Historical consonant alternations in the new Russian verbs paradigms

Full Text

Введение

Исследование посвящено сохранности в формах новых глаголов исторических (праславянских) чередований согласных, так называемых «стандартных чередований» (Зализняк, 1977), с которыми во II спряжении образуются формы 1 л. ед. ч. и страдательного причастия прош. вр.: пустить – пущу, пущенный, а у части глаголов I спряжения все личные формы, действительные причастия и деепричастия наст. вр.: искать – ищу, ищешь, ищете, ищи и пр., ищущий, ища.

В современной письменной речи формы постю, комментю встречаются наряду с пощу, комменчу. С. Янурик обращает внимание на фиксацию в словарях молодежного сленга форм без чередования чатюсь (Никитина, 2013), бутю (Грачев, 2006) и вытеснение в лексикографии формы с чередованием чачусь формой без чередования чатюсь. Приводя примеры из узуса с чередованием и без, он заключает, что этот вопрос остается «открытым» для новых глаголов с основой на -д- и -т- (Янурик, 2024).

В «Справочнике по правописанию, произношению, литературному редактированию» практическое отсутствие форм 1 л. ед. ч. некоторых редких глаголов: башу (от басить), галжу (от галдеть), гвозжу (от гвоздить), дужу (от дудеть), ерунжу (от ерундить), пылесошу (от пылесосить), сосежу (от соседить), шкожу (от шкодить) — объясняется необычностью звучания (Розенталь, Джанджакова, Кабанова, 1999: 318). Однако корректнее говорить о проблеме чередований. Так, для глагола пылесосить (по данным Национального корпуса русского языка, далее НКРЯ, с 1966 г.) в основном корпусе НКРЯ встретилось по 2 вхождения форм пылесошу и пылесосю (при 109 вхождениях всех форм).

Показательно употребление пользовательницей форума LittleOne.ru формы тущу с нестандартным чередованием с’/щ: «я до сих пор не тущу вне дома». Форма вызвала замешательство других участниц, автор пояснила: «Я имела ввиду слово тусю»^[1]. Диалог демонстрирует, что для носителей языка образование формы 1-го лица от глагола тусить не является автоматическим и вызывает фонетическую неопределенность (тущу vs тусю).

Используя поисковую систему Яндекс, Н.А. Слюсарь и М.А. Холодилова обнаружили не только формы с чередованиями и без них с разным соотношением обоих вариантов для разных типов глагольных основ, но и нестандартные чередования, например, для глагола зафрендить: «Следующие формы 1 лица единственного числа этого глагола были обнаружены в интернете: зафренжу со стандартным чередованием д/ж, зафренжду с чередованием д/жд, исходно пришедшим из старославянского, зафрендю, не имеющим чередования, и несколькими вариантами с чередованиями, не засвидетельствованными в стандартном русском языке. Среди них зафрендлю, зафренджу, зафренчу, зафрендчу, зафрендшу и зафрендщу»^[2] (Sliousar, Kholodilova, 2013: 246). Для нестандартного формообразования в литературе иногда используется термин «окказионализм», например, в тексте: «Морфологические окказионализмы — это индивидуально-авторские формы слов, которые являют собой нарушение современной грамматической формы» (Веккессер, Мамаева, Шмульская, 2021), в названии статьи: «Грамматические окказионализмы в русской поэзии второй половины XX – начала XXI в.» (Козинец, 2023) и т.д.; в нашем исследовании применяется термин «окказиональные формы».

Факторы, определяющие стабильность или изменение глагольной парадигмы, остаются одним из центральных вопросов морфологической теории, см. напр. (Focke, 2024). В фокусе нашего исследования находится один из срезов этой проблемы.

Цель исследования — на материале новых глаголов выяснить, продолжают ли носители языка ощущать исторические чередования неотъемлемой частью глагольных парадигм, а также выявить стратегии формообразования в условиях грамматической неопределенности.

Методы и материалы

Материалом стали новые глаголы с финалями основы, предполагающими чередования. Основой выборки послужил телеграм-чат Rozetked Discuss с более чем 23 тыс. участников. Использовался метод стимульного эксперимента, позволяющий выявить спектр потенциальных стратегий, зафиксировать отказы от образования формы и перифрастические замены, получить метаязыковую рефлексию носителей, т.е. исследовать не только готовые формы, но и процесс формообразования в условиях грамматической неопределенности, что важно для изучения динамики системы.

В ходе отбора обнаружилось, что все неологизмы с типами основ, предполагающими чередование, относятся ко II спряжению, в котором чередования в парадигме личных форм возникли в 1 л. ед. ч. под влиянием соседнего j (йотации). Поэтому изучалась сохранность чередований в этой форме (чередования: м’/мл’, п’/пл’, в’/вл’, ф’/фл’, с’/ш’, ст’/щ, т’/ч, д’/ж).

Стимульный материал включал 21 новый глагол II спряжения с 5 типами чередований^[3]:

1) губной согласный^[4] / губной + -л- (7 глаголов: спамить, соскуфиться, шеймить, факапить, хайпить, аппрувить, фолловить);

2) т’ / ч’ (7 глаголов: донатить, хейтить, мьютить, комментить, газлайтить, репортить, твитить);

3) с’т’ / щ’ (3 глагола: постить, копипастить, бустить);

4) с’ / ш’ (3 глагола: форсить, флексить, пофиксить);

5) д’ / ж (1 глагол: френдить).

Респонденты (N = 311) получили инструкцию «Пожалуйста, образуйте от предложенных глаголов — неологизмов и жаргонизмов — форму первого лица, как в парах он включит – я включу, он гуглит – я гуглю и т.п.». Далее следовал 21 идентично сформулированный пункт, содержащий стимул в форме 3 л. ед. ч. (напр., «Он донатит, я…»). Задачей респондента была подстановка требуемой формы. Полные результаты опроса доступны по адресу: Fufaeva, I. (2026). Survey data and systematized results on first-person forms of Russian neologism verbs [Dataset]. Zenodo. https://doi.org/10.5281/zenodo.21859461

Фактор (не)знакомства с глаголами как особенность исследовательского дизайна. Особенностью исследования является варьирующаяся степень знакомства респондентов с предложенными глаголами, относящимися к разным пластам языка: от общего интернет-жаргона (постить, спамить) до молодежного сленга (факапить, копипастить) и психологического дискурса (газлайтить, шеймить).

В контексте исследования низкая известность и частотность стимулов являются методическим преимуществом. При изучении грамматических форм, а не семантики, незнакомое слово выступает в роли «чистого» стимула, вынуждающего не воспроизводить готовую форму, а конструировать ее на основе внутренних грамматических правил, интуитивных представлений о грамматике. Затруднения, вариативность, окказиональное творчество форм, вызванные низкой известностью стимула, являются индикатором неполной продуктивности моделей словоизменения. Максимально продуктивные модели должны автоматически применяться и к незнакомой основе.

Для учета ответов с несколькими вариантами использовался метод дробных весов. Для учета фонетически традиционных форм в нестандартном написании по аналогии с остальной глагольной парадигмой (посчу, комментчу) был разработан метод ретроспективного орфоэпического анализа. 

Результаты

Эмпирически подтверждено снижение продуктивности исторических чередований согласных у новых глаголов (рис. 1). Экспериментальные данные показали комплекс признаков этого снижения продуктивности: прямое образование форм без чередования (рис. 2), метаязыковую неуверенность носителей, активное окказиональное творчество.

Определены факторы, детерминирующие степень сохранности чередований, включая ключевой фактор — фонетический тип финали основы. Установлена нисходящая шкала устойчивости чередований: от максимальной у глаголов на губные (спамлю — 99 %) до минимальной у основ на -с’- (флекшу — всего 30 %). Другим важным фактором является частотность и знакомость глагола. Обнаружен самостоятельный фактор эрозии традиционной нормы на письме: орфографическое выравнивание парадигмы. Часть носителей языка сохраняет чередование фонетически, но графически унифицирует основу (посчу вместо пощу, донатчу вместо доначу). Расхождение между фонетической и графической сохранностью традиционных форм количественно измерено с помощью разработанного метода ретроспективного орфоэпического анализа.

Рис. 1. Частотность образованных респондентами традиционных форм л. ед. ч. с историческими чередованиями без учета графической вариативности (т.е. нетрадиционной записи традиционной формы, например, [пощу] в виде посчу, постчу, посщу и пр. с графическим выравниванием основы) у новых глаголов, %
Источник: составлено И.В. Фуфаевой по результатам анализа опроса.
Fig. 1. Frequency of traditional forms of the first person singular formed by respondents with historical alternations without taking into account graphic variability (i.e. non-traditional recording of the traditional form, for example, [poshchu] in the form poschu, postchu, posshchu, etc. with graphic alignment of the base) for new verbs, %
Source: compiled by I.V. Fufaeva based on the results of the survey analysis.

Рис. 2. Частотность образованных респондентами форм 1 л. ед. ч. без чередований у новых глаголов, %
Источник: составлено И.В. Фуфаевой по результатам анализа опроса.
Fig. 2. Frequency of forms 1Sg without alternations for new verbs formed by respondents, %
Source: compiled by I.V. Fufaeva based on the results of the survey analysis.

Систематизированы стратегии речевого поведения носителей в ситуации грамматической неопределенности. Показано, что многообразие окказиональных форм укладывается в ограниченный набор стратегий, демонстрирующих стремление языкового сознания к регуляризации и сохранению тождества глагольной основы: аналогическое выравнивание парадигмы, реморфологизация маркеров 1-го лица, деривационное замещение, графическое выравнивание.

Результаты исследования имеют значение для теории исторической морфологии, грамматической вариативности и динамики глагольной парадигмы, а также для методики описания неологизмов и интернет-жаргона.

Обсуждение

Обработка и кодификация данных

Стратегии респондентов оказались разнообразными и выходили за рамки выбора из двух форм: традиционной с историческим чередованием и формы без чередования. Для их учета использовалась кодификация:

– традиционная форма (с историческим чередованием);

– форма без чередования;

– окказиональная форма (не совпадающая с обеими опциями);

– отказ от образования, включая перифраз (описательный оборот: «делаю пост», «занимаюсь газлайтингом», «делаю факап», «кидаю спам»);

– метаязыковой комментарий («не знаю», «?», «вообще неестественно звучит, но по-другому никак», «Слышала в будущем времени: аппрувну. В настоящем, наверное, будет „аппрувлю‟», и пр.);

– ответы с несколькими вариантами (например, «Постю / пощу», «Не носитель этого глагола. Как будто и френдлю, и френдю норм»).

Для целых групп глаголов существенная часть ответов была представлена традиционными формами в окказиональном написании, позволявшем респондентам лучше сохранять графическое единство парадигмы (постит – посчу, комментить — комментчу). Такие явления требуют внимания в условиях радикального повышения доли спонтанной письменной речи в цифровую эпоху (Занадворова, 2024; Кронгауз, 2013; Зализняк, Микаэлян, 2006; Литневская, 2011) и типологии орфографических ошибок в русскоязычном интернет-корпусе как важного направления исследований, активно развивающегося в 2020-е гг. (Хохлова, 2022; Слюсарь, Гурков, Чернова, 2022). Разработанный для реконструкции фонетического облика метод ретроспективного орфоэпического анализа позволил определить звучание записанных форм и количественно измерить расхождение между устной и письменной нормой, выделить пласт фонетически традиционных, но графически окказиональных форм. На основе правил русской орфоэпии и фонетики (Вербицкая, 1993) выявлены буквосочетания, репрезентирующие традиционные чередования на фонетическом уровне.

1. Тип ст’/щ (постить). К фонетически традиционным отнесены формы с буквосочетаниями сч (посчу), сщ (бусщу), стщ (постщу). В соответствии с нормами произношения они реализуются как [ш’:]. Эту интерпретацию подтверждают комментарии респондентов (орфография сохранена): «посчу (пощу)», «произносится как «пощю», «бусчу* [бущу]», «скорее всего С и Ч сливаются в Щ», «произносится через Щ» (к форме копипасчу).

Формы с буквосочетаниями, не поддающимися трактовке как [ш’:] (стч, стш, тщ, шч), не включали в число «фонетически традиционных» и учитывали как окказиональные, но отражающие шипящие звуки, т.е. чередования, близкие к историческим.

2. Тип т’ / ч (донатить). Включались формы с буквосочетаниями тч (донатчу), тщ (коментщу), из-за ассимиляции реализующимися как долгий мягкий [ч’:]. Форма комментчу полностью совпадает с коменчу, так как в сочетаниях (н)тч звук [т] выпадает, и оно произносится как [нч’] (Кедрова и др., 2001).

Для глаголов с выявленными «фонетически традиционными» окказионализмами итоговые подсчеты проводили дважды:

1) для анализа устной речи фонетически одинаковые формы типа посчу и пощу объединяли в одну категорию;

2) для анализа письменной практики эти же формы учитывали раздельно.

Это позволило проанализировать отдельно фонетическое упрощение и орфографическое выравнивание, учесть графическую мотивацию, сближающую форму 1 л. ед. ч. с остальной парадигмой.

Десятки респондентов дали ответы с несколькими вариантами. Для избежания двойного счета этих респондентов применяли дробные веса: ответ «шеймлю/шеймю» (2 варианта) засчитывали как +0,5 к количеству ответов шеймлю и +0,5 к количеству ответов шеймю, а ответ «коммен(т)чу / комментю» (3 варианта) — как + ≈0,33 к количеству каждого из вариантов: комменчу, комментчу и комментю. Получение нецелых значений частот ответов является стандартной практикой в статистической обработке лингвистических данных.

Для разграничения окказиональных форм и ошибок / опечаток в случае сомнения форма трактовали как окказиональную, а не ошибочную, особенно при повторяемости (например, форщу — 66 случаев). Этот консервативный подход минимизирует риск исключения из анализа ценных проявлений языкового поиска.

Специфика спонтанной письменной речи, близости клавиш на QWERTY-клавиатуре приводит к опечаткам типа шкймлю вместо шеймлю, апппувлю вместо аппрувлю; ответы с опечатками, не искажавшими фонетический облик финали формы и поддававшиеся однозначной интерпретации, не исключали из анализа, остальные ответы с опечатками исключали как невалидные.

Подробные количественные результаты для каждого глагола и языковая рефлексия респондентов доступны по адресу: Fufaeva, I. (2026). Survey data and systematized results on first-person forms of Russian neologism verbs [Dataset]. Zenodo. https://doi.org/10.5281/zenodo.21859461

Обобщенные данные результатов опроса по каждому типу чередований (табл.), демонстрируют нисходящую шкалу устойчивости от губных согласных к с’/ш и роль альтернативных стратегий формообразования.

Сводная таблица. Обобщенные данные результатов опроса по типам чередований

Источник: составлено И.В. Фуфаевой по результатам опроса.

Summary table. Main survey results by alternation type

Source: compiled by I.V. Fufaeva based on survey data.

Признаки снижения устойчивости исторических чередований

1. Формы без чередований: от 0,3 % (спамю) до 43 % (флексю) ответов (см. рис. 2).
2. Метаязыковая неуверенность и рефлексия, например: «факаплю?». Образование формы, предполагающей чередование согласных, для многих носителей языка происходит не автоматически, а требует сознательных усилий, что характерно для распадающейся грамматической модели.
3. Отказ от образования формы и перифразирование: «выкладываю посты», «кидаю спам» и пр.
4. Окказиональное формообразование. Часть окказиональных форм высокочастотна: френдлю — 77 ответов, пофикщу — 34 ответа.
5. Вариативность как индикатор отсутствия узуальной нормы. В 22 ответах содержится две и более формы, как правило, традиционная и форма без чередования: пофикшу / пофиксю, шеймлю / шеймю, хейтю / хейчу, комменчу / комментю, газлайчу / газлайтю, твичу / твиттю, постю / пощу, посщу / постю, бустю? / бустчу?, копипастю /копипащу (2 ответа), «флекшу / флексю» (2 ответа). Ответы с окказиональной формой: хайплю / хайпую, френжу / френджу, френдю / френдлю, пофикшу / пофиксю, форшу / форсю (4 ответа), соскуфусь / соскуфушусь. Ответ коммен(т)чу/комментю содержит 3 формы: комменчу, комментчу, комментю.
6. Орфографическое выравнивание. Написания типа посчу [по́ш’:у] демонстрируют отдельный графемный уровень разрушения чередований.

Факторы, влияющие на степень сохранности чередований

А. Тип чередования финали основы (ключевой)

Наиболее устойчивы чередования м’/мл’, п’/пл’, в’/вл’, ф’/фл’. Сохранение конечного согласного основы минимизирует давление парадигматического выравнивания. Наименее устойчиво чередование с’/ш. Традиционную форму флекшу образовало лишь 30 % респондентов, форшу — 32 %, пофикшу — 34 %.

B. Конфликт фонетического и графического уровней

Для глаголов с чередованиями т’/ч’, с’т’/щ’ (постить, бустить, копипастить, комментить, донатить, хейтить, мьютить, газлайтить, репортить, твитить) выявлена тенденция унификации графического облика основы, разрушающая традиционную норму на письме. Написания посчу, посщу, постщу, донатчу ([пош’:у], [данач’:у]) свидетельствуют о том, что часть носителей, сохраняя чередование на фонетическом уровне, стремится приблизить графический облик основы к остальной глагольной парадигме (рис. 3). Для постить разница между фонетической (93 %, включая посчу, посщу, постщу) и графической (77 %) сохранностью составляет 16 п.п., для бустить — 17 п.п., для твитить — 10 п.п. (рис. 3).

С. Частотность и знакомость глагола

В рамках одного типа чередования выбор традиционной формы положительно коррелирует с частотностью и привычностью глагола (по данным НКРЯ и метаязыковых комментариев респондентов).

Рис. 3. Сопоставление частотности традиционных форм в графическом и фонетическом смысле, %
Источник: составлено И.В. Фуфаевой по результатам анализа опроса.
Fig. 3. Comparison of the frequency of traditional forms in the graphic and phonetic sense, %
Source: compiled by I.V. Fufaeva based on the results of the survey analysis.

Так, в группе [губной]/[губной]+л традиционную форму глагола спамить (453 вхождений в НКРЯ, комм. «очень употребимо, встречалось») выбрало 99 % респондентов, а глагола факапить (4 вхождения в НКРЯ) — 87 %.

В группе с’т’/щ’ традиционную (в фонетическом смысле) форму глагола постить (1926 вхождений в НКРЯ) выбрало 93 % респондентов, а копипастить (61 вхождения в НКРЯ, комм. «совершенно не понимаю значение») — 78 %.

В группе т’/ч’ фонетически традиционную форму глагола донатить (64 вхождений в НКРЯ) выбрало 95 % респондентов, а глагола газлайтить (3 вхождения, комментарий «понятия не имею, что это значит») — 82 %. При этом глагол донатить плохо отражен в НКРЯ, так как употребляется в слабо репрезентированных в корпусе и более новых сферах (в Telegram, сообществах стримеров и пр.). Это подтверждает резкий рост в 2022 г. запросов в Google Trends, связанных с глаголом донатить. Из-за временно́го лага в пополнении НКРЯ свежие всплески употребления в нем не отражаются. Иначе говоря, знакомость слова зависит не от абстрактной корпусной частотности, а от принадлежности респондента к определенному коммуникативному сообществу, и НКРЯ отражает ее лишь приблизительно.

Судя по отказам в формате «не знаю этого слова», для ряда носителей язык функционирует как механизм воспроизведения готовых, услышанных ранее форм, образовать незнакомую форму трудно или невозможно. Для других актуально конструирование формы, в т.ч. окказиональной, по аналогии с другими типами глаголов.

Окказиональные формы и стратегии носителей

Окказиональные формы как продукт речевого творчества демонстрируют стратегии носителей в ситуации грамматической неопределенности, использование словообразовательных ресурсов для создания форм по аналогии. Изучение зон морфологической аналогии представляет особый интерес в русле современных грамматических теорий (Zhukova, Janda, 2024).

Особенно важны высокочастотные грамматические окказионализмы типа форм на -щ для основ на с: флекщу. Ниже перечислены типы альтернативных стратегий респондентов:

1) Универсализация -л- и шипящих как маркеров 1-го лица. В глаголах на губные -л- исторически обусловлен (спам-л-ю как руб-л-ю < *rub-j-ǫ), но в эксперименте формы с -л- зафиксированы для 11 из 14 глаголов других групп, в т.ч. наиболее массовое френдлю (75 ответов, 24 %)⁷, ранее зафиксированное в интернете (Sliousar, Kholodilova, 2013: 246), а также твитлю (11 ответов), газлайтлю (8 ответов), мьютлю (6 ответов), репортлю (5 ответов), пофикслю и бустлю (по 3 ответа), копипастлю и хейтлю (по 2 ответа), форслю и комментлю (по 1 ответу). Исторический реликт переосмысляется как маркер 1-го лица и переносится по аналогии, что можно рассматривать как реморфологизацию.

Аналогично происходит универсализация шипящих: для глаголов с чередованием с’/ш массово возникают формы на -щ- (форщу — 66, флекщу — 43, пофикщу — 34), на что, видимо, влияет, помимо аналогии с формами типа пощу, фонетическая компромиссность звука [ш’:] между палатальным -с’- и твердым -ш-. Шипящие импортируются и в другие группы (факапчу — 7, соскуфчусь — 3 и др.; всего ~20 ответов) и заменяют друг друга внутри групп т’/ч’, ст’/щ’, д’/ж (френдчу, репорщу и пр.; всего ~92 ответа).

2) Аналогия с глаголами I спряжения и глаголами на -р-. С тематическим гласным -а- образовано 15 форм: постаю, мьютаю, факапаю и пр., всего 25 ответов. Это стратегия конструирования глаголов I спряжения *факапать, *мьютать и пр., парадигма которых изначально лишена чередований.

Респонденты также замещали формы исходных глаголов формами других производных глаголов, как существующих, так и гипотетических:

• хайпую, флексую по аналогии с рисую от рисовать с суффиксом
  -ова-/-у-, всего 41,5 ответ. Хайпую — лексическое замещение исходного глагола хайпить, см. комм. «понимаю, что это от „хайповать“»;
• комментирую, форсирую, френдирую, бустирую и др. с производным суффиксом -ирова-/-иру, всего 20 ответов. Комментирую, форсирую — лексическое замещение исходных глаголов комментить, форсить существующими глаголами; остальные такие формы образованы по аналогии.
• донатствую, факапствую, хейтерствую, фолловерствую и др. по аналогии с глаголами, образованными от абстрактных существительных (ср. занудствовать от занудство) и от существующих агентивов хейтер, фолловер, (ср. актерствовать); всего 12 ответов;
• аппрувну, репортну, хайпану от существующих глаголов мгновенного действия с суффиксом -ну-/-н-. Это не окказиональные формы в полном смысле, а выбор видового варианта; всего 4 ответа;
• хайповничаю, факапничаю, флексничаю, всего 3 ответа, по аналогии с глаголами чаевничать, огородничать;
• твиттерю, газлайтерю с сохранением II спряжения, так как финаль -р- сама исключает исторические чередования в форме 1-го л. ед. ч.; всего 3 ответа;

форма оскуфею от негативно-оценочного скуф к соскуфиться по аналогии с суффиксально-префиксальными глаголами от негативно-оценочных номинаций типа охаметь от хам.

Всего зафиксировано 104 окказиональные формы по моделям, сохраняющим тождество основы и исключающим чередования.

3) Графическое выравнивание и орфографическая гиперкоррекция. Для глаголов с чередованиями т’/ч’, ст’/щ’ респонденты использовали нетрадиционную запись, сближающую форму с остальной парадигмой. Массовые варианты на -сч-: посчу 26 ответов, копипасчу 35, бусчу 39; всего 100 ответов. На -тч-: твитчу 30, мьютчу 11, комментчу 11,7; всего 83 ответа. Фонетически эти формы традиционны: [данач’:у], [пош’:у], но графически окказиональны. Общее количество 217 ответов.

4) Маргинальные модели. Гибридные формы факапчлю и пр., всего 8 ответов; формы с йотацией шеймью, соскуфьюсь, всего 5 ответов; формы по аналогии с твердыми основами I спряжения шейму, пофиксу, всего 3 ответа.

Заключение

Исторические чередования согласных в русской глагольной парадигме, утратившие фонетическую мотивировку тысячелетия назад, продолжают функционировать в условиях активного пополнения лексики заимствованными и неологическими глаголами. Однако, как показало исследование, их продуктивность в новых единицах снижается: носители языка прибегают к аналогическому выравниванию парадигмы, реморфологизации маркеров 1-го лица и деривационному замещению. Этот процесс детерминирован сложным взаимодействием фонетических, социолингвистических и орфографических факторов, причем тип основы глагола оказывается ключевым параметром сохранности чередований. Наименее надежно воспроизводится чередование с’/ш; с соответствующими формами успешно конкурируют не только формы без чередования (флексю), но и формы с неузуальным чередованием с’/щ
(флекщу). На использование традиционных форм с чередованием влияет также фактор частотности глагола, коррелирующий, в свою очередь, с недостаточной грамматической адаптированностью неологических глаголов.

Особую актуальность приобретает выявленное расхождение между устной и письменной нормой в цифровую эпоху. Спонтанная письменная речь интернет-коммуникации демонстрирует тенденцию к графическому унифицированию основы, в то время как фонетическое чутье носителей сохраняет историческое чередование. Конфликт фонетического и графического уровней требует дальнейшего изучения в рамках типологии орфографических вариантов русскоязычного интернет-корпуса.

Грамматическая вариативность, окказиональное творчество и метаязыковая неуверенность, зафиксированные в эксперименте, свидетельствуют о том, что глагольная парадигма новых единиц стала полигоном морфологических изменений и новаций. Необходим мониторинг дальнейшего развития этой системы, поскольку высокочастотные окказиональные формы способны закрепляться в узусе и влиять на норму. Результаты исследования открывают перспективы для изучения механизмов аналогии в морфологии, динамики письменной нормы в цифровой среде и грамматической адаптации заимствований в русском языке.

^{1 Форум LittleOne.ru. URL: https://forum.littleone.ru/showthread.php?t=8483244&page=9701 (дата обращения: 08.08.2026).}

^{2 Перевод с английского.}

^{3 Глаголы совершенного вида включены в опрос наравне с глаголами несовершенного вида, поскольку чередование согласных в форме 1 л. ед. ч. не зависит от вида и проявляется одинаково в настоящем и будущем времени.}

^{4 В т.ч. губно-губные и губно-зубные.}

About the authors

Irina V. Fufaeva

Author for correspondence.
Email: iriel@inbox.ru
ORCID iD: 0000-0003-0952-8461
SPIN-code: 3988-6268
Scopus Author ID: 57973419200
ResearcherId: KPB-5111-2024

Candidate of Philology, Research Fellow, Laboratory of Linguistic Conflictology

References

Supplementary files

Supplementary Files

Action

1. JATS XML

Download

2. Fig. 1. Frequency of traditional forms of the first person singular formed by respondents with historical alternations without taking into account graphic variability (i.e. non-traditional recording of the traditional form, for example, [poshchu] in the form poschu, postchu, posshchu, etc. with graphic alignment of the base) for new verbs, %
Source: compiled by I.V. Fufaeva based on the results of the survey analysis.

Download (153KB)

Indexing metadata

3. Fig. 2. Frequency of forms 1Sg without alternations for new verbs formed by respondents, %
Source: compiled by I.V. Fufaeva based on the results of the survey analysis.

Download (113KB)

Indexing metadata

4. Fig. 3. Comparison of the frequency of traditional forms in the graphic and phonetic sense, %
Source: compiled by I.V. Fufaeva based on the results of the survey analysis.

Download (226KB)

Indexing metadata