New Age, new religious movements and the youth: Effects of derationalization of everyday consciousness in the post-secular society

Full Text

Современное глобализированное общество все более явно обнаруживает черты постсекулярности (по Ю. Хабермасу), проявляющиеся, прежде всего, в широком и не всегда заметном для обывателя и социолога-­исследователя распространении идей, практик и учений так называемой «новой эры» (Нью-­Эйдж) и в стремительном росте так называемых НРД (новых религиозных движений), большая часть которых также связана с нью-­эйджевскими идеями и практиками. Это актуализирует вопрос о причинах и последствиях такой постсекуляризации, в том числе с позиций социологии риска [36].

История и предпосылки возникновения НРД

Прежде чем обратиться к анализу причин, предпосылок и последствий обсуждаемых процессов, отметим, что НРД имеют многовековую историю. Рядом c общепризнанными религиями всегда появлялись «новообразования» как зачастую их уродливое отражение — общины верующих, отколовшиеся от определенной исторической религии в связи с реформами, которые проводились духовенством и не принимались частью общины, специфическими трактовками священных книг и т.д. [17]. Такие религиозные движения, как правило, стигматизировались в качестве ересей (с позиций ортодоксальных религиозных систем — девиаций, отклонений от нормативной религиозности). Наряду с ними возникали и другие общины верующих, которые объединялись вокруг человека, утверждающего, что он является «богом» или через него бог (и) передают откровения, отличные от традиционных религий. Становясь «высшим существом» среди, как правило, немногочисленного окружения, новый «бог» или его посланник становился объектом преследования признанных обществом и государством религиозных организаций, что оправдывалось распределением ролей между государством и историческими религиями, которые были не заинтересованы в появлении альтернативных религиозных общин (определяемых в качестве сект), чьи учения либо расходились с общепринятыми, либо представляли нечто совершенно новое, а еще зачастую содержали в себе угрожающие факторы для общества и государства.

Одни новые религии в период возникновения относились к новым, но по прошествии времени становились признанными для определенного этноса или территории. Другие исчезали совсем, не оставив следа в истории. Третьи возникали по соседству с историческими религиями и долгое время существовали под их пристальным наблюдением, но исчезали после смерти нового «мессии», даже не пережив первое поколение последователей. И только начиная с XIX века новые религии стали заметным явлением, обретая влияние не только в конфессиональном поле отдельных государств, но и за его пределами — оказывая влияние на социальные, культурные, общественно-­политические процессы. Со второй половины XIX века можно обнаружить истоки того, что позже получит название «нью-­эйдж». Волна интереса к мистике, захватившая многих образованных людей того времени, породила массовые увлечения спиритизмом, восточным оккультизмом, магией и созданными на их основе неооккультными учениями (теософия, антропософия и др.). Идеи оккультистов XIX — начала ХХ веков (Н. Рериха, Е. Блаватской, Г. фон Листа, Р. Штейнера и др.) различались по генезису (восточные или западные оккультные корни), но оказали схожее влияние на умонастроения людей, попавших под их влияние. Одна из ключевых идей всех этих концепций — ожидание появления (или возрождения) человеческой (точнее сверхчеловеческой) расы со сверхъестественными способностями, с чем и ассоциировалось наступление «новой эпохи». Во всех учениях этого рода в явной или неявной форме прослеживалась древняя гностическая мысль о фундаментальном неравенстве — «естественном» разделении людей на «высших» и «низших».

Долгое время разнообразные, но концептуально схожие взгляды на вселенную и эволюцию человека имели хождение только среди поклонников оккультизма, однако в 1960-е–1970‑е годы они распространились среди контркультурно ориентированной молодежи. В исследованиях американских социологов это явление получило название «оккультного возрождения» [45] — возникло большинство нью‑эйджевских движений с их идеями «эры Водолея» как новой эпохи человеческих возможностей, высвобождения «духовной энергии», «осознанности», «гармоничности», «преодоления репрессивности» традиционных религий и ценностей, «новой женственности», «пробуждения природных сил» и т.п. Эти же идеи оказали определенное влияние на формирование ряда политических концептов («устойчивое развитие», «зеленая повестка», «трансгуманизм» и др.).

Как и в случае с НРД, определение движения «нью-­эйдж» остается дискуссионным. Нью‑эйдж (от англ. New Age — «новая эра, век») — это общее название неорелигиозных движений, большинство из которых получили распространение во второй половине 1960-х годов в США в рамках контркультурной революции. Понятие «новой эры» обычно связывают с астрологической идеей перехода от «эры Рыб» (христианской) к «эре Водолея» (постхристианской). Движение представляет собой сложный и слабо организованный (по крайней мере внешне) конгломерат идей, учений, практик, общин, сект и сообществ, причем некоторые их последователи отрицают свою принадлежность к нью-­эйдж, настаивая на «древности» своих религиозных традиций. «Собственно за термином “нью эйдж” стоят два понятия. В более строгом смысле — это широко распространенное оккультное неоязыческое движение, основанное на определенной довольно свободно сформулированной идеологической базе, которое сформировалось во второй половине шестидесятых годов в Калифорнии. Но можно говорить о нем и в расширительном смысле как о социокультурном феномене — идеологической основе современной постхристианской цивилизации» [8]. В широком смысле неоязыческие и оккультные идеи транслируются в общество под лозунгами «достижения гармонии», «человеческого счастья», «самореализации» и т.п.

Также в XIX веке образуются и закрепляются сперва на определенных территориях, а затем и за их границами новые (по форме и содержанию) религиозные движения, такие как Бахаи в Иране, Свидетели Иеговы и Церковь Иисуса Христа Святых последних дней (мормоны) в США, которые были приняты более чем прохладно в момент своего образования как обществом, так и государством, но сегодня представляют собой влиятельные международные организации.

Современное состояние и проблемы классификации

Экспансия «новых форм духовности» и расцвет новых религиозных учений, оформляющихся в крупные религиозные организации и международные корпорации, приходятся на вторую половину XX века. Контркультурная революция 1960-х — 1970-х годов была тесно связана с «оккультным возрождением», захватившим умы западной молодежи вместе с идеями политического протеста и сексуальной свободы. Большинство последователей НРД за рубежом в последней четверти ХХ века «составляют юноши и девушки в возрасте от 18 до 24 лет из белого, так называемого среднего класса. Как правило, они имеют неплохое образование и в прошлом не испытывали серьезных материальных трудностей» [18]. Классифицировать движения и учения нью‑эйдж достаточно сложно в силу присущей им эклектики и взаимопроникновения идей и практик [10], что относится и к религиозным и околорелигиозным новообразованиям, характеризующим конфессиональное многообразие, в том числе в интернет-­пространстве. При всей условности формализованных классификаций представляется возможным следующее деление:

• Движения и секты неоориенталистского типа — основанные на восточных учениях: Общество сознания Кришны, культы Ошо и Шри Сатья Саи Баба, «Сахаджа‑йога», теософия Е. Блаватской и Н. Рериха, основанные на их идеях современные интерпретации и т.д.
• Псевдохристианские движения: на Западе это движения неопротестансткого типа — «Церковь Унификации» (секта Муна), «Дети Бога» («Семья»), «Поместная церковь Уитнесса Ли» и др.; в России — имеющие давние корни секты хлыстов, молокан, скопцов и пр.
• Псевдонаучные оккультные движения — дианетика (саентология), астрология, «Трансцендентальная медитация», ребефинг, практики «осознанности», поп-НЛП, трансперсональная психология и т.п.
• Неошаманизм, языческие магические учения, основанные на мифологии коренных народов Америки, Сибири и Дальнего востока, и подобные им культы — учение Карлоса Кастанеды, сибирское неоязычество, Анастасиевцы («Звенящие кедры России») и т.п.
• Неоязыческие учения германо-­скандинавского и славянского типа — одинизм, перунизм и т.д.; популярная символика викингов, валькирий, рун и т.п.; неодруидизм различных типов (кельтский, кавказский и т.д.).
• Неоязычество, имеющее африканские и ямайские корни — вуду, растафарианство, африканское колдовство «викки» и т.п.
• Культы, основанные на прямом поклонении злу: сатанизм («Церковь Сатаны», учения А. Кроули и Ш. Ла Вэя), культ Лилит, культ богини Кали и т.д. Особняком в этой группе стоят политизированные религиозные течения, пропагандирующие ненависть по расовому, этническому или религиозному принципу: радикальный исламизм, неофашистские организации и т.п. [20].

Границы течений размыты, поэтому некоторые движения можно причислить сразу к нескольким группам, тем более что в нью‑эйдже практическая «польза» значительно важнее идейной или теоретической (конфессиональной) строгости, поэтому адепты с легкостью мигрируют из одной «духовной ниши» в другую. Польза может заключаться в духовном или физическом исцелении, достижении «просветления», решении финансовых и иных жизненных проблем.

Под влиянием идей нью-­эйджа оккультизм прочно вошел в массовую культуру, где многие самые мрачные его формы, включая откровенный сатанизм, перестали быть чем-­то отрицательным. Например, фильм Р. Поланского «Ребенок Розмари», вышедший на экраны в 1968 году, до сих пор входит в число культовых кинокартин о дьяволе, а фильмы К. Энгера «Торжественное открытие Храма Наслаждения» (1954) и «Пробуждение моего демонического брата» (1960) посвящены творчеству А. Кроули, одного из самых известных пропагандистов современного сатанизма, сформулировавший его главный принцип «я один: нету Бога там, где я есмь» [12]. Энгер, по мнению ряда исследователей, оказал наиболее значительное влияние на широкое увлечение оккультизмом в западном обществе [25]. Более того, творчество Энгера и идеи Кроули продолжают привлекать известных деятелей культуры, в их числе режиссера «Твин Пикса» и «Синего бархата» Д. Линча [21]. По мнению исследователей, на современный оккультизм значительное влияние оказало и творчество Г. Лавркафта [29]: так, один из лидеров сатанизма Э.Ш. Ла Вей утверждал, что Лавкрафт был не просто осведомлен о магических ритуалах, а наполнял свои произведения «множеством аллюзий на идентичные и настоящие церемониальные процедуры» [44].

Воздействие такого рода произведений массового искусства на аудиторию приводит к увеличению числа тех, кто считает их создателей (несмотря на очевидную разницу в содержании и транслируемых смыслах) своеобразными «пророками» или «медиумами», поделившимися в художественной форме неким тайным знанием [19]. К 1960-м годам относится и трагическая деятельность секты «Семья» Ч. Менсона, память о которой вдохновляет деятелей искусства и сегодня (например, музыкант Б.Х. Уорнер использовал фамилию Мэнсона для создания своего псевдонима Marilyn Manson и одноименной рок-­группы, а К. Тарантино снял фильм «Однажды в… Голливуде»).

Нью-­Эйдж и НРД в России:  недавняя история и современность

В России НРД стали массово и бесконтрольно появляться с конца 1980-х годов под влиянием средств массовой информации (далее — СМИ). Исследователи уже тогда отмечали, что получившие доступ в медиасферу мистические и эзотерические учения и практики оказывают «деструктивное в разных отношениях воздействие» [30] (на радиостанции «Маяк» шла ежедневная часовая передача с проповедями лидера НРД Секи Асахары, на телеканале «2х2» — еженедельная передача, в которой раскрывались основы вероучения Аум Синреке, высокорейтинговыми были телепередачи с участием А. Чумака, А. Кашпировского и др.)

Религия (преимущественно ее новые формы) заняли определенную нишу в массовой культуре, влияя на молодежную контркультуру: сегодня экранная культура фактически создает новые религиозные мифы, использующие элементы классической мифологии в сочетании с современными представлениями об этике и духовности [24]. Вера в колдовство, общение с духами становится для части молодежи более истинной, чем вера в христианские догматы. Опросы, проведенные Центром социологических исследований МГУ в середине 1990-х годов, показывают, что в магию и колдовство верили 51 % россиян, из них 62 % — в возрасте 18–24 лет, 28 % молодых людей верили в общение с духами [5], в том числе считая, что Бог — это скорее Высший/Космический разум/сила.

Следует учитывать, что своеобразная мода на эзотеризм, в отличие от НРД, шумно заявивших о себе в России в конце 1980-х — начале 1990-х годов, обнаруживала себя и ранее. Так, с 1970–1980-х годов наблюдалось увлечение религией и религиозной философией, эзотерикой, оккультизмом, разнообразными мистическими учениями преимущественно в кругу советской интеллигенции. Особое место занимала вера в НЛО, целительство, экстрасенсорные возможности и паранормальные явления. Наряду с действовавшей в стране антикультовой идеологией существовал спрос на литературные эзотерические произведения. Так, в статье «Симпатия к черной фантастике: исследование принципов конструирования эзотерического мифа» П.Г. Носачев, говоря о советском «проекте черной фантастики», отмечает, что первое произведение Г.Ф. Лавкрафта «Зловещий пришелец» было издано в СССР в журнале «Америка» в 1976 году, а в переходный период от СССР к России «первые тексты Лавкрафта и Майринка разошлись рекордным по нынешним меркам тиражом — 100 тысяч экземпляров для каждого, что не помешало сегодня им стать библиографической редкостью» [23].

Однако в 1990-е годы конфессиональная мозаика еще не была изменена эзотеризмом интернет-­пространства, заполненного различными формами движения нью-­эйдж. Сегодня может показаться, что по сравнению с 1990-ми годами активность НРД по поиску новых последователей пошла на спад, уступая традиционным религиям, но это не так — изменились формы и методы работы, а число последователей, в том числе молодежи, даже увеличилось в связи с усилившимся влиянием СМИ и Интернета. По данным ВЦИОМ, в 2022 году 25 % россиян верили в колдовство и умение некоторых людей наводить порчу, каждый третий — в способность отдельных людей предсказывать судьбу (28 %) [26]. Опросы студентов Иркутского государственного университета и Бурятского государственного университета (2020) показали, что 72 % верят в то, что порча, проклятье и сглаз существуют и могут реально навредить человеку, 62 % верят в ясновидение и яснознание, 61 % — в колдовство, 58 % — в возможность предсказывать будущее при помощи гадания. Стал очевиден и формирующийся массовой культурой и интернет-­пространством спрос на эзотеризм: 29 % мечтали стать волшебниками, 21 % нравилось читать и обсуждать со знакомыми информацию о суевериях, магии и мистике [3].

Эти цифры имеют серьезные погрешности: так, около 25 % рос­сийских респондентов описывают свое отношение к духовности и религии посредством утверждения «верю в Бога (высшую силу), но конкретную религию не исповедую», в 2012 году Россия входила в первую десятку стран мира по количеству не имеющих религиозной аф­филиации жителей, т.е. атеистов, агностиков и веру­ющих без конфессиональной принадлежности, и сколько людей из последней категории могут быть причастны к нью-­эйдж духов­ности остается только догадываться [34]. Результаты масштабного исследования, проведенного учеными Кубанского государственного университета в рамках реализации гранта РНФ «Экстремизм и этносоциальные конфликты в молодежной среде полиэтничного региона: прогнозирование и профилактика», показали несколько отличную от официальной картины ситуацию. Так, на вопрос «принадлежишь ли ты к какой-­либо религии» только 37 % респондентов дали положительный ответ, 18 % отметили, что «верят в Бога, но ни к какой религии не принадлежат, 10 % — что «верят не столько в Бога, сколько в высшие силы». Собственные варианты респондентов показали и вовсе запутанную картину личностного восприятия религии: «верю в магию, но не в Бога», «верю в Бога, но не верю церкви», «выбрал свою систему религиозных убеждений», «собираю из всех религий лучшее», «я православный, но в Бога не верю», «язычество» [41. С. 66–67]. В вопросе об исповедании 73 % респондентов ожидаемо указали православие, а 7 % — другое. Вот один из собственных ответов респондентов, отражающий типичную нью-­эйджевскую позицию: «вообще православие, но понимаю бога по своей определенной трактовке, своя вера, и не придерживаюсь религиозных правил и чего-­либо еще» [41. С. 68]. То есть человек в опросном листе ставит галочку напротив православия, но при этом отвергает церковную традицию и воспринимает бога вне христианского учения — это и есть проявление «духовности нового века».

Приверженцы нью-­эйджа в большинстве своем не обращаются в органы юстиции для регистрации религиозных организаций и не подают уведомления о начале деятельности религиозных групп — это экологические поселения, культурно-­досуговые и оздоровительные центры, школы и группы целителей, экстрасенсов, магов и колдунов в интернет-­пространстве. Примеры подобных сообществ на Кубани — экологические поселения и родовые поместья, образуемые последователями движения «Анастасия» («Звенящие кедры») на территории Геленджика, Абинского, Апшеронского, Северского, Крымского и Мостовского районов Краснодарского края, Ашрам Бориса Бабы в селе Пшада Геленджика, членами Центра «Восхождение» там же, культурно-­оздоровительного центра «Эра Водолея» в Краснодаре (холотропное дыхание, ребефинг, дыхательные практики, цигун, магия тольтеков, ясновидение, астрология, рейки и т.д.) [14]. Они могут действовать как НКО или фонды, но официально какой-­либо религией или учением себя не связывают. Их основная идея заключается в том, что главное — не мир вокруг человека, а мир внутри него: человек, меняя внутренний мир, изменяет и внешний мир по своему желанию («хочешь быть счастливым, будь им», «хочешь изменить ситуацию, измени отношение к ней» и др.) [42].

Направления движения нью-эйдж воспринимаются исследователями по-­разному — и как НРД, специфическое направление новой религиозности, и как явление, не связанное с религией. В целом здесь можно обнаружить как неуклонное движение в сторону образования НРД, так и, напротив, отход от религиозной составляющей, утрату отдельных «религиозных черт», присущих организации на этапе возникновения и становления, но постепенно она эволюционирует к нерелигиозной (светской) форме [43]. Говоря о мировоззренческом хаосе, пронизанном эзотеризмом, важно упомянуть и так называемые «вымышленные/изобретенные» религии, последователями которых являются преимущественно молодые люди: «движения, возникшие на основе художественных произведений, будь то Церковь всех миров, в основе которой лежит роман Р. Хайлайна “Чужой среди чужих”, джедаизм или матриксизм, возникшие из киноэпопей “Звездные войны” и “Матрица”, действительно, изначально были плодом творческого вымысла создателей. Однако далее эти изобретенные религии развивались независимо от своих “изобретателей”, которые… вовсе не обязательно стремились изобрести какие-­либо новые религии, функционирующие за пределами произведений» [38].

К выдуманным или изобретенным религиям можно добавить и популярные в определенных слоях молодежи «пародийные» религии — они «возникают в основном в студенческой среде и стремительно распространяются через интернет. Их цель — критика тех сторон религиозной жизни, которые вызывают недоумение и раздражение у молодежи. Они уморительно смешные, но вовсе не легкомысленные» [35]. Такие пародийные (Церковь недогения, Церковь невидимого розового единорога, дискордианизм, Церковь недомудреца, Церковь летающего макаронного монстра, представленная на Кубани «Екатеринодарской и Кубанской секСтой Русской пастафарианской церкви Макаронного пастриархата» [15]) балансируют на грани специфического юмора и неуважения к традиции. Говорить о серьезном распространении выдуманных и пародийных религий нельзя, но это часть молодежной культуры, находящаяся в противоречии с культурой старшего поколения. Сложно представить себе уважаемого семьянина средних лет (за редким исключением), приходящего на работу в государственное учреждение или в коммерческую фирму в строгом костюме и с дуршлагом на голове.

Удобной площадкой для массового распространения движений нью-­эйдж стал Интернет: для тех молодых людей, которые определяют свое отношение к религии как «не верю» или «верю только в себя», создан обширный набор инструментов для «конструирования» духовных ценностей. Даже не ищущий в Сети новые религиозные или околорелигиозные идеи человек сам того не ожидая приобщается к ним, например, увлекаясь компьютерными играми, а когда игра его захватила, он начинает интересоваться персонажами, но уже не за рамками компьютерной игры. Так западный эзотеризм как генератор синкретической религиозности стал бесценным кладезем для сценари­стов и геймдизайнеров с момента зарождения компьютерных игр: эзотерические мифологемы столь разнообразны, что их комбинирование — неиссякаемый источник идей для сюжетов [22. С. 132]. Во многих компьютерных играх сюжетная линия наполнена ангелами и демонами, что указывает на их прямую связь с эзотеризмом и его последующим распространением среди участников. Игры, строящиеся вокруг представлений о демонах, ритуальной магии, духах и одержимости, восходят и к художественным фильмам: так, сюжет «Phantasmagoria» — пересказ фильма «Сияние» С. Кубрика, а первая часть «Gabriel Knight» основана на фильме «Сердце ангела» А. Паркера. Иногда игры ориентируются сразу на несколько прототипов, например, «Darkseed 2» совмещает сюжетные ходы из известного сериала «Твин Пикс» с приемами из «Сердца ангела». Для создания сюжетов успешных игр авторы используют сложный бриколаж из художественных прообразов и исторических исследований (все части «Broken Sword» и последние части «Gabriel Knight») [22. С. 136].

Несомненна трансформация личности человека, его нравственных установок и религиозных взглядов под влиянием виртуальной действительности. Например, в компьютерной игре «Готика» присутствуют различные типы религиозных организаций и элементы религиозного культа, игроки имеют дело как с магией, так и с религией, которые взаимно дополняют друг друга в неомифологической реальности (разные типы религиозного сознания, религиозной деятельности и религиозных организаций) [6]. Учитывая глубокое погружение участников подобных игр в происходящее, влияние сюжетной линии и перенесение отдельных фрагментов игры в реальность, можно говорить о том, что человек подсознательно становится ближе к миру эзотеризма и нью-­эйдж духовности: проводя достаточно длительное время в игре, проживая и переживая различные ее события, игрок испытывает всевозможные эмоции и чувства, подсознательно (или осознанно) олицетворяет себя с теми или иными героями, трансформируя, таким образом, свое сознание, отношение к миру и его ценностям. По сути, создатели подобных игр могут сознательно управлять (манипулировать) огромными массами людей в различных странах, побуждая их к тем или иным действиям [6].

Появление Интернета и функционирующих на его основе онлайн-­платформ, серви­сов и социальных сетей привело к изменениям во многих сферах жизни людей, прежде всего массовой коммуникации. К началу XXI века традиционные операторы аналогового телеви­дения, радиовещатели и владельцы печатных изданий утратили прежнее господствующее положение в передаче информации в классических «офлайновых» форматах вследствие ее распространения через Интернет, который стал не только конкурентом традиционных СМИ, но и новым ресурсом, породившим трансформации не только в прежних массмедиа, но и в образе жизни в целом [4]. Одним из первых религиозный потенциал компьютерных технологий разглядел Т. Лири — соавтор «психоделической революции» 1960-х годов. В тот период Лири проповедовал религиозный смысл психоделических наркотиков и возвестил о приходе «химического мессии» — ЛСД, «нового Христа». В 1980-е годы он стал горячим поклонником компьютерных новшеств, усмотрев в них не только удобное техническое средство [13], но и источник новой реальности — «язычества высоких технологий». В 1996 году было высказано предположение, что в будущем сетевое общество приведет к появлению новых онлайн-­религий, а традиционные религии существенно изменят методы миссионерской работы, что мы и наблюдаем сегодня. Развитие постиндустриального общества сопровождается формированием онлайн религий — религиозная сфера становится объектом конструирования со стороны общностей, испытывающих потребность в новом духовном опыте за рамками прежних институциональных норм [9]. Виртуальность стала частью религиозного сознания и культа: в условиях секуляризации религия частично зашла в Сеть как пространство для миссионерской работы [31]. Однако возможности интернет-­пространства используют и НРД, возникшие недавно и представляющие не только новые вероучения, но и террористическое подполье.

Заходя в сеть с мировоззренческими вопросами, важно понимать, что Интернет представляет пользователю огромный объем информации, которая не всегда достоверна, поскольку наибольшую активность в Сети развивают, наряду с радикальными группами, которые не имеют иного выхода к широкой публике, мошенники — маги, колдуны и целители, превратившие различные религиозные учения и практики в успешный бизнес, не подлежащий налогообложению. Сегодня во многом благодаря Интернету оккультные школы и учения, составляющие смысловое поле нью-­эйджа, растворяются в дискурсе поп-­психологии, ЗОЖ-, бьюти- и лайф-­коуча, трансформируясь в идеи радикального индивидуализма («любви к себе» и «заботы о себе» в качестве главных ценностей). Популярные мемы в духе «никто никому ничего не должен», «человек сам устанавливает для себя правила», «избавьтесь от токсичных людей вокруг себя» и т.п. по своему генезису и сути являются нью-­эйджевскими [20. С. 110].

Интернет существенно изменил и представление о религиозной общине — теперь последователями религиозных движений нет необходимости посещать культовые объекты, стадионы и дома культуры, община переместилась в онлайн пространство. Для встречи с единомышленниками или лидером общины необязательно выходить из дома — достаточно включить компьютер. В этой связи особенно актуальна теория Г. Рейнгольда об «умной толпе», состоящей из людей, спо­собных действовать согласованно, даже не зная друг друга. Люди, составляющие умные толпы, сотрудничают невиданным прежде образом благодаря имеющимся устройствам, которые обеспечивают связь и вычисления [29]. «Умные толпы» — реальные социальные образования, способные к мобилизации и политическому действию [1], т.е. возникающие интернет-­общины могут быть ориентированы на социально-­политическое, межконфессиональное противостояние, а если рассматривать их предвзято, то потенциал таких общин можно использовать и в диверсионно-­разведывательной работе (сознательный выбор или ошибочное стремление адепта общины изменить мир под влиянием новых религиозных идей).

Многотысячные религиозные мероприятия, проводимые на стадионах, уступают место не менее многочисленным «встречам» в интернет-­пространстве. Уменьшение числа НРД, согласно данным органов юстиции, не отражает реальную картину — меняется форма их организации: НРД трансформируются в религиозные или околорелигиозные интернет-­сообщества, где подавляющее большинство — молодежь. Так, интернет-­сообщества и специализированные сайты, созданные такими крупными НРД, как Великое Белое Братство (ПрогРАмма Спасения Земли «ЮСМАЛОС») [28], Церковь Саентологии [39] или недавно образованная «АллатРА» [16], заявившая о себе на Кубани в 2022 году акцией по установке рекламных баннеров «Созидательное общество», начинают уступать позиции центрам самосовершенствования, новым религиозно-­философским школам, интернет-­гуру и пр., представляющим разные направления нью-­эйджа, по числу последователей из числа молодежи.

В целом неконтролируемая экспансия информационных технологий способствует фрагментарному усвоению религиозной информации: квазирелигиозные организации становятся участниками интернет-­дискуссий, при этом их деятельность не поддается контролю, что может быть причиной маргинализации общественной среды [2]. Говоря о третьей волне новой религиозности — в интернет-­пространстве, можно допустить, что ее формы будут разниться с привычными, поскольку им не нужно создавать религиозные организация (юридические лица), проводить рекламные кампании и т.д. Основные коммуникативные формы религии меняются под воздействием современных информационных технологий, как и меняется отношение к категориям священного. Традиционные формы деятельности религиозной общины вытесняют «виртуальные религиозные общины» [2]. Пока они не имеют массового характера в «организационном» смысле, но перспективы их развития очевидны, например, модификация (продолжение) Ордена космических инженеров (основан в 2008 году), Церковь Тьюринга, образованная в 2010 году трансгуманистом, специалистом в области ИТ и виртуальной реальности Дж. Приско, ориентирована на создание «сверхрелигии», свободной от организационных «недостатков» традиционных теистических религий [38].

***

Все перечисленное выше актуализирует пока малоизученную тему, которую можно обозначить как дерационализацию и нео­архаизацию общественного и индивидуального сознания в постсекулярных обществах на фоне экспансии явных и латентных форм эзотерического и оккультного сознания. Речь идет о совокупности взаимосвязанных социокультурных процессов, достаточно давно проявляющихся и во многом рутинизированных, но до недавнего времени не воспринимаемых обыденным и научным сознанием в качестве комплексной проблемы: фактическое вытеснение жанра научной фантастики жанром фэнтэзи в кино и литературе, увеличение доли литературных и кинематографических произведений откровенно оккультного характера; системная (и отчасти управляемая) деградация массового образования, связанная с утратой фундаментальности и целостности, вытеснение знаниевого подхода компетентностным, фрагментация и примитивизация формируемой таким образованием картины мира; возникновение и институционализация «дискурса эзотерики» сначала в качестве экзотики в специфических телепередачах, журналах и интернет-­ресурсах, а затем и его рутинизация в форме специальных отделов в больших книжных магазинах, издательств и «духовно-­образовательных» центров; институционализация рынка «эзотерических услуг» — от частных объявлений в газетах и на остановках общественного транспорта («снятие порчи и сглаза», «обряды на удачу» и т.д.) до устойчивого сегмента астрологических, тарологических и иных оккультных услуг; экспансия эзотерики и оккультизма в индустрию «лайф-­коучинга» и популярной психологии; распространение эзотерических практик (обращение к гадалкам, целителям и т.п.), в том числе среди адептов традиционных религий; все более заметный раскол среди адептов традиционных религий на «модернистов», выступающих за принятие большинства технологических и социальных новаций современности, и «фундаменталистов», отторгающих большинство новаций (формируется все более широкий слой носителей архаизированного сознания и мышления).

Наиболее заметным отражением перечисленных (и иных) тенденций выступает рост популярности эзотерики, оккультных идей и эзотерических услуг в пространстве массовой культуры [20. С. 113]. Новая цифровая «духовность», массовая культура интернет-­пространства, культура в целом стремительно заполняются «модным эзотеризмом», и самые активные участники этого процесса — молодые люди, благодаря чему «нетрадиционные» духовно-­нравственные ценности, о которых сегодня много говорят и пишут, «рассеянные ценности», взращенные на эзотеризме массовой культуры, сетевых сообществ и компьютерных игр, насквозь пронизанные идеями нью-­эйдж, смогут занимать ведущие позиции в сознании молодежи, влияя на ее поведение и место в современном мире. В НРД астрология и мистика соседствуют с псевдоисторическими концепциями, парапсихологией и паранаукой, а также теориями заговора, что напоминает ситуацию позднего средневековья и Ренессанса, когда университетская наука и теология соседствовали с алхимией, оккультизмом и магией. В аспекте влияния на массовое сознание этот «микс» приводит к эффекту вторичной дерационализации (отменяющей, по сути, результаты просвещения) как своего роду симптому нео­средневековья (У. Эко) [40]. Негативные последствия усиления нетрадиционных ценностей, навязчиво культивируемых НРД преимущественно в молодежной среде, могут проявляться в формировании сообществ, в основе деятельности которых лежат преступные умыслы, в идеологически обоснованном отказе от обязанностей перед семьей, обществом и государством. Поэтому влияние СМИ, литературы, кинематографа, интернет-­пространства на формирование различных направлений и идеологии нью-­эйджа требует как научного изучения в рамках религиоведения, социологии, философии, политологии, культурологии и пр., так и внимания со стороны власти.

About the authors

T. A. Khagurov

Author for correspondence.
Email: khagurov@mail.ru
Stavropolskaya St., 149, Krasnodar, 350040, Russia

M. G. Rudakov

Email: mrengineerr@yandex.ru
Stavropolskaya St., 149, Krasnodar, 350040, Russia

References

Supplementary files