Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Международные отношения

Статья представляет собой историко-аналитическое исследование развития цифровой дипломатии как отдельного направления дипломатических практик на заре его формирования и затем - как цифровой среды осуществления дипломатической деятельности. Раскрыта терминологическая динамика - от ранних попыток осмысления до более поздних дебатов о содержании и границах цифровой дипломатии как самостоятельного феномена. Особое внимание уделено процессу разграничения и смещения понятий «публичной дипломатии» и «цифровой дипломатии», что позволило выявить изменения в их иерархии, смысловых контурах и сферах применения. Предложена авторская периодизация истории цифровой дипломатии, основанная на хронологическом анализе ключевых событий, институциональных реформ и технологических сдвигов с 1990-х до середины 2020-х гг. Периодизация выявляет постепенный переход от экспериментальной стадии цифровой коммуникации внешнеполитических ведомств к этапу институционализации и далее - к фазе алгоритмизации дипломатических практик. Центральное место в исследовании отведено концепции алгоритмической асимметрии. Показано, что алгоритмы не только проецируют влияние во времени и пространстве с иной скоростью и плотностью, но и создают асимметричные условия для государств с разными уровнями адаптивности, техно логического потенциала и развития и цифровой креативности. Алгоритмическая асимметрия проявляется в трех измерениях: пространственном, временном и властном. В заключении отмечается, что цифровая дипломатия развивается в условиях постоянной реконфигурации цифрового пространства, а алгоритмы наращивают влияние в международном взаимодействии. Сформированный рейтинг государств демонстрирует лишь временное состояние поля, поскольку в условиях алгоритмической асимметрии позиция государства определяется его восприимчивостью к инновациям, способностью к адаптации, стратегическому освоению цифровых режимов власти и умением превращать особенности цифровых платформ в ресурс внешнеполитического влияния.

Важным фактором, определяющим современное развитие Каспийского региона, становится цифровизация. В последние годы прикаспийские государства приняли стратегические и программные документы, направленные на развитие цифровой сферы. Этот процесс усиливается, трансформируя политические и социально-экономические отношения в субрегионе и открывая новые возможности для взаимодействия. Актуальность исследования обусловлена необходимостью комплексного анализа цифровизации в Каспийском регионе и критического осмысления ее последствий. Цель состоит в выявлении ключевых факторов, направлений и последствий цифровой трансформации субрегиональной системы международных отношений. Методологическую основу исследования составляют историко-аналитический и сравнительный методы, метод социально-политических аналогий, а также политический анализ. В теоретическом плане исследование опирается на теорию рационального выбора, позволившую выявить факторы, влияющие на решения прикаспийских государств по усилению внимания к цифровизации как отражению глубинных трансформаций региона. В рамках системного подхода Каспийский регион рассматривается как целостная структура, в которой формируются новые связи между государствами. В исследовании также уделено внимание влиянию внешней среды, включая деятельность внерегиональных акторов и участие прикаспийских стран в международных организациях, нормативно-правовым документам в сфере цифровизации, принятым в государствах региона, а также роли международно-правовых механизмов регулирования цифровой сферы. Предметом исследования являются процессы цифровизации и их влияние на развитие Каспийского региона. Показано, что формирующаяся субрегиональная система международных отношений характеризуется множественностью сценариев развития, что создает как новые возможности, так и риски. В заключение дана оценка современных тенденций цифровизации в Каспийском регионе и выделены ключевые факторы, определяющие ее дальнейшую динамику. Обоснован вывод о том, что цифровизация выступает долгосрочным трендом, уже трансформирующим регион и оказывающим существенное влияние на его будущее развитие.

Исследование посвящено анализу активности России и Индии в контексте цифровизации международных отношений. Россия и Индия являются примерами государств, динамично трансформирующих свой внешнеполитический инструментарий в соответствии с требованиями цифровой эпохи, поэтому систематизация их опыта имеет значимый эвристический потенциал. Отмечено, что систематизация анализа деятельности государства в области цифровой дипломатии как ключевого элемента стратегий «мягкой силы» может быть проведена по трем основным направлениям: 1) формирование горизонтальных коммуникаций; 2) инструментально-технологическое и 3) регуляторное. Через эти направления с помощью сравнительной методологии раскрыты адаптивный потенциал и конкурентоспособность России и Индии в области использования и регулирования цифровых технологий. Обзор российской модели цифровой дипломатии охватывает как значимые достижения (развитая цифровая сеть МИД России в социальных сетях, медийная активность в онлайн-пространстве, противодействие дезинформации, цифровое сопряжение с дружественными государствами, проактивная повестка в области киберпреступности и регулирования технологий искусственного интеллекта), так и сопутствующие вызовы, обусловленные в первую очередь рестрикциями и санкционным давлением. Цифровая дипломатия Индии успешно проявляется в использовании онлайн-инструментов для взаимодействия с диаспорой и модернизации консульских услуг. Рассмотрена не только активность Министерства иностранных дел Индии в социальных сетях, но и влияние популярности аккаунтов премьер-министра Нарендры Моди на формирование глобальной повестки. Также освещено продвижение индийских цифровых технологий, таких как India Stack и UPI. В заключении отмечено, что кибердипломатия России и Индии направлена в первую очередь на противодействие милитаризации цифрового пространства.

Глобальное регулирование искусственного интеллекта (ИИ) сегодня артикулируется в парадигме биполярного противостояния брюссельского и калифорнийского подходов. В исследовании утверждается, что страны БРИКС предпринимают попытку сконструировать третью, альтернативную модель управления ИИ, основанную не на унификации, а на принципе «пересекающегося консенсуса». Через призму политической онтологии и сравнительного анализа национальных стратегий продемонстрировано, как императив цифрового суверенитета и противодействия технологической гегемонии преодолевает изначальную регуляторную гетерогенность участников. Методология, включающая дискурс-анализ ключевых документов БРИКС и кейс-стади, позволяет выявить формирующиеся контуры уникального гибридного режима «мягкого права». Эмпирическую базу исследования составляет частотный и контекстный анализ ключевых концептов («суверенитет», «инклюзивность», «справедливость») в декларациях саммитов БРИКС за 2020-2025 гг. Данные позволяют зафиксировать эволюцию концептуального аппарата БРИКС: от политического дискурса суверенитета в 2020 г. к его цифровизации и интеграции в технологическую повестку к 2025 г. Рост упоминаемости терминов, связанных с технологической автономией и цифровой безопасностью, подтверждает смещение приоритетов. Установлено, что модель «пересекающегося консенсуса» позволяет государствам с разноплановыми политико-экономическими системами и уровнями технологического развития сохранять суверенитет в сфере регулирования ИИ, преодолевать гетерогенность без жесткой унификации и формировать гибкие механизмы координации. Кооперация в рамках БРИКС нацелена не на создание наднационального органа, а на гармонизацию принципов для продвижения совместных позиций на международных площадках. Расширение объединения повышает репрезентативность модели для стран Глобального Юга, но одновременно усложняет выработку единых стандартов из-за разнообразия национальных интересов. Доминирование инструментов «мягкого права» и гибких «коалиций желающих» обеспечивает участникам пространство для маневра в условиях технологической конкуренции. Практическая значимость исследования заключается в разработке механизмов институционализации модели: создании цифровой платформы для гармонизации стандартов, внедрении механизма ускоренного признания сертификации и запуске совместной программы по развитию больших языковых моделей.

Поступательное экономическое развитие Китайской Народной Республики (КНР) с дальнейшей интеграцией в мировую экономику, а также усложнение международно-политической среды в связи с усилением Китая выявили потребность в расширении возможностей Народно-освободительной армии Китая (НОАК) для защиты национальных интересов КНР в войнах с развитыми государствами. Важным технологическим новшеством текущего этапа научно-технического прогресса выступает искусственный интеллект (ИИ). ИИ уже вошел в перечень технологий, навсегда меняющих облик войны и мира, и способен придать абсолютно новое содержание военно-экономической мощи государства, так как активно используется в самых передовых областях, в частности в космической отрасли, практически во всех военных сферах, в том числе в системах управления. Основными соперниками в борьбе за лидерство в ИИ выступают США и Китай, которые активно разрабатывают технологические решения на основе ИИ для модернизации собственных вооруженных сил (ВС), что может углубить стратегическую конкуренцию между этими державами. Исследование посвящено анализу опыта модернизации вооруженных сил и концепций их применения США и Китаем в контексте применения ИИ в военной сфере. Цель - определение влияния внедрения ИИ на изменение характера ведения войны и на стратегический баланс сил между этими странами. Объектом исследования выступают вооруженные силы США и Китая в контексте их технологической модернизации и институционального усовершенствования. Проведен анализ концептуальных документов двух стран и изучено изменение организационной структуры вооруженных сил двух стран в свете национальных стратегий по разработке и внедрению технологий ИИ в военную сферу. Авторы пришли к выводу, что применение ИИ способно существенно ускорить военные операции, изменить концепции ведения войны и стратегию использования военных сил, увеличивая роль автономных систем. НОАК остро осознает важность адаптации к прогрессу в области искусственного интеллекта и извлечения из него выгоды, опасаясь возникновения «разрыва поколений» между ее возможностями и возможностями вооруженных сил США, которые воспринимаются как могущественный противник и, следовательно, ключевой показатель для сравнения. В настоящее время по количеству разрабатываемых образцов вооружений с применением передовых технологий два государства сохраняют паритет. Траектории дальнейшего развития данных технологий в КНР и США будут влиять на будущий стратегический баланс сил, что может привести к появлению новых форм и способов применения ВС, а также к изменению основополагающих документов военного строительства.

Рассмотрена долговременная динамика восприятия России японскими студентами университетов и используемых ими источников информации в контексте трансформации международных отношений в условиях цифровизации глобальной информационной среды. Эмпирическую основу исследования составляют данные шести волн оригинальных социологических опросов, проведенных в университетах Японии в 2007, 2012, 2021, 2022, 2023 и 2024 гг. С применением количественного и качественного анализа закрытых и открытых вопросов выявлены изменения в структуре информационного потребления и ассоциативных образах России в различные периоды. Результаты исследования свидетельствуют о постепенном изменении моделей получения японской молодежью международной информации: роль онлайн-источников последовательно возрастает, тогда как значение традиционных средств массовой информации, прежде всего печатных изданий, в данной возрастной группе снижается. Вместе с тем традиционные СМИ сохраняют заметное влияние в информационном пространстве Японии в целом, особенно среди старших возрастных когорт, что отражает многоуровневый характер формирования внешнеполитических представлений. Анализ позволил обнаружить усиление визуальных и географических ассоциаций, а также рост персонализации образа России через фигуру ее политического руководства. Начало специальной военной операции (СВО) в 2022 г. привело к временному увеличению негативных, конфликтно-ориентированных ассоциаций, однако данный эффект носил краткосрочный характер и ослаб в последующие годы. Несмотря на сохраняющуюся геополитическую напряженность, интерес японских студентов к культурным аспектам образа России, прежде всего к национальной кухне, демонстрирует умеренный, но устойчивый рост. В результате исследования было установлено, каким образом цифровая информационная среда и событийно обусловленное освещение международных кризисов влияют на формирование образов государств в массовом сознании молодежной аудитории, подчеркивая их изменчивость и зависимость от медиаконтекста в цифровую эпоху.

В интервью с ведущими российскими экспертами в области теорий международных отношений и технологической трансформации Татьяной Александровной Алексеевой и Мариной Михайловной Лебедевой, представляющими научную школу МГИМО МИД России, обсуждаются проблемы международных отношений и мировой политики в условиях цифровизации. Показано, как трансформируется политическая организация мира в результате внедрения новых технологий, как теории международных отношений отражают реакцию на процессы цифровизации и появления каких новых теоретических подходов к изучению международных отношений в цифровую эпоху можно ожидать. В частности, отмечается, что конструктивисты довольно осторожно относятся к цифровизации и применению количественных методов анализа. Отвечая на вопросы редакции журнала, эксперты анализируют, что принципиально нового внесла цифровизация в международные отношения и мировую политику по сравнению с предыдущими технологическими скачками. Так, приводятся рассуждения о том, что скорость воздействия цифровизации на политические и международно-политические процессы во много раз больше по сравнению с предыдущими этапами развития при внедрении новых технологий. При этом цифровизация вызывает много негативных и побочных явлений. На конкретных примерах показаны противоречия, порождаемые цифровизацией, связанные, с одной стороны, со свободой Интернета, а с другой - с суверенитетом государства. Отмечается, что государства могут сотрудничать друг с другом в противодействии преступности в цифровой сфере, если эта преступность не носит политического характера. В случае терроризма или политически мотивированных действий преступников сотрудничество государств осложняется. Цифровизация вывела на авансцену новых лидеров - США и Китай. Цифровые компании этих стран фактически определяют многие направления развития цифровизации. Особый вопрос возникает в связи с определением стандартов в цифровой сфере, поскольку, очевидно, что от стандартов тех компаний и стран, которые будут приняты, во многом будет зависеть дальнейшее развитие и цифровизации, и обусловленных ею международно-политических процессов. Эксперты объясняют, почему вряд ли произойдет полный распад производственных цепочек и полная фрагментация Интернета. Т.А. Алексеева и М.М. Лебедева рассуждают о том, как будет выстраиваться политическая организация мира, какие перспективы и ограничения существуют у различных видов цифровых технологий, и выдвигают предположение, что сетевые отношения станут доминирующими в мире, но процесс трансформации и перехода к сетевому взаимодействию может оказаться весьма болезненным.

В Соединенных Штатах с их исторически сложившейся моделью «плюралистической демократии» крупный бизнес и транснациональные корпорации (ТНК) являются не просто внешними лоббистами, а неотъемлемой частью политического процесса. Их влияние, реализуемое через формальные и неформальные каналы, такие как финансирование избирательных кампаний, мощное лоббирование и феномен «вращающихся дверей», пронизывает все этапы принятия решений - от формирования законодательной повестки до работы исполнительной власти. Эта устойчивая система взаимодействия экономической и политической элит создает контекст, в котором формируется и реализуется внешняя политика страны. Внешнеполитический курс Дональда Трампа как в его первую каденцию (2017-2021 гг.), так и после возвращения в Белый дом в 2025 г., стал наглядным проявлением и усилением этой тенденции. Его уникальный стиль, часто обозначаемый как «трампломатия», представляет собой радикальный отход от традиционных парадигм американской внешней политики. Возвращение Д. Трампа к власти позволяет говорить не о временном отклонении, а об утверждении устойчивой альтернативной модели. Исследование посвящено феномену «трампломатии» - внешнеполитического стиля 45-го и 47-го президента США. Проанализированы его ключевые принципы, такие как транзакционный национализм, экономический протекционизм, прагматизм, отказ от многосторонности в пользу двусторонних отношений и использование непредсказуемости как инструмента давления. На конкретных примерах (отношения с Североатлантическим альянсом, торговая война с Китаем, диалог с Северной Кореей и Россией) выявлены сильные и слабые стороны данного подхода, а также его комплексное влияние на архитектуру международных отношений. Для решения поставленной академической задачи авторы исследования оперируют методологией исторической и политической наук: историко-аналитическим методом, методом сравнения, методом социально-исторических и социально-политических аналогий, а также методом политического анализа. «Трампломатия» сопоставлена с принципами классической дипломатии, и сделан вывод о ее роли как системного вызова устоявшимся нормам либерального миропорядка, что делает «трампломатию» знаковым явлением современной мировой политики.

-