Структура полиидентичности мигрантов: на материале цифровых нарративов

Полный текст

Введение Более 100 лет назад М. Шелер писал, что «за последние десять тысяч лет истории мы первая эпоха, когда человек стал совершенно «проблематичен»; когда он больше не знает, что он такое, но в то же время знает, что он этого не знает» [1. C. 70]. Это высказывание в полной мере отражает и современную ситуацию. Действительно, меняющиеся условия развития человеческого об- щества, несомненно, влекут изменения в процессе само-/идентификации. Дискуссии по поводу уместности употребления местоимений they/them для обозначения отдельных индивидов, пересмотр прав и обязанностей работника после появления зумеров на рынке труда, приход на ключевые посты в госу- дарственном управлении бывших мигрантов - это лишь некоторые вопросы, связанные с сущностью таких видов идентичности, как гендерная, професси- ональная и этнокультурная. Кроме того, специфика процесса идентификации проявляется, во-первых, в том, что ее субъектом может стать как индивид, группа, так и организация, бренд и территориальное объединение. Во-вторых, идентичность представлена в каждом субъекте в разных видах одновременно. В-третьих, она подвержена изменениям под воздействием различных обстоя- тельств и может трансформироваться из одного вида в другой. Все эти свой- ства идентичности делают ее заметным общественным явлением, интерес к которому неуклонно растет. Так, поисковый запрос в Google на словосочета- ние identity studies выдает 570 млн ответов. Теоретические основы изучения идентичности представлены во многих научных парадигмах и школах. Наличие многочисленных теорий идентично- сти личности и разнообразие идентитарных исследований свидетельствует о значимости данного феномена в науке. Часть теорий возникла на стыке соци- ально-гуманитарных дисциплин и пришла из философии и логики, а в XX в. прочно закрепилась в социологии, психологии, антропологии и коммуникати- вистике. В теории психосоциального развития Э. Эриксона рассматриваются 8 этапов становления идентичности, начиная с младенчества и заканчивая глубокой старостью. Основой теории является положение о том, что в течение всей жизни идентичность претерпевает различные трансформации [2]. В пси- хологии и межкультурной коммуникации свое распространение получила и теория социальной идентичности Г. Тэджфела и Дж. Тернера, которая фоку- сировалась на том, как социальная группа влияет на механизмы категориза- ции: “Social categorizations are conceived here as cognitive tools that segment, classify, and order the social environment, and thus enable the individual to under- take many forms of social action... They create and define the individual’s place in society” [3. P. 40]. Один из авторов теории культурной идентичности М.Дж. Коллиер, развивая ее в последующих работах, также указывала на ди- намичный характер идентичности, подчеркивая, что идентичность проявляется в целом ряде форм коммуникации “including conduct of groups of people, discourse in public texts, mediated forms, artistic expressions, commodities and products, and individual accounts and ascriptions about group conduct” [4. P. 237]. Наконец, Ш. Страйкер, определяя идентичность в рамках теории идентично- сти, считает, что идентичность - это “parts of a self composed of the meanings that persons attach to the multiple roles they typically play in highly differentiated contemporary societies” [5. P. 284]. Т.В. Поплавская, совмещая и культурную, и коммуникативную природу идентичности, трактует поликультурную иден- тичность как «вхождение индивида в коммуникативное пространство более чем одной культуры и осознание себя принадлежащим им» [6. C. 214]. Современный этап развития идентитарных исследований обозначил тен- денцию, указывающую на растущую междисциплинарность использования понятия «идентичность». Технологический прогресс, цифровизация многих аспектов человеческой деятельности, активная миграция, социальные транс- формации способствуют этому. В результате особенности процесса иденти- фикации рассматриваются в социологии и социолингвистике, в психологии, этнопсихологии и антропологии, в политологии и имиджелогии, коммуника- тивном менеджменте и многих других областях. Интерес лингвистов к фено- мену идентичности, во-первых, реализуется через внимание к культурно мар- кированным единицам, показывающим неразрывную связь языка и культуры [7-9], а во-вторых, к некоторым видам идентичности (национальной, профес- сиональной, возрастной, гендерной и т.д.). Можно выделить отдельные иссле- дования, посвященные языковой экспликации этнической и национальной идентичности [10-12], региональной идентичности [13], профессиональной идентичности [14]. В работе П.Г. Асташкиной, например, были определены языковые маркеры идентичности на грамматическом, лексическом, концепту- альном, оценочно концептуальном уровнях при сопоставлении русско- и немецкоязычных медиатекстов [15]. В трудах И.В. Приваловой на основе ком- плексного анализа были установлены языковые феномены, которые экспли- цируют национально-культурную специфику языкового сознания представи- телей русской и американской лингвокультур на материале лексикографиче- ских изданий, текстов различных жанров и результатов психолингвистиче- ского ассоциативного эксперимента [11]. В работе А.Ю. Багияна предпринята попытка лингвистического моделирования профессиональной идентичности на основе анализа когнитивно-дискурсивной матрицы [14]. Особый интерес ученых также привлекают особенности языковой экспрессии писателей- билингвов, использующих в своем творчестве как язык титульного народа, так и миноритарных сообществ [16] и реализующих множественную языко- вую идентичность. В целом обращение к языковой составляющей различных видов идентичности поможет системно подойти к изучению процесса иден- тификации, выделить и описать основные языковые явления, фигурирующие в качестве вербальных репрезентантов идентичности. Цель исследования - установить специфику языковой репрезентации раз- личных видов идентичности в цифровых нарративах мигрантов для выявле- ния структуры полиидентичности. Таким образом, в качестве объекта иссле- дования выступает полиидентичность. Предметом исследования являются ее структура как комбинация разных видов идентичностей (национальной/этни- ческой, гендерной, профессиональной, религиозной, возрастной и т.д.) и язы- ковые средства ее реализации как факты дискурса, которые можно зафикси- ровать в текстах. Материалом исследования послужили видео с YouTube на русском и английском языках, в которых мигранты рассказывают о своей жизни в новой стране. На первом этапе исследования было отобрано 40 YouTube-видео и состав- лены скрипты либо с помощью функциональной возможности YouTube пре- вращения аудиоречи в текст, либо с помощью создания текста автором работы на основе прослушанного. Общий объем видеофрагментов составил около 800 мин. География в рассматриваемых нарративах, безусловно, обусловлена двумя языками исследования: русским и английским. Соответственно, в боль- шей степени страна происхождения мигрантов - Китай, Израиль, Литва, Гер- мания, Россия, Украина, Таджикистан, США, Сирия, Казахстан, Туркмени- стан, а принимающие страны - Беларусь, Новая Зеландия, Канада, Австра- лия, Португалия, Черногория, Великобритания, Норвегия. На втором этапе исследования выявлены различные языковые средства, посредством которых мигранты описывали либо собственную идентичность, либо идентичность других мигрантов. Описание представителей титульной нации не принималось во внимание. Затем выделенные языковые средства объединялись в группы исходя из их лексико-семантических характеристик (топонимы, наименования языков, рода занятости и т.п.). На третьем этапе определены наиболее типичные комбинации видов идентичности (этнокультурной, территориальной, профессиональной и др.), что легло в основу характеристики структуры полиидентичности мигрантов. Обсуждение Анализ языковых средств, используемых мигрантами в своих наррати- вах, позволяет определить ту социальную группу, к которой мигрант себя относит, и, соответственно, выявить вид идентичности. На нашем материале зафиксированы языковые средства, которые реализуют следующие виды идентичности: национальную/этнокультурную; языковую; по профессии или роду занятости; по семейным и дружеским связям; территориальную; по продолжительности проживания в новой стране; по юридическому/социальному статусу; возрастную; расовую; политическую; по сексуальной ориентации; гендерную; религиозную. Рассмотрим группы языковых средств, которые позволили выявить пере- численные виды идентичности. Языковыми средствами выражения нацио- нальной/этнокультурной идентичности являются этнонимы, т.е. однословная лексическая единица, называющая людей по принадлежности к нации или государству: …I am actually American; I am half Norwegian and half German. Как правило, мигрант указывает этот вид идентичности по стране происхож- дения, а не пребывания. Указание на национальную или этнокультурную идентичность также осуществляется за счет культурно-специфических поня- тий, реалий (названий блюд, праздников): So I’ve had a lot of um growing up on baboki and some other kind of Slovak meals which I feel make me somewhat connected to that; Когда был Навруз, меня позвали на мероприятие…; Плов - это наше национальное блюдо, но его готовят не только туркмены; Одна- жды я пошла в гости. Там готовили борщ и драники, очень вкусно. Мигранты приводят примеры интересных традиций, которые удивили их в новой стране: Белорусы готовят национальные блюда в лесу, не так как в Китае. Общ- ность со страной и культурой происхождения прослеживается, если упомина- ются контакты с соотечественниками: До этого я не знал о землячестве…. После я познакомился с Советом землячества, сказал, что я тоже хочу… Я почувствовал азиатский вайб… с этого началась моя активная жизнь по- мимо учебы; Туркмены часто ходят к друг другу в гости, и сегодня у нас наши друзья. Подавляющее большинство нарративов содержит информацию о языке или языках, которыми владеет мигрант, поэтому наименование языка и иногда уровень владения указывают на это: Естественно, все русскоязычные, кото- рые здесь живут, жалуются каждый год всегда; По поводу русского языка тоже интересный такой момент. Он становится твоим семейным ин- тимным языком; Это такой прикольный момент жизни русскоязычного ми- гранта в англоязычной стране; I did speak a little bit of Norwegian when I came to Norway I had some basic Norwegian skills but I did not understand what was said on TV or what was written in the newspapers that was way too advanced and I did not understand all the dialects. Не всегда у мигранта есть необходимость учить местный язык. Приведем примеры, подтверждающие это: …чувак, ко- торый 5 лет живет в Будве, до сих пор не выучил язык, работает на уда- лёнке в России; В Португалии все говорят на английском и нет никакой надобности учить португальский… то есть можно и было бы классно, но для какого-то бытового общения вообще нет никаких проблем общаться на английском; They didnʼt care that I was speaking English. Kids here in Norway understand English … it doesnʼt matter if I speak Norwegian or not it was no problem. В некоторых нарративах отмечается, что уровень владения языком принимающей страны предопределяет, станет ли мигрант «своим» в новом окружении: Каким бы совершенным не был ваш английский, у местных настолько развито чувство на акценты, что как только вы начнете гово- рить, в вас моментально распознают самозванца, а самозванцам здесь про- сто так доверять не принято, далеко не всем удается стать здесь своим; Almost everyone can speak English here, but there is still some language barrier because, like, the bigger the group youʼre around, the more theyʼre just going to speak Norwegian to each other; У меня всегда был хороший русский язык и мне это очень помогало по жизни в том числе и в Беларуси. Отметим также, что сам язык повествования характеризуется значитель- ным количеством кодовых операций от переключений до вкраплений. По- скольку в качестве материала выступали видеофрагменты, оценить графиче- скую сторону кодовых операций не представлялось возможным, но можно было оценить произношение и морфологические характеристики употребля- емых лексических единиц. В следующем примере наименование профессии осуществляется на английском языке, т.е. это переключение кода, а единица в гринлистах является окказиональным заимствованием, получившим окон- чание множественного числа предложного падежа: Моя профессия - это construction project manager. Соответственно, Денис сразу сказал: «Ну, ты, дружище, ты в гринлистах...». В целом использование английского слова с русским окончанием в нужном числе, падеже или склонении, спряжении фиксировалось достаточно часто в нарративах русскоязычных мигрантов, переехавших в англоязычные страны: триггерит от англ. trigger, ассайменты от англ. assignment, хитпампы от англ. heatpump, два джопофера от англ. job offer, в даунтауне от англ. downtown, на хайвеях от англ. highway. Кодовые операции на базе других языков встречались значительно реже: cepelinai лит. ‘цепелины’, памяркоўны бел. ‘рассудительный, покладистый’, Доуинь кит. 抖音 (китайский Tik Tok). В большинстве своем мигранты - это пример множественной языковой идентичности с ярко выраженной асимметрией в сторону доминантной позиции языка титульного народа, поскольку взаимо- действие в рамках учебы и работы осуществляется на нем. Исключение соста- вили мигранты, проживающие в странах, где английский, помимо государ- ственных языков, также выступает одним языков общения (Португалия, Нор- вегия). Идентификация по профессии или роду занятости реализуется за счет наименований профессий либо употребление обобщенных понятий специа- лист, профессионал, квалифицированный: И каким-то чудом через нетворкинг мне удалось найти работу и прямо сразу же construction project-мене- джером; Новая Зеландия - это страна иммигрантов из разных стран и им- мигрантов квалифицированных; То есть сюда едут специалисты, которые могут здесь устроиться…; I have a bachelor’s degree in dance and I am a dance teacher. Необходимо отметить, что названия профессий в русскоязычных нар- ративах, как правило, приводятся на языке оригинала, т.е. они являются вкрап- лениями: чтобы здесь начать работу в качестве flight dispatcher в авиаком- пании. Изредка встречается упоминание компаний, организаций: I was a full time cosplayer and did a collaboration with the Norwegian tech startup Cosgear; сегодня я занимаю должность главного раввина Иудейского религиозного объединения в Республике Беларусь; Это мой институт, университет куль- туры и искусств. В отдельных случаях отмечается снижение ожиданий по- лучить работу по профессии, и мигранты соглашаются на любой неквалифи- цированный труд: I saw a Slovakian couple post on a job forum looking for work: one had a masterʼs in education, and the other had a mechanical engineering degree. But after no luck in those fields, they were expecting and open to any work in hospitality, house cleaning or factories; я сразу могла найти себе работу, пускай не та, которая у меня там была, не бухгалтер. Да ну что, я рабо- таю продавцом в магазине «Евроопт». Не все авторы нарративов являются занятыми на рынке труда. Есть среди них и студенты. Они характеризуют себя следующим образом: Я приехал из Китая в Беларусь учиться. Идентификация с нуклеарной семьей выражена посредством наименова- ний родственных связей: В прошлых видео я уже рассказала, где я потеряла своего мужа айтишника; сын на основе визы жены уже получает его визу, которая называется Dependent Child Student Visa, и он имеет право бес- платно обучаться в новозеландской школе. При этом встречаются и упомина- ния родственников, которые входят в понятие «расширенная семья»: При по- ступлении мне помогал советом дядя. My grandmother when she was a child I believe she came from Czechoslovakia when it was actually a country she had moved over to the United States; My husbandʼs contract and visa was coming up to an end. So he had suggested that maybe I go to Norway with him; зимой приез- жала к нам в семью двоюродная сестра со своим мужем. В редких случаях мигранты упоминают дружеские связи: I found it more difficult to make friends here than in other countries that I had lived in before but the friends that I did make here, well, only two of them are British; My boyfriend turned the application in for me in Norway; Iʼm able to keep in touch with my dad and friends fairly well. Iʼm still part of the friend group chat, which really helps me feel included. И под- черкивают значимость общения в кругу друзей: Сегодня мы с друзьями собра- лись в этой уютной кафешке под названием «Душанбе». Мы тут часто со- бираемся, едим и чувствуем себя в такой домашней атмосфере… Мы уже дружим больше трех лет. И на протяжении этого времени мы стали более близкими, почти братьями. Идентификация с территорией в языковом плане осуществляется в при- менении топонимов, называющих различные географические объекты: То есть неправильно сравнивать двухкомнатную квартиру где-нибудь в Иркутске моём родном…; Я хочу развивать танцы в нашем городе, городе Лида; я живу в городе Кашкайш (Cascais) в Португалии. Если быть точнее, то в Эшта- риле (Estoril), но это тоже, можно сказать, Кашкайш; I'm from a very small town in Germany and now I live in a very big city London. Следует также упомя- нуть, что топонимы варьируются от страны и города до названия района, улицы, местной достопримечательности: А люди, которые приезжают из не- которых стран Европы, из там, не знаю, из Израиля…; Чтобы вам было не скучно, я буду показывать прогулку по району или пригороду Крайстчерча (Christchurch, New Zealand), который называется Линкольн, где я живу. Я покажу, как здесь всё устроено; Сегодня мы не будем наслаждаться зака- том над Которским заливом (Бока которска, Черногория); Я любил ходить по проспекту Независимости. Хотя встречаются и упоминания континентов и крупных регионов: I moved across the planet from North America all the way to Northern Europe. Временной период, который мигранты проживают в принимающей стране, часто находит свое отражение в нарративах. Чаще всего приводится конкретное количество лет: небольшой итог моему одиннадцатилетнему пребыванию в Канаде; на данный момент я больше 2 лет живу в Португа- лии; Iʼve also been raising a family here for over six years; I have lived in the UK for almost 11 years; Я здесь живу уже 25 лет…; я приехала подростком, здесь окончила школу и получила высшее образование; Шесть лет назад я пере- ехала в Республику Беларусь и живу в красивейшем городе Гродно; уже 16 лет я живу и работаю в Беларуси. Я приехал молодой в чужую страну. Упоминание юридического и/или социального статуса мигранта фикси- руется во всех нарративах. При этом обсуждается не только статус автора нар- ратива, но и его окружения: иммигрант, беженец, резидент, гражданин, ВНЖ, временно прибывший на учебу и т.п.: У меня есть знакомые, кто полу- чали ВНЖ учебные, кто получали ВНЖ по контракту рабочему, как Digital nomad получали ВНЖ; … a guy who moved from Venezuela to Italy once he got his Italian citizenship; my skilled worker visa was. rejected. В нарративах зачастую отмечается, что социальный статус мигранта при переезде в новую страну снижается: many immigrants, honestly, in any country, will also experience a subjective loss of social status. Однако среди мигрантов много и тех, чей ста- тус был низок и в стране происхождения: immigrants, especially refugees, are uneducated; А есть иммигранты, скажем так, неквалифицированные, кото- рые понаехали и не добавляют этому обществу каких-то поинтов; приехало немало людей с криминальным прошлым и множество липовых беженцев. Идентификация с расой была зафиксирована только в нескольких слу- чаях, связанных с тем, что именно раса может послужить причиной дискриминации: I benefit from being fair skinned. I obviously pass visually so I donʼt get the day to day issues. Авторы нарративов редко упоминают свой возраст. Обычно возрастная идентичность проявляется не в указании на количество лет, а на период жизни (молодость, взросление). Если возраст и упоминается, то только как отправ- ная точка при переезде: I moved to Norway when I was 20 years old so I spend most of my adult life in Norway; И люди, соответственно, выбирают Австра- лию, а в том числе и молодые, в том числе специалисты. Точный возраст встретился лишь однажды: я удовлетворю ваш интерес и с удовольствием расскажу, как двадцатитрёхлетняя тогда и двадцатисемилетняя сейчас Женя заработала себе на этот переезд без мам, пап, кредитов и мужей. Политическая идентичность встречалась в единичных случаях. Приведем пример: I am not a Democrat and I’m not a Republican. I have been registered through the Green Party because I think I had to put in what I was registered when I was 18. I never went and switched anything out. Идентификация по сексуальной ориентации реализуется имплицитно че- рез противопоставление они - мы, где они - это представители ЛГБТ-сооб- щества, а мы - это те, кто разделяет традиционные ценности, не посещает гей-парады: Здесь можно, э, людям одного пола сочетаться браком… даже в церкви венчаться… при этом проходят какие-нибудь иногда pride parade… Ну, парадом, честно говоря, это сложно назвать. …Я, честно, никогда на них не был… многих это триггерит, что ай-ай-ай, как так скрипят наши скрепы … Поэтому подумайте, если для вас более консервативные взгляды, традиционные семейные ценности и всё остальное более важны… Поскольку материалом исследования выступили YouTube-видео, в кото- рых половую принадлежность зритель мог определить по внешнему виду ав- тора нарратива, языковых средств, указывающих на этот вид идентичности, практически выявлено не было. Исключение составили наименования членов семьи и друзей, имеющие в структуре лексического значения компоненты «мужской/женский пол»: мама, дядя, муж, жена, сын, boyfriend. Религиозная идентичность также не была отражена в корпусе исследования, за исключе- нием упоминания профессии раввин и организации Иудейское религиозное объединение, а также мусульманского праздника Навруз. Рассматривая феномен идентичности в зависимости от социальной группы, с которой идентифицирует себя субъект, можно выделить такие виды идентичности, как гендерная, этническая, национальная, профессиональная, территориальная, цифровая и др. В ходе контент-анализа отобранного мате- риала были выявлены наиболее и наименее репрезентативные комбинации видов идентичности. Известно, что в процессе своей жизнедеятельности индивид причисляет себя одновременно к нескольким социальным группам, т.е. описывает себя как обладателя нескольких видов идентичности. Много- аспектность идентичности подчеркивают многие авторы. Так, Дж. Котэ пишет о многомерности (multidimensionality) как свойстве идентичности, при этом уточняя, что ее проявления необходимо анализировать на трех уровнях: the subjectivity of the individual, behavior patterns specific to the person, and the individual’s membership in societal groups [17. P. 8]. На наш взгляд, целесооб- разно употребить термин «полиидентичность», говоря о результатах прове- денного нами анализа и выявленных видах идентичности, а также способах ее выражения на уровне субъекта, в нашем случае мигранта. Мы определяем полиидентичность как явление, вмещающее в себя спектр идентичностей на основе вхождения индивида в коммуникативное пространство более одной социальной группы. Многомерность полиидентичности дает нам возможность выделить ядро и периферию в ее структуре. Как следует из материала исследования, наибо- лее распространенной комбинацией видов идентичности является комбина- ция национальной/этнокультурной, языковой, профессиональной и террито- риальной идентичности. Эта комбинация встречается во всех нарративах, что указывает на ее центральное положение и значимость. Она составляет ядро полиидентичности. Менее представленными видами идентичности являются идентичность по юридическому/социальному статусу и времени проживания в принимающей стране, т.е. эти виды идентичности находятся на полупери- ферии. В единичных случаях мигранты реализуют политическую, расовую, возрастную, религиозную, гендерную идентичности и идентичность по сек- суальной ориентации, что позволяет утверждать, что эти виды находятся на периферии феномена «полиидентичность». Заключение Результаты анализа цифровых нарративов показали, что структура поли- идентичности мигрантов представлена целым спектром видов идентичности: национальной/этнокультурной, территориальной, языковой, профессиональ- ной, политической, расовой, возрастной, гендерной, религиозной, идентифи- кацией с семьей и друзьями, юридическим/социальным статусом, периодом проживания в принимающей стране, сексуальной ориентацией. Но наиболее репрезентативными видами выступают национальная/этнокультурная, терри- ториальная, профессиональная и языковая идентичности, что указывает на их особую значимость в процессе самоопределения и адаптации мигрантов. Отдельные виды идентичности остаются мало или совсем не реализованными (политическая, религиозная, возрастная, расовая, сексуальная ориентация, гендерная). Языковыми средствами выражения различных видов идентично- сти выступают этнонимы, топонимы, наименования профессий, родственных связей, языков, вкрапления, переключение кода, заимствования и т.д. При этом необходимо подчеркнуть, что структура полиидентичности - уникаль- ный конструкт для каждого индивида в определенный период его жизни, осознание того, кто ты есть здесь и сейчас, имеющее определенные языковые способы экспликации, своеобразные метки, которые помогают индивиду вы- разить свою идентичность, с одной стороны, а окружающим - «считать» это - с другой. И, естественно, при изменении неких внутренних (переезд, брак, рождение ребенка, получение образования, новой профессии и т.д.) и внешних (политическая ситуация, военный конфликт, позиция СМИ по от- ношению к мигрантам в целом и определенной группе в частности) жизнен- ных обстоятельств полиидентичность конкретного индивида может получить новое развитие. Перефразируя высказывание Д.Б. Гудкова о том, что, исследуя языковое сознание в его индивидуальных формах, мы при этом обращаемся к той инва- риантной части в структуре каждой языковой личности, которая является об- щей для всех членов лингвокультурного сообщества и служит для самоиден- тификации последнего [18. С. 40], мы можем заключить, что анализ языковых средств экспликации идентичности мигрантов дает нам возможность выйти на новый уровень обобщения и раскрыть структуру их полиидентичности, вы- делить наиболее значимые ее компоненты.

Об авторах

Татьяна Викторовна Поплавская

Белорусский государственный университет иностранных языков

Email: taniapoplavskaia@gmail.com
ORCID iD: 0000-0002-3228-7750

профессор, доктор филологических наук, профессор кафедры речеведения и теории коммуникации

Республика Беларусь, г. Минск, 220034, ул. Захарова, д. 21

Татьяна Ивановна Свистун

Белорусский государственный университет иностранных языков

Автор, ответственный за переписку.
Email: tess17@mail.ru
ORCID iD: 0000-0001-9512-0686

доцент, кандидат филологических наук, доцент кафедры теории и практики английского языка

Республика Беларусь, г. Минск, 220034, ул. Захарова, д. 21

Список литературы

Дополнительные файлы