The United Nations Framework Convention on Climate Change (UNFCCC) (Convention) was adopted in 1992 and entered into force in 1994, providing the basis for subsequent legal instruments-Kyoto Protocol 1997 (KP) and Paris Agreement 2015 (PA)-to enhance the implementation of the convention objectives and to be guided by its principles. This paper examines the UNFCCC process from the perspective of the Global South, with a particular emphasis on the positions of the Group 77 and China (G77 + China). It traces the origins of the Convention and analyzes the climate regime evolution over three decades, highlighting the interplay between its foundational principles, such as particularly equity, “common but differentiated responsibilities and respective capabilities” (CBDR-RCs), and comprehensiveness, as well as the power dynamics in multilateral climate politics. The study illustrates how power imbalances, state material interests, and North-South dynamics shape the interpretation and application of such principles. It argues that the PA hybrid design has exacerbated Northern selectivity (the cherry-picking approach) and created new tensions, including breaching principles of the UNFCCC and burden-shifting to developing countries (DCs). Additionally, recent calls for hasty fossil fuels (FF) phase-out mirror the predetermined inclination of many developed countries so as to fill the emission gap by transferring the burden of mitigation responsibilities to FF-dependent Southern DCs, thereby breaching the core principles of the Convention Article 3.3. Underlining these structural and political limitations, the study puts forward a more grounded neorealist understanding of the climate regime and multilateral efforts to address climate change.
Рамочная конвенция ООН об изменении климата (РКИК ООН) (Конвенция) была принята в 1992 г. и вступила в силу в 1994 г., заложив основу для последующих правовых актов - Киотского протокола 1997 г. и Парижского соглашения 2015 г., призванных способствовать реализации целей Конвенции и соблюдению ее принципов. В исследовании процесс в рамках РКИК ООН рассмотрен с позиции стран Глобального Юга, особое внимание уделено позиции «Группы 77» и Китая (G77 плюс Китай). Прослежены истоки Конвенции и проанализирована эволюция климатического режима на протяжении трех десятилетий с акцентом на взаимосвязи между его основополагающими принципами, в частности принципами справедливости, «общих, но дифференцированных обязательств и соответствующих возможностей» (CBDR-RC) и всеохватности, а также с учетом расстановки сил в многосторонней климатической политике. Продемонстрировано, как дисбаланс сил, материальные интересы государств и динамика отношений «Север - Юг» влияют на толкование и применение этих принципов. Установлено, что гибридная структура Парижского соглашения усугубила избирательный подход (cherry-picking) со стороны стран Севера и породила новую напряженность, включая нарушение принципов РКИК ООН и перекладывание бремени обязательств на развивающиеся страны. Кроме того, недавние призывы к поспешному отказу от ископаемого топлива отражают стремление многих развитых стран восполнить дефицит сокращения выбросов за счет переноса бремени мер по смягчению последствий изменения климата на зависящие от ископаемого топлива развивающиеся страны Глобального Юга, что нарушает ключевые принципы статьи 3.3 Конвенции. В контексте этих структурных и политических ограничений предложено более обоснованное неореалистическое понимание климатического режима и многосторонних усилий по борьбе с изменением климата.