Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Международные отношения

Одной из черт формирующегося полицентричного мира является продолжение соперничества в военной сфере. Соединенные Штаты Америки продолжают политическое и военное соперничество с Китайской Народной Республикой (КНР) и Российской Федерацией. Роспуск Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (РСМД) открыл для США возможность добавить в свой арсенал еще один инструмент проецирования силы - ракеты наземного базирования с дальностью 500-5500 км. Этот вид вооружений имеет свои преимущества и недостатки. Основная проблема темы РСМД в настоящее время, по мнению автора, не столько в стабилизирующем или дестабилизирующем характере развертывания этих ракет в Европе и в западной части Тихого океана, сколько в том, как руководство США будет интерпретировать события после фактического развертывания. Цель исследования - выявление основных вероятных последствий развертывания американских РСМД в Европе и западной части Тихого океана. Методологическую основу исследования составила теория сдерживания. Новизна изложенного подхода к теме РСМД заключается в том, что он позволяет рассмотреть максимально широкий спектр возможных вариантов развития событий в случае развертывания, а также прояснить, как эта совокупность вариантов может восприниматься администрацией США. В качестве основного метода в данном исследовании применено моделирование. В фокусе внимания - вероятные действия обеих сторон во время кризиса между США и РФ, а также между США и КНР. Сравнительный метод позволил сопоставить доктринальные положения указанных стран в сфере применения неядерных вооружений. Моделирование вероятных кризисных ситуаций показало, что на каждом этапе развития кризиса существуют реальные риски дальнейшего обострения ситуации, а также возможности для урегулирования. Как представляется, неядерные РСМД могут стать для США важным инструментом ведения ограниченного вооруженного конфликта с ядерной державой на доядерном уровне, чтобы, балансируя на грани большой войны, вынуждать этих оппонентов на политические уступки.

Исследование посвящено взаимосвязи военного правления и инициирования межгосударственных войн. В научной литературе преобладает мнение, что власть военных в политике приводит к росту количества вооруженных конфликтов между странами. Цель работы - эмпирически проверить, действительно ли военные правительства чаще начинают межгосударственные войны по сравнению с другими видами автократий, и насколько верно, что военные диктатуры чаще, чем военные режимы, инициируют межгосударственные вооруженные конфликты и войны. Для этого был составлен список вооруженных межгосударственных конфликтов с 1946 по 2007 г., а также сопоставлены государства - инициаторы войн с типами их политических режимов с целью установления взаимосвязи. Источником данных по войнам стали данные проекта «Корреляты войны». Для достижения цели данного исследования был составлен список из 38 межгосударственных конфликтов с 1946 по 2007 г., а также определен тип политического режима инициатора войны. Выявлено, что авторитарные режимы в целом инициируют больше межгосударственных конфликтов, чем демократии. В сравнении с другими видами автократий военное правление не занимает первое место по инициированию межгосударственных войн, пропуская вперед, как правило, персоналистскую диктатуру. В исследовании проводится различие между военными диктатурами и военными режимами. Военная диктатура - это один из видов военного правления, при котором главой государства / президентом является кадровый военный, офицер, пришедший к власти в результате свержения гражданского правительства, то есть военного переворота. Принципиальное отличие от военного режима состоит в отсутствии коллегиального органа управления. Военный режим - это более институционализированная форма военного правления. Установлено, что военные диктатуры действительно чаще, чем военные режимы, инициируют войны и вооруженные межгосударственные конфликты, что обусловлено наличием системы «сдержек и противовесов» в форме существования института военной правительственной хунты как коллегиального органа власти. Развязывание международного конфликта военными во власти совпадает с наличием территориального спора между странами. Результаты данного исследования имеют большое значение для понимания того, как международные конфликты могут распространяться и каким образом они могут быть урегулированы.

Актуальность темы исследования обусловлена тем, что кибероперации становятся неотъемлемым элементом современных вооруженных конфликтов, при этом применимость международного гуманитарного права (МГП) к цифровой среде остается дискуссионной. На практике это проявляется в отсутствии устоявшихся критериев, позволяющих однозначно отнести конкретное кибервоздействие к «нападению», «использованию силы» или к недружественным, но формально правомерным действиям. В условиях трансграничности информационно-коммуникационных технологий (ИКТ), анонимности действий и вовлечения негосударственных акторов отсутствует единый подход к квалификации кибердеяний и защите гражданской инфраструктуры, что затрудняет выработку согласованной международной реакции на киберинциденты. Дополнительную сложность создает то, что значительная часть киберопераций не приводит к физическому разрушению, а выражается в потере функциональности систем, что ставит под вопрос традиционные представления о насилии и ущербе в МГП. Методологически исследование опирается на сравнительно-правовой анализ официальных национальных позиций, документов ООН и специализированных доктринальных источников, а также на системное толкование норм МГП применительно к новым видам вооруженного противоборства. Используются методы юридико-догматического анализа, контент--анализ государственных доктрин и экспертных комментариев, а также элементы кейс-стади в части рассмотрения типичных киберинцидентов, включая операции против объектов критической инфраструктуры и информационных систем двойного назначения. Научная новизна исследования состоит в комплексном раскрытии трех узловых аспектов применения МГП к кибероперациям: цифрового суверенитета, квалификации кибератак и разграничения военных и гражданских целей в киберпространстве. Впервые в единой рамке сопоставлены российский и западные подходы к понятию суверенитета в цифровой среде, к порогам отнесения кибервоздействий к «нападению», а также к статусу данных и объектов двойного назначения в контексте гуманитарной защиты. Полученные результаты показывают, что разнородность национальных подходов к цифровому суверенитету создает препятствия для выработки согласованных критериев применения принципов различения, соразмерности и предосторожности к кибероперациям, не сопровождающимся физическим разрушением. Обоснована необходимость уточнения статуса данных как объектов защиты по МГП и адаптации традиционных категорий военных и гражданских целей к условиям функционирования критической информационной инфраструктуры.

Исследование посвящено анализу китайского подхода к пониманию стратегической коммуникации (СК). Актуальность темы обусловлена тем, что в условиях глобализации культурные ценности и традиции становятся важными инструментами формирования позитивного образа государства. Это особенно важно для Китайской Народной Республики (КНР) в контексте конкуренции с Западом. Современные вызовы требуют от Китая адаптации стратегической коммуникации к изменяющейся международной среде. Культура может служить основой для формирования ответов на эти вызовы. Исследование основано на структурном реализме, подчеркивающем анархическую природу международной системы. Внешнеполитический курс КНР в рамках данной теории рассматривается через такие концепции, как «мирное развитие», «мягкая сила», Сообщество единой судьбы человечества, инициатива «Один пояс, один путь» (ОПОП), которые направлены на усиление полиций Китая на международной арене. Методология включает сравнительный и дискурс-анализ, призванные показать, как культурные инструменты способствуют формированию стратегической коммуникации Китая. Новизна исследования обусловлена выявлением основ СК Китая и ключевых культурных ценностей Китая. Объяснена важность интеграции китайской культуры в СК как ключевого инструмента усиления «мягкой силы». Обозначены важные вехи формирования «мягкой силы» с акцентом на социалистическую культуру. Выявлен драйвер увеличения интереса к СК при Си Цзиньпине. Внимание сосредоточено на попытках продвижения альтернативной модели международного управления, прежде всего посредством инициативы ОПОП, а также Сообщества единой судьбы человечества. Помимо прочего, представлено ценностное измерение западной и китайской модели. Выявлены культурные особенности в СК Китая, вызовы и адаптация СК Китая в контексте различий в ценностях внутри страны, критики со стороны стран Запада и быстрого развития интернет-площадок, технологий искусственного интеллекта (ИИ). Авторы приходят к выводу, что стратегическая культура, включающая пропагандистские практики, играет важную роль в развитии стратегической коммуникации как внутри страны, так и при международном взаимодействии.

Рассмотрена применимость концепции «падения вперед» (falling forward) к управлению кризисной динамикой в Европейском союзе (ЕС). Согласно одной из влиятельных идей, широко представленных в научной литературе, наднациональный уровень ЕС использует кризисные ситуации для расширения полномочий наднациональных институтов, поскольку государства-члены готовы делегировать дополнительные компетенции органам ЕС для коллективного решения острых проблем. Данная идея стала предметом множества исследований, однако долгосрочные последствия таких ситуаций, имеющих место в условиях минимальной общественной подотчетности, остаются в значительной степени неизученными. Целью исследования является выход за рамки краткосрочных последствий кризисов для интеграции с тем, чтобы выявить, как шоковые события влияют на интеграционные структуры в долгосрочной перспективе. Исследование основано на смешанном методологическом подходе, включающем в себя опрос 102 респондентов и 15 полуструктурированных интервью с экспертами в области европейской интеграции. Полученные данные были сопоставлены с результатами Евробарометра. Показано, что форсированная интеграция в условиях кризиса, как правило, приводит к углублению общественного недовольства, способствуя росту популярности экстремистских и евроскептических партий. Отмеченные политические изменения могут представлять серьезную угрозу для европейской интеграции и приводить к «падению назад» (fall backward), а не «падению вперед» (fall forward), как это систематически предсказывалось в существующей академической литературе. Пример энергетического кризиса 2022 г. в ЕС подтверждает, что интеграционное объединение действительно усиливает свою власть и влияние, возглавляя процесс управления последствиями кризиса, однако это усиление со временем порождает для Союза новые вызовы. Предложена новая теоретическая трактовка процесса распространения эффектов интеграции (включая оригинальную концепцию «падения назад») и функционирования региональных интеграционных структур как разновидности многосоставной политии.

В последние годы в развитии БРИКС произошли качественные изменения - начиная с увеличения числа участников объединения и заканчивая разработкой альтернативных западным глобальных финансовых институтов и снижения доли доллара во взаимных расчетах. В то же время стремительное развитие БРИКС подсвечивает старые и создает новые трудности и ограничения многостороннего сотрудничества стран-членов. Однако при этом БРИКС, безусловно, стал важным фактором трансформации миропорядка. В связи с этим появляются различные прогнозы будущего этого объединения - как оптимистичные, так и алармистские. Более того, по-разному трактуются его природа и долгосрочные цели. Задачами исследования являются выявление основных тем и трендов в научных публикациях о БРИКС, анализ подходов представителей научного сообщества к развитию объединения в контексте трансформации миропорядка. С помощью качественного и количественного контент-анализа изучены статьи в рецензируемых журналах и монографии, опубликованные с 2023 г. по апрель 2025 г. Сделан вывод, что единого подхода ученых к трактовке и оценке развития БРИКС не существует. При этом число публикаций исследователей из незападных стран выше, чем из западных. Различия в подходах зависят от предмета исследования: изучает ли автор ту или иную страну БРИКС отдельно или объединение в целом, смотрит ли он на экономический, международно-политический или культурно-гуманитарный трек деятельности объединения. Наибольший интерес ученые проявляют к финансовой и торгово-экономической интеграции БРИКС, в особенности к вопросам торговли, развития незападных финансовых институтов, дедолларизации, создания инструментов для взаимных расчетов, использования новых технологий для оптимизации экономического управления в БРИКС. Среди ключевых проблем называют различия экономических и политических потенциалов стран-членов, их национальных интересов, открытые конфликты между ними, угрозу усложнения поиска консенсуса в контексте продолжающегося расширения объединения. Наибольшие перспективы ожидаются в росте товарооборота внутри БРИКС, разработке недолларовых инструментов расчета и увеличении значения БРИКС в регулировании отдельных отраслей мировой экономики, таких как энергетика, сельское хозяйство, добыча полезных ископаемых, в том числе редкоземельных металлов, и ряд других.

Представлены результаты медиагеографического исследования европейского ментального пространства. Теоретико-методический инструментарий медиагеографии как нового направления в гуманитарных исследованиях адаптирован автором для изучения ментальных ландшафтов разных стран, трансформирующихся в условиях цифровой реальности и медиатизации всех сфер общественной жизни. В фокусе исследования - анализ интересов европейцев к области международных отношений. Эмпирическую базу исследования составила статистика запросов интернет-пользователей европейских стран по темам, содержательно связанным с международной политикой. Методология исследования строилась на основе имплементации разных методов (рангового анализа, факторного анализа, кластерного анализа) в пространственно-временную систему координат. Ранговый анализ показал, какие темы международной политики и в какой тональности интересуют европейцев больше всего. Факторный анализ дал возможность составить представления об интернет-поведении резидентов европейских стран, определить несколько компонентов, характеризующих сходства и различия в реакциях интернет-пользователей, и выделить группы стран по сближающим или разъединяющим их характеристикам. По итогам анализа выявлены факторы, иллюстрирующие поведение интернет-пользователей разных европейских государств в отношении событий и процессов в международном поле. Кластерный анализ проиллюстрировал сходства и различия реакций европейцев на потенциальные международные конфликты. Результаты исследования позволили сформулировать несколько выводов, позволяющих классифицировать европейские страны по приоритетам реагирования на актуальные международные конфликты и кризисы: первая группа включает Швецию, Францию, Великобританию, Бельгию и Испанию, интересы интернет-аудиторий которых ориентированы на палестино-израильский конфликт; вторую группу составили Сербия, Финляндия, Чехия и Венгрия с фокусом на политические процессы с участием России. Интерпретация полученных результатов дает возможность сформировать представления о конфликтогенных зонах на европейском ментальном ландшафте и векторах его трансформации в контексте международных отношений, что может стать основой для прогнозирования социального поведения населения европейских стран и характера реагирования европейцев на международную политику.

-

-