INTENSIFIERS OF THE SEMANTICS OF THE PREDICATES: OCCASIONAL FORMATIONS OF FORMS OF THE COMPARATIVE DEGREE DERIVED FROM VERBS IN THE MODERN RUSSIAN USAGE (ЛЮБЛЮ ЛЮБЛЕЕ)

Abstract


This article is devoted to non-standard comparative forms which appear regularly in informal Russian texts recently. The aim is to collect and describe semantics and syntax of comparatives derived from verbs. The descriptions of these forms are actual since they are typical for spontaneous written speech of modern online texts. The research material includes Internet texts of 2000-2017, primarily blogs, Internet letters, comments, and forums. In order to create the database the author used a method of generating potentially possible forms on the basis of Russian vocabulary frequency lists, and then methods of corpus study were applied. Syntactic and semantic features of the studied forms are allocated and their classification and statistic description are given. It turned out that comparative forms derived from verbs may have different syntactic functions: first and foremost, they are used as an adverbial modifier by the forming verb, more seldom as a part of a nominal predicate, predicate in impersonal sentence, or inconsistent attribute. There were selected characteristic constructions for the studied neologisms. It is shown that the semantics of these forms can be correlated with the semantics of the intensity of emotions described by the verb, proximity to ideal implementation of the action, manifestation of characteristic signs of action, the degree of estimation associated with the action and the high probability of implementation of actions. The number of such forms in Internet texts, and then, perhaps, in speech might increase, because they are expressive, memorable, and consistent with the principle of economy in speech. The occasional comparatives derived from verbs have beeb the subject of research for the first time, which determines the scientific novelty and actuality of the article.


ВведениеВ русском языке XXI века существует удивительный срез языка: язык блогов, живых журналов и комментариев из Интернета, совмещающий черты устного и письменного языка, так называемая спонтанная письменная разговорная речь. Пишущие в этом жанре, в основном представители не самых старших поколений, допускают разнообразные отклонения от стандартов кодифицированного языка, в том числе окказиональные формы. Некоторые из них становятся популярны и понемногу начинают выходить за рамки интернет-текстов. Таковы, на наш взгляд, морфологические окказионализмы, представляющие собой авторские сравни- тельные формы с нестандартной словообразовательной базой. Такой базой могут быть, например, относительные прилагательные (московскее), существительные (звездее) [1], местоимения (онее) [2]. Неожиданно популярными оказались об- разования от глаголов. Приведенные ниже примеры, как и остальные в данной работе, найдены в «разговорных» интернет-текстах 2000-2016 гг., в основном в«живых журналах» и комментариях к блогам:Сказала ему, что скучаю - скучее... люблю - любее... приедет, буду целовать -целовее...О, теперь жду ещё ждее. Если что, то я жду ждее всех.))- Иди готовь. - Я сплю. - А я сплее. Иди готовь!))Эти формы появились сравнительно недавно: они существуют примерно с начала XXI века. Попробуем разобраться в синтаксическом статусе таких форм и в особенностях их семантики.Итак, актуальность данного исследования заключается в том, что его пред- мет - специфические формы современного узуса, которые нередко появляются в интернет-языке, количество их возрастает, но в научной литературе они еще никогда не рассматривались и даже, в отличие от других нестандартных компа- ративных форм, почти не упоминались.Практическое значение исследования состоит в том, что его результаты могут быть использованы при преподавании дисциплин, связанных с инновациями в языке, и для составления словарей, описывающих современные неологизмы и различные особенности речи XXI века.Вклад данного исследования в развитие науки о русском языке заключается в описании ранее не обсуждавшихся языковых фактов, отражающих современные тенденции развития разговорно-письменного языка, и с появившейся возмож- ностью на новом материале уточнить частеречный и синтаксический статус рус- ского компаратива, разобраться в его семантике. Приведенный материал позво- ляет добавить еще один довод в пользу трактовки русского синтетического ком- паратива как особого грамматического разряда, отдельного от прилагательного и наречия и объединяющего самостоятельные лексемы.Основным источником представлений о семантике и синтаксисе компарати- ва для данной работы стали исследования Ю.П. Князева [3], а также О. Есперсе- на [4], Г. Пауля [5], А. Вежбицкой [6], в которых рассматривается возможность образования нестандартных форм степеней сравнения. Также очень важными оказались замечания о семантике адвербиального компаратива из статей Е.В. Ра-хилиной [7; 8]. Отметим, что единого мнения по поводу статуса нормативных компаративов нет: часть исследователей считает их формами прилагательного или наречия [3; 9; 10] (по наблюдениям Е.В. Рахилиной, говоря о компаративах, почти никто не отличает адъективные компаративы от адвербиальных) [7. С. 90- 91], а другие исследователи выделяют их в отдельную часть речи [11-13].Для формирования базы нестандартных форм, помимо самостоятельного по- иска, были использованы примеры, приводимые в исследованиях неологизмов и языковой игры в целом Е.Н. Ремчуковой [14], В.З. Санникова [15], Б.Ю. Нор- мана [16] и работах о разговорной речи Е.А. Земской [17]. Нестандартные ком- паративы и суперлативы характерны не только для разговорной речи и интернет- текстов, но и для творчества определенных писателей [18; 19]. Диалекты и детская речь также являются источником окказиональных компаративов [20; 21; 22].Изучение современной русской речи с точки зрения реального узуса, нередко противоречащего официальной норме, является весьма популярным направле- нием современной науки. Не только окказионализмы, но даже ошибки, появля- ющиеся в речи носителей языка, также в последние годы стали предметом ис- следования: ср. описание причин появления «оговорок» в употреблении компа- ративов (менее компактнее и др.) в работах Е.В. Рахилиной [7; 8]. «Грамматика ошибок» важна потому, что, как впервые это сформулировал А. Фрей почти век назад, «ошибки в речи не случайны, а соответствуют определенным тенденциям языка» [23]. Проблемам корпусного изучения современного узуса в его отношении к норме посвящены, например, работы Я.Э. Ахапкиной об играться и убираться [24], Е.Р. Добрушиной об употреблении местоимения ихний [25] и глаголов кре- стить и покрестить [26], Н.А. Зевахиной и С.А. Оскольской о конструкциях с«редуплицированными» уступительными местоимениями [27] и др. «Полураз- говорные» тексты интернета стали предметом исследования в работах [28-34]. Некоторые из подобных работ посвящены конкретным языковым явлениям, на- пример, в [35] на примере ненормативных форм компаратива от таких прилага- тельных, как дерзше и моложее описано расшатывание исторических чередований согласных, система которых остается в нормативном языке, но явно расшатыва- ется в целом ряде ненормативных форм.ЦельЦель данного исследования - выявить набор функционирующих в современ- ной речи Интернета форм сравнительной степени, образованных от глаголов, и описать их по отношению к семантике, конструкциям, в которых они употребля- ются, и синтаксическим функциям, которые они выполняют, а также оценить продуктивность и определить их место по отношению к языковой норме.Материалы и методыОсновной метод, применяемый в данном исследовании, - описательный, необходимый для того, чтобы дать характеристику конкретному явлению - опре- деленному типу нестандартных сравнительных форм. Для этого проводились анализ, классификация и обобщение найденных примеров, а затем выделялисьхарактерные особенности и устанавливались закономерности функционирования изучаемых форм. Таким образом, внутри описательного метода прежде всего ис- пользовался контекстный и категориальный синхронный анализ.Кроме того, при отборе материала исследования был использован прием сплошной выборки фактического материала.Материалом исследования послужили тексты Интернета 2000-2017 гг. «полу- устного» характера - блоги, комментарии, обсуждения на различных форумах и сайтах.Создание базы примеров потребовало нестандартных корпусно-статистических методов, в частности метода генерирования потенциально возможных форм. Дело в том, что исследуемые формы из-за их новизны и разговорного статуса невоз- можно найти в лингвистических корпусах, таких как Национальный корпус рус- ского языка (НКРЯ), в котором можно найти несколько отноминативных форм (звездее, утрее - благодаря тому, что в корпус включено исследование детской речи К. Чуковского, и центрее), а также два разных отпрономинальных самее - от самый и от сам), но ни одной отглагольной. Поэтому использовались «есте- ственные корпусы», каковыми являются поисковые системы «Гугл» и «Яндекс», и следующий специфический метод работы: были взяты 200 самых частотных глаголов современного русского языка по данным корпусного словаря О.Н. Ля- шевской, С.А. Шарова [36], от них были самостоятельно образованы все возмож- ные синтетические сравнительные формы, а далее была произведена проверка того, есть ли такие формы в интернет-текстах. Оказалось, что от первых шести глаголов списка компаративы не образуются, что несложно объяснить в некото- рых случаях морфологией, в некоторых - семантикой, но компаратив от зани- мающего седьмую позицию хотеть весьма популярен и существует даже в двух вариантах - хотее и хочее. На 1-м месте по количеству употреблений оказалась форма люблее - компаратив от занимающего в словаре 28-ю позицию глагола любить. Всего были найдены формы для 21 глагола.РезультатыПолученные результаты уникальны, поскольку подобные исследования срав- нительных форм, образованных от глагола, в русском языке не проводились. Вы- воды, касающиеся функций нестандартных форм компаратива, в целом совпа- дают с выводами других авторов, писавших об отноминативных компаративах [18; 16; 14]: это функции экономии речевых усилий и экспрессивности. Отметим нормативный статус данных форм. Конечно, на данном этапе они являются ок- казионализмами, безусловно, нарушающими норму в узком понимании этого термина. Но они - воспользуемся формулировкой Я.Э. Ахапкиной об убирать- ся и играться - «реализуют естественные потенции языковой системы» [24. С. 411]. При этом такие формы соответствуют стремлению носителей языка к увеличению выразительности интенсифицирующих единиц, «усилению усиле- ния» и введению для этого новых средств, так как старые кажутся слишком при- вычными, недостаточно яркими [7. С. 91]. Поэтому можно предположить, что формы люблее и хотее в течение ближайших десятилетий войдут в разговорный регистр устной и письменной речи культурных носителей языка (ср. аналогичнуюгипотезу о вхождении в язык лексемы ихний в относительном, непосессивном значении [25. С. 200]).ОбсуждениеСостав форм. Удалось найти следующие отглагольные компаративы (в скоб- ках указано количество разных найденных употреблений данной формы): лю- бить - люблее (31), любее (1); хотеть - хотее (19), хочее (13); ждать - ждее (4); умереть - умрее (4); сидеть - сидее (3); хватать - хватее (2); молчать - молчее (2); расти - растее (2); бежать - бежее (1); играть - игрее (1); кричать - кричее (1); купить - куплее (1); лежать - лежее (1); назвать - назвее (1); получиться - получее (1); понимать - понимее (1); скучать - скучее (1); служить - служее (1); спать - сплее (1); хватить - хватее (1); целовать - целовее (1).Таким образом, формы сравнительной степени найдены для 21 глагола, при этом почти все глаголы входят в список 200 самых частотных, а за его рамками остаются целовать (позиция 637) и хватить (227). Часто встречаются формы гла- голов любить и хотеть; ждать, умереть, хватать, сидеть, молчать, расти встре- чаются от двух до четырех раз, остальные 14 форм - всего по одному разу.Отметим, что при составлении базы были исключены формы, которые с боль- шей вероятностью могут быть отнесены к обычным опечаткам. Например, фор- му скучее (как образованную от глагола скучать) мы зафиксировали всего один раз в единственном достаточно очевидном примере (1). Остальные случаи могут быть как ошибками от скучнее, так и окказиональными формами. Поскольку первое более вероятно, мы не учитывали их при анализе. Также на данном этапе мы исключали формы типа улыбнее, образованные от глагольной основы, но как бы через ступень прилагательного (улыбаться - улыбный - улыбнее). Улыбнее встречается несколько раз в значении «в большей степени, чем что-то другое, вызывающий улыбку»:начало серых будней, сделать понедельник чуточку улыбнее =)Синтаксический статус форм. Безусловно, наиболее характерна для пере- численных форм позиция обстоятельства (68 примеров): специфического ад- вербиала при образующем глаголе, чаще, но не всегда непосредственно примы- кающего к нему:в препозиции (22 случая: люблее/любее любить - 12; хотее/хочее хотеть - 6;думее думаю, назовее назову, хватее хватит, умрее умер - 4 по одному),или постпозиции (23 случая: любить люблее/любее - 7; хотеть хотее/хочее - 8; бегите бежее, жду ждее, играть игрее, кричит кричее, лежит лежее, скучаю скучее, умрут умрее, целовать целовее - 8 по одному).В других употреблениях компаративы при образующем глаголе оторваны от него за счет дополнения:в препозиции, типа люблее всех люблю (6 случаев: люблее/любее N любить - 1,хотее/хочее N хотеть - 5),или постпозиции, типа люблю тебя люблее (13 случаев: любить N люблее/лю- бее - 8, жду N ждее - 3, растее всех растем, сидее тебя сижу).Сочетание с местоимением все для исследуемых форм очень характерно: люблее всех люблю, ждее всех жду.Есть один пример с частицей (получится даже получее).Отмечены два примера, которые можно трактовать как своеобразный эллип- сис с опущенным однокоренным глаголом при компаративе:Достаточно быть в семье младшим братом-дурачком, который всю жизнь ка- нючит - Я сколько ни расту-расту, а старший брат еще растее!Служака я! Служа служу, служее всех служак на свете.Найден всего один пример при неоднокоренном глаголе:Спицами рулишь обеими руками, а крючком - одной. Я люблее отношусь к крючку (потому что ажуры люблю).Все другие типы употребления более редки. Есть примеры сказуемого или части сказуемого, подчиненной другому предикату, в двусоставном предложении - при- меры (23), (25), (28), а также:Почему же внуку можно поставить свой автомобиль под окна, а соседу нельзя? Опять моё «хочу» твоего «хочее»?дам тебе совет на будущее, может в жизни пригодится где - когда тяжело и физически, и морально, чем молчее ты будешь, тем легчее тебе станет...Все молчат, а вы в своем Нарьян Маре по умолчанию молчее всех молчих долж- ны быть.Так и любовь в нас не стала люблее, а злость злее, нас ...Наконец, есть примеры, в которых компаратив играет роль безличного преди- катива:Выпить хочет мне помочь, только мне хотее, что бы он исчезнул прочь в ночь, и поскорее!А спать всё хотее и хотее!не, это желание укоренится глубже, с каждым днём всё хотее и хоте.Чем веснее - тем хотее.Подмечено очень точно... где теплее, там и люблее!Нам сказано, что пользовее заваривать ЛИСТЬЯ КРАПИВЫ.Один специфический пример из детской речи можно трактовать как несогла- сованное определение - функция, характерная для наречий на по-, ср.: сделай по- тише или сделай более тихим:Папа, сделай телевизор по-молчее, мне сказку не слышно.Итого: обстоятельства - 68, сказуемые - 7, безличный предикат - 6, несо- гласованное определение - 1; остальные примеры трудно трактовать из-за не- достаточного контекста.Значение форм. Самое распространенное значение исследуемого компара- тива - «интенсивность чувства, обозначенного глаголом». Именно это значениевыражается при местоимении все: Я хотее всех хочу! Именно благодаря этому значению компаратив продуктивен для глаголов любить, хотеть и ждать. Ср. пример (1). Такие формы фактически синонимичны наречию в форме компара- тива: «больше», «большей степени»: любить люблее = любить больше = очень лю- бить. Новообразование оказывается наиболее выразительным из существующих средств. К этому значению примыкает описание действия как приближенного к эталонному:Ди, я отлично тебя понимаю... просто понимее всех))))При условии установки стороннего ланчера еще больше хватит. При перепро- шивке и разгоне еще хватее хватит.Помимо интенсивности, в некоторых контекстах появляются более интерес- ные значения: возможно выделение какого-либо ключевого признака действия как параметра для сравнения. Так, в следующих примерах при глаголе кричать это, по-видимому, «громкость», при бежать - «скорость», а при сидеть, исполь- зованном в переносном значении «заниматься чем-то трудоемким (сидя)», -«объем работы»:А папа кричит кричее, чем мама!Влезть без очереди и бежать, чтобы не побили. ... бегите бежее.- Я всё равно до последнего сижу в ответах))) не вырубаюсь)) А вам слабо? - А я сидее тебя сижу, потому что у мене куча страниц.Интересны примеры, в которых с глаголом связана оценка того, что проис- ходит в результате с действующим лицом, и именно это становится параметром сравнения: когда не хватает существенного - человек страдает, когда надо тер- петь лишения (примерно так можно трактовать здесь фразеологизм сидеть у раз- битого корыта) - тоже страдает, когда вещью удобно пользоваться - пользую- щийся получает удовольствие.Денег всегда не хватает, кому-то на хлеб, кому-то на виллу на Канарах)). Но согласитесь, когда на хлеб не хватает, это значительно хуже и не хватее.У разбитого корыта все сидим, хотя кто-то сидее, ясное дело.Только это... Вот такой органайзер пользовее будет. Можно закрыть и потом ронять. И ничего не просыпется, и не перемешается.И, наконец, есть пример, в котором параметром сравнения оказывается веро- ятность реализации будущего действия. Впрочем, он более экзотичен по смыслу, чем другие:Куплю монитор плоский чем диаганальней тем куплее.В некоторых контекстах семантика исследуемых форм мало связана с глаголь- ной семантикой.Так и любовь в нас не стала люблее, а злость злее, нас ... Ведь они так же как мы, любят, так же нуждаются в чём-то, но есть принципиальное...Хотя форма люблее явно образована от глагольной основы настоящего време- ни, ее значение соотносится скорее со значением компаратива, образованного от существительного: «любовь в большей степени».Так много звёзд на небе светит, Но нам ни надо тех звездей, Нам наша краше и люблее, Всех тех далеких звездюлей!Новизна проведенного нами исследования заключается в том, что ни в отече- ственной, ни в зарубежной науке подобный материал никогда не обсуждался. Конечно же, описываемые формы, количество которых в живом языке продол- жает расти, заслуживают более глубокого изучения. Как и другие нестандарт- ные компаративы и суперлативы, они ожидают системного детального описания морфологических, семантических и синтаксических особенностей, а также ана- лиза их статуса в языковой системе. Авторы надеются, что дальнейшее исследо- вание будет проведено и по прошествии некоторого времени станет возможным описать динамику процесса образования отглагольных компаративов в русском языке.ЗаключениеИтак, в современной «полуустной разговорной письменной» речи Интернета появляется все больше нестандартных компаративов, образованных от относи- тельных прилагательных, существительных, местоимений. Конечно, подобные окказионализмы существовали и раньше, в том числе в текстах «профессиональ- ных» носителей литературного языка, ср. пример пятидесятилетней давности из«Крутого маршрута» Е. Гинзбург (1967):Мне теперь поручались доклады в Институте усовершенствования учителей, а на моих уроках побывали САМ завгороно Трубченко и - еще самее! - завоблоно Железков [37. С. 770].Но именно в речи нашего века таких форм становится все больше. В данном исследовании впервые описаны отглагольные компаративы, образованные от 21 глагола. В большинстве своем они оказываются адвербиальными, т.е. выполняют роль обстоятельств и используются для выражения интенсификации и прибли- жения к идеальному действия, названного образующим глаголом. Характерные примеры:ну все, кофе и так очень люблю, а теперь еще люблее любить буду!!!Почему хотят одного, а получают совершенно другое? плохо хотят, ещё хотеенадо хотеть!Формы от глаголов любить и хотеть встречаются многократно в текстах раз- ных носителей языка, и можно предположить, что в течение одного-двух деся- тилетий люблее и хотее войдут в разговорный регистр устной и письменной речи культурных носителей языка, склонных к речевым инновациям и языковой игре. Привлекательность этих форм в том, что они весьма успешно отвечают потреб- ности носителей языка в постоянном изобретении все новых и новых, пусть не-нормативных, средств выразительности для передачи экспрессивных, гипербо- личных значений.Легкость, с которой современный разговорный язык образует формы с суф- фиксом -ее/-ей/-е от любых частей речи (относительных прилагательных, суще- ствительных, местоимений, глаголов), вызывает желание отказаться от идеи счи- тать их формами от прилагательного или наречия. Нам представляется, что при- веденный материал служит веским доводом в пользу трактовки А.А. Зализняка, описывающего русский синтетический компаратив как особый грамматический разряд, отдельный от прилагательного и наречия и объединяющий самостоятель- ные лексемы [38. С. 6].

Ekaterina Olegovna Borzenko

St. Tikhon’s Orthodox University

Author for correspondence.
Email: ekborzenko@yandex.ru
Novokuzneckaja str., 23/5а, Moscow, Russia, 115184

postgraduate student at the Department of the modern Russian language of the philological faculty of St. Tikhon’s Orthodox University

Ekaterina Rolandovna Dobrushina

St. Tikhon’s Orthodox University

Email: edobrush@gmail.com
Novokuzneckaja str., 23/5а, Moscow, Russia, 115184

Candidate of Philological Sciences, Associate Professor, Head of the Department of the modern Russian language of the philological faculty of St. Tikhon’s Orthodox University

  • Borzenko E.O. Semanticheskie i pragmaticheskie razlichija mezhdu odnokorennymi otsubstantivnymi i otad’ektivnymi komparativami v sovremennoj russkoj rechi [Semantic and pragmatic differences between denominal and deadjectival comparatives in the contemporary Russian speech]. Vestnik PSTGU. Serija III: Filologija. [Bulletin of St Tikhon University. Series III. Philology]. 2015. no. 3 (43), pp. 32—47. doi: 10.15382/sturiii201543.32­47. (In Russ).
  • Borzenko E.O. Oni i eshhe onee: semantika sravnitel’nyh form, obrazovannyh ot mestoimenij, v russkom jazyke XXI veka [Они и еще онее: semantics of pronoun­derived comparatives in the Russian language of the 21st century]. Vestnik PSTGU. Serija III: Filologija [Bulletin of St Tikhon University. Series III. Philology]. 2016. no. 3 (48), рр. 45—60. doi: 10.15382/sturiii201648.45­60. (In Russ).
  • Knjazev Ju.P. Stepeni sravnenija [The degrees of comparison]. Saint­Petersberg, 2009. 74 p. (In Russ).
  • Espersen O. Filosofija grammatiki [The philosophy of grammar]. Moscow, Izd­vo inostr. lit, 1958. 400 p. (In Russ).
  • Paul’ G. Principy istorii jazyka [Principles of the language history]. Moscow, Izd­vo inostr. lit., 1960. 501 p. (In Russ).
  • Vezhbickaja A. Semanticheskie universalii i opisanie jazykov [Semantic universals and description of the languages]. Moscow, Jaz. rus. kul’tury, 1999. 780 p. (In Russ).
  • Rahilina E.V. Grammatika oshibok: v poiskah konstant [Grammar of the errors: in search of constants]. Jazyk. Konstanty. Peremennye. Saint­Petersberg, 2014, pp. 87—95. (In Russ).
  • Rahilina E.V. Stepeni sravnenija v svete russkoj grammatiki oshibok [Degrees of comparison in the light of Russian grammar errors]. Trudy instituta russkogo jazyka im. V.V. Vinogradova [Proceedings of the V.V. Vinogradov Russian Language Institute]. 2015. no. 6, pp. 310—333. (In Russ).
  • Evtjuhin V.B. Narechie [Adverb]. Saint­Petersberg, Izd­vo SPb un­ta, 1999. 48 p. (In Russ).
  • Sheljakin M.A. Funkcional’naja grammatika russkogo jazyka [Functional grammar of Russian language]. Moscow, Russkij jazyk, 2001. 288 p. (In Russ).
  • Miloslavskij I.G. Morfologicheskie kategorii sovremennogo russkogo jazyka [The morphological categories of the modern Russian language]. Moscow, Prosveshhenie, 1981. 254 p. (In Russ).
  • Belovol’skaja L.A. Kategorija nediskretnogo kolichestva i ee grammaticheskij status [Category of discrete quantity and its grammatical status]. Taganrog, Izd­vo TRPU, 1999. 177 p. (In Russ).
  • Fedotova N.S. Kompleksnyj analiz russkogo komparativa. Dissertacija ... kand. filol. nauk [Comprehensive analysis of the Russian comparative. Dissertation ... kand. filol. sci]. St. Petersburg, 2003. 129 p. (In Russ).
  • Remchukova E.N. Kreativnyj potencial russkoj grammatiki: morfologicheskie resursy jazyka. Dissertacija ... dokt. filol. nauk [Creative potential of the Russian grammar: the morphological resources of the language. Dissertation ... doct. filol. nauk]. Moscow, 2005. 323 p. (In Russ).
  • Sannikov V.Z. Russkij jazyk v zerkale jazykovoj igry [The Russian language in the mirror of the language game]. Moscow, Jaz. rus. kul’tury, 1999. 552 p. (In Russ).
  • Norman B.Ju. Igra na granjah jazyka [Game on the facets of the language]. Moscow, Flinta, Nauka, 2006. 344 p. (In Russ).
  • Zemskaja E.A. Russkaja razgovornaja rech’: lingvist. analiz i problemy obuchenija [Russian informal speech: a linguist. analysis and learning problems]. Moscow, Flinta: Nauka, 2004. 240 p. (In Russ).
  • Zubova L.V. Pojezija Mariny Cvetaevoj. Lingvisticheskij aspekt [The poetry of Marina Tsvetaeva. The linguistic aspect]. Leningrad, LGU , 1989. 264 p. (In Russ).
  • Volkotrub G.K. Rechevye sredstva i priemy jekspressii v publicistike (po materialam fel’etonov M. Kol’cova). Dissertacija ... kand. filol. nauk [Speech means and methods of expression in journalism (based on satires by M. Koltsov). Dissertation ... kand. filol. nauk]. Lipetsk, 1999. 153 p. (In Russ).
  • Kalinova Ja.N. Russko­pribaltijsko­finskie jazykovye kontakty i ih otrazhenie v oblasti dialektnogo sintaksisa. Dissertacija ... kand. filol. nauk [The Russian­Baltic­Finnish language contacts and their reflection in the field of dialect syntax. Dissertation ... kand. filol. nauk]. Saint­Petersberg, 1999. 189 p. (In Russ).
  • Cejtlin S.N. Ocherki po slovoobrazovaniju i formoobrazovaniju v detskoj rechi [Essays on the formation and word­formation in children’s speech]. Moscow, Znak, 2009. 592 p. (In Russ).
  • Gorelov I.N., Sedov K.F. Osnovy psiholingvistiki [Fundamentals of psycholinguistics]. Moscow, Labirint, 2001. 304 p. (In Russ).
  • Frej A. Grammatika oshibok [Grammar of the errors]. M: Komkniga. 2006. 304 p. (In Russ).
  • Ahapkina Ja.Je. Refleksivnye glagoly «ubirat’sja» i «igrat’sja»: kodifikacija i uzus [Reflexive verbs “убираться» and «играться»: the codification and language usage]. Trudy instituta russkogo jazyka im. V.V. Vinogradova [Proceedings of the V.V. Vinogradov Russian Language Institute]. 2015. № 6, pp. 392—412. (In Russ).
  • Dobrushina E.R. Mezhdu normoj­intuiciej i normoj­kodifikaciej ili Dvesti let vmeste s ihnij [Between the norm­intuition and norm­codification or Two hundred years along with ихний]. Russkij jazyk v nauchnom osveshhenii [Russian language in a scientific light], 2013. no 2 (26), pp. 181—204. (In Russ).
  • Dobrushina E.R. Krestit’ ili pokrestit’: v poiskah prichin pobedy uzusa nad normoj [Крестить или покрестить: in search of the reasons for the victory of usage over the norm]. Korpusnye issledovanija po morfemnoj, grammaticheskoj, leksicheskoj semantike russkogo jazyka. Moscow, 2014, pp. 78—82. (In Russ).
  • Zevahina N.A., Oskol’skaja S.A. Kakaja­nikakaja, a Vsemirnaja pautina: konstrukcii s «reduplicirovannymi» ustupitel’nymi mestoimenijami v russkom jazyke [Какая­никакая, but the world wide web: constructions with concessive pronouns with reduplication in Russian]. Sovremennyj russkij jazyk v Internete. Moscow, Jazyki slavjanskih kul’tur, 2014, pp. 202—221. (In Russ).
  • Ahapkina Ja.Je. O grammatike ustno­pis’mennogo vyskazyvanija [Grammar of the spoken­written language]. Sovremennyj russkij jazyk v internete. Moscow, Jazyki slavjanskoj kul’tury, 2014, pp. 181—195. (In Russ).
  • Dubchak I.E. Diskurs dosugovyh subkul’tur v internet­prostranstve. Seminar «Russkij jazyk v internete» v ramkah VI Mezhdunarodnogo kongressa «Russkij jazyk: istoricheskie sud’by i sovremennost’». 2010. URL: http://www.philol.msu.ru/~rlc2010/abstracts/ rlc2010_abstracts_sem24.pdf (data obrashhenija: 09.09.2013). (In Russ).
  • Chernova Ju. V. Koncepcii pis’mennosti i ustnosti v chate. Seminar «Russkij jazyk v internete» v ramkah VI Mezhdunarodnogo kongressa «Russkij jazyk: istoricheskie sud’by i sovremennost’». 2010. URL: http://www.philol.msu.ru/~rlc2010/abstracts/rlc2010_ abstracts_sem24.pdf (data obrashhenija: 09.09.2013). (In Russ).
  • Shmakov A.A. Lingvisticheskie osobennosti sovremennogo obshhenija v internete (na materiale obrashhenij k sobesedniku). Seminar «Russkij jazyk v internete» v ramkah VI Mezhdunarodnogo kongressa «Russkij jazyk: istoricheskie sud’by i sovremennost’». 2010. URL: tttp://www.philol.msu.ru/~rlc2010/abstracts/rlc2010_abstracts_sem24.pdf (data obrashhenija: 09.09.2013). (In Russ).
  • Kakorina E.V. Jazyk Internet­kommunikacii [Language of the Internet communication]. Jazyk massovoj i mezhlichnostnoj kommunikacii. Moscow, Izd­vo MGU, 2007, pp. 393—478. (In Russ).
  • Kallistratidis E.V. Jazykovaja igra v neformal’noj internet­kommunikacii: na materiale russkogo jazyka nachala XXI veka. Dissertacija ... kand. filol. nauk [Language game in informal Internet communication: in the Russian language of the beginning of the XXI century. Dissertation ... kand. filol. nauk]. Rostov­on­Don, 2013. 296 p. (In Russ).
  • Letuchij A.B. Osobennosti argumentnoj struktury russkih glagolov v «komp’juternyh» kontekstah [The features of the argument structure of Russian verbs in the “computer” contexts]. Sovremennyj russkij jazyk v internete. Moscow, Jazyki slavjanskoj kul’tury, 2014, pp. 153—168. (In Russ).
  • Magomedova V.D., Sljusar’ N.A. Rasshatyvanie istoricheskih cheredovanij soglasnyh na primere nenormativnyh form komparativa [Slacking of the historical alternations of consonants in the example of the non­normative forms of comparative]. Sovremennyj russkij jazyk v internete. Moscow, Jazyki slavjanskoj kul’tury, 2014, pp. 263—280. (In Russ).
  • Ljashevskaja O.N., Sharov S.A. Chastotnyj slovar’ sovremennogo russkogo jazyka (na materialah Nacional’nogo korpusa russkogo jazyka) [Frequency dictionary of the modern Russian language (on materials of the National corpus of the Russian language)]. Moscow, Azbukovnik, 2009. 1112 p.
  • Ginzburg E.S. Krutoj marshrut [Steep route]. Moscow, AST, 2015. 880 p. (In Russ).
  • Zaliznjak A.A. Grammaticheskij slovar’ russkogo jazyka [Grammatical dictionary of Russian language]. Moscow, Russkij jazyk, 1977. 880 p. (In Russ).

Views

Abstract - 188

PDF (Russian) - 207

PlumX


Copyright (c) 2017 Borzenko E.O., Dobrushina E.R.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 International License.