У истоков письменной нормы: диалектизмы в вепсских стихах Н.В. Абрамова конца 1980-х - начала 1990-х гг.

Полный текст

Введение Николаю Викторовичу Абрамову (1961-2016), уроженцу простой крес- тьянской семьи из дер. Ладва Подпорожского района Ленинградской области (на современных картах - группа деревень вокруг дер. Казыченская), выпала редкая удача стать одним из значимых литераторов своего народа - вепсов. В известном смысле он ещё при жизни стал литературным символом своего народа, таким как для русских (и, шире, русскоязычных) является А.С. Пуш- кин, для татар - Г. Тукай, для башкир - М. Карим, для удмуртов - К. Герд, а для карел - В. Брендоев. Николай Абрамов одним из первых стал писать и публиковать стихи на вепсском языке в период возрождения его письмен- ности, начавшегося с конца 1980-х гг., и навсегда вошёл в историю вепсской литературы как человек, стоявший у её истоков и введший язык своего народа в круг языков, на котором создаются заметные литературные произведения. Как отмечает известный исследователь вепсского языка, литератор и перевод- чик Н.Г. Зайцева, «Николай Абрамов, прежде всего, показал нам, как надо писать. Он нам показал, как красив и звучен наш язык» [1. С. 16]. «Он впитал в себя всё, чем богато было его село, став поистине народным вепсским поэтом, любимым и читаемым, которому, к сожалению, была отмерена корот- кая жизнь, всего 55 лет» [2. С. 438]. Три первые номера газеты Kodima, тогда ещё обозначавшейся как спецвыпуск газеты «Прионежье», украшены именно его стихотворениями1; ему же принадлежит и первое отдельное поэтическое издание на вепсском языке - сборник стихов Koumekümne koume («Тридцать три»)2, который «и стал той ласточкой, которая делает лето» [3. С. 60]. Инте- ресно, что первоначально поэт хотел назвать свой первый сборник стихов Kodiman poig («Сын родины»)3, по названию своего самого объёмного стихот- ворения на вепсском языке из ранних, но в итоге это название получил цикл «взрослых» стихотворений в сборнике Koumekümne koume. Николай Абрамов пришёл в литературу русскоязычным поэтом в 1984 г., когда его стихи впервые были опубликованы в районной газете Подпорож- ского района «Свирские огни» [4. C. 318]4. Писать стихи он начал, «лёжа в больнице со сломанными ногами». Сам Николай говорил об этом так: «Aloitin kyllä myöhään, 19-vuotiaana sairaaloita potilaana kiertäessäni. Kirjoitin venäjäksi, sillä vepsä oli silloin virallisista kuvioista pois pyyhitty kieli»5 (перевод с фин- 1 Abramov N. Kaivoine // Kodima. 1993. No. 1. P. 3 = Абрамов Н. Колодец // Родина. 1993. № 1. С. 3; Abramov N. Kalas // Kodima. 1993. No. 2. P. 4 = Абрамов Н. На рыбалке // Родина. 1993. № 2. С. 4; Abramov N. Lekam cerkvoile ristad // Kodima. 1993. No. 3. P. 1 = Абрамов Н. Поднимем на церкви кресты // Родина. 1993. № 3. С. 1. 2 Abramov N. Koumekümne koume / red.: N. Zaiceva. Petroskoi : Karjala, 1994. 54 p = Аб- рамов Н. Тридцать три / ред.: Н. Зайцева. Петрозаводск : Карелия, 1994. 54 с. 3 Abramov N. Kodite ; Sinun käded - kuti koivun barbad ; Minä kolen, konz langetas lehtud ; Varastan sindai ; Astun mecha... ; Vanh koir ; Minun päiväd - kuti keväz’joged... // Carelia. 1992. No. 8. P. 100 = Абрамов Н. Родная дорога ; Руки твои - словно ветви берёз ; Я умру, когда опадут листья ; Жду тебя ; Иду в лес… ; Старая собака ; Мои дни - как лесные реки // Карелия. 1992. № 8. С. 100. 4 Люди. Времена. Родная сторона: Подпорожские писатели, поэты и краеведы: библио- графический указатель. Подпорожье : Подпорожская центральная районная библиотека, 2021. С. 7. 5 Abramov N. Kodite; Sinun käded - kuti koivun barbad; Minä kolen, konz langetas lehtud; Varastan sindai; Astun mecha...; Vanh koir; Minun päiväd - kuti keväz’joged... // Carelia. 1992. No. 8. P. 100 = Абрамов Н. Родная дорога ; Руки твои - словно ветви берёз ; Я умру, когда ского: «Я начал [писать стихи] довольно поздно, 19-летним, когда пациентом ходил по больницам. Писал по-русски, так как вепсский тогда был языком, вычеркнутым из официальных схем». - М. К.). Он «никогда не думал писать на своём родном языке, пока не встретился с филологом Ниной Зайцевой, которая уговорила его попробовать написать что-то на вепсском. «С большим трудом дались мне эти строки, словно на иностранном языке писал. Потом стало проще. А теперь пишется легко, в своё удовольствие”», - рассказывал Н.В. Абрамов американскому журналисту в 1994 г.6 Писать на вепсском языке Н.В. Абрамову было трудно, возможно, потому, что тогда, в конце 1980-х - начале 1990-х гг., в период, к которому относятся его первые поэтические произведения, новая письменная норма вепсского языка была ещё недостаточно сформирована, - очень трудно писать, когда неизвестно, как правильно (а тем более когда такое знание в принципе ещё не выработано). Современная петрозаводская письменная норма вепсского языка, разработанная главным образом практическими и теоретическими трудами Н.Г. Зайцевой, была явлена эксплицитно, в виде, доступном для сознательного освоения, только на рубеже веков: именно к этому времени относятся грам- матические издания, заложившие вепсскую письменную норму с точки зре- ния грамматики (грамматика для вузов в двух частях вышла в 1995 и 2000 гг., грамматика для школ - в 2003 г.); лексическую сторону нормативного вепс- ского языка заложили словари Н.Г. Зайцевой и её коллег, первый из которых увидел свет в 1995 г. До появления этих трудов (а во многом, вероятно, и после) авторы с родным вепсским языком родом из разных мест его распространения пытались писать в газету на своих диалектах, но их тексты подвергались редакторской правке Н.Г. Зайцевой, бывшей главным редактором газеты Kodima до 2001 г., - и по мере того, как представление о будущей письменной норме и желательных для неё фонетических и грамматических вариантах созревало в её работе, расхождений в текстах становилось всё меньше; именно так и вырабатывался общий для всех вепсов письменный вепсский язык, использующийся в Карелии и частично за её пределами и поныне. Приблизительно до середины 2010-х гг. Н.Г. Зайцева была редактором всей вепсскоязычной литературы, поэтому редактором сборника стихов Н.В. Абра- мова Koumekümne koume стала тоже она. Однако так как стихи (которые Н.В. Абрамов - по крайней мере поначалу - очевидно, писал на родном для него ладвинском говоре средневепсского диалекта) в силу наличия в них особенностей ритмики и рифмы поддаются редакции в меньшей степени, чем проза, в текстах стихов из сборника Koumekümne koume осталось довольно опадут листья ; Жду тебя ; Иду в лес… ; Старая собака ; Мои дни - как лесные реки // Каре- лия. 1992. No. 8. С. 100. 6 Тиен Д. В поисках вепсов / пер. с англ. С. Егорова // Kodima. 1994. No 8 (17), eloku (август). С. 2-3. много диалектизмов - диалектных ладвинских фонетических и грамматиче- ских черт. В ряде случаев анализ рифмы в сочетании с языковыми данными других стихов даже даёт возможность восстановить первоначальный фоне- тический облик слова, использованного поэтом. Кроме того, благодаря тому, что в нашем распоряжении имеются публикации вепсских стихов Н.В. Абра- мова из петрозаводских журналов «Punalippu», «Carelia» и «Kipinä», выходив- ших преимущественно на финском языке, мы можем составить себе впечат- ление о том, как выглядели вепсские стихи Н.В. Абрамова либо первона- чально, либо после их первичной правки Н.Г. Зайцевой до публикации в сборнике Koumekümne koume. Эту работу можно рассматривать как филоло- гическое исследование, продолжающее традиции лаборатории многофактор- ного гуманитарного анализа и когнитивной филологии Казанского научного центра РАН по исследованию поэтических текстов, созданных представите- лями народов России, как больших, так и малых (на эти темы лаборатория выпускает как монографии [5], так и отдельные статьи [6-8]). Цель исследования - выявить, какие именно диалектные черты (воспри- нимаемые как таковые с позиций сегодняшнего дня, к которому петрозавод- ская письменная норма вепсского языка уже сложилась) могут быть обнару- жены в поэзии Н.В. Абрамова конца 1980-х - начала 1990-х гг., какие из этих черт были скрыты литературной правкой, а какие остались и по каким при- чинам. Материалы и методы Исследование проводится на материале публикаций стихов Н.В. Абра- мова в сборнике Koumekümne koume («Тридцать три», Петрозаводск, 1994), ранних номерах газеты Kodima и в выпусках журнала «Punalippu»/«Carelia», вышедших на рубеже 1980-х - начала 1990-х гг., также привлекаются и другие источники в виде отдельных книг на вепсском языке 1990-х и 2000-х гг., в которых публиковались стихи Н.В. Абрамова. В работе используются срав- нительный, описательный методы, а также метод текстологического анализа. Результаты и обсуждение Сравнение публикаций одного из самых известных вепсских стихот- ворений Н.В. Абрамова Kaikuččel - ičeze mägi... («У каждого своя гора») в журнале Punalippu (1989 г.), сборнике Koumekümne koume (1994 г.) и сборнике Pagiškam, vel’l’ / «Поговорим, брат» (2005 г.) показало, что это стихотворение подвергалось последовательным редакционным изменениям. Эти изменения показаны в табл. 1. Таблица 1. Сравнение текстов стихотворения Н.В. Абрамова Kaikuččel - ičeze mägi... по разным источникам Table 1. Comparison of the texts of N.V. Abramov’s poem Kaikuččel - ičeze mägi... according to various sources Kaikuččel - ičeze mec* Kaikuččel - ičeze mägi, Kaikuččel - ičeze koum... Tähtheižen homencuu nägen, Dengoid vuu kormanas om. Okha mii uradad nores, Tuleb i miidennost mel’... Kaikuččel - ičeze dorog, Kaikuččel - ičeze kel’. Jostasoi jänišad-voded, Tulemei kodinnost mest. Kaikuččel - ičeze jogi, Kaikuččel - ičeze mec. Kaikuččel - ičeze mec** Kaikuččel - ičeze mägi, Kaikuččel - ičeze koum... Tähthaižen homencel nägen, Dengoid völ kormanas om. Okha mö uradad nores, Tuleb i meidennoks mel’... Kaikuččel - ičeze elo, Kaikuččel - ičeze kel’. Jokstasoi jänišad-voded, Tulemei kodinnoks mest. Kaikuččel - ičeze jogi, Kaikuččel - ičeze mec... 1987 Kaikuččel - ičeze mec*** Kaikuččel - ičeze mägi, Kaikuččel - ičeze koum... Tähthaižen homencel nägen, Dengoid völ kormanas om. Jokstase jänišad-voded, Pördamoiš kodinnoks mest. Kaikuččel - ičeze jogi, Kaikuččel - ičeze mec. Nores mö uradad olem, Tuleb i meidennoks mel’. Kaikuččel - ičeze elo, Kaikuččel - ičeze kel’. 1987 *) Abramov N. Kaikuččel - ičeze mec ; Pihl’ // Punalippu. 1989. No. 2. P. 46. = Абрамов Н. У каждого - свой лес ; Рябина // Красный флаг. 1989. № 2. С. 46. **) Abramov N. Koumekümne koume / red.: N. Zaiceva. Petroskoi : Karjala, 1994. P. 6. = Абрамов Н. Тридцать три / ред.: Н. Зайцева. Петрозаводск : Карелия, 1994. C. 6. ***) Abramov N. Pagiškam, vel’l’. Поговорим, брат / ред.: Н. Г. Зайцева. Петрозаводск : Периодика, 2005. C. 6. И с т о ч н и к: составлено М.Ю. Кузнецовым / S o u r c e: compiled by M.Yu. Kuznetsov. Так как публикация 1989 г., по-видимому, не редактировалась, диалек- тные черты речи Н.В. Абрамова представлены в ней (если брать стихи) в наи- более чистом виде. Так, помимо того, что мы из неё узнаём, что это стихот- ворение 1987 г. первоначально называлось Kaikuččel - ičeze mec («У каждого свой лес»), мы видим, что в его первоначальном тексте присутствовали такие черты, как: вокализация сочетаний «гласный + l» → uṷ (homencuu, vuu, но не kaikuččel); переход ai → ei (tähtheižen), ei → ii (miidennost), au → ou (koum); упрощение группы согласных ks → s (jostasoi); переход ö → e (mest); диалектный облик отдельных служебных слов и местоимений (okha, mii); показатель аппроксиматива II -nnost (miidennost, kodinnost); форма 1 л. мн. ч. глагола на -mei (tulemei); форма 3 л. мн. ч. глагола наст. вр. на -tasoi (jostasoi); диалектная лексема dorog, заимствованная из русского языка, а также диалектная лексема homenc7. 7 Зайцева М.И., Муллонен М.И. Словарь вепсского языка. Ленинград : Наука, 1972. C. 128. Это хорошо согласуется с особенностями среднего диалекта, описан- ными в виде списка И.В. Бродским8. После правки для сборника Koumekümne koume среди этих черт остались лишь немногие: осталось только слово okha ‘пусть’ (письм.: olgha), довольно часто встречающееся в поэзии Н.В. Абра- мова, и те особенности, изменение которых могло бы нарушить рифму и ритм. Так, koum ‘могила’ (письм.: kaum) осталось потому, что оно зарифмо- вано с om, а mest ‘снова’ (письм.: möst) - потому, что оно зарифмовано с mec ‘лес’; остальные аналогичные черты устранены. Слово dorog заменено на elo ‘жизнь’, что приводит к некоторому изменению смысла, потере метафоры: «У каждого своя дорога» - «У каждого своя жизнь». Глагольные окончания - -mei и -tasoi остались в целях сохранения ритма. Перед публикацией этого же стихотворения в сборнике Pagiškam, vel’l’ с ним произошёл ещё ряд изменений (возможно, уже авторских). Окончание - tasoi заменено на -tase (хотя это, по-видимому, ещё менее распространённый вариант), а «проблемное» tulemei ‘придём’ - на pördamoiš ‘вернёмся’ (воз- вратное спряжение). Перестроена и фраза с okha. Что касается форм с пока- зателями -tasoi и -tase, то ни та ни другая формы не зафиксированы ни в исследованиях [9; 10], ни в диалектной грамматике9, хотя форму на -tasoi автор данных строк слышал лично от сотрудницы Вепсского центра фольк- лора в с. Винницы О.Г. Спирковой (уроженки с. Озёра, обозначаемого на картах как группа деревень вокруг дер. Лукинская). По устному свидетель- ству О.Г. Спирковой, «в Озёрах кому как нравится, тот так и говорит -tehtas или tehtasoi» (передано примерно. - М.К.). В [10. С. 225-227] приводятся формы на -tasei, -dasei, зафиксированные только в дер. Немжа (она же группа деревень вокруг дер. Кармановская). Можно предположить, что если формы на -tasoi / -tasei бытуют в территориально близких к Ладве оятских деревнях, то в Ладве может быть такая же. Это подтверждается тем, что она зафиксиро- вана в речевом образце, записанном именно в Ладве: küzeltasei (причём там же видим и sanotas)10. В тексте записанной в Ладве сказки «Ukoine da razbainikad» («Старичок и разбойники») встречаются формы pagištasoi ‘раз- говаривают’, ratasoi ‘делают’ и luktäsoi ‘читают’ (но вместе с тем и pagištas ‘разговаривают’, sanutaze ‘говорят’ и eletaze ‘живут’)11. В ладвинских текстах из финляндских сборников образцов вепсской речи12, записанных около 135 8 Бродский И.В. Самоучитель вепсского языка. Санкт-Петербург: Эл. изд., 2008. С. 326-331. 9 Зайцева М.И. Грамматика вепсского языка (фонетика и морфология). Ленинград : Наука, 1981. 360 с. 10 Зайцева М.И., Муллонен М.И. Образцы вепсской речи. Ленинград : Наука, 1969. С. 36. 11 Vepsän rahvhan sarnad. Вепсские народные сказки / сост. Н.Ф. Онегина и М.И. Зайцева. Петрозаводск : Карелия, 1996. С. 129. 12 Näytteitä äänis- ja keskivepsän murteista / keränneet E.N. Setälä ja J.H. Kala; julkaissut ja suomentanut E.A. Tunkelo apunaan R. Peltola. Helsinki : Suomalais-Ugrilainen seura, 1951. (Suomalais-Ugrilaisen seuran toimituksia / Mémoires de la société finno-ougrienne: 100). P. 381-451. и 90 лет назад соответственно (тексты из сборника, выпущенного в 1951 г., записывались Э.Н. Сетяля в 1888-1889 гг.13), форм 3 л. мн. ч. презенса на -tasoi / -tasei не обнаружено. Вероятно, эта загадочная форма является результатом смешения форм из простого и возвратного спряжений, причём относительно недавнего: pestas ‘моют’ + pezesoi ‘моются’ (форма отмечена именно как лад- винская в финляндской грамматике вепсского языка Р. Грюнталя14) = pestasoi. Возвращаясь к анализу языка стихотворения, следует сказать, что оно, таким образом, от издания к изданию становится значительно «менее диа- лектным» и «более литературным». Обращает на себя внимание и то, что поменяны местами его вторая и третья строфы. Теперь рассмотрим стихотворение Pihl’ («Рябина») (табл. 2). Во втором столбце - вариант этого стихотворения из книги для чтения Lugem i pagižem vepsäks 1991 г., для которой оно уже было отредактировано. В первом же столбце представлено стихотворение в его первоначальном виде, в котором мы наблюдаем: mid’a с переднерядным гласным; переход ei → ii (siižud, niižne), au → ou (jougal), ou → uu (kuumekimne), ai → ei (minei; в письменном языке minei - это форма аллатива (‘мне’), но здесь явно подразумевается форма адессива (письм.: minai ‘у меня’)); переход ö → e (mest, leb, seb); переход ü → i в первом слоге некоторых слов (ilähän, kuumekimne, но не sügüz’; Слово kuumekimne ‘тридцать’ (письм.: koumekümne) состоит из двух частей: kuume ‘три’ + kimne ‘десять’. Поэтому здесь имеет место быть переход ü → i в первом слоге второй части сложного слова); вокализацию сочетания «гласный + v» → ou (ahou); упрощение групп согласных ks → s (jostas) и kt → tt → t (rustad); = Образцы прионежских и средневепсских диалектов / собрали Э.Н. Сетяля и Ю.Х. Кала; из- дал и перевёл на финский язык Э.А. Тункело при помощи Р. Пелтолы. Хельсинки : Финно- угорское общество, 1951. (Издания Финно-угорского общества: 100). С. 381-451 ; Näytteitä vepsän murteista / keränneet ja julkaisseet L. Kettunen ja P. Siro. Helsinki : Suomalais-Ugrilainen seura, 1935. - (Suomalais-Ugrilaisen seuran toimituksia / Mémoires de la société finno-ougrienne: LXX). P. 85-100 = Образцы вепсских диалектов / собрали и издали Л. Кеттунен и П. Сиро. Хельсинки : Финно-угорское общество, 1935. - (Издания Финно-угорского общества: LXX). С. 85-100. 13 Näytteitä äänis- ja keskivepsän murteista / keränneet E.N. Setälä ja J. H. Kala; julkaissut ja suomentanut E.A. Tunkelo apunaan R. Peltola. Helsinki : Suomalais-Ugrilainen seura, 1951. (Suomalais-Ugrilaisen seuran toimituksia / Mémoires de la société finno-ougrienne: 100). P. III = Образцы прионежских и средневепсских диалектов / собрали Э.Н. Сетяля и Ю.Х. Кала; издал и перевёл на финский язык Э.А. Тункело при помощи Р. Пелтолы. Хельсинки : Финно-угорское общество, 1951. (Издания Финно-угорского общества: 100). С. III. 14 Grünthal R. Vepsän kielioppi. Helsinki : Suomalais-Ugrilainen seura, 2015. (Apuneuvoja suomalais-ugrilaisten kielten opintoja varten / Hilfsmittel für das Studium der finnisch-ugrischen Sprachen: XVII). P. 143 = Грюнталь Р. Вепсская грамматика. Хельсинки : Финно-угорское об- щество, 2015. (Пособия для изучения финно-угорских языков: XVII). С. 143. диалектный облик местоимения mina ‘я’; показатель 3 л. мн. ч. глаголов наст. вр. -tas (letas, jostas); диалектные слова kutnä ‘как’ (записано неточно), bask ‘красивый’ и proidub ‘пройдёт’, заимствованное из русского языка15. Таблица 2. Сравнение текстов стихотворения Н.А. Абрамова Pihl’ по разным источникам Table 2. Comparison of texts of N.A. Abramov’s poem “Pihl’” according to various sources Pihl’* Mid’a siižud jogen päl, Pal’hal jougal, pal’hal päl? Rustad marjad kandad mest, Kacub sinun päle mec... Kut’na niižne sina bask, Kazvad čomas, mustas mas, Nägub rindal reboin händ, Letas kurged ilähän. Proidub sügüz’, tuleb tal’v, Lankteb sinun vihand pal’t, Ahou alastoman leb, Mecoi rustad marjad seb... Voded jostas, kutna los, Minei - kuumekimne voz, Olin konz-se mina nor’, Oli konz-se minei koir... Pihl’** Midä seižud jogen päl Pal’hal jaugal, pal’hal päl? Rusttad marjad kandad mest, Kacub sinun päle mec. Kutnä neižne, sinä bask, Kazvad čomas mustas mas, Rindal nägub reboin händ, Kurged letas ülähän. Mäneb sügüz’, tuleb tal’v, Lankteb sinun vihand pal’t. Ahav alastoman löb, Pühud rusttad marjad söb. Pihl’*** Midä seižud jogen päl Pal’hal jaugal, pal’hal päl? Rusttad marjad kandad mest, Kacub sinun päle mec. Kuti neižne, sinä bask, Kazvad čomas mustas mas, Rindal nägub reboin händ, Letas kurged ülähän. Mäneb sügüz’, tuleb tal’v, Lankteb sinun vihand pal’t. Ahav alastoman löb, Pühud rusttad marjad söb. 1988 *) Abramov N. Kaikuččel - ičeze mec ; Pihl’ // Punalippu. 1989. No. 2. P. 46. = Абрамов Н. У каждого - свой лес ; Рябина // Красный флаг. 1989. № 2. С. 46. **) Zaiceva N., Mullonen M. Lugem i pagižem vepsäks. Petroskoi : Karjala, 1991. P. 27. = Зайцева Н., Муллонен М. Читаем и говорим по-вепсски. Петрозаводск : Карелия, 1991. С. 27. ***) Abramov N. Koumekümne koume / red.: N. Zaiceva. Petroskoi : Karjala, 1994. P. 7. = Абрамов Н. Тридцать три / ред.: Н. Зайцева. Петрозаводск : Карелия, 1994. C. 7. И с т о ч н и к: составлено М.Ю. Кузнецовым / S o u r c e: compiled by M.Yu. Kuznetsov. Итак, звуковые явления, изменение которых не разрушило бы рифму, оказались исправлены (в том числе исправлены и оба слова в рифменной паре leb - seb → löb - söb), а слово mest, зарифмованное с mec, осталось в диа- лектном виде. Осталась и форма letas ‘летят’, так как её литературный вариант lendaba, который длиннее на один слог, разрушил бы ритм. Заменено слово proidub. Особо важно отметить формы ilähän и kuumekimne. Наблюдающееся в них фонетическое явление свойственно южному диалекту вепсского языка, на котором говорят в Бокситогорском районе Ленинградской области, но спо- радически, в отдельных словах, встречается и в других говорах, в частности в Ярославичах и Мягозере (Миницкой) [10. С. 66-67]. В Ладве это явление не отмечено [10. С. 180-182], однако, если учесть, что мать поэта М.А. Абрамова 15 Зайцева М.И., Муллонен М.И. Словарь вепсского языка. Ленинград : Наука, 1972. C. 42, 250, 484. родом из Мягозера16, можно сделать вывод, что эту языковую особенность Николай Викторович освоил от мамы. Особый интерес представляет рассмотрение разных версий детского сти- хотворения Kaivoine («Колодец»), давшего название детскому циклу в сбор- нике Koumekümne koume (табл. 3). Таблица 3. Сравнение текстов стихотворения Н.В. Абрамова Kaivoine по разным источникам Table 3. Comparison of texts of N.V. Abramov’s poem “Kaivoine” according to different sources Kaivoin* Minä jätin pert’he vouktan paidan, Panin mustan, kuti kondin karv. Sanui tatoi, mišto tari kaida Meile kahtes päiväs - süvä kaiv. Kaivamei, kaivamei kaikel kanzal kaivon, Lendamei ülähäks äjan pakušt mad. Minä en unohta, kuti hüväd pajod, Nenidä päiveižid, okha jüged rad. Taho löutud čoma, tatoi tezi, Rindal meiden armaz korged pert’... Toižeks ehtaks tuli kaivho vezi, Meile toi hän äjan hüväd mel’t. Sel’gteine, sel’gteine vezi meiden kaivos, Okha ei lopte hän, kuni hengiš mö... Kaivoine, kaivoine, anda joda taivast, En lainda tähtheižid, okha vätas hö! Minä jätin pert’he vauktan paidan, Panin mustan, kuti kondjan karv. Sanui tatoi, miše tariž kaida Meile kahtes päiväs süvä kaiv. Kaivoin** Taho löutud čoma, tatoi tezi, Rindal meiden armaz korged pert’... Toižeks ehtaks tuli kaivho vezi, Meile toi hän äjan hüväd mel’t. Kaivamei, kaivamei kaikel kanzal kaivon, Lendamei ülähäks äjan pakušt mad. Minä en unohta, kuti hüväd pajod, Nenidä päiväižid, okha jüged rad. Sel’kteine, sel’kteine vezi meiden kaivos, Okha ei lopte hän, kuni hengiš mö... Kaivoine, kaivoine, anda joda taivast, En lainda tähthaižid, okha vätas hö! 1992 Minä jätin kod’he vauktan paidan, Panin mustan, kuti kondjan karv. Sanui tatoi, miše tariž kaida Meile kahtes päiväs süvä kaiv. Kaivoine*** Taho löutud čoma, tatoi tezi, Rindal meiden armaz korged pert’!.. Toižeks ehtaks tuli kaivho vezi, Meile toi hän äjan hüväd mel’t. Kaivam mö, kaivam mö kaikel kanzal kaivon, Lendam mö ülähäks äjan pakušt mad. Minä en unohta, kuti hüväd pajod, Nenidä päiväižid, olgha jüged rad! Sel’ktaine, sel’ktaine vezi meiden kaivos, Olgha ei lopte hän, kuni hengiš mö... Kaivoine, kaivoine, anda joda taivast, En lainda tähthaižid, olgha vätas hö. *) Abramov N. Kaivoine // Kodima. 1993. No. 1. P. 3. = Абрамов Н. Колодец // Родина. 1993. № 1. С. 3. **) Abramov N. Koumekümne koume / red.: N. Zaiceva. Petroskoi : Karjala, 1994. P. 52. = Абрамов Н. Тридцать три / ред.: Н. Зайцева. Петрозаводск : Карелия, 1994. C. 52. ***) Kottina A., Maksimov A., Zaiceva N. Meiden sana. Petroskoi : Periodika, 1998. P. 5. = Коттина А., Максимов А., Зайцева Н. Наше слово. Петрозаводск : Периодика, 1998. С. 5. И с т о ч н и к: составлено М.Ю. Кузнецовым / S o u r c e: compiled by M.Yu. Kuznetsov. 16 Земля родных людей. Вепсская земля: Ленинградская область. Подпорожский район: сборник / под общ. ред. Н.М. Ковальской и А.А. Сырова. Санкт-Петербург : Инкери, 2014. C. 139-140. В третьем столбце представлен текст публикации этого стихотворения в сборнике для внеклассного чтения Meiden sana, в котором оно предстаёт уже в достаточно глубоко отредактированном виде. Однако есть основания счи- тать, что слегка отредактирована уже его первая публикация в первом номере газеты Kodima: зарифмованные местоимения mö ‘мы’ и hö ‘они’ представлены в литературном виде, тогда как в средневепсском диалекте они звучат как mii и hii17; так же и местоимение meiden ‘наш’ выглядит не так, как ожидалось бы в диалекте: miiden. Итак, в первой публикации можно увидеть следующие диалектные осо- бенности: переход au → ou (vouktan), äi → ei (päiveižid, tähtheižid), ai → ei (sel’gteine); диалектный облик некоторых грамматических слов (mišto, tari, okha); диалектный (или, возможно, разговорный) облик основы слова kondi ‘медведь’, совпадающий с его начальной формой; в письменном языке основа kondja-; форма 3 л. мн. ч. глагола наст. вр. на -tas (vätas) (здесь - внутри синтетической, то есть составной формы пов. накл. 3 л. мн. ч.); cоставная форма повелительного наклонения 3 л. ед. и мн. ч. (okha ei lopte, okha vätas); показатель формы 1 л. мн. ч. глагола -mei (kaivamei, lendamei); В литературном языке вместо составных форм повелительного наклоне- ния 3 л. okha ei lopte ‘пусть не кончается’, ohka vätas ‘пусть играют’ следовало бы сказать algha lopkoiš, väkaha. Но подобные замены почти никогда не укла- дываются в ритм стихотворных строк, вследствие чего эта составная форма стала одним из наиболее характерных диалектизмов для поэзии Николая Абрамова. Та же форма встречается и в стихотворениях Keskes hubad uned nousta... / Huba uni (okha/olgha muštištadas ‘пусть вспоминают’, письм.: muštištagha; okha/olgha var’joičeškab ‘пусть охраняет’ (в составе этой формы Н.В. Абрамовым употреблён ещё и аффикс со значением будущего времени - ška- [9. С. 80]), письм.: varjoikaha)18, «Kodiman poig» (okha/olgha nägub ‘пусть виднеется’, письм.: nägugaha - интересно, что в публикации в журнале Carelia 1993 г. представлены варианты с olgha, а в публикации в сборнике Koumekümne koume возвращены варианты с okha, - возможно, это была 17 Бродский И.В. Самоучитель вепсского языка. Санкт-Петербург: Эл. изд., 2008. C. 327. 18 Abramov N. Vihandas sarnas ; Kaivoine ; Hapan’ minun veneh… ; Mecoiden pajod ; Čoma mecha keväz’säl… ; Sügüz’ ; Keskes hubad uned nousta… ; Jevdokija ; Kodiman poig // Carelia. 1993. No. 9. P. 30 = Абрамов Н. В зелёной сказке ; Колодец ; Сгнила моя лодка ; Песни леса ; Хорошо в лес по весенней погоде ; Осень ; Встать посреди дурного сна ; Евдокия ; Сын родины // Карелия. 1993. № 9. С. 30; Abramov N. Koumekümne koume / red.: N. Zaiceva. Petroskoi : Karjala, 1994. P. 26 = Абрамов Н. Тридцать три / ред.: Н. Зайцева. Петрозаводск : Карелия, 1994. C. 26. уступка редактора по настоянию самого поэта, привыкшего к варианту okha и считавшего его более близким себе)19, «Änikod» (okha vänttudas ‘пусть завянут’, письм.: vänttugaha; okha ei taci ‘пусть не выбрасывает’, письм.: algha tackoi; okha mustištab ‘пусть почернеет’, письм.: mustištagha)20 и в др. Тем не менее тогда, когда два варианта этой формы равносложны, замена возможна. Так, в детском стихотворении Orav («Белка») читаем: Elägaha näd! Elägaha orav! Elägaha = okha eläb ‘пусть живёт’, оба варианта здесь содержат по четыре слога. В этом виде эти строки представлены уже в публикации 1990 г.21, то же видим в сборнике Lugem i pagižem vepsäks22 и в сборнике Koumekümne koume23. В стихотворении Päčil видим ту же форму в варианте elägäha (возможно, опечатка)24. Аналитическая (т. е. простая, однословная) форма пов. накл. 3 л. не свойственна западным говорам среднего диалекта; в них, по наблюдениям Н.Г. Зайцевой, как раз употребляется составная конструкция с okha [9. С. 127]. Форма 1 л. мн. ч. глаголов на -mei сплошь характерна для западных говоров среднего диалекта, и в том числе для ладвинского говора. Она наиболее частотна на всей территории распространения вепсского языка, и именно она нормативна для старой вепсской письменной нормы 1930-х гг. (Erasiș vepskijoiș tahoiș radvaihed äilugos ez’mäșt’ i toșt’ mest’ sanusoi agjanke -mai, -maa, -tai, -taa, -m, -t (astumai, astumaa, astutai, astutaa, astum, astut). Literaturnijas keles otasoi agjad -mei i -tei. ‘В отдельных вепсских местах глаголы во множествен- ном числе первого и второго лица произносятся с окончанием -mai, -maa, -tai, -taa, -m, -t (astumai, astumaa, astutai, astutaa, astum, astut); в литературном языке берутся окончания -mei i -tei’)’25 и «оятской» вепсской письменной 19 Abramov N. Vihandas sarnas ; Kaivoine ; Hapan’ minun veneh… ; Mecoiden pajod ; Čoma mecha keväz’säl… ; Sügüz’ ; Keskes hubad uned nousta… ; Jevdokija ; Kodiman poig // Carelia. 1993. No. 9. P. 31 = Абрамов Н. В зелёной сказке ; Колодец ; Сгнила моя лодка ; Песни леса ; Хорошо в лес по весенней погоде ; Осень ; Встать посреди дурного сна ; Евдокия ; Сын родины // Карелия. 1993. № 9. С. 31; Abramov N. Koumekümne koume / red.: N. Zaiceva. Petroskoi : Karjala, 1994. P. 24-25 = Абрамов Н. Тридцать три / ред.: Н. Зайцева. Петрозаводск : Карелия, 1994. C. 24-25. 20 Abramov N. Koumekümne koume / red.: N. Zaiceva. Petroskoi : Karjala, 1994. P. 33-34 = Абрамов Н. Тридцать три / ред.: Н. Зайцева. Петрозаводск : Карелия, 1994. C. 33-34. 21 Abramov N. Jäniš ; Orav ; Kondi // Kipinä. 1990. No. 2. P. 19 = Абрамов Н. Заяц ; Белка ; Медведь // Искорка. 1990. № 2. С. 19. 22 Zaiceva N., Mullonen M. Lugem i pagižem vepsäks. Petroskoi : Karjala, 1991. P. 9 = Зай- цева Н., Муллонен М. Читаем и говорим по-вепсски. Петрозаводск : Карелия, 1991. С. 9. 23 Abramov N. Koumekümne koume / red.: N. Zaiceva. Petroskoi : Karjala, 1994. P. 43 = Абрамов Н. Тридцать три / ред.: Н. Зайцева. Петрозаводск : Карелия, 1994. C. 43. 24 Ibid. P. 51 = Тамже. C. 51. 25 Hämäläinen M., Andrejev F. Vepskijan kelen grammatik. Leningrad : Kirja, 1934. P. 33 = Хямяляйнен М., Андреев Ф. Грамматика вепсского языка. Ленинград : Кирья, 1934. С. 33. нормы И.В. Бродского26. Однако в петрозаводскую письменную норму был включен вариант -m из северновепсского диалекта и восточных говоров среднего диалекта, так как это позволяет лучше дифференцировать лично- числовые показатели простого и возвратного спряжений [9. С. 77]. Поэтому при редактировании стихов Н.В. Абрамова для их помещения в сборники, предназначенные для детей, которым преподавался письменный вепсский язык, форма на -mei заменялась формой на -m; при этом - в силу того, что форма на -m оказывается короче на один слог, - этот слог часто можно было возместить за счёт местоимения mö ‘мы’. Так, строчка kaivamei, kaivamei kaikel kanzal kaivon ‘копаем, копаем всей семьёй колодец’, сохранившаяся в таком виде и в сборнике Koumekümne koume, в сборнике Meiden sana трансформировалась в kaivam mö, kaivam mö kaikel kanzal kaivon ‘копаем мы, копаем мы всей семьёй колодец’. По свидетельству И.В. Бродского, самому Н.В. Абрамову такая замена не нравилась. Однако с позиций изучения вепс- ского языка детьми составители сборника, очевидно, считали это неизбежной издержкой (с этой же целью диалектная форма okha ‘пусть’ была заменена на olgha (3 раза)). То же касается и стихотворения Kalas («На рыбалке») (приводим фрагменты) (см. табл. 4): Таблица 4. Сравнение текстов стихотворения Н.В. Абрамова Kalas по разным источникам (фрагменты) Table 4. Comparison of texts of N.V. Abramov’s poem “Kalas” from various sources (fragments) Venhen pästamei mö vedhe, Koiran ištutamei edhe. <…> Samei äjan kalad ehtaks, Kut-ni kod’he vemei kahten*. Venhen pästamei mö vedhe, Koiran ištutamei edhe. <…> Samei äjan kalad ehtaks, Kut-ni kod’he vemei kahten**. Venhen pästam hotkemb vedhe, Koiran ištutam mö edhe, <…> Sam mö äjan kalad ehtaks, Kut-ni kodihe vem kahten***. *) Abramov N. Kalas // Kodima. 1993. No. 2. P. 4 = Абрамов Н. На рыбалке // Родина. 1993. № 2. С. 4. **) Abramov N. Koumekümne koume / red.: N. Zaiceva. Petroskoi : Karjala, 1994. P. 47 = Абрамов Н. Тридцать три / ред. Н. Зайцева. Петрозаводск : Карелия, 1994. C. 47. ***) Kottina A., Maksimov A., Zaiceva N. Meiden sana. Petroskoi : Periodika, 1998. P. 47-48 = Коттина А., Максимов А., Зайцева Н. Наше слово. Петрозаводск : Периодика, 1998. С. 47-48. И с т о ч н и к: составлено М.Ю. Кузнецовым / S o u r c e: compiled by M.Yu. Kuznetsov. Вместо pästamei mö ‘выпускаем мы’ в сборнике 1998 г. читаем pästam hotkemb ‘выпускаем быстрее’, в случае с kod’he vemei ‘домой принесём’ с пропуском гласного перед показателем иллатива этот гласный восстанавли- вается и получается kodihe vem. Такие замены позволяют сохранить ритм стиха, благодаря чему и оказывается возможно их провести. В публикации стихотво- рения Päčil («На печи») употреблены сразу оба варианта: Lämän varjoičemei 26 Бродский И.В. Грамматика вепсского языка: учебное пособие для вузов. Санкт-Петер- бург : Изд-во РГПУ им. А.И. Герцена, 2021. C. 140-142. tahon, Huban mänetamei aigan и тут же Magadam mö, kuti kättes.27. Вероятно, в первых двух случаях замены -mei на -m + mö не проведено, так как в непо- средственной близости от глаголов (в соседних строчках) местоимение mö уже есть: <...> Vaiše meile eile tulläšt, Lämän varjoičemei tahon! <расстояние между строфами> Päčil kažinke mö kahten Huban mänetamei aigan28. В этой связи необходимо обратить внимание и на стихотворение Lekam cerkvoile ristad / Lekam ristad («Поднимем (на церкви) кресты») (табл. 5): Таблица 5. Сравнение текстов стихотворения Н.В. Абрамова Lekam cerkvoile ristad / Lekam ristad по разным источникам Table 5. Comparison of texts of N.V. Abramov’s poem Lekam cerkvoile ristad / Lekam ristad according to various sources Lekam cerkvoile ristad* Konz-se elo ol’ - jüged i huba, Mišto necišpei elospei lähtta - Cerkvad soupsimei, tegimei - klubad, Ristad tacimei, lendimei - tähthad. Jumalata mö astuimei külläks, Vaiše paremb-ik tegihez elo? Mijak ristituid ei nägu küläs? Mijak praznikan ei kulu kello? Ei kus venceida tütrid i poigid, Lapsed tegesoi - ei kus heid risttä... Mišto te meiden oliži oiged - Lekam jumalan pertile ristad. Lekam ristad** Konz-se elo ol’ jüged i huba, Miše necišpei elospei lähtta - Cerkvad saupsimei, tegimei klubad, Ristad tacimei, lendimei - tähthad. Jumalata mö astuimei külläks, Vaiše paremb-ik tegihez elo? Mijak ristituid ei nägu küläs? Mijak praznikan ei kulu kello? Ei kus venčaida tütrid i poigid, Lapsed tegesoi - ei kus heid risttä... Miše te meiden oliži oiged - Lekam jumalan pertile ristad. *) Abramov N. Lekam cerkvoile ristad // Kodima. 1993. No. 3. P. 1 = Абрамов Н. Поднимем на церкви кресты // Родина. 1993. № 3. С. 1. **) Abramov N. Koumekümne koume / red.: N. Zaiceva. Petroskoi : Karjala, 1994. P. 28 = Абрамов Н. Тридцать три / ред.: Н. Зайцева. Петрозаводск : Карелия, 1994. C. 28. И с т о ч н и к: составлено М.Ю. Кузнецовым / S o u r c e: compiled by M.Yu. Kuznetsov. Отдельные мелочи (mišto - miše, soupsimei - saupsimei, venceida - venčaida (c в venceida - это, вероятно, просто опечатка), а также, вероятно, ещё перед первой публикацией: mii - mö, hiid - heid) здесь исправлены, но наиболее заметные диалектные черты остались на месте. Это: 27 Abramov N. Koumekümne koume / red.: N. Zaiceva. Petroskoi : Karjala, 1994. P. 51 = Абрамов Н. Тридцать три / ред.: Н. Зайцева. Петрозаводск : Карелия, 1994. C. 51. 28 Ibid. P. 51 = Тамже. C. 51. переход äi → ei внутри показателя элатива -späi/-špäi (necišpei elospei; отметим, что показатель -spei/-špei также нормативен для старой нормы 1930-х29 и новой «оятской» нормы И.В. Бродского30); наращение z на форме 3 л. ед. ч. имперфекта (простого прошедшего времени) в возвратном спряжении (tegihez); показатель формы глагола 3 л. мн. ч. наст. вр. в возвратном спряжении -soi (tegesoi); показатель формы 1 л. мн. ч. глагола -mei (saupsimei, tegimei, tacimei, lendimei, astuimei). Таким образом, это стихотворение значительно лучше сохраняет перво- начальный диалектный облик. В конце его первой и начале второй строфы, как видим, употреблён целый ряд однотипных форм с показателем -mei, что затруднило бы их замену на формы с показателем -m, как это сделано в сти- хотворениях Kaivoine и Kalas. Точно так же - тогда, когда замене на литера- турный вариант с показателем -ba препятствует ритм, - остаются привычные для Н.В. Абрамова исконно пассивные формы на -tas, -das (и производные от них варианты -tasoi, -dasoi; -tase, -dase), выражающие значение 3 л. мн. ч. в наст. вр. Возьмём для примера вторую строфу из стихотворения Kezapäiv küläs («Летний день в деревне»): Lapsed joges kül’ptäs, vätas, Vaiše heinäntegon aig Tuleb - nitül heinän kätas, Haravoitas... Ratas kaik.31 Литературные эквиваленты выделенных форм звучат как kül’bese (или kül’besoiš; этот вариант (с глагольным показателем 3 л. мн. ч. наст. вр. в воз- вратном спряжении -soiš) противоречит большинству грамматик и учебных пособий, но стал едва ли не единственно возможным в нынешних номерах газеты Kodima). В переводе аллегорической сказки А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц» на вепсский язык, выполненном автором настоящей статьи и отредактированном Н.Г. Зайцевой, в качестве аффикса 3 л. мн. ч. наст. вр. в возвратном спряжении также используется не -se/-še, а -soiš (sijadasoiš, haikostelesoiš, peitäsoiš и т. д.32), vändaba, kändaba, haravoičeba, radaba, что не вписывается в ритм стихотворения. Но есть пример и вероятной замены формы 29 Hämäläinen M., Andrejev F. Vepskijan kelen grammatik. Leningrad : Kirja, 1934. P. 17-19 = Хямяляйнен М., Андреев Ф. Грамматика вепсского языка. Ленинград : Кирья, 1934. С. 17-19. 30 Бродский И.В. Грамматика вепсского языка: учебное пособие для вузов. Санкт-Петербург : Издательство РГПУ им. А.И. Герцена, 2021. C. 105. 31 Abramov N. Koumekümne koume / red.: N. Zaiceva. Petroskoi : Karjala, 1994. P. 48 = Аб- рамов Н. Тридцать три / ред. Н. Зайцева. Петрозаводск : Карелия, 1994. C. 48. 32 Sent-Ekzüperi A. de. Penikaine princ / vepsän kel’he kändi M. Kuznecov; toimiti N. Zaiceva. Neckarsteinach : Edition Tintenfaß, 2023. P. 53, 75, 77 = Сент-Экзюпери А. де. Маленький принц / на вепсский язык перевёл М. Кузнецов; отредактировала Н. Зайцева. Неккарштайнах : Эдишн Тинтенфасс, 2023. С. 53, 75, 77. на -tas, -das на форму на -ba: в стихотворении Vihandas sarnas («В зелёной сказке») находим vasttaba и kukkuba.33 Есть и контрпример незамены одной формы на другую в условиях, когда такая замена могла бы произойти: в пере- воде на вепсский язык стихотворения Н.М. Рубцова «Зимняя песня» Н.В. Абра- мов употребляет зарифмованные формы paladas и valadas34, которые не заме- няются на нормативные palaba и valaba в книжной публикации в сборнике Kurgiden aig. Более того, форма прош. вр. sanuiba (исторически активная, но употребляемая в среднем диалекте в пассивном значении [10. С. 96]), упот- реблённая в газетной публикации перевода, в книжной публикации оказалась заменена на форму sanutas35 (хотя такое её - пассивное - употребление как раз соответствует письменной норме). Поскольку стихотворения Николая Абрамова подверглись редакции, под- стройке под нормативный вепсский язык, многие диалектизмы, вероятно употреблённые им при написании стихотворений, оказались затушёваны, спрятаны. Однако внимательный анализ рифмы позволяет их восстановить. Так, в стихотворении Čoma mecha keväz’säl...36 встречается странная рифма kül’mäd - sil’mäd, а в стихотворении Linneb sinuta pal’laz kaik ma - такая же рифма lindud - künded. Такие рифмы (с несовпадением ударных гласных) действительно возможны, они называются диссонансом или консо- нансом37, но для поэзии Н.В. Абрамова они нехарактерны (в отличие от более поздней вепсской поэзии - например, от детских стихов О.Ю. Жуковой). Но тот факт, что в неотредактированных публикациях его стихов встречались формы ilähän и kuumekimne (см. выше), позволяет предположить, что и в этих стихотворениях изначально было kil’mäd и kinded. Рифмы kil’mäb - sil’mäd, 33 Abramov N. Vihandas sarnas ; Kaivoine ; Hapan’ minun veneh… ; Mecoiden pajod ; Čoma mecha keväz’säl… ; Sügüz’ ; Keskes hubad uned nousta… ; Jevdokija ; Kodiman poig // Carelia. 1993. No. 9. P. 27 = Абрамов Н. В зелёной сказке ; Колодец ; Сгнила моя лодка ; Песни леса ; Хорошо в лес по весенней погоде ; Осень ; Встать посреди дурного сна ; Евдокия ; Сын ро- дины // Карелия. 1993. № 9. С. 27; Abramov N. Koumekümne koume / red.: N. Zaiceva. Petroskoi : Karjala, 1994. P. 8 = Абрамов Н. Тридцать три / ред.: Н. Зайцева. Петрозаводск : Карелия, 1994. C. 8. 34 Rubcov N. Tal’ven pajo / vepsäks om kändnu N. Abramov // Kodima. 1994. No. 2 (11). P. 4 = Рубцов Н. Зимняя песня / на вепсский язык перевёл Н. Абрамов // Родина. 1994. № 2 (11). С. 4 ; Rubcov N. Tal’ven pajo / vepsäks om kändnu N. Abramov // Kodima. 1996. No. 12 (45). P. 2 = Рубцов Н. Зимняя песня / на вепсский язык перевёл Н. Абрамов // Родина. 1996. № 12 (45). С. 2. 35 Abramov N. Kurgiden aig / red.: N. Zaiceva. Petroskoi : Periodika, 1999. P. 49 = Абрамов Н. Время журавлей / ред.: Н. Зайцева. Петрозаводск : Периодика, 1999. С. 49. 36 Abramov N. Vihandas sarnas ; Kaivoine ; Hapan’ minun veneh… ; Mecoiden pajod ; Čoma mecha keväz’säl… ; Sügüz’ ; Keskes hubad uned nousta… ; Jevdokija ; Kodiman poig // Carelia. 1993. No. 9. P. 29 = Абрамов Н. В зелёной сказке ; Колодец ; Сгнила моя лодка ; Песни леса ; Хорошо в лес по весенней погоде ; Осень ; Встать посреди дурного сна ; Евдокия ; Сын ро- дины // Карелия. 1993. № 9. С. 29 ; Abramov N. Koumekümne koume / red.: N. Zaiceva. Petroskoi : Karjala, 1994. P. 23 = Абрамов Н. Тридцать три / ред. Н. Зайцева. Петрозаводск : Карелия, 1994. C. 23. 37 Словарь литературоведческих терминов / ред.-сост. Л.И. Тимофеев и С.В. Тураев. Москва : Просвещение, 1974. C. 69. lindud - kinded выглядят гораздо более органично на общем фоне абрамовской поэзии. То же самое можно предположить и для пары poud - kuld в стихотво- рении Čoma mecha keväz’säl... В черновиках Абрамова эти слова, вероятно, выглядят как puud - kuud. Это предположение подтверждает утратившая точную рифму пара poudad - kuldad из стихотворения Sügüz’ («Осень»).38 Вероятно, в оригинале было puudad - kuudad (при этом в публикации в журнале Carelia видим промежуточную стадию редакции: puudad - kuldad39). Есть и другие примеры потери рифмы: так, в стихотворении Keskes hubad uned nousta... / Huba uni40, вероятно, оказались потеряны сразу три ассонан- сных рифмы: nuusta - kucta, kinded - mindai, oma - kouman (в публикациях стихотворения читаем: nousta - kucta, künded - mindai, oma - kauman). Есть такие случаи и в переводах: так, в переводе из С.А. Есенина Kudmavauged iknas. Iknan taga ahav… («Над окошком месяц. Под окошком ветер…» [11. С. 21]) на фоне точных и приблизительных ассонансных рифм встречаем пару iče - neiččen41. Но у поэта, в диалектной речи которого явно имелся переход ei → ii (примеры из стихотворения Pihl’ см. выше), в черновиках, скорее всего, было написано iče - niiččen. Впрочем, имеются и контрпримеры, когда рифменные пары, одним из членов которых является диалектизм, сохраня- ются в печатном сборнике. Это не только пары mest - mec из стихотворений Kaikuččel - ičeze mägi и Pihl’ (см. выше), а также Kodite («Родная дорога»)42, но и пара süudad (письм.: sildad) - südäin из стихотворения Järven randal («На берегу озера»)43. В стихотворении Änikod («Цветы») встречаем рифменную пару hei - ei44. Форма hei ‘они’ действительно известна вепсскому языку: в диалектном «Словаре вепсского языка» М.И. Зайцевой и М.И. Муллонен такая форма при- водится с пометой N45, что означает «Нойдла Тихвинского района Ленинград- 38 Abramov N. Koumekümne koume / red.: N. Zaiceva. Petroskoi : Karjala, 1994. P. 29 = Аб- рамов Н. Тридцать три / ред.: Н. Зайцева. Петрозаводск : Карелия, 1994. C. 29. 39 Abramov N. Vihandas sarnas ; Kaivoine ; Hapan’ minun veneh… ; Mecoiden pajod ; Čoma mecha keväz’säl… ; Sügüz’ ; Keskes hubad uned nousta… ; Jevdokija ; Kodiman poig // Carelia. 1993. No. 9. P. 30 = Абрамов Н. В зелёной сказке ; Колодец ; Сгнила моя лодка ; Песни леса ; Хорошо в лес по весенней погоде ; Осень ; Встать посреди дурного сна ; Евдокия ; Сын ро- дины // Карелия. 1993. № 9. С. 30. 40 Abramov N. Koumekümne koume / red.: N. Zaiceva. Petroskoi : Karjala, 1994. P. 26 = Аб- рамов Н. Тридцать три / ред. Н. Зайцева. Петрозаводск : Карелия, 1994. C. 26. 41 Jesenin S. “Kudmavauged iknas. Iknan taga ahav...” ; “Vända tal’jank rohked, vända tal’jank heled...” / vepsäks om kändnu N. Abramov // Kodima. 1996. No. 12 (45). P. 2 = Есенин С. “Над окошком месяц. Под окошком ветер…” ; “Сыпь, тальянка, звонко, сыпь, тальянка, смело!..” / на вепсский язык перевёл Н. Абрамов // Родина. 1996. № 12 (45). С. 2 ; Abramov N. Kurgiden aig / red.: N. Zaiceva. Petroskoi : Periodika, 1999. P. 44 = Абрамов Н. Время журавлей / ред.: Н. Зайцева. Петрозаводск : Периодика, 1999. С. 44. 42 Abramov N. Koumekümne koume / red.: N. Zaiceva. Petroskoi : Karjala, 1994. P. 10 = Аб- рамов Н. Тридцать три / ред. Н. Зайцева. Петрозаводск : Карелия, 1994. C. 10. 43 Там же. C. 27. 44 Там же. C. 34. 45 Зайцева М.И., Муллонен М.И. Словарь вепсского языка. Ленинград : Наука, 1972. C. 142. ской области»46 (вероятно, имелась в виду дер. Нойдала Бокситогорского района Ленинградской области, которая располагалась на территории, вкли- нивающейся в Тихвинский район). Вероятнее всего, Николай Абрамов сам так не говорил, а в его черновиках эта рифменная пара выглядела как hii - ii. Тем не менее следует отметить, что в ладвинских текстах из сборника Näytteitä äänis- ja keskivepsän murteista такая форма всё же обнаруживается47. Однако записана она там как hėi, что означает, что собиратели слышали от информантов что-то среднее между hei и hii. Скорее всего, в 1888-1889 гг. они застали переход hei в hii, но в детские годы Н.В. Абрамова (1960-е гг.) в Ладве говорили уже только hii. Полный список замеченных автором потерянных диалектных рифм в сборнике Н.В. Абрамова Koumekümne koume приводится в отдельной публи- кации [12. С. 12-13]. Но отметим, что потерю этих рифм при редакции следует считать неизбежной: при осуществлении важнейшего для будущего вепсского языка дела формирования его письменной нормы принесение в жертву отдель- ных поэтических созвучий - это лишь малая, незначительная издержка. Заключение Таким образом, нами показано, что в стихах Н.В. Абрамова конца 1980-х - начала 1990-х гг. им активно использовались диалектизмы - черты родного для него ладвинского говора, не соответствующие нынешней петрозаводской вепсской письменной норме. В результате литературной правки многие из них оказались затушёваны, однако анализ рифмы в сочетании с данными наиболее ранних вепсскоязычных публикаций Н.В. Абрамова позволяет восстановить ряд диалектных черт, которые были свойственны его вепсской речи. Потерю части характерных для него диалектизмов при публикации стихотворений следует воспринимать как неизбежную издержку в важнейшем деле создания общего письменного вепсского языка, однако эти данные могут иметь боль- шое значение для изучения вепсской диалектологии и при академической, текстологически выверенной публикации вепсских стихотворений поэта.

Об авторах

Максим Юрьевич Кузнецов

Казанский научный центр Российской академии наук; Российский университет дружбы народов

Автор, ответственный за переписку.
Email: kuzur0712@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0001-6344-0204
SPIN-код: 4552-0244

научный сотрудник лаборатории многофакторного гуманитарного анализа и когнитивной филологии, Казанский научный центр; аспирант кафедры русистики, этноориентированной педагогики и цифровой дидактики, Институт русского языка, Российский университет дружбы народов

Российская академия наук, Российская Федерация, 420111, г. Казань, ул. Лобачевского, д. 2/31; Российская Федерация, 117198, Москва, ул. Миклухо-Маклая, д. 6

Список литературы

Дополнительные файлы