Особенности международной студенческой миграции из Республики Узбекистан в Российскую Федерацию (на примере Северного (Арктического) федерального университета, 2009-2024)

Полный текст

Приток иностранных студентов в Российскую Федерацию на протяжении более десяти лет выступает одним из приоритетов развития страны, что подтверждается закреплением вопросов, связанных с экспортом российского высшего образования, в документах стратегического планирования. Указом Президента «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года» было предусмотрено увеличение не менее чем в два раза количества иностранных граждан, обучающихся в образовательных организациях высшего образования и научных организациях» (1). Задачи по увеличению контингента иностранных студентов до 500 тысяч поставлены и в Указе Президента «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года» (2). Продвижению российского образования и обучению иностранных граждан уделяется внимание в Стратегии национальной безопасности (3), Концепции гуманитарной политики Российской Федерации за рубежом (4), инициативе Правительства «Россия — привлекательная для учебы и работы страна» (5).

По данным Минобрнауки России, по итогам 2022 года по числу обучающихся иностранных студентов страна занимала шестую позицию среди мировых лидеров экспорта высшего образования с 351,1 тысячами иностранных студентов (6). Важное место в формировании потоков образовательной миграции в Россию занимают страны СНГ: в 2020 году они обеспечивали 72,4 % контингента иностранных студентов в российских университетах [23. С. 551]. Доля стран Центральной Азии (Казахстана, Таджикистана, Туркменистана, Узбекистана) в общей численности студентов из СНГ составляла более 80 % (в 2018/2019 академическом году) [23. С. 550]. Все страны Центральной Азии находятся на восходящем тренде исходящей академической мобильности (7) и имеют потенциал к росту потоков студенческой миграции, а их трансформации оказывают заметное влияние на российский экспорт образования. Таким образом, изучение механизмов и движущих сил студенческой миграции из cтран Центральной Азии необходимо для прогнозирования и продвижения российского образования с точки зрения государственной политики и стратегий отдельных университетов.

Основная часть исследований студенческой (и — шире — молодежной) миграции из Центральной Азии в Россию фокусируется на распределении ее потоков и государственной политике [1–4; 11; 13], причинах миграции и миграционных установках иностранных студентов [5; 9; 10; 17; 22], социо-­культурной адаптации обучающихся [6–8; 12; 18; 21], практиках российских университетов по привлечению абитуриентов из других стран [15; 16]. В рамках изучения международной студенческой миграции остается ряд нерешенных проблем: несмотря на то, что ключевые ее аспекты (причины и последствия для отправляющего и принимающего сообществ, адаптация и интеграция студентов) хорошо изучены в различных региональных и национальных контекстах, остается не ясным, как формируются и развиваются региональные миграционные потоки (направленные из одного региона/страны в другой зарубежный регион, город или университет) с учетом комплекса факторов, действующих на макро- и мезоуровне. Проведенные раннее исследования, в частности студенческого потока из Казахстана в Россию [19], не проясняют количественные и качественные изменения в потоках студенческой миграции на протяжении длительного времени, а также факторы, которые обеспечивают эту динамику. Важная задача — концептуализация перехода от фазы инициации потока к этапу, когда он становится самоподдерживающимся в соответствии с теорией миграционной сети Д. Мэсси. Кроме того, в научной литературе по международной студенческой миграции отсутствует опыт комплексного изучения двух ключевых взаимовлияющих факторов: миграционных сетей [28] и миграционной индустрии [24; 25; 27].

Наше исследование нацелено на выявление факторов формирования и развития регионального потока международной студенческой миграции из Республики Узбекистан в Российскую Федерацию на примере Северного (Арктического) федерального университета: студенты из Узбекистана формируют наибольшую группу иностранных обучающихся в САФУ (29,5 % общего контингента в 2024 году; ежегодный прием — более 100 человек с 2009 года). Несмотря на то, что решение об образовательной миграции принимает абитуриент и его семья (микроуровень), региональный поток студенческой миграции является производной взаимодействия множества социальных институтов, и на мезоуровне ключевые из них — миграционная индустрия (совокупность акторов и сервисов, которые обеспечивают международные перемещения, устройство и адаптацию, а также коммуникацию и трансфер ресурсов мигрантов и их семей) [27. С. 24–25], одним из главных акторов которой являются университеты, и миграционные сети (личные связи между академическими мигрантами, бывшими мигрантами и немигрантами в отправляющем и принимающем регионах) [28].

Для оценки динамики потока международной студенческой миграции из Узбекистана в САФУ была использована концепция внутренней динамики миграционных процессов Х. Де Хааса [26]. Базируясь на теории диффузии Э. Роджерса, де Хаас объясняет развитие миграционных процессов, выделяя пять групп мигрантов на временной шкале: инноваторы (первые мигранты), ранние последователи, раннее большинство, позднее большинство и отстающие. За инноваторами может последовать ограниченная цепная миграция из числа семьи и друзей, но на первых этапах высок риск затухания миграции. Близкородственные и дружеские связи играют ключевую роль на первоначальном этапе цепной миграции, но с распространением миграции в сообществе роль семейных сетей начинает снижаться, а сети (или слабые связи) становятся более значимыми. Выгодные сетевые эффекты проявляются, когда сообщество мигрантов становится достаточно большим для решения возникающих социально-­экономических вопросов и снижения стресса от культурной адаптации.

Для анализа социально-­экономических макрофакторов, оказывающих влияние на миграционные потоки, был проведен анализ статистических данных Минобрнауки и его Центра социологических исследований (Социоцентр), Института статистики ЮНЕСКО и Межгосударственного статистического комитета СНГ, а также приемных кампаний САФУ. Для выявления факторов мезо- и микроуровня был проведен анкетный опрос методом основного массива с использованием системы Lime Survey. Выборку составили граждане Узбекистана — студенты очной формы обучения (май 2018 и май 2021; n=342). Полуформализованные интервью со студентами и выпускниками из Узбекистана (n=10) позволили выявить факторы и личные обстоятельства, повлиявшие на решение получать высшее образование в России, определить степень удовлетворенности и зафиксировать видение дальнейшей образовательной и профессиональной траектории. Экспертные интервью с координаторами международного образовательного сотрудничества в странах Центральной Азии (n=5) помогли выявить акторов миграционной индустрии, лучшие практики взаимодействия и выхода в образовательное пространство Центральной Азии вузов России, движущие силы потоков студенческой миграции. Включенное наблюдение в качестве начальника отдела рекрутинга управления международного сотрудничества САФУ позволило получать информацию в режиме реального времени на макроуровне (например, изменения в государственных подходах к международной академической миграции в России и Узбекистане, трансформации во время пандемии) и микроуровне (принятие решений конкретными абитуриентом и их семьями). Непосредственное взаимодействие с акторами миграционной индустрии (в рамках официальных мероприятий на уровне профильных ведомств в Узбекистане, деловых встреч с представительства Россотрудничества, руководством системы образования регионов, университетов и школ) в период с 2013 по 2024 года помогло сформировать видение миграционной индустрии и ее трансформаций во времени, ее акторах и характере взаимодействия между ними, роли индустрии в формировании устойчивых потоков студенческой миграции и региональных студенческих субпотоков.

Итак, с 2000-х годов Республика Узбекистан характеризуется восходящим трендом исходящей студенческой миграции. Число студентов из Узбекистана, выезжающих за рубеж для получения высшего образования, согласно Институту статистики ЮНЕСКО, с 2013 года увеличилось в 7,4 раза (рисунок 1), достигнув к 2022 году 150,5 тысяч человек. Наряду с Россией лидерами по экспорту высшего образования в Узбекистан являются Кыргызстан, Казахстан, Республика Корея, Латвия, Турция, Украина, Беларусь, Германия, Япония, Польша, США, Великобритания, Малайзия и Чехия (9).

Рис. 1. Динамика международной студенческой миграции из Узбекистана, 2000–2022 (8)

Студенческая миграция из Узбекистана в Россию с 2013 по 2022 годы росла высокими темпами: общее число узбекистанских студентов в российских вузах увеличилось в 4,7 раза и достигло 56 тысяч человек (рисунок 2).

Рис. 2. Динамика студенческой миграции из Узбекистана в Россию (рассчитано по отчетам вузов России по форме № ВПО-1 на сайте Минобрнауки)

В изучаемый период сохранялись ключевые факторы, способствующие студенческой миграции на макроуровне: демографическая ситуация в Узбекистане, наличие миграционного потока в Россию, широкие возможности получения высшего образования в России для узбекистанцев, в том числе со стипендиальной поддержкой, сравнительно высокий уровень владения ими русским языком, а также благоприятное развитие российско-­узбекистанских отношений. Вместе с тем с 2022 года изменения в государственной политике обоих государств, а также рост геополитической напряженности, видимо, определили снижение ежегодного приема узбекистанских студентов в российские вузы на 25 % — до 14,3 тысяч человека в 2023 году (бакалавриат, специалитет и магистратура) (рисунок 3).

Рис. 3. Динамика приема студентов из Узбекистана в российские вузы (рассчитано по отчетам вузов России по форме № ВПО-1 на сайте Минобрнауки)

Студенческий поток из Узбекистана в САФУ также характеризуется восходящей динамикой (2009–2024), достиг своего промежуточного пика в 2020 году, после чего зафиксировался на уровне приема 120–130 студентов ежегодно (рисунок 4), что в целом соответствует общероссийской ситуации.

Рис. 4. Динамика приема студентов из Узбекистана в САФУ (2010–2024)

Результаты исследования показывают, что по критериям объема студенческого потока, а также его движущих сил можно выделить четыре этапа его развития. Первый этап (2009–2012) — период ограниченного приема (до 6 человек ежегодно) c ведущей ролью государственных структур: студенты из Узбекистана направлялись в САФУ преимущественно в рамках установленной Правительством России квоты на обучение иностранных граждан. Отбор осуществлял Государственный центр тестирования при Кабинете министров Республики Узбекистан. Кандидатов на квоту Правительства России из числа российских соотечественников, проживающих за рубежом, отбирали по согласованию с МИД России Посольство России и Представительство Россотрудничества в Республике Узбекистан с участием организаций соотечественников [14. С. 171]. Роль вузов сводилась к определению направлений подготовки, по которым университет готов был принять иностранных студентов. Прямое взаимодействие вуза с абитуриентом было минимизировано (рисунок 5), что подтверждается интервью с выпускником САФУ из Узбекистана. Респондент выбирал вуз из предложенного Министерством перечня вузов: «Возможностей было много по моему направлению: был Санкт-­Петербург, Тюмень и Архангельск. И меня почему-­то потянуло именно сюда, в Архангельск… Интернет тогда не особо был развитый. Лично у меня ни компьютера, ни телефона тогда не было… Я доверился судьбе».

Рис. 5. Миграционная индустрия в Республике Узбекистан (2011–2013)

На втором этапе (2013–2019) отмечен активный рост студенческого миграционного потока с ведущей ролью университета, который активно выстраивал взаимодействие с акторами миграционной индустрии Узбекистана и развивал механизмы поддержки образовательной миграции в САФУ (2013 — 28 человек принято на обучение, 2014 — 57, 2019 — 142). Важнейшей составляющей данного этапа стало выстраивание взаимодействия с Представительством Россотрудничества в Республике Узбекистан — главной «точкой» входа в образовательное пространство Узбекистана на данном этапе (рисунок 6). Информационная и организационная функция государственных акторов миграционной индустрии, в частности Представительства Россотрудничества, была системообразующей для формирования потока, что подтверждается как включенным наблюдением, так и анкетным опросом студентов: 64 % студентов из Узбекистана, поступивших в САФУ в период с 2013 по 2017 годы, назвали Представительство Россотрудничества в качестве основного источника информации при выборе вуза (таблица 1).

Рис. 6. Схема миграционной индустрии, обеспечивавшей студенческий поток из Республики Узбекистан в САФУ (2013–2019)

Таблица 1
Распределение ответов на вопрос  «Откуда Вы получили информацию о CАФУ,  когда определялись с выбором вуза?»

На рост студенческого потока также оказало значимое влияние развитие системы привлечения иностранных студентов. После очных консультаций в Ташкенте коммуникация с будущими студентами выстраивалась через все доступные каналы. С развитием IT-технологий консультирование абитуриентов проводилось в социальных сетях, мессенджерах, посредством IP-телефонии: «Очень была связь хорошая, хочу отметить. У меня было очень много вопросов, мне своевременно, оперативно отвечали. Я знаю, что я такая не одна была, но здорово, что все равно связь оперативно поддерживалась»; «Когда я писала в другие университеты, они мне долго отвечали, а в САФУ мне в этот же день отвечали максимально вежливо и очень информативно». Первоначальный резкий рост числа первокурсников-­узбекистанцев совпадает с личным участием представителей САФУ в очных мероприятиях, проводимых в Республике, и их частотой (рисунок 7). С 2015 по 2018 годы число очных выездов снижается до единоразовых визитов, что совпадает со снижением темпов прироста студенческого потока, т.е. присутствие университета в Узбекистане обеспечивало взаимодействие с Представительством Россотрудничества, образовательными организациями, а также абитуриентами и их семьями. Данный канал коммуникации был крайне важен на первоначальном этапе выхода на образовательный рынок Узбекистана, когда в САФУ обучалось сравнительно небольшое число студентов-­узбекистанцев.

Рис. 7. Динамика приема студентов из Узбекистана в САФУ и выездных мероприятий САФУ в Республике (2009–2024)

Третий этап (2020–2021) — пик студенческого потока при возросшей роли миграционных сетей как его формирующей силы на фоне нарушения механизмов миграционной индустрии. На макроуровне в период с 2011 по 2022 годы сохранялись преимущественно благоприятные условия для студенческой миграции из Узбекистана в Россию, за исключением двух сильных макрофакторов: глобальной пандемии (2020–2021) и изменений в системе высшего образования Узбекистана (развитие сети представительств и филиалов зарубежных университетов, рост числа частных вузов, увеличение числа бюджетных и контрактных мест в вузах), которые повысили доступность высшего образования, что отчасти снизило спрос на зарубежное высшее образование. Тем не менее, несмотря на невозможность очного взаимодействия с абитуриентами во время пандемии и возросшую конкуренцию с российскими и зарубежными университетами, студенческий поток из Узбекистана в САФУ в 2020–2021 году достиг наивысших значений (175 человек). На данном этапе начинает складываться сильный самоподдерживающийся студенческий поток, который развивался и оставался устойчивым даже в меняющемся образовательном ландшафте.

Вероятно, это объясняется усилением миграционных сетей, что подтверждается данными анкетирования и интервью: если для абитуриентов 2013–2017 годов государственные акторы миграционной индустрии были ведущим источником информации о вузе (64 %), то поступившие в 2018–2020 годы ориентировались в большей степени на информацию от друзей, обучавшихся в САФУ (54 %). В целом повысилась доля ответов, связанных с миграционной сетью — с 52 % в 2018 году до 74 % в 2021 году, в то время как значение источников информации, связанных с миграционной индустрией, упало с 80 % до 62 % (таблица 1). В ходе интервью респонденты отмечали роль родственников в принятии решения о поступлении в вуз: «Мой брат дал мне информацию, что приезжают люди из Архангельска… Я получил информацию от брата, что лучше поступить сюда и учиться здесь». Знакомые из сферы образования, которые пользуются авторитетом и доверием, также играют важную роль при выборе университета: «Я узнала, что у N сын здесь учился, и мне удалось с ним пообщаться, когда он приехал в Ташкент, он мне много чего рассказал про Архангельск. Спасибо ему большое, я уже такая была подкованная… В САФУ до этого из родственников никто не учился, но с сыном N я поговорила и решилась!». Значимую роль в информировании абитуриентов сыграли учителя: «Преподавательница физики в академическом лицее, где я обучался. После того, как мы успешно поступили, мы каждый год приезжали и рассказывали… Порядка 40–50 человек именно из ее группы потом поступило в САФУ, среди них мой племянник, его однокурсник… и дальнейшее поколение тоже поступало».

Респондентами подчеркивали значение наличия родных и знакомых в месте обучения: «Не буду одна, так как здесь учатся мои друзья»; «Здесь проживают мои родственники». Интервью эксперта подтверждает, что большинство абитуриентов предпочитают получать высшее образование в городе, где живут родственники или знакомые: «Брат работает или учится — это знакомый город… Поэтому стараются ехать в те города, где у них уже живут родственники, знакомые… Неизвестные города — это уже другая категория людей, которая ищет приключений. Или прагматики, но их мало». У ряда студентов с Севером России были связаны эпизоды истории семьи, например служба родственников в рядах Советской Армии: «Папа больше хотел, чтобы я приехал в Архангельск. Он сказал, что выбор, конечно, за мной, но больше хотел бы, чтобы я поехал сюда. Он сам служил недалеко отсюда. Он моряк. Поэтому и я приехал сюда». Такой даже существенно удаленный по времени социальный опыт позволил сформировать в семье мнение о регионе и его жителях, которое стало основой для принятия решения об учебе в Архангельске: «Что-­то позитивное должно абитуриента связывать с этой территорией, по рассказам кого-­либо… Будут ехать туда, где хотя бы на словесном уровне что-­то слышали».

Появление региональных студенческих субпотоков подтверждает формирование самоподдерживающейся миграции за счет миграционных сетей, и в нашем случае это два выраженные субпотока в САФУ из Наманганской и Ташкентской областей Узбекистана (рисунок 8) — с 2020 года от 40 до 60 студентов ежегодно.

Рис. 8. Динамика приема студентов из Узбекистана в САФУ (2010–2024, региональный срез)

Субпотоки складывались быстрее в удаленных от Ташкента регионах с ограниченным доступом к информации: «В Ташкенте рассматривают все через Интернет. В Россотрудничество, к примеру, можно самим приехать посмотреть. А в регионах — через знакомых, соседей». Информантка, приведя пример города Ташкентской области в ста километрах от столицы, следующим образом объяснила формирование студенческой «цепной миграции»: «В 2017 году, когда студенты из города N с нами приехали, было трое человек, потом все больше и больше… Ребята рассказали, что второй курс помогал поступать другим ребятам: они информацию давали, как подать заявку и т.д. То есть все пошло по личным связям. Этот студент позвал своего друга близкого, а этот друг позвал своего родственника, а родственник позвал друга. Эта информация пошла “через-­через-через” — цепь получается». Данное наблюдение нашло подтверждение в итогах приемных кампаний из данного города: в 2017 году — 3 человека, 2018–9, 2019–18, 2021–32. Согласно Х. де Хаасу, в развитии субпотоков большую роль играют успешно интегрированные в принимающем сообществе мигранты, сохранившие сильные традиционные связи в регионе исхода, — они становятся фасилитаторами миграции. Мы находим этому подтверждение в региональном субпотоке из Ташкентской области, где студенты, выступившие инициаторами последующих актов академической миграции, были успешными в учебе и спортивной жизни как в родном регионе, так и в принимающем университете.

Студенты-«пионеры», достигнув значительных академических успехов, став активными участниками учебных, социокультурных и спортивных мероприятий, становились лидерами мнений для абитуриентов: «После того, как мы успешно поступили, каждый год приезжали и рассказывали. Я тоже рассказывал, мои ребята спрашивали… Я сам по себе открытый человек и прямой… делился всем. Ко мне летом, когда я на каникулы ездил домой, каждую неделю два-­три человека приходило из ближних районов… Мое поступление, мое обучение, если можно так сказать, успешное завершение стало каким-­то толчком для родных, родственников и знакомых». Более того, став неформальным лидером, информант оказывал содействие в адаптации вновь прибывшим студентам, помогая им в решении возникающих учебных вопросов и жизненных сложностей, взаимодействуя с администрацией вуза: «Когда новые студенты приехали в САФУ, мы хотя бы узким кругом, но собирались… Мы, конечно, давали самые первые советы, чтобы адаптационный период был легче. Я понимал, что, когда я приехал, мне было трудно, и старался, чтобы другие не мучились, чтобы быстрее вникали, потому что если у вас адаптация плохо проходит… какая учеба?». Тесное взаимодействие внутри студенческого сообщества, взаимопомощь во время жизни в Архангельске, сохранение связей в отправляющем и принимающем сообществах даже после окончания вуза позволяют говорить об успешности региональной миграционной сети: «эти студенты — как мои родные братья до сих пор, их очень много, постоянно мы с ними на связи. Один звонок — и человек приезжает. Мы очень близкими стали: постоянно созваниваемся, на свадьбы собираемся».

Четвертый этап (2022–2024) характеризуется частичной стабилизацией и реструктуризацией вследствие изменений макроуровневых факторов и корректировки подходов университета к экспорту образования. В 2022 году прием студентов из Узбекистана в САФУ снизился с 153 до 123 человек, с последующей стабилизацией потока на уровне 132 человек в 2023 году и 135 — в 2024. Изменения в динамике приема произошли, несмотря на восстановление механизмов миграционной индустрии, нарушенных пандемией: в 2022 году сотрудники университета посетили Узбекистан единожды, в 2023–2024 годы — трижды. Сокращение потока студенческой миграции из Узбекистана соответствует общероссийскому тренду, который, вероятно, связан с напряженной геополитической ситуацией в условиях международного кризиса, а также с политикой властей Узбекистана по диверсификации международного сотрудничества в сфере образования [20]. Развитие сети представительств и филиалов зарубежных университетов в Узбекистане, рост числа частных вузов, увеличение числа бюджетных и контрактных мест в узбекистанских университетах повысили доступность высшего образования в республике, что, по всей видимости, привело к частичному снижению спроса на получение высшего образования за рубежом. Были зафиксированы случаи переориентации абитуриентов Узбекистана на национальные вузы, филиалы российских и зарубежных вузов в республике, выбор альтернативных зарубежных вариантов, преимущественно под влиянием родителей и старших родственников. Мы полагаем, что системная организация выездов представителей университета для участия в комплексных профориентационных мероприятиях, усиление межвузовского сотрудничества, в том числе в части реализации совместных образовательных программ и программ с применением дистанционных образовательных технологий, а также поддержка социальных сетей студентов-­узбекистанцев позволила стабилизировать студенческий поток из Узбекистана в САФУ в условиях неблагоприятных макро­факторов.

***

Анализ динамики миграционного потока позволяет сделать выводы о соотношении двух ключевых движущих сил миграции на мезоуровне: миграционной индустрии и миграционных сетей. Если первый институт играл ключевую роль в обеспечении роста объема потока с 2013 по 2017 годы, то на примере региональных субпотоков из Наманганской и Ташкентской областей мы видим подтверждение действия миграционных сетей, которые обеспечивали устойчивость потока в 2020–2021 годы, несмотря на нарушение функционирования сложившихся механизмов миграционной индустрии. Мы находим подтверждение концепции де Хааса, согласно которой миграционный поток становится устойчивым, опираясь на механизмы сетевой миграции, при условии успешной адаптации первых мигрантов, сохранивших связи с отправляющим сообществом. В нашем случае студенты из числа «первопроходцев», успешно пройдя адаптационные процессы и завоевав авторитет внутри университетского сообщества и среди земляков, через два-­три года стали своеобразными «магнитами» для новых студентов из Узбекистана. При этом важно отметить, что не все студенты-­выходцы из отправляющего сообщества стали агентами образовательной миграции в своих социальных сетях, а только те, кто смог успешно адаптироваться, преуспеть в образовательной деятельности и накопить социальный капитал в новом месте пребывания. Вместе с тем, уточняя концепцию де Хааса применительно к студенческой миграции, можно предположить, что комплексная деятельность университета по включению вуза в работу миграционной индустрии через выстраивание взаимодействия с ее ключевыми акторами, выверенная коммуникация с абитуриентами и их семьями в отправляющем сообществе, содействие адаптации студентов в университете и принимающем сообществе — необходимые предпосылки для развития регионального студенческого миграционного потока на этапе его формирования. Только при этом условии возможно появление студентов-­фасилитаторов последующей академической миграции и развитие механизмов сетевой миграции.

Примечания

1. Указ Президента РФ от 07.05.2018 года № 204 «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года» // URL: http://kremlin.ru/acts/news/57425.
2. Указ Президента Российской Федерации от 07.05.2024 года № 309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года» // URL: http://publication.pravo.gov.ru/document/0001202405070015.
3. Указ Президента РФ от 31.12.2015 года № 683 «О Стратегии национальной безопасности РФ» // URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_191669.
4. Указ Президента Российской Федерации от 05.09.2022 года № 611 «Об утверждении Концепции гуманитарной политики Российской Федерации за рубежом» // URL: http://kremlin.ru/acts/bank/48280/page/1.
5. Инициатива социально-­экономического развития Российской Федерации до 2030 года «Россия — привлекательная для учебы и работы страна» // URL: http://static.government.ru/media/files/jwsYsyJKWGQQAaCSMGrd7q82RQ5xECo3.pdf.
6. «Ведомости» назвали число иностранцев в российских вузах. 27.05.2024 // URL: https://www.rbc.ru/rbcfreenews/6654135c9a794748214e3e6f.
7. Согласно данным Института ЮНЕСКО по статистике, число граждан Туркменистана, ежегодно выезжающих для получения высшего образования за рубеж с 2010 по 2020 годы, увеличилось в 3,84 раза, достигнув 63584 человек, Таджикистана — в 3,28 раза (27624), Узбекистана — в 2,17 раза (52952) // URL: http://data.uis.unesco.org/#.
8. Outbound Internationally Mobile Students by Host Region // URL: http://data.uis.unesco.org/# .
9. Global Flow of Tertiary-­Level Students // URL: https://uis.unesco.org/en/uis-­student-flow.

Об авторах

Полина Сергеевна Голомидова

Автор, ответственный за переписку.
Email: p.s.golomidova@yandex.ru
начальник отдела рекрутинга Управления международного сотрудничества, аспирант кафедры философии и социологии наб. Северной Двины, 17, Архангельск, 163002, Россия

Список литературы

Дополнительные файлы

Доп. файлы

Действие

1. JATS XML

Скачать

2. Рис. 1. Динамика международной студенческой миграции из Узбекистана, 2000–2022 (8)

Скачать (24KB)

Метаданные

3. Рис. 2. Динамика студенческой миграции из Узбекистана в Россию (рассчитано по отчетам вузов России по форме № ВПО-1 на сайте Минобрнауки)

Скачать (22KB)

Метаданные

4. Рис. 3. Динамика приема студентов из Узбекистана в российские вузы (рассчитано по отчетам вузов России по форме № ВПО-1 на сайте Минобрнауки)

Скачать (11KB)

Метаданные

5. Рис. 4. Динамика приема студентов из Узбекистана в САФУ (2010–2024)

Скачать (12KB)

Метаданные

6. Рис. 5. Миграционная индустрия в Республике Узбекистан (2011–2013)

Скачать (17KB)

Метаданные

7. Рис. 6. Схема миграционной индустрии, обеспечивавшей студенческий поток из Республики Узбекистан в САФУ (2013–2019)

Скачать (20KB)

Метаданные

8. Рис. 7. Динамика приема студентов из Узбекистана в САФУ и выездных мероприятий САФУ в Республике (2009–2024)

Скачать (20KB)

Метаданные

9. Рис. 8. Динамика приема студентов из Узбекистана в САФУ (2010–2024, региональный срез)

Скачать (33KB)

Метаданные