Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Литературоведение. Журналистика

-

Рассматривается проблема субъектной организации «Поэмы без Героя» в ее поздней редакционной фазе, соотносимой с 1963–1965 гг. На материале рамочных прозаических фрагментов, ремарок и ключевых эпизодов доказывается, что поэма одновременно осуществляет децентрацию субъекта и отменяет ее: чужие голоса, маски и интертекстуальные «роли» создают эффект полифонии, однако эта полифония мнима – она полностью регулируется субъектом-автором, который демонстративно управляет вводом и выводом голосов, а также задает границы интерпретации. Показывается, что автор одновременно выступает в нескольких ипостасях: как создатель-режиссер текстового и сценического пространства; лирический герой и участник событий; комментатор и «текстолог» собственного произведения; историософ, выводящий частный сюжет к исторической перспективе; судья, берущий на себя роль коллективного арбитра. Однако автор оказывается не только режиссером этой драмы голосов, но и сам включается в хоровое пространство. Отсюда и специфика субъектности «Поэмы без Героя». Так, с одной стороны, авторский голос как будто растворяется в стихии хора, а с другой – этот голос может объективироваться и во внешних феноменах, как бы передавая право говорения природным субстанциям и самому тексту. Сделан вывод о том, что данная субъектность в «Поэме без Героя» не сводится к модернистской масочности и не совпадает с постмодернистской «смертью автора»: перед нами модель собирающей субъективности, где внешний карнавал дискурсов превращается в инструмент единого авторского центра памяти и ответственности. 

Рассмотрены проблемы поэтики литературного постмодернизма в контексте определения специфики данного направления. Объектом исследования выступает поэтика литературного постмодернизма, материалом - лирика Михаила Елизарова. Выбор материала обусловлен возможностью выявления рецептивных противоречий. Данная коллизия связана с тем, что творчество М. Елизарова трактуется литературоведами и критиками в постмодернистских координатах, а сам Елизаров отрицает литературный постмодернизм как онтологический феномен, рассматривая его исключительно как категорию рецепции. Типологический анализ показывает, что на уровне поэтики постмодернистский текст манифестирует систему философских концепций, главной из которых является идея разрушения субъекта. Доказано, что именно эта идея детерминирует специфику всех художественных компонентов, входящих в поле субъектности и персональности, и обусловливает основные стратегии постмодернистского письма. Так, разрушение нарратора и героя вызывает распад сюжетных структур и нейтрализацию ценностной точки зрения, что, в свою очередь, приводит к апологии интертекстуальности и специфическому типу иронии. Поэтическое творчество Елизарова на формальном уровне демонстрирует отдельные стратегии, которые принято относить к постмодернистским. Однако за этим комплексом стоит совершенно иная система смыслов, фундаментом которой оказывается целостный субъект.

Выявляются мировоззренческие особенности литературного творчества С.Н. Дурылина (1886-1954) - писателя, священника, богослова, педагога и театроведа. Цель - описать процесс утверждения человеческого бытия в художественном мире писателя. Для этого решаются следующие задачи: рассматривается библейская традиция выражения имени Божия в Ветхом и Новом Завете; анализируется связь дурылинского «аз есмь» со Священным Писанием; раскрывается «пасхальный потенциал» художественного текста С.Н. Дурылина на материале рассказа «На чужой могиле». Несмотря на мировоззренческие кризисы XX в., творческое наследие писателя хранит «пасхальный опыт», запечатленный в его душе еще с детства. Сделаны выводы о том, что бытие личности и обретение внутренней целостности в произведениях С.Н. Дурылина напрямую сопряжены с евангельскими откровениями, обнажающими божественную сущность. Установлено, что «онтологическое беспокойство» преодолевается человеком в художественном мире С.Н. Дурылина посредством обретения веры в процессе духовно-нравственного усилия, основанного на памятовании. Формула «Я помню, следовательно, я существую...» выступает как непреложный закон бытия. В результате становится очевидным, что воспоминание для С.Н. Дурылина «пасхально», соединено с вечностью, «животворящей памятью» и способно гармонизировать «человеческое рассеяние».

Источники комического эффекта в литературном творчестве В.В. Вересаева практически не исследованы, поэтому нуждаются в последовательном изучении. Цель - проанализировать функции приемов и средств создания комического эффекта в художественной антропологии произведений В.В. Вересаева. Портреты литературных героев этого автора образуют систему, каждый элемент которой выражает определенную черту характера персонажа. Поэтика комического реализуется в юмористической или сатирической форме. Сатира формирует негативную художественную антропологию. Объекты сатирического осмеяния вырисованы с помощью агрессивной риторики, юмор более дружелюбен по отношению к персонажам. В процесс воплощения комического активно вовлекаются внешние и внутренние качества литературных героев. Для создания художественного эффекта автор трансформирует (гиперболизирует или редуцирует) элементы портретных описаний действующих лиц. Портреты литературных героев В.В. Вересаева отражают их комически окрашенные социальные и психологические характеристики, комическое обогащает и конкретизирует художественную антропологию прозы.

Рассматривается понятие инициации, детально проанализированное в трудах представителей традиционализма (Р. Генона, Ю. Эволы, М. Элиаде) и играющее сюжетообразующую роль во многих произведениях современного русского писателя М. Елизарова. Цель - проанализировать конкретные формы, которые инициация принимает в прозе писателя. Выдвигается тезис о том, что инициация понимается Елизаровым как экзистенциальный переход персонажа из профанного (обыденного) в сакральное (магическое) состояние. Данный переход носит стадиальный характер и может быть пройден персонажем как полностью, так и частично. Собственно магическому посвящению предшествует воинское, принятие которого невозможно без предшествующей маргинализации. Последняя не является непосредственной частью инициатического процесса, но выступает его необходимой предпосылкой. Несмотря на то что инициация представляет собой процесс, происходящий «внутри» человека, она невозможна без совершения субъектом особых действий - обрядов. Фигурирующие в романах Елизарова инициатические обряды выполняют сходные функции, однако обладают рядом формальных различий, которым также уделяется внимание в исследовании.

Рассмотрены представления региональных журналистов Воронежа о социальном заказе журналистике. Обобщаются результаты авторского социологического исследования, проведенного методом качественного полуструктурированного интервью (n = 38). Решаются задачи методологического подхода к феномену: выявлена структура, формы существования и вариативность социального заказа; анализируются его связи с системой журналистского образования; определяются потребности в его реализации и средства реализации в региональных СМИ. Установлено, что социальный заказ транслируется преимущественно через проблемно-аналитические материалы и специальные проекты. Выделены базовые направления исследований и сделаны выводы о доминировании потребностей социальных групп и запросов властных структур в представлениях журналистов; о трудностях реализации, связанных с дефицитом кадров, финансовых ресурсов и времени. Сформулированы рекомендации по развитию медиаобразования и оптимизации взаимодействия региональной прессы с органами власти и локальным сообществом.

Анализируются концептуальные изменения дискурсивных практик ведущих американских шоу о преображениях, которые фиксируют сдвиг от нормативного конформизма к легитимации индивидуальности. Сравнительному анализу подвергнуты два проекта с участием одних и тех же ведущих - Стейси Лондон и Клинтона Келли - в разных медиаэпохах: шоу линейного телевидения «Что не стоит носить» (2003-2013, 248 эпизодов) и стриминговый проект «Носите то, что хотите» (2025, 8 эпизодов). Качественный дискурс-анализ, ориентированный на прагматические цели, тактики взаимодействия и координацию вербальных и невербальных средств, позволяет выявить устойчивые коммуникативные паттерны, а не количественные частотности. Результаты показывают, что в раннем проекте доминировал авторитарный дискурс, реализуемый через тактики негативного оценивания, обвинения и насмешки, что способствовало утверждению внешних эстетических стандартов. В проекте 2025 г. зафиксирован кооперативный вектор коммуникации, основанный на эмпатии, уважении к индивидуальному выбору и деконструкции жестких стилистических норм. Асимметрия эмпирической базы, обусловленная неполнотой доступного корпуса стримингового проекта на начальном этапе, не снизила достоверности выводов благодаря достигнутой информационной насыщенности. Полученные данные вносят вклад в понимание того, как платформизация и культурные сдвиги трансформируют взаимодействие «ведущий - аудитория» в реалити-форматах, что имеет значение для медиаэтики, инклюзивной репрезентации и эволюции прагматики развлекательного дискурса.

Проанализировано смысловое пространство международных конфликтов и кризисов в медиагеографической перспективе. Актуальность работы обусловлена возрастающей ролью смысловых и ценностных факторов в динамике современных конфликтов, которые все чаще разворачиваются не только в физическом, но и в символическом пространстве. Теоретико-методологическую рамку исследования составил медиагеографический подход к изучению ментальных ландшафтов разных стран мира: оценка больших данных проводилась с интеграцией методов рангового, факторного и контентного анализа в пространственно-временную систему координат. Выявлены устойчивые страновые и региональные паттерны: доминирование запросов о «добре» в странах Ближнего Востока, Северной Африки, а также в России и Индии; концентрация интереса к «свободе» в конфликтных и нестабильных регионах; пятикратное глобальное превышение запросов на «безопасность» над запросами на «свободу»; корреляция темы «несправедливость» с зоной перманентного кризиса на Ближнем Востоке. Результаты подтвердили тезис о том, что ценностные дихотомии выступают маркерами конфликтогенного потенциала ментальных ландшафтов.

Представлено экспериментальное сравнение качества научных обзорных текстов, созданных человеком и тремя большими языковыми моделями (ChatGPT-4o, Gemini Flash 2.0, T-Lite) - технологиями, которые сегодня чаще всего обозначаются как искусственный интеллект (ИИ). В условиях стремительного внедрения ИИ в академическую среду проблема различения или неразличимости машинных и человеческих текстов становится критически важной. В исследовании были сгенерированы три обзора по теме «Развитие методов глубинного обучения» (20 тыс. знаков каждый) и сравнены с фрагментом диссертации автора того же объема, а также с текстом, стилизованным под научный обзор. Оценка проводилась четырьмя экспертами - специалистами в области ИИ - и тремя языковыми моделями. Результаты показали, что текст, сгенерированный Gemini Flash 2.0, занял первое место по сумме баллов у обеих групп оценщиков, текст, написанный человеком, - третье. Эксперты оценили вероятность машинного происхождения человеческого текста в 78 %, то есть не смогли уверенно идентифицировать его. Гипотеза о превосходстве человеческого текста и возможности его однозначного распознавания не подтвердилась. Сделан вывод о том, что современные системы ИИ способны создавать научные обзоры, сопоставимые по качеству с человеческими текстами и трудно отличимые от них. Данное обстоятельство обусловливает необходимость пересмотра подходов к академическому письму и рецензированию.

Рассмотрены репрезентация полноты и дискурс цифровых медиа в романе Кейт Стейман-Лондон One to Watch (2020). Исследование синтезирует имеющиеся научные работы об изображении полноты в медиа, в экономике переживаний, в цифровом наблюдении за телом, чтобы выяснить, как современная художественная литература осмысляет и критикует стигматизацию грузных людей в медиатизированном мире. В качестве методологической рамки используется критический дискурс-анализ. В романе выделены четыре повторяющихся медийных фрейма: медикализация полноты, сексуальная объективация, моральное осуждение и эстетическое отвращение. Анализ показывает, что мультимодальное повествование Стейман-Лондон, включающее твиты, посты в блогах, заголовки онлайн-СМИ и комментарии, не только воспроизводит реальные практики цифрового преследования, но и конструирует контр-дискурсы уязвимости и устойчивости. Сделан вывод о том, что One to Watch выступает в качестве трансформативного культурного артефакта, который архивирует современную телесную автономию и предлагает литературное вмешательство в политику тела, распространяемую в медиапространстве. Полученные результаты вносят вклад в текущие дискуссии в области медиаисследований, культурной журналистики и фэт-стадис (Fat Studies), демонстрируя, как художественные нарративы могут прояснять механизмы онлайн-стигматизации и сопротивления.

-