Double conflict of values under the ESG transformation

Full Text

Стратегия устойчивого развития, выраженная в ESG-повестке и получившая формализацию и широкое распространение в 2000-е годы благодаря инициативам ООН (1), трансформировалась из добровольной инициативы в систему требований инвесторов, регуляторов и потребителей. Для современной экономики ESG — императив, означающий, что долгосрочная финансовая устойчивость и конкурентоспособность компании неразрывно связаны с ее вкладом в решение общественных и экологических проблем, а также с безупречной репутацией, что напрямую влияет на ее стоимость, доступ к финансированию, лояльность клиентов и управление рисками. Формальным подтверждением этого тренда является, например, Директива Европейского Союза (2) о корпоративной отчетности в области устойчивого развития (CSRD), вступившая в силу в 2023 году и сделавшая такую отчетность обязательной для тысяч компаний. Однако вовлеченность российского бизнеса в ее реализацию отстает от уровня тех ведущих стран, с которыми Россия сотрудничает на международных рынках [1] (хотя такое сравнение проводить сложно вследствие множества рейтингов): «По итогам 2024 года видна позитивная динамика отчетности – все больше компаний публикуют нефинансовые данные. Увеличилось число компаний-дебютантов ESG-отчетности, но в масштабах российского рынка их доля остается крайне низкой. Важным элементом ESG-стратегий также остается информирование и обучение по вопросам устойчивого развития» (3).

Сложность подготовки кадров для реализации принципов ESG в деятельности компаний связана с тем, что социальная справедливость, ответственность перед будущими поколениями, честность и открытость не могут быть сведены к регламентам и инструкциям — в их основу заложены ценности, без личного принятия которых даже самая строгая регламентация не даст долгосрочного результата. Поэтому, прежде чем вводить ESG-повестку в образовательное пространство вузов при подготовке кадров, необходимым понимать, как и в какой степени ценностные ориентации представителей студенчества совпадают с ценностями, лежащими в основе ESG-принципов. Такие исследования (см., напр.: [9; 17]) часто ограничиваются констатацией среднего уровня осведомленности о принципах устойчивого развития, не раскрывая механизмов, определяющих это восприятие (система личностных ценностей). Наша цель — сравнительно-социологический анализ ценностных оснований восприятия ESG-повестки будущими специалистами, что необходимо для успешного формирования общекультурных и профессиональных компетенций, обеспечивающих будущим акторам знания и мотивы для успешной реализации ESG-принципов независимо от сферы деятельности, что, в свою очередь, важно для устойчивости российской экономики. Теоретической основой исследования выступает теория базовых ценностей Ш. Шварца [35], которая позволяет диагностировать индивидуальные приоритеты и выявлять динамические отношения между ценностями, формирующими сложные паттерны поведения и профессиональной идентичности (см., напр.: [10–12; 29]).

В научной литературе отсутствует единая трактовка понятия «ценностные ориентации», что обусловлено многомерностью феномена и различиями в методологических подходах [24]. С позиций структурно-функционального анализа обращение к четкому разграничению понятий «ценности» и «ценностные ориентации» — методологическая необходимость: стабильность общества как целостной системы обеспечивается разделением функций и, что критически важно, наличием разделяемой всеми системы ценностей [4; 22], которые трактуются как абстрактные, коллективно разделяемые представления о желаемом, выполняющие функцию нормативных эталонов и легитимирующие социальный порядок. Однако для объяснения социального действия и, в частности, его вариативности внутри нормативной системы требуется понятие, связывающее общие ценности с индивидуальным поведением. В теоретико-методологической традиции, восходящей к концепции социального действия М. Вебера [20], ценностные ориентации понимаются как результат субъективной интерпретации общественных ценностей, как индивидуальная иерархия значимости, формирующая персональную «матрицу» выбора и оценки ситуаций [29]. Таким образом, если ценности (например, справедливость, безопасность) представляют собой объективный элемент социальной системы, то ценностные ориентации — их субъективное преломление в сознании индивида, обусловленное опытом, воспитанием и социальной позицией.

Данная дифференциация получила развитие в рамках Чикагской социологической школы, представители которой сместили исследовательский фокус с макроструктур на взаимосвязь личности и социальной среды [16], что заложило основания для операционализации связи между социальными нормами (ценностями) и индивидуальным поведением через внутренние диспозиции (ценностные ориентации). Дальнейшее развитие базовых теоретических концепций ценностей привело к формированию ряда практико-ориентированных направлений (см., напр.: [2; 5; 13; 32; 34]), например, механизмы формирования социальных норм, ситуативная динамика ценностного выбора и согласование индивидуально-групповых приоритетов остаются ключевыми темами в изучении трудовой мотивации и организационного поведения.

Для эмпирического исследования была избрана модель Ш. Шварца [36], популярность которой для «измерения» ценностей определяется устойчивостью психометрик, кросс-культурной валидностью, широким использованием в связи с понятными формулировками абстрактных ценностей без привязки к профессиональным особенностям, в том числе применительно к молодежи (см., напр.: [6; 7; 10; 23]). Методика Шварца предлагает универсальную типологию из 10 ценностей [30], объединенных в четыре макрогруппы: открытость изменениям (самостоятельность, стимуляция, гедонизм), сохранение (безопасность, конформность, традиции), самоутверждение (власть, достижения), самопреодоление (доброта, универсализм). Данная модель позволяет анализировать не только отдельные ценности, но и динамические отношения между ними, выявляя ценностные конфликты и слияния, которые формируют сложные паттерны поведения и профессиональной идентичности [23].

Эмпирическая база исследования — результаты анкетирования студентов бакалавриата в РАНХиГС, РУДН [17] и НИУ МГСУ (N = 297). Использовалась адаптированная методика портретного ценностного вопросника Шварца (PVQ Portrait Value Questionnaire) [12]. Расчет средневзвешенных баллов для 10 базовых ценностей позволил построить ценностные профили групп, статистическая значимость различий между группами оценивалась с помощью t-критерия Стьюдента для независимых выборок. Анкетирование проводилось в 2024–2025 учебном году, опросник включал следующие тематические блоки: измерение ценностных ориентаций по методике Шварца (7-балльная шкала, 30 вопросов), оценка уровня осведомленности об ESG-концепции и приоритетов в распределении бюджета на ESG-инициативы (10-балльная шкала), анализ карьерных предпочтений. Для обеспечения репрезентативности отслеживалось соответствие выборки гендерной и возрастной структуре генеральной совокупности.

Результаты анкетирования сравнивались с данными общенационального опроса «Россияне о перспективах 2024», проведенного ИСПИ ФНИСЦ РАН в 2024 году [8], которые показали доминирующие ценностные тенденции в российском обществе. Цель сопоставления — не экстраполяция данных студенческой выборки на общество, а выявление вектора ценностных различий. Общество выступает как носитель доминирующей, институционализированной ценностной матрицы (защитно-стабилизационный тип), и сравнение с ней показывает, насколько ценностный профиль будущих специалистов (как будущих агентов изменений) отклоняется от «нормы». Опрошенные студенты (менеджеры, экономисты, строители) — будущие агенты ESG-трансформации, которым предстоит работать в условиях, задаваемых общими социально-экономическими и регуляторными трендами. Сравнение ценностей студентов с общепринятыми позволяет спрогнозировать потенциальный конфликт или консенсус при реализации ими принципов устойчивого развития внутри существующей системы [28; 31].

Согласно данным общенационального опроса, проведенного ИСПИ ФНИСЦ РАН, в российском обществе четко выражен защитно-стабилизационный ценностный профиль, сфокусированный на безопасности, социальной справедливости и стабильности базовых социальных институтов (табл. 1). Приоритет безопасности и общественного порядка (37 %) и семейных ценностей (37 %) отражает существующий в обществе запрос на стабильность и защищенность в макро- и микросоциальной среде, что может быть обусловлено как внешнеполитической, так и социально-экономической ситуацией. Высокие позиции социальной справедливости (34 %) подтверждают ориентацию на сохранение традиционных институтов и принципов распределительной справедливости.

Таблица 1
Ценностные приоритеты российского общества [8]

Ранг	Ценность	%
1	Безопасность и общественный порядок	37,2
1	Семейные ценности	36,6
2	Социальная справедливость	33,8
3	Свобода и права человека	30,7
3	Патриотизм	30,4

Ценностные ориентации студентов (объединенные данные по направлениям подготовки менеджеров и строителей) демонстрируют существенные отличия от общенационального ценностного профиля: если для общества характерен защитно-стабилизационный профиль, то для студенчества — индивидуально-гуманистический профиль (авторы понимают ограничения сравнения общенационального и локального ценностного «срезов») (табл. 2).

Таблица 2
Иерархия ценностей: общество — студенчество

Ценностный кластер	Общество	Студенчество
Сохранение	Безопасность, семья (1 место)	Безопасность (3 место)
Самопреодоление	Социальная справедливость (2 место)	Доброта (1 место)
Открытость изменениям	Свобода (3 место)	Самостоятельность (2 место)

Высшая ценность для студентов — доброта, что говорит о фокусе на межличностных отношениях, вторая по значимости — самостоятельность, отражающая стремление к независимости, а ценность безопасности, доминирующая в общественном сознании, у студентов выражена значительно слабее. Студенчество, разделяя базовые для общества ценностные приоритеты семьи и справедливости, демонстрирует более выраженную ориентацию на самореализацию, личную свободу и качество межличностных отношений, нежели на коллективную безопасность и традиционные идеологические маркеры.

В ходе сравнительного анализа по двум профессиональным группам студентов были выявлены различия между их ценностными профилями, предположительно детерминированные профессиональной социализацией (табл. 3).

Таблица 3
Ценностные ориентации студентов (средние баллы по 7-балльной шкале)

Ценность	Менеджеры (n = 158)	Строители (n = 139)
Доброта	5,72	5,83
Самостоятельность	5,77	5,75
Безопасность	5,18	5,96
Универсализм	5,55	5,08
Гедонизм	5,38	5,23
Стимуляция	4,93	4,96
Достижение	4,83	4,01
Традиция/Конформность	4,78	4,82
Власть	3,97	3,12

 Студенты-менеджеры демонстрируют синтез ценностей открытости изменениям и самопреодоления: высокие баллы по самостоятельности (5,77) и стимуляции (4,93) указывают на стремление к независимости, новизне и готовность к риску, что сочетается с добротой (6,02) и универсализмом (5,55) и отражает широкую просоциальную направленность. Студенты-строители сфокусированы на сохранении и самопреодолении в узком круге: абсолютный приоритет доброты (5,83) в ближнем круге (семья, друзья, коллектив), высокое значение безопасности (5,96) (потребность в стабильности, порядке и предсказуемости), менее выраженная, чем у менеджеров, ценность власти (3,12). Наибольшее расхождение прослеживается по таким позициям, как безопасность — выше у строителей, достижение и власть — выше у менеджеров.

Гипотеза о различиях в осведомленности и значимости ESG повестки для двух групп студенчества подтверждается данными, приведенными в таблице 4: у менеджеров познавательная активность в сфере ESG имеет внутреннюю мотивацию, подпитываемую ценностями самостоятельности (стремление быть в тренде, понимать контекст) и универсализма (интерес к глобальным проблемам), которые находят отражение в повестке устойчивого развития. Для строителей характерна внешняя мотивация к познанию ESG — их ведущие ценности доброты и безопасности не находят прямой смысловой связи с абстрактной концепцией. Низкая приверженность ценности универсализма объясняет, почему экологическая составляющая (E) является слабым мотиватором.

Таблица 4
Уровень осведомленности об ESG-концепции, %

Уровень осведомленности	Менеджеры	Строители
Активное понимание (знают термин и значение)	78,7	25
Пассивное знакомство (знали термин, но не полностью понимали)	10,6	16,1
Ошибочное восприятие (считали, что относится только к экологии)	6,4	16,1
Поверхностное знакомство (встречали, но не знали значения)	0	8,9
Полная неосведомленность (не встречали термин)	4,3	33,9

Анализ предпочтений (табл. 5) в финансировании ESG-направлений позволяет определить приоритеты в реализации ESG-инициатив.

Таблица 5
Приоритеты в распределении бюджета на ESG-инициативы (средний балл по 5-балльной шкале)

Направление ESG	Менеджеры	Ранг	Строители	Ранг
Сохранение экосистем (E)	2,79	1	2,97	1
Декарбонизация производства (E)	1,05	1	2,04	2
Льготы сотрудникам с детьми (S)	1,69	3	2,03	3
Рабочие места для инвалидов (S)	1,37	5	1,17	5
Внутрикорпоративные СМИ (G)	1,51	4	1,36	4
Корпоративный конкурс ESG-инициатив (G)	2,07	2	1,05	6

 Менеджеры отдают приоритет корпоративному управлению (G), что соответствует выбранным ими ценностям власти и самостоятельности: они видят в управлении фундамент для системных изменений и достижения стратегических целей. Строители абсолютным приоритетом считают экологию (E), что является прямым следствием профессионального опыта и прагматизма, а второе место социальной политики (S) идеально согласуется с их доминирующей ценностью доброты (забота о коллективе и людях, для которых они строят).

Необходимо отметить, что ценностные ориентации влияют на карьерные предпочтения будущих специалистов (табл. 6). Высокий интерес менеджеров к самозанятости и фрилансу коррелирует с высокими показателями ценностей самостоятельности и стимуляции. Предпочтения строителей основаны на выборе традиционных форм занятости (бизнес или работа по найму), что согласуется с высокой ценностью безопасности.

Таблица 6
Карьерные предпочтения студентов, %

Карьерная ориентация (кем хочет стать)	Менеджеры	Строители
Владельцем/совладельцем бизнеса	60,9	64,7
Суперпрофи в своей профессии	54,3	59,3
Самозанятым/фрилансером	47,8	23,2
Наемным работником в должности руководителя	19,6	48,8
Пока не знаю	2,2	8,1

 

Таким образом, на макросоциальном уровне существует фундаментальное противоречие между доминирующим в обществе защитно-стабилизационным ценностным запросом и необходимостью перехода к модели устойчивого развития (ESG), которая требует открытости изменениям, инновациям и глобальной ответственности. Это противоречие не нивелируется, а, напротив, усугубляется и дифференцируется в социально-профессиональных группах студенчества: различия в восприятии ESG-повестки будущими менеджерами и строителями носят не поверхностный, а ценностно-мотивационный характер — это разрыв между стратегическим, интегративным мышлением, с одной стороны, и операционно-прагматическим — с другой.

По сути, данный разрыв воспроизводит структурный конфликт между стратегией и исполнением в организациях, но без его преодоления успешная ESG-трансформация экономики будет затруднена, так как стратегические установки, носителями которых являются менеджеры, не будут находить адекватной реализации на операционном уровне, где работают строители. Менеджеры с их установкой на стратегию, универсализм и самостоятельность видят в ESG органичную основу для преобразований, а строители с их фокусом на прагматике, безопасности и доброте в ближнем кругу воспринимают ESG как внешний, оторванный от реальности набор норм. Следствием этого двойного конфликта ценностных матриц является системный кризис восприятия и реализации ESG-повестки: стратегические установки, формируемые у одной группы будущих специалистов (менеджеров), не находят ценностного отклика и адекватного воплощения у другой группы (строителей), что ставит под сомнение саму возможность целостной ESG-трансформации российской экономики: подобные профессиональные ценностные разрывы служат барьером для внедрения принципов устойчивого развития, несмотря на их декларируемую важность.

Примечания

1. Principles for Responsible Investment. 2006. URL: https://www.unpri.org.
2. Commission Delegated Regulation (EU) 2023/2772 of July 31, 2023 supplementing Directive 2013/34/EU of the European Parliament and of the Council as regards sustainability reporting standards. URL: http://data.europa.eu/eli/reg_del/2023/2772/2025-01-01.
3. Нефинансовая отчетность переходит на национальные стандарты. URL: https://expert.ru/rating/arkhiv_r/ekonomikar/reyting-ustoychivogo-razvitiya-kompaniy-rossiir/nefinansovaya-otchetnost-perekhodit-na-natsionalnye-standarty.

About the authors

M. L. Ivleva

RUDN University

Author for correspondence.
Email: ivleva-ml@rudn.ru
Miklukho-Maklaya St., 6, Moscow, 117198, Russia

E. V. Nezhnikova

RUDN University

Email: nezhnikova-ev@rudn.ru
Miklukho-Maklaya St., 6, Moscow, 117198, Russia

N. B. Safronova

Moscow State University of Civil Engineering; Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration

Email: safronovanb@mgsu.ru
Yaroslavskoe Sh., 26, Moscow, 129337, Russia; Vernadskogo Prosp., 86, Moscow 119571, Russia

References

Supplementary files