Genesis of the Republic of Belarus Language Policy

Full Text

Введение Республика Беларусь - государство с уникальным для стран бывшего СССР языковым ландшафтом. Дело в том, что статус русского языка как государственного наравне с национальным языком официально закрепила лишь белорусская конституция. В силу определенных исторических и геополитических условий русский язык играет важную роль в жизни белорусского народа начиная с конца XVIII века. Русский язык в Беларуси - это не только средство общения, но и неотъемлемая часть духовного кода народа. Доминантное положение этого языка прослеживается практически на всех институциональных уровнях. Исключением, пожалуй, можно считать сферу культуры, где белорусский язык по понятным причинам не может быть заменен. Однако отсутствие паритета в использовании государственных языков не вызывает серьезной общественной озабоченности или напряженности в гражданских отношениях. Следует, однако, отметить, что активное использование русского языка во всех сферах общественной и бытовой коммуникации привело к функциональным изменениям родного языка титульной нации. Так, несмотря на то, что по данным последней всеобщей переписи (2019 г.) 60,3% населения Беларуси считает родным именно белорусский язык, коммуникативная функция для него не первична. Прежде всего, он несет символическую функцию. Во многом именно наличие собственного языка предопределяет национальную самоидентификацию белорусов. Полагаем, что это отнюдь не свидетельство малозначительности роли белорусского языка в обществе. Наоборот, наш язык, как и лингвокультура в целом, является символом национального единства и белорусской «самасвядомасці» (самосознания), этнического самоопределения. Это еще одна особенность коммуникативного пространства Беларуси, требующая дополнительного научного описания. Очевидно, что сложившуюся коммуникативную ситуацию в определенной мере предопределила государственная языковая политика, которая, с одной стороны, в Беларуси достаточно стабильная и последовательная, а с другой - прошла определенные этапы своего становления и, действительно, выкристаллизовалась как результат общественного запроса. Указанные факты свидетельствуют об актуальности темы статьи об истоках и развитии языковой политики Республики Беларусь, позволившей стране стать уникальной билингвальной площадкой, где язык титульной нации уступил позиции коммуникативной доминанты, взяв на себя иную фундаментальную функцию - символа этнической (само)идентификации. Кроме того, предпринятый аналитический обзор будет небезынтересен в рамках изучения особенностей функционирования русского языка за рубежом, так как чаще всего данная проблема рассматривается в русле исследования вопросов преподавания русского языка как иностранного или его статуса как языка этнического меньшинства. Цель и методы исследования Цель настоящего исследования - представить генезис языковой политики Республики Беларусь. Материалом исследования послужили нормативно-правовые акты белорусского законодательства, регламентирующие государственную языковую политику в период с 1990 года по настоящее время. Методологическую базу исследовательской работы составили общенаучные методы обобщения и систематизации, логический и сравнительно-сопоставительный анализы. Результаты и их обсуждение Тот факт, что язык является саморазвивающейся системой, не лишает его статуса особого объекта системы государственного правового регулирования. Речь идет о понятии языковой политики, когда язык рассматривается как средство реализации социально-идеологических установок. В Лингвистическом энциклопедическом словаре дается следующее определение понятия языковой политики: «Языковая политика - совокупность идеологических принципов и практических мероприятий по решению языковых проблем в социуме, государстве» [1. С. 598]. Мы полагаем, что представленная трактовка не совсем верна, так подходит к рассмотрению вопроса односторонне. В языковой политике следует выделять две ипостаси языка: во-первых, как ключевого элемента регулирования открытого коммуникативного взаимодействия; во-вторых, как особой культурной единицы - артефакта, требующего юридической защиты. В первом случае реализуется инструментальная функция языка, т.е. он используется для решения вполне конкретных политико-идеологических задач. Как культурный объект язык воплощается в виде национального символа и носителя этнокультурных знаний. Языковая политика является значимым элементом государственного устройства. По меткому замечанию У.М. Бахтикиреевой, «непродуманная и неадекватная… языковая политика и языковое планирование подтачивают государственную систему изнутри подобно ржавеющей шестеренке в механических часах, постепенно подвергающей коррозии всю часовую систему» [2. С. 242]. Нередко именно языковой вопрос стоит в авангарде национально-политических процессов: «Парад суверенитетов в бывших советских республиках начался с принятия законов о языке. В балканском кризисе немаловажную роль играют и языковые отношения. Сепаратистские устремления в канадской провинции Квебек тесно связаны с борьбой за упроченье позиций французского языка» [3. С. 8]. Формируют языковую политику не только внешние условия, под которыми мы понимаем собственно нормативно-правовое обеспечение, но и сам язык как часть лингвокультуры. Дело в том, что, с одной стороны, язык непосредственно включен в систему идеологических государственных установок, с другой стороны, никто не может отменить «право носителей языка на его использование применительно к своим целям и требованиям» [4. С. 7]. Второе положение лежит в основе международного права и отражено в ряде международных правовых актов, таких, например, как Европейская хартия региональных языков и языков меньшинств, Европейская культурная конвенция, Рамочная конвенция по защите прав национальных меньшинств и др. Сразу оговоримся, что Беларусь ратифицировала данные правовые акты, хотя они, очевидно, больше относятся к правовому инструментарию защиты этнических меньшинств, нежели к юридическим нормам реализации языковой политики. Для понимания языковой политики современной Беларуси следует сделать небольшой исторический экскурс. Современный белорусский язык долгое время имел «статус сирот ы» [5. С. 38] и был формализован как государственный символ только после Октябрьской революции (до этого времени старобелорусский язык был официальным языком только в Великом княжестве Литовском в XIII-XIV веках). Формальность статуса объясняется отсутствием юридического понятия «государственный язык». В Декларации о провозглашении независимости Советской Социалистической Республики Белоруссия, а также в последующих конституциях страны (временной 1918 года и 1919, 1927 годов) устанавливалось «полное равноправие белорусского, еврейского, русского и польского языков». В Конституции БССР 1937 года в данную норму были включены только белорусский и русский языки. Но при этом вплоть до последней редакции Основного закона (1978 год) в формулировках статей, касающихся вопросов языка, допускались определенные исключения. Например, разрешалось вести судопроизводство не только на белорусском или русском, но и «на языке большинства населения данной местности». Несмотря на то, что языковая политика СССР была достаточно продуманной и позволяла сохранять этническое самосознание в союзных республи ках [6. С. 27], в конце 1980-х годов националистические амбиции местных политических элит нередко толкали их на одиозные решения в данной сфере. Не стала исключением и Беларусь, где именно в это время началось «Второе белорусское возрождение» (термин Н.Б. Мечковск ой) [7. С. 299]. Так, в 1989 году не без согласия политических верхов создается Таварыства беларускай мовы iмя Францiшка Скарыны (Общество белорусского языка имени Франциска Скорины), а за полгода до принятия Декларации о государственном суверенитете (27 июля 1990 года) 26 января вступает в силу Закон о языках Белорусской ССР, где только за белорусским языком закрепляется статус государственного. Полная реализация норм закона была рассчитана на десять лет. Именно за этот период планировалось, что население станет в совершенстве владеть национальным языком страны, белорусизации в первую очередь подверглись официально-деловая коммуникация, сфера образования и культуры. Практическим шагом в реализации Закона стала принятая Советом Министров в сентябре 1990 года программа развития белорусского и других национальных языков. В результате уже через год значительно расширилось число школ и классов с белорусским языком обучения, власти смогли «белорусизировать» около 80% всех дошкольных учреждений. А вот из-за неоднозначной реакции интеллигенции, неготовности обеспечить образовательный процесс на белорусском языке и даже банального нежелания это делать перейти на белорусский язык в высшей школе не удалось. Белорусизация начала 1990-х годов в конечном счете превратилась в политическую акцию, перешла в популистский лозунг. Языковой вопрос стал определенным политическим лейтмотивом национального обособления от «русского мира». Это подтверждает тезис, что данный вопрос можно рассматривать и как «ключ к расшифровке сознания субъектов политического проце сса» [8. С. 225]. Программа реализации белорусизации в области языка имела достаточно радикальный характер и не была поддержана в обществе. Даже ярые приверженцы продвижения идеи государственного моноязычия спустя несколько лет после начала реализации программы всеобщей белорусизации отмечали, что «русский язык по-прежнему доминирует во всех сферах политической и общественной жизни республики: в сферах науки, культуры, делопроизводства, обслуживания, в эпиграфике, в средствах массовой информации и т.д.» [9. С. 213]. Думается, это была вполне адекватная реакция на то, что С.Т. Золян описал так: «...там, где пропадает русский (язык - А.Л.), он не замещается иным, там образуется в акуум» [10. С. 380]. Общественное противодействие форсированному всеобщему переходу на белорусский язык отражали многочисленные социологические исследования, согласно данным которых от 60 до 75% населения хотели придания статуса государственному русскому языку. А по результатам общегосударственного референдума 1995 года за это проголосовали 83,3% избирателей. Именно эта поправка к конституции стала отправной точкой оформления действующих принципов языковой политики Беларуси. Только три года спустя конституционное изменение нашло отражение в Законе о языках, который допускает варьирование в использовании языков: например, «учебная и воспитательная работа в общеобразовательных школах ведется на белорусском и (или) русском языках», однако «руководители и другие сотрудники системы образования должны владеть белорусским и русским языками». С началом 2000-х годов принятого на общенациональном плебисците решения и отмеченного выше Закона готовятся все нормативно-правовые акты. Так, Закон о государственной службе требует от служащих «владение государственными языками Республики Беларусь», Закон об обращениях граждан и юридических лиц закрепляет право на выбор государственного языка для обращения как в государственные, так и иные учреждения и организации, с обязательным получением ответа на языке заявителя. Кодекс РБ об образовании дает родителям право выбирать язык обучения, а государство гарантирует реализовывать это право посредством сети учреждений образования. Все это стало следствием качественно высокого уровня устойчивости русского языка в Республике Беларусь. Так, по данным проведенного в 2020 году комплексного исследования об использовании в государственно-общественной сфере, в образовании и научной коммуникации русского языка в постсоветских странах интегральный показатель его устойчивости в Беларуси составил 25,00 пунктов. При этом следующая в рейтинге страна - Казахстан - имеет суммарный индек с 14,29 [11]. Заключение Критический обзор процессов формирования белорусской государственной языковой политики в аспекте развития национального законодательства показывает, что вопросы его нормализации во многом были связаны с политическими процессами конца 1980 - начала 1990-х годов. Подъем национальных идей в отдельных моментах перерастал в националистические позиции, среди которых было и стремление любым способом отделится от «русского мира». Очевидным инструментом реализации этого направления стал белорусский язык, который форсированно вводился во все сферы официальной коммуникации, образование, культуру и т.д. Однако отсутствие общественного запроса на белорусизацию повлияло на эффективность в продвижении национального языка. После принятия на общереспубликанском референдуме поправки, закрепляющей статус государственного и за русским языком, белорусский язык окончательно потерял свое влияние и сегодня практически вытеснен из официальноделовой коммуникации, образования, оставшись лишь в сфере культуры. При этом измелилось и его функциональное значение: доминирующую роль заняла символическая функция. Белорусский язык сегодня - это особый сакральный символ национального самоопределения и этнической самоидентификации белорусов.

About the authors

Anton Alexeevich Lavitski

Belarusian State Pedagogical University; International University «MITSO»

Author for correspondence.
Email: anton_lavitski@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-9102-4440

PhD (Philology), Associate Professor of Belarussian State Pedagogical University, Head of Department of Foreign Language and Cross-Cultural Communication of International University «MITSO».

18, Sowetskaya Str., Minsk, 220050, Republic of Belarus; 8A, M. Shagal Str., Vitebsk, 210015, Republic of Belarus

References

Supplementary files