Послелоги и предлоги в нердвинском диалекте коми-пермяцкого языка: структурные и функционально-семантические аспекты

Полный текст

Введение Нердвинский диалект относится к южному наречию коми-пермяцкого языка, в территориальном плане занимает южную часть Коми-Пермяцкого округа. По чередованию звуков [в] и [л], важнейшему критерию классификации коми диалектов, является эловым диалектом. Во второй половине XIX в. эти места, судя по всему, уже были периферийными, южными территориями, на которых еще активно функционировал язык пермяков. Н.А. Рогов на страницах своей лексикографической работы «Пермяцко-русскій и русско-пермяцкій словарь, составленный Николаемъ Роговымъ» (1869)[21] фонетические варианты лексем со звуком л обозначал пометой ю. (южный). Полагаем, что понятие «южный» и является для исследуемого диалекта первым обозначением. Впервые компонент «нердвинский» появился в работах диалектологов только во второй половине XX столетия. В работе В.И. Лыткина «Диалектологическая хрестоматия по пермским языкам» (1955) при описании говоров коми-пермяцкого языка отмечено: «…в составе южной диалектной группы можно выделить следующие говоры: оньковский, нижнеиньвенский, нердвинский и кудымкарско-иньвенский»[22]. Это же мнение отражено им и на страницах вузовского учебника «Коми-пермяцкий язык»[23]. Отдельные сведения по нердвинскому диалекту приводятся в ряде работ Р.М. Баталовой [1-4] и А.С. Кривощековой-Гантман[24]. Последние данные представлены в научных статьях С.А. Сажиной [5; 6]. До недавнего времени диалект не особо привлекал к себе внимание со стороны специалистов, хотя время от времени в немногочисленных публикациях по нему появлялись отдельные сведения. Нердвинский диалект остается единственным диалектом коми-пермяцкого языка, материалы которого пока так и не нашли комплексного исследования. К настоящему времени есть необходимость в систематизированном его освещении. Поскольку диалект в силу незначительного количества носителей относится к числу исчезающих диалектов коми-пермяцкого языка, Пермским федеральным исследовательским центром УрО РАН разработан большой проект, связанный со сбором диалектного материала и его анализом. В ближайшее время по данному ареалу появится монография-хрестоматия со звуковым сопровождением. Это первая исследовательская работа, которая помимо комплексного, лексико-грамматического анализа будет сопровождаться диалектной речью. Зафиксированная в полевых условиях речь носителей нердвинского диалекта станет общедоступной, к ней также будут приложены транскрибированные тексты. Считаем, что недостаточная изученность диалекта составляет актуальность исследования. Незначительное количество активных носителей диалекта (по приблизительным подсчетам, их не более 200 человек. - А.Л., А.М.) также является дополнительным поводом для всестороннего изучения языка данного ареала. Нердвинский диалект распространен на территории ряда небольших деревень: Пятина, Иванкова, Сидорова, Якина, Подгора и др. Ленинского сельского поселения Кудымкарского муниципального округа Коми-Пермяцкого округа. До окружного центра - города Кудымкара - около тридцати километров; до соседнего кудымкарско-иньвенского диалекта - не более пятнадцати километров. В территориальном плане диалект довольно компактен: расстояние между населенными пунктами составляет от одного до семи-восьми километров. Языком владеют люди старшего возраста. Значительная часть территории продолжительное время граничит с русскоговорящим населением. Социально-экономические связи, межнациональные браки, длительное совместное и близкое проживание представителей двух языков отразились на языковой специфике данного региона: диалект испытывает существенное влияние со стороны русского языка. В этом аспекте существует необходимость в выявлении степени сохранения исконных грамматических парадигм и в реализации носителями диалекта чужеродных языковых элементов. Напомним, что восприятие несвойственных родному языку явлений, как правило, сопровождается различными адаптациями, которые легко объясняются спецификой принимающего языка. Собранный богатый полевой материал по нердвинскому диалекту в таком сравнительно-сопоставительном плане позволит рассмотреть особенности функционирования таких служебных слов, как послелоги, и обратить внимание на активное использование при общении на родном языке чужих элементов - предлогов. Допускаем, что подобная ситуация - одновременное функционирование исконных и чужеродных грамматических элементов - может коснуться и других коми-пермяцких диалектов. Напомним, что послелоги, как служебная единица (наряду с развитой падежной системой), являются важнейшей частью языка при обозначении различных пространственных, причинно-целевых, временных и других отношений. Возникшие в глубокой древности (их формирование относят как минимум к общепермскому периоду), они заняли в языке очень значимую нишу и сегодня способны реализовать многие смысловые и грамматические нюансы. Среди послелогов практически нет заимствованных лексем. Своей семантикой, структурой, происхождением они обязаны языку-источнику. Предлоги совершенно не характерны для большинства финно-угорских языков. Освоение данной служебной единицы представляется довольно сложным процессом: при переходе на русский язык в устной речи предлоги часто подвергаются выпадению [8]. Тем не менее носители нердвинского диалекта довольно активно употребляют русские предлоги даже при общении на родном языке. В следующей части статьи попытаемся выявить особенности употребления исконных послелогов и определить причины активного использования несвойственных грамматическому строю коми-пермяцкого языка предлогов. Обсуждение Послелоги в речи носителей нердвинского диалекта Значительный функционально-семантический потенциал послелогов, сложившиеся к настоящему времени способы их образования (чаще всего своим происхождением они обязаны именам существительным и наречиям), структурные особенности послелогов (так называемые серийные послелоги с падежными и иными словоизменительными показателями и одиночные послелоги, с отсутствующим словоизменительным компонентом) - все эти обозначенные смысловые и грамматические признаки закреплены за названным служебным словом. Исторически сформировавшиеся признаки послелога чаще всего и не допускают чужих лексико-грамматических явлений из другого языка. Относительно новым грамматическим веянием в финно-угроведении считают переход послелогов в новые падежные показатели [8. С. 32-35]. Однако и он не является чужеродным явлением - этот переход характерен для большинства финно-угорских языков. Заметим, что этот процесс занимает продолжительное время и осуществляется через обязательные этапы. В силу разных причин: из-за устранения паузы между знаменательным словом и служебной частью в послеложном выражении, из-за потери послелогом самостоятельного ударения наблюдается увеличение количества падежей за счет трансформации так называемых серийных послелогов. В коми-пермяцких диалектах разрушению подвергаются два серийных послелога: послелоги с основой на выл- (от существительного выл (выв) «поверхность, верхняя часть») и с основой на дын- (от существительного дын в зн. «место около чего-нибудь»). Решающей причиной разрушения послелога с основой на выл- и его перехода в падежные показатели является качество (свойство) употребления звуков [в] и [л]. Вот почему в так называемых вэовых диалектах процесс трансформации происходит через одну схему, а в эловых диалектах - через другую. Диалектный материал нердвинского ареала по употреблению различных форм послелогов демонстрирует интересные грамматические формы, которые свойственны практически всем коми-пермяцким диалектам, но в имеющихся научных изысканиях они или совсем не отражаются, или приводятся без необходимых комментариев. В связи с этим повышается актуальность предложенного исследования, поскольку в научный оборот вводятся общеизвестные, но не описанные диалектные факты. Считаем, что размышления, связанные с употреблением послелогов в нердвинском диалекте коми-пермяцкого языка, будут полезными для исследователей по другим финно-угорским языкам. Послелоги в нердвинском диалекте коми-пермяцкого языка, на первый взгляд, представлены привычными в семантическом и структурном плане вариантами. Лексически новых слов диалектные материалы не демонстрируют. При фиксации полевого материала по нердвинскому диалекту и при его последующем анализе мы допускали наличие различных грамматических форм у так называемых серийных послелогов. Также ожидали выявить в составе одиночных послелогов отдельные форманты-маркеры, поскольку подобная непривычная структура наблюдается в других коми-пермяцких диалектах. Однако только при их анализе пришли к выводу, что дополнительные показатели в составе одиночных послелогов содержат признаки словообразования знаменательных частей речи. Добавим, что на внешнюю структуру коми-пермяцкого слова всегда влияют фонетические процессы. Эта ситуация также проявляется в примерах с послелогами. Рассмотреть всю послеложную систему диалекта в одной статье не представляется возможным, поэтому остановимся на двух, на наш взгляд, наиболее важных позициях: 1) переходе серийного послелога с основой на выл- в падежные показатели; 2) наличии словообразовательных компонентов в составе одиночных послелогов. Послелог с основой на выл- в нердвинском диалекте В исследуемом диалекте на современном этапе происходит активный переход серийного послелога с основой на выл- в падежную форму. Полевой материал демонстрирует как полные формы, так и промежуточные варианты и окончательно установившиеся уже новые падежные показатели, серию которых принято называть внешнеместными падежами. Одновременное использование нескольких форм обозначенного послелога сегодня характерно и для диалектов северного наречия коми-пермяцкого языка: кочевского, косинско-камского, мысовского и верх-лупьинского диалектов. На соседних с нердвинским диалектом южных территориях, в так называемых вэовых диалектах - кудымкарско-иньвенском и нижнеиньвенском - процесс перехода послелога с основой на выл- (в вэовых диалектах выв-) в падежный показатель завершился еще во второй половине прошлого столетия. В силу фонетических особенностей вэовых диалектов данный процесс в них прошел раньше и быстрее. В эловых диалектах внешнеместные падежи формируются более медленными темпами. Остановимся на конкретных примерах. Полные формы названного служебного слова в речи встречаются уже довольно редко. Например: мы·йкö тай мыс вылö кату·шка кэ·расö в зн. «что-то вот на горе катушку сделают». В этом контексте послеложное сочетание мыс вылö (букв. «в гору») представлено полной формой серийного послелога: корень выл + суффикс вступительного падежа -ö. Кэ·рöнö ма·скаэз йурс'и· вылö, вот э·ччö, ву·джджэзлас, штоб укрэпл'а·лос' «Делают маски на волосы, вот сюда, на корни, чтоб укреплялось». В приведенном выражении - одно послеложное сочетание йурс'и· вылö «на волосы» и одна форма внешнеместного вступительного падежа ву·джджэзлас (ср. лит. вужжез вылас) «на корни». Фономорфологические изменения в данном выражении прошли через следующие этапы: ву·джджэз вылас > ву·джджэз ылас > ву·джджэзлас (выл-а-с > ыл-а-с > л-а-с). По такому принципу происходят все переходы послелога с основой на выл- в падежный показатель. Данные примеры подтверждают тот факт, что для носителя диалекта не является важным, в какой грамматической форме он использует послелог в речи. В одной фразе могут встретиться различные по своей структуре послелоги с этой основой. Промежуточный этап перехода послелога в падежный формат наблюдается в следующих примерах: по·лка ылас (ср. лит. полка вылас) эм «на полке есть (имеется)»; пöл ылас (ср. лит. пöв вылас) кы·кöн-куи·мöн су·лтасö «на доску вдвоем-втроем встанут» и др. Наличие таких форм, когда выпадению подвергается первый звук послелога в, доказывает, как происходит изменение служебного слова в падежный формант: вылын > ылын > лын. Об этом же писала Р.М. Баталова, когда характеризовала подобные процессы в северных диалектах коми-пермяцкого языка: «имеет место выпадение начального звука в, а затем уже сокращение количества слогов» [2. С. 136]. Выявить фонетическую зависимость, способную повлиять на выпадение первого звука послелога, не представляется возможным: рядом с основой знаменательного слова и на гласный звук, и на согласный могут оказаться как полные послелоги, так и их усеченные формы, а может быть, и окончательно уже сформировавшаяся падежная форма. Современные диалектные материалы исследуемого ареала в большинстве своем демонстрируют уже сформированные новые формы слов, возникшие из послеложного сочетания: знаменательное слово + серийный послелог с основой на выл-. Приведем примеры: о·джджык вил' моги·лкалас (ср. лит. могилка вылас), свэ·жöйлас (ср. лит. свежöй вылас) пу·кс'асö чи·сто «раньше на могилку, на свежую, все сядут»; му·на фэ·рмалас (ср. лит. ферма вылас), дак эд мый дырна· а·бу «уйду на ферму, так ведь как долго меня нет» и др. Опираясь на полевые материалы, можно утверждать, что процессы перехода послелога с основой на выл- в падежные формы - объективная реальность, коснувшаяся всех диалектов коми-пермяцкого языка, в том числе и нердвинского. Разница лишь в том, что в разных диалектах процесс перехода послелога в падежный формант идет неравномерно: в вэовых диалектах он уже завершился, в эловых диалектах употребительны еще все формы: от полной формы употребления послелога, его усеченной формы до установившегося нового падежного форманта. Послелог кодь «как, подобно» в нердвинском диалекте В силу своих структурных особенностей одиночный послелог кодь «как, подобно» не должен иметь в своем составе дополнительных компонентов, им не присущи словоизменительные форманты, как серийным послелогам. Однако в исследуемом диалекте данный послелог имеет в своем составе дополнительные маркеры, которые представляют довольно интересную в плане семантики и структуры картину. Системного анализа на широком диалектном поле этих показателей до сих пор не было. Надеемся, что приведенный здесь материал и размышления помогут в следующих изысканиях предложить более объективную картину. Итак, одиночный послелог код' «как, подобно», который своим происхождением обязан еще допермскому периоду[25], в нердвинском диалекте встречается в следующих формах: код', ко·д'ӧм, ко·д'а и ко·д'ӧма. Непроизводный послелог код' «как, подобно» в плане значения и структуры совпадает с литературным вариантом: ко·с'тöм пис'т'и·ксö ма·с'тан, дак си·а пис' код' ло·о «высушенный хвощ измельчишь, так он как мука становится». Форма ко·д'ӧм «как, подобно» в функциональном аспекте является наиболее употребительной. Примеры с послелогом ко·д'ӧм: то·жо ва· код'ӧм (ср. лит. кодь) мы·йкö «тоже что-то как вода»; мэ вӧ·ли о·с'та ӧ·м код'ӧм (ср. лит. кодь) букв. «я была как с открытым ртом» (в зн. «рассеянная») и др. В этих контекстах довольно четко проявляется наличие какого-либо признака. В следующем контексте в составе послелога имеется не только суффикс причастия -öм, но и суффикс множественного числа -öс', характерный для имен прилагательных и причастий: вэ·рхн'öй од'э·ждаыс, то·жо э·тö, ву·рöмöс', кон'э·шно, н'э ö·ниа код'ö·мöс' вö·лисö в зн. «верхняя одежда тоже сшитая, конечно, не как современная (одежда) была». Хотя в исследовательских работах по коми-пермяцким диалектам нам не удалось обнаружить данные формы, но смеем утверждать, что сравнительный послелог в форме ко·д'ӧм в речи коми-пермяков на других территориях тоже встречается. Не меньше контекстов в нашем распоряжении и с послелогом ко·д'а «как, подобно. Примеры с послелогом ко·д'а: мы·йкӧ ва·ыс кыдз йö·л код'а (лит. моз) визы·лтö «что-то вода как молоко течёт»; ма·мö код'а (лит. моз) стара·ччи кэ·рны «как мама старалась делать» и др. Данная форма активна и в других диалектах коми-пермяцкого языка, встречается даже на страницах художественных текстов. Семантически близка к ко·д'а и форма ко·д'öма «как, подобно». Последняя зафиксирована лишь в одиночных примерах: н'ан' кö·тан да страпа·йтан ма·мö код'öма «тесто намесишь и стряпаешь как мама»; ворожиччы·лисö тай мы·йкö, кл'у·ччэс дорын öнджа· код'öма пу·кс'асö да ворожи·ччöны «гадали вот что-то, около родника как-то сядут да гадают» и др. Послелог в форме ко·д'öма «как, подобно» характерен и для других диалектов коми-пермяцкого языка. Однако в научных источниках он до настоящего времени не представлен. Форманты -öм и -а в составе данного послелога семантически очень близки к причастному суффиксу -öм (в контексте послеложные сочетания требуют к себе вопрос какой) и словообразовательному суффиксу наречий -а (к этим послеложным сочетаниям необходим вопрос как). Получается, что добавочные форманты в составе одиночного послелога код' «как, подобно» появляются не хаотично, они способны «регулировать» смысловыми нюансами высказывания. В составном компоненте -öма произошло объединение названных выше показателей, но семантика конечного форманта, так называемого наречного суффикса -а «как, каким образом», стала превалировать над значением «какой» показателя -öм. Послелог коста «во время» в нердвинском диалекте В коми-пермяцком языке для выражения временных отношений употребляется послелог коста «во время». Это служебное слово в устной речи может сочетаться даже с деепричастиями. В исследуемом диалекте данный послелог знает еще одну грамматическую форму ко·стикӧ. Приведем примеры: жар коста йур ылын, мый, кус'и·нкаэс но·йлимö «во время жары на голове, что, косинки носили»; война· костикӧ вӧ·ли сэ·тштшӧм д'эви·з «во время войны был такой девиз». Непривычная грамматическая форма ко·стикӧ «во время» неслучайно имеет в своем составе компонент, похожий на деепричастный суффикс -икö. Послеложное сочетание с компонентом коста «во время» в контексте будет зависеть от глагольных форм, точно так же как и деепричастия с суффиксом -икö (орф. лит. -ікö), в обоих случаях им будет уместен вопрос когда, а в предложении они будут обстоятельствами времени. Таким образом, на примере анализа двух одиночных послелогов мы попытались показать, что они - одиночные послелоги - отнюдь таковыми не являются; они стремятся иметь в своем составе компоненты (в наших случаях - суффиксы), сближающие их семантически и грамматически со знаменательными частями речи. Данные процессы не являются исключительным признаком нердвинского диалекта, наличие дополнительных грамматических форм свойственно большинству диалектов коми-пермяцкого языка; материалы названного диалекта лишь подтверждают общность процессов, характерных для современной коми-пермяцкой диалектологии. Предлоги в речи носителей нердвинского диалекта Предлог, как служебная часть речи русского языка, отсутствующая в грамматике коми-пермяцкого языка, коми-пермяками осваивается довольно сложно. Непривычная лексико-грамматическая форма при разговоре на русском языке вызывает затруднения как в семантическом плане, так и при соблюдении правил в глагольном управлении. Тем не менее использование русских предлогов в устной речи при разговоре на родном языке не является новым явлением. Подобные формы заимствований приводятся в упомянутой выше работе В.И. Лыткина «Диалектологическая хрестоматия по пермским языкам»[26]. Иноязычная лексема включается в речевой оборот вместе с предлогом, сохраняя при этом чужую грамматическую форму. В научной литературе никаких комментариев по поводу предложных конструкций в речи коми-пермяков не было. Попытаемся на материале нердвинского диалекта обозначить наиболее интересные моменты. Во-первых, при разговоре на родном языке отмечается довольно частое употребление русских предлогов. Их семантике вполне могли бы соответствовать исконные послелоги или падежные формы. Во-вторых, использованный в речи предлог «тянет» за собой всю цепочку необходимых грамматических форм: наличие в знаменательном слове грамматического значения числа, падежа, рода. В данном аспекте можно продемонстрировать довольно много примеров, приведем лишь некоторые из них: на по·л'э, по·л'эыс вы·лö эд му·нö, сэ·ччин луншöри·ка «на поле, на поле не ходите, там Полудница»; штоб до до·ма, штоб го·ртöдз ва·йны «чтоб до дома, чтоб до дома донести»; ло·кти мэ кытö·нкö, на·т'тö, ну, мо·жэт к с'эн'т'а·быр' и·л'и окт'а·быр' «приехала я где-то, наверное, ну, может к сентябрю или октябрю»; а ко фрола·м ми·ан с'о, вӧ·ли вил' бра·жно «а к Фролам (религиозный праздник) у нас всё, было новое (свежего урожая) бражно (смесь овсяной муки с солодом. - А.Л.)»; кöт' мымда· ö·кты бэз д'э·лу-ту «хоть сколько собирай без дела-то»; с'о чэ·рэз мы·р-то чапка·лö «всё через пень-то раскидывает; сэ·кс'ин' до крэщэ·н'ийа «с того времени до Крещения»; си·а за куды·мкаром, йо·гваыс «она за Кудымкаром, Ёгва-то», л'э·дзан чэ·рэз мйасору·пку «пропустишь через мясорубку» и др. Первые два примера демонстрируют параллельное употребление предложного сочетания и послеложного выражения. То есть в потоке речи в одной и той же смысловой фразе появляются обе грамматические формы: заимствованная и исконная. По всем аспектам они равнозначны. Носитель дублирует русскую форму исконным грамматическим вариантом. Выражения с коми-пермяцкой грамматической формой демонстрируют классический способ адаптации иноязычного слова к грамматике языка-реципиента. Однако эта ситуация начинает разрушаться: более привычным вариантом становится иноязычное предложное выражение. Обращаем внимание на то, что чаще всего предлоги сохраняются и выступают в речи вместе с заимствованным словом, и лишь в одном сочетании чэ·рэз мы·р-то «через пень-то» русский предлог примыкает к исконному слову. К сожалению, подобных примеров - русский предлог + исконное слово - в нашем распоряжении больше нет. Очень редко из ожидаемых грамматических форм бывают исключения. Так, в выражении к с'эн'т'а·быр' (вм. ожидаемого к с'эн'т'а·бр'у) «к сентябрю» знаменательное слово оформлено в именительном падеже; именно такая грамматическая форма должна была бы быть, если бы носительница диалекта использовала подходящий по смыслу исконный послелог вместо русского предлога: с'эн'т'а·быр' кэжö «к сентябрю». На грамматическую форму к с'эн'т'а·быр' «к сентябрю» могла повлиять фонетическая составляющая слова: звукосочетание бр' для положения конца слова нехарактерно для коми-пермяцкого языка, поэтому наблюдается его орфоэпическая адаптация бр' > быр': к с'эн'т'а·быр' и·л'и окт'а·быр' «к сентябрю или октябрю»; и к уже привычной для произношения форме добавление окончания -у (орф. -ю) было бы еще более сложным вариантом. К тому же в коми языках звук [у] в положении конца многосложного слова практически не употребляется. Зафиксированный пример с'о чэ·рэз мы·р-то чапка·лö «всё через пень-то раскидывает» показывает, что русские предлоги в нердвинском диалекте начинают «контактировать» и с коми-пермяцкими лексемами. Считаем, что тенденция сочетания русского предлога и исконного слова положена, и при последующих полевых сборах этих примеров, возможно, будет больше. Анализируя интересуемую служебную часть речи русского языка, можно утверждать, что в разговорную речь включаются, как правило, предлоги времени, места, образа действия. Они «вытесняют» равнозначные в смысловом плане исконные послелоги, в одном примере «пострадал» лишительный падеж: бэз д'э·лу-ту вм. ожидаемого д'э·лотöг «без дела-то». Заключение Таким образом, в нердвинском диалекте коми-пермяцкого языка наблюдается активный процесс перехода серийного послелога с основой на выл- в падежные форманты. Это единое состояние, характерное для всех коми-пермяцких диалектов, но протекающее довольно неравномерно. Ряд одиночных послелогов имеют в своем составе дополнительные морфологические маркеры, которые в структурном и семантическом плане сближают их со словообразовательными процессами знаменательных частей речи. Эти процессы также характерны для большинства диалектов, но в научной литературе по этому поводу практически ничего не отмечено. Считаем, что эти маркеры отнюдь не случайны: с их появлением происходит своеобразная редупликация общего значения служебного слова. Необходим более широкий материал, чтобы можно было утверждать, что это явление характерно для всех коми-пермяцких диалектов. Длительная территориальная близость с русскоговорящим населением и активные социальные контакты с ним приводят к заметным изменениям на уровне грамматики: в диалекте активно используются русские предлоги вместо ожидаемых исконных послелогов или соответствующих падежных форм. Иноязычные служебные слова включаются в поток речи целыми конструкциями: русский предлог + знаменательное слово (как правило, русское) в необходимой грамматической форме. Очень редко предлог «пристраивается» к исконным словам. Данную ситуацию нельзя связывать с лексическим процессом заимствования: эти лексемы в речевом обороте коми-пермяков используются не одно столетие. Полагаем, что подобное явление возникает в силу активного использования в обычной жизни русского языка: в социально-бытовых условиях, в семье, на работе приоритеты отдаются русскому языку. Тем не менее сочетание в устной речи как исконных форм, так и активно включающихся в нее чужих элементов - реальная картина современного состояния нердвинского диалекта коми-пермяцкого языка.

Об авторах

Алевтина Степановна Лобанова

Пермский федеральный исследовательский центр Уральского отделения РАН

Автор, ответственный за переписку.
Email: lobanova@pspu.ru
ORCID iD: 0009-0002-1488-4727
SPIN-код: 9164-8696

кандидат филологических наук, старший научный сотрудник

Российская Федерация, Пермский край, г. Пермь, 614990, ул. Ленина, д. 13А

Анастасия Владимировна Михайлова

Пермский государственный гуманитарно-педагогический университет

Email: lobanova.a93@yandex.ru
ORCID iD: 0009-0003-5677-5710
SPIN-код: 4412-1700

старший преподаватель кафедры романо-германских языков и межкультурной коммуникации

Российская Федерация, 614000, г. Пермь, ул. Сибирская, д. 24

Список литературы

Дополнительные файлы