New industrialization and professional plans of the young generation: From schoolchildren and students to young specialists of the industrial enterprise

Full Text

Инженерные профессии на протяжении всего советского периода играли ключевую роль в развитии промышленного и военного потенциала страны. Была сформирована культура производственного труда, пронизывающая все стороны общественной жизни, благодаря чему решались задачи воспроизводства технических кадров [1; 22; 25; 32]. Кризис плановой экономики и распад советской системы привели к утрате молодым поколением институциональных ориентиров в профессиональном самоопределении [21; 37] и сказались на восприятии профессий: инженеры, врачи и учителя «ощутили на себе кризис профессиональной идентичности» [23. С. 20]. Падение престижа профессии инженера было вызвано и утратой непрерывной системы профориентационного сопровождения учащейся молодежи, низкой заработной платой на производстве, ухудшением качества профессиональной подготовки [25. С. 135], размыванием паттернов маркирования профессионального статуса технического работника, закрытием производственных мощностей на уровне градообразующих предприятий моногородов.

Сегодня профессия инженера упоминается в актуальной государственной повестке, утверждающей необходимость создания нового массового слоя российской технической интеллигенции [1; 26]. Достижения в области науки, техники и технологий существенным образом повлияли на набор востребованных на производстве профессиональных компетенций инженера, причем эти требования меняются намного быстрее, чем осваиваемые молодежью знания и навыки в рамках программ среднего и высшего профессионального образования. Заинтересованные в молодежи предприятия реального сектора региональной экономики начинают реализовывать системные мероприятия по планированию карьеры молодых специалистов. Однако и они сталкиваются с тем, что их программы по привлечению и адаптации новых кадров вступают в противоречие с современными тенденциями пост-­труда, актуальными в молодежной среде.

В целом в последние годы наблюдается прирост технических кадров: в 2022 году выпуск квалифицированных рабочих по отдельным укрупненным группам профессий составил 107,3 тысяч человек, в 2023 году — 113,4 [31. С. 65]. Но сохраняются проблемы деинженеризации [39] и дефицита профессиональных кадров при «массовом выпуске будущих специалистов» [5. С. 15]. Следует отметить, что сама смена индустриальной модели экономики на постиндустриальную оказала негативное воздействие на регионы с высокой концентрацией промышленного производства [2]. Помимо хозяйственных издержек, существенным оказался социальный ущерб: деактуализировались ориентиры на получение инженерно-­технического образования и трудоустройство в промышленном секторе [13].

Процесс профессионального самоопределения молодого поколения в отношении промышленно-­заводской области усложнился, что обусловлено рядом факторов: подменой профессионального выбора образовательным (выбор вуза, а не специальности); слабой профориентационной деятельностью школы в отношении индустриального сектора; противоречивым образовательным и заводским опытом родителей. Невысока информированность старшеклассников о специфике инженерной деятельности, а представления о требованиях к профессиональным и личным качествам работников инженерной квалификации часто расходятся с реальностью [39]. Так, в массовом сознании считываются отголоски советской идеологической системы, которая формировала образ «рабочего—­героя» с ориентацией на труд в экстремальных и сложных условиях [44. С. 29].

Таким образом, социологический анализ профессионального профиля инженера должен сочетать количественный подход (доля молодежи, выбравшей техническую область трудовой деятельности) и качественный (профессиональная мотивация, жизненные планы, устойчивость трудовых намерений, готовность к самообразованию и освоению новых компетенций). Не менее значимо изучение новых подходов к профессиональной ориентации в технической области на уровне школы, среднего и высшего профессионального образования.

Профессиональные планы: между новой индустриальностью  и постмодернистскими ценностями

Советской образовательной системе был свойственен институциональный характер профессионального определения молодого поколения: процессы профессионального выбора и формирования жизненных планов носили организованный, «линейный» характер, что в определенной степени обеспечивало поддержание ориентации на общественно-­полезный труд. С распадом плановой экономики и кризисом социалистической идеи молодое поколение оказалось в ситуации свободного профессионального выбора в условиях «эпистемологической неопределенности» [4. С. 291]. В прикладных исследованиях позднесоветского времени сложился событийный подход к изучению профессионального пути молодежи [22; 23; 24; 46], но сегодня необходимо обращение к ценностным ориентациям личности, представлениям о возможностях самореализации, которые предоставляет та или иная профессия.

В аспекте статусных перемещений приоритетной для молодежи становится достижительская стратегия: прагматичное стремление к увеличению дохода или конкуренция за денежное превосходство [45. С. 305] не всегда является основной целью, чаще речь идет о самореализации. Эту стратегию можно назвать активной, ориентированной на успех [18. С. 35], и даже у школьников стало более выраженным понимание успеха как достижения [35. С. 46]. Получается, что условный призыв к социальной ответственности («надо идти работать на завод») может противоречить достижительской стратегии.

Переход общества к постиндустриальному «снижает воздействие на человека социальных обстоятельств, особое значение приобретают внутренние силы самой личности» [20. С. 46]: возрастает роль человеческого капитала и способности к интеллектуальной обработке знаний в контексте инновационной творческой деятельности. Складывающиеся социокультурные обстоятельства требуют от людей непрерывного развития высоких профессиональных качеств, изучения метакомпетенций, позволяющих специалисту управлять своими культурными и профессиональными капиталами. В новых нелинейных обстоятельствах профессиональный план личности становится неотъемлемым инструментом сознательного и обоснованного выбора сферы трудовой деятельности, овладения будущей специальностью и профессионального роста [27. С. 5].

Если индустриальное общество акцентировало количество произведенных товаров и степень интенсивности производства, то постиндустриальный этап характеризуется новыми категориями — качество жизни, высокая ценность образования, саморазвитие [9. С. 207]. Индивид перестал быть придатком производства [15. С. 33], появляются новые социально-­экономические императивы: знание, сокращение удельного веса материальных затрат в производственном продукте, вытеснение человека из производства, формирование новых социально-­трудовых отношений. Информационно-­коммуникативные технологии проводят к «взаимному разъединению капитала и труда» [38. С. 40]: «физические и умственные усилия превращаются в самостоятельный феномен — вещь, которая перемещается» [7. С. 153]. Работник в индустриальном секторе становится фактором производства, возрастает роль вовлеченности специалиста в производственный процесс и возможность удовлетворить индивидуальные ценности (гибкость занятости, самоуправление). Однако сложившаяся в советское время модель труда не совпадает со стремлением к личному успеху и самореализации в частной жизни [45. С. 307].

Сама проблема отношения молодежи к работе на производстве и нехватки трудовых ресурсов указывает на характеристику современного российского общества как «другого модерна» (1) — общества, в котором индустриальность сохраняет значение, но неизбежно меняется в направлении постиндустриальности (например, трудовая занятость смещается к скользящим графикам, стиранию границ между работой и не-­работой [8]). В исследовании малых городов Уральского региона были использованы понятия «старой» и «новой» индустриальности [11. С. 70]: для их жителей индустриальность ассоциируется не только с качеством оборудования и технологий на предприятии, но и с качеством социального пространства (характер производственных отношений, специфическое отношение к работникам, экологическая составляющая), что в большей степени соответствует характеристикам постиндустриальности: «новая индустриальность не замыкается рамками производства… надо смотреть шире, это не только само производство, но это еще и социальная составляющая, которая должна обеспечивать потребность нового поколения, потому что они другие, и мы должны этим вызовам соответствовать» [11. С. 73].

С одной стороны, сегодня труд теряет институциональную опору и становится зависимым от индивидуальных особенностей; с другой стороны, происходит темпоральное наложение практик: когда «социальные институты разгружали индивида от бремени насущных проблем» [8. С. 90], у него не было необходимости сознательно планировать свое профессиональное будущее, поэтому в структуре профессионального самоопределения молодого поколения не сформировалась устойчивая рациональная основа. «Отложенное профессиональное самоопределение» подразумевает, что «потребность в выборе профессиональной идентичности перестает быть пусковым элементом» [17. С. 26]. В результате «на фоне кризиса трудовых ценностей наблюдается рост материальных констант и достижительской стратегии» [16. С. 100].

Одновременно распространяется социально-­профессиональная стратегия, когда люди выходят из непрерывной гонки за материальные блага и становятся более вовлеченными в свои жизни: «статус, признание, накопление богатств волнует меньше» [48. С. 25]. В целом «третья профессиональная революция» постепенно ведет к появлению транспрофессионалов, готовых работать в разных профессиональных средах, решать сложные задачи в контексте конкретной проблемы [49], т.е. в профессиональном сознании личности актуализируется индивидуальная свобода трудовых практик, центр жизни перемещается с рабочего места на образование и новые стили жизни [8. С. 87]. Однако реализации смешанных и гибких форм занятости наиболее затруднена в таких отраслях, как машиностроение и обрабатывающие производства [34. С. 48].

Личность эпохи постмодерна, освобождаясь от господства институтов, обретает свободу выбора [43. С. 363], но в российских реалиях постмодерн имел «вынужденный характер» [42. С. 226], а «люди не прошли поступательную школу разума, прогресса и эмансипации» [14. С. 170] и в результате оказались в «ловушке выбора». Кроме того, новая индустриальность несет в себе и системный кризис: отчуждение работников от своего труда, неумение управлять собственным профессиональным потенциалом и в целом новая модель специалиста создает общую социальную напряженность в промышленном секторе [41. С. 18]. На уровне предприятий она часто выражается в «серьезном структурном дисбалансе между качеством человеческого капитала работников и теми рабочими местами, которые они занимают» [40. С. 150].

Инженер — профессия, имеющая «укорененную», кумулятивную конфигурацию: фундаментальная математическая и естественнонаучная подготовка дополняется сегодня метакомпетенциями — коммуникативными навыками, знанием иностранных языков, владением информационными технологиями и другими soft skills [29. С. 85]. При этом профессиональная социализация в области технического образования и потенциальной занятости не стыкуется с гибкими форматами актуальной альтернативной занятостью. В долгосрочном мониторинговом исследовании воспроизводства инженерных кадров было зафиксировано ценностное противоречие между «тенденцией к постмодернистским ценностным установкам и просоветским инструментальным набором» [13. С. 125]. Иными словами, представители молодого поколения, выбирающие техническую сферу профессиональной деятельности, оказываются между стабильно функционирующей производственной реальностью и гибкими трудовыми стратегиями. Причем развивающаяся модель новой индустриальности, ориентированная на человеческий капитал и ценность знаний, соотносится с «укорененной» природой профиля инженера.

Эмпирическое изучение  профессиональных намерений молодежи

Профессиональные планы молодежи в производственной сфере исторически определялись влиянием таких институциональных образований, как родительская семья, школа, вуз и предприятия, поэтому в качестве объекта исследования выступили пять групп в Екатеринбурге: школьники 11 классов (N-2233); студенты 2–4 курсов техникумов (N=1865); студенты 1–6 курсов вузов (N=1009); молодые работники уральского промышленного предприятия (до 35 лет, N=204). Предмет исследования — характер профессиональных планов учащейся и рабочей молодежи в отношении инженерной специальности. Методы: онлайн-­опрос школьников и студентов учреждений среднего и высшего профессионального образования; экспертные интервью с руководителями подразделений кадровой службы (3 информанта), фокус-­группа и формализованное интервью с молодыми сотрудниками ПАО «Машиностроительный завод имени М.И. Калинина». Школьники и студенты отбирались по таким критериям, как ступень и профиль обучения (техническая направленность). Достижимость выборки в онлайн опросе была обеспечена поддержкой Министерства образования и молодежной политики Свердловской области и Советом ректоров вузов Екатеринбурга. Экспертами выступили руководители (и заместители руководителей) основных подразделений кадровой службы промышленного предприятия, участниками фокус-­группы — молодые специалисты, представители основных профессиональных групп (от рабочих специальностей до ИТР), проработавшие на промышленном предприятии не больше пяти лет. Респонденты для формализованного интервью отбирались методом многоступенчатой (репрезентативность по типу структурных подразделений и уровню образования) квотной выборки.

Параметры изучения намерений школьников в отношении технической специальности включали: обучение на определенном профиле, представления об инженерной профессии, ее привлекательность и непривлекательность в целом, источники формирования представлений. У студентов уточнялось отношение к выбранной специальности, степень сформированности профессиональных намерений после окончания вуза, положительные и отрицательные стороны выбранной специальности, знания о специфике профессиональной деятельности специалиста промышленного предприятия. Анализ мнений молодых сотрудников завода был направлен на оценку жизненных планов молодежи мегаполиса, которые предполагают возможность трудоустройства и закрепления на промышленном предприятии. Общий дизайн исследования был нацелен на изучение отношения молодежи разных возрастных групп к инженерной профессии по мере приближения к рынку труда и на оценку устойчивости профессиональных планов.

Среди учеников 11 классов были собраны сведения о доле обучающихся с углубленным изучением предметов: 7,5 % обучаются на технологическом профиле, 16 % — на физико-­математическом (таблица 1).

Таблица 1
Распределение учеников 11 классов по профилям

Профиль	%
Гуманитарный	19
Социально-­экономический	13
Технологический	8
Универсальный	21
Физико-­математический	16
Химико-­биологический	11
Без профиля	12

Предположительно, школьники, обучающиеся на технологическом и физико-­математическом профилях, ориентированы на профессии в производственной сфере, однако данные свидетельствуют о невысоком уровне осведомленности учащихся 11 классов о специфике работы на заводском предприятии (таблица 2), причем различия по профилям обучения незначительны, и схожая ситуация наблюдается у студентов среднеспециальных учебных заведений (ссузов) и высших учебных заведений (вузов) (таблица 3). В целом прослеживается неуверенность молодежи в выбранном пути в технической области.

Таблица 2
Осведомленность учащихся 11 классов  о работе на промышленном предприятии, %

Профили	Знаю	Знаю, но не очень хорошо	Не знаю
Гуманитарный	24,5	51,2	24,3
Социально-­экономический	23,9	59	17
Технологический	39,5	45,5	15
Универсальный	27,2	53,2	19,6
Физико-­математический	30,4	54	15,6
Химико-­биологический	27	52,5	20,3
Нет профиля	21,4	54,4	24,1

Таблица 3
Осведомленность студентов ссузов и вузов  о работе на промышленном предприятии, %

Варианты ответов	Студенты ссузов	Студенты вузов
Да, знаю хорошо	21	23
Знаю, но не очень хорошо	52	61
Нет, не знаю	27	16

 Своеобразная «недосказанность» в отношении технической профессиональной области стала поводом для изучения источников информации молодежи: основным «каналом» информации о профессиях технической направленности оказались родственники и знакомые (таблица 4), т.е. социальный капитал работающих на предприятии передается, пусть и не напрямую от родителей к детям, но в целом молодежь слабо представляет специфику производственного труда.

Таблица 4
Источники осведомленности о специфике работы на заводе, %

Значения	Студенты ссузов	Студенты вузов
На заводе работают(ли) мои родственники/знакомые	54	61
Рассказывали на занятиях	6	16
Познакомились во время производственной практики	4	22
Ходили на экскурсию на завод	3	21
Все знания — из Интернета	6	30
Сам работал на заводе	1

 Экспертные интервью с сотрудниками кадровой службы промышленного предприятия показали устойчивость в структуре мотивации кандидатов семейно-­династической трансмиссии инженерной профессии (таблица 5), тогда как в наименьшей степени представлены позиции, связанные с ориентацией в трудовой деятельности на промышленное производство и предприятие: «молодые готовы к проявлению своих талантов, а здесь труд — серийное производство, воспроизводство». Чаще всего кандидатами движут либо прагматические соображения (в данный момент «выгодно» и «удобно» и пр.), либо опыт семьи (кто-­то уже работал на предприятии и сформировал его позитивный образ), либо позиции ближайшего окружения.

Таблица 5
Преобладающие мотивы при поступлении на работу на промышленное предприятие

Ранг	Критерий
1	Продолжение семейной династии, совет друзей (знакомых), выбор, сделанный в ходе анализа рынка труда
2	Совет друзей (знакомых), целевое обучение
3	Целевое обучение, семейная династия, стремление работать на предприятии ОПК
4	Случайный выбор (воздействие обстоятельств), ориентация на промышленное производство

Кроме того, по мнению кадровых специалистов, на формирование позитивной мотивации влияет успешное прохождение практики, в ходе которой молодой специалист «погружается» в производство. Мотивационной силой обладает и продуманная молодежная политика предприятия, в частности социальные программы, направленные на решение жилищного вопроса, медицинское сопровождение, помощь в получении образования и уходе за детьми (детские сады и летние оздоровительные лагеря) и т.д. Тем не менее, часто проявляется «конфликт поколений: молодые более раскованы, сами придумывают правила игры, им сложно подстраиваться под наши».

В ходе формализованного интервью респондентам был задан вопрос, каким образом они стали сотрудниками промышленного предприятия (таблица 6). Самый распространенный мотиватор трудоустройства — советы «ближнего круга» (38 %), второй по частоте показатель (20 %) — случайность, в силу сложившихся обстоятельств. В то же время многие сознательно подошли к трудоустройству: 9 % были студентами-­целевиками; 14 % проанализировали рынок труда и выбрали наиболее подходящий вариант; для 10 % работа на заводе — это воплощение в жизнь мечты, цели.

Таким образом, представления молодежи о работе на промышленном предприятии формируются не только в результате профильного обучения, но и под влиянием заводского опыта семьи. Большинство студентов планируют трудоустроиться по специальности (таблица 7), но между планами работать по специальности и оценкой информированности о работе на промышленном предприятии не было выявлено явной зависимости. Видимо, здесь срабатывает механизм устойчивости профессиональных планов — стремление молодежи к стабильности, исходящей от сложившейся системы.

Таблица 6
Причины трудоустройства на предприятие, %

Варианты	%
Был студентом целевого обучения от предприятия	9
Всегда мечтал работать на промышленном производстве	5
Продолжаю семейную династию	8
Достаточно случайно — так сложились обстоятельства	20
Проанализировав предложения на рынке труда	14
Мне посоветовали друзья (знакомые, родственники)	38
Давно хотел работать на таком предприятии	5
Другое	1

 Таблица 7
Профессиональные планы студентов после окончания учебы, %

Варианты	Студенты ссузов	Студенты вузов
Точно работать по специальности	43	37
Скорее работать по специальности, но возможно трудоустройство в другой сфере	44	49
Скорее работать в сфере, не связанной со специальностью	4	10
Точно работать не по специальности	9	4

Что касается оценок перспективности профессионального пути (таблица 8), то для студентов приоритетна ценность стабильного рабочего места, что можно интерпретировать двояко: с одной стороны, молодежь хочет закрепиться на рынке труда и чувствовать себя уверенно; с другой стороны, карьерная траектория «стабильно занятые» основывается не столько на внутренних побудителях (интерес к содержанию труда), сколько на оценке внешних шансов на трудоустройство [17. С. 31]. Весьма заметны различия студентов ссузов и вузов в отношении работы в развивающейся области и готовности к профессиональному совершенствованию.

Таблица 8
Планирование профессионального пути, %

Суждения	Студенты ссузов	Студенты вузов
Важно в будущем работать в интересной и быстро развивающейся области, совершенствоваться профессионально	2	27
Важно иметь стабильное место работы, нормированный рабочий график, получать фиксированную зарплату	60	48
Интереснее создать собственное дело, не зависеть от руководства	28	25
Не задумываюсь о стабильном месте работы: как сложится, так и сложится	10	0

В ряде исследований среди причин противоречивого профессионального выбора молодежи названы сложность и экономическая непривлекательность технической специальности, а привлекательными считаются типичные «бонусы» за труд — заработная плата и карьера [24. С. 39]. Прагматичная/достижительская стратегия, профессиональный план «по поверхности», прослеживается и в нашем опросе (таблица 9): описывая преимущества будущего трудоустройства, студенты отмечали материальные аспекты.

Таблица 9
Преимущества работы по специальности, %

Характеристики будущей работы	Студенты ссузов	Студенты вузов
Высокая зарплата	69	75
Хорошие условия труда	47	62
Перспектива карьерного роста	44	60
Гарантированное трудоустройство	39	37
Профессиональная самореализация	24	39
Свободный график	19	24
Стабильная занятость	15	22
Престижность профессии	15	24
Социальные льготы в организации	8	19
Другое (интересные люди, свобода, творчество и др.)	0,6

За более чем десять лет активного изучения социологами ценностей инженерной профессии произошло разделение ее содержательного и достижительского аспектов: порядка 56 % будущих выпускников собираются работать по специальности, каждый пятый осознает высокую ответственность инженера перед обществом и готов к самообучению на протяжении жизни, а низкая заработная плата — основной фактор отказа от профессии [19. С. 725]. Высокое значение заработной платы в качестве профессиональной мотивации характерно для российского общества в целом, а не только для молодежи: 67 % считают высокую заработную плату признаком идеальной работы (2), поскольку заработная плата коррелирует с притязаниями на высокий уровень/качество жизни. Однако ценность профессии как таковой обычно оказывается на втором месте после заработной платы. Видимо, в сознании молодежи понятие карьеры связано скорее с ростом заработной платы, а не с профессиональным развитием, поэтому, еще не закрепившись на рынке труда, молодежь демонстрирует весьма утилитарное восприятие профессионального будущего [33. С. 27].

Подобные перекосы содержательного и прагматичного характера говорят о сочетании модернистских и традиционалистских стратегий в жизненных планах современной молодежи [47]: модернистские ценности включают в себя социальную ответственность, независимость, открытость новому опыту, уважение законов, и молодежь с такими приоритетами имеет четкий план развития карьеры, в отличие от приверженцев традиционалисткой модели (ориентация на стабильность, материальное благосостояние, несамостоятельность). Модернисты более уважительно относятся к труду и содержанию работы, но для них важен и заработок. Для обеих групп характерно тяготение к нестандартным формам занятости [47. С. 450], иногда отказ от постановки конкретных жизненных целей и построения жизненного плана (что особенно характерно для группы NEET [34. С. 319], а также своеобразный инфантилизм в отношении самообразования [10].

***

Новый уровень индустриального развития в промышленном секторе, обусловленный бурным развитием информационных технологий, принципиально изменил роль инновационной деятельности, интеллектуального труда и вовлеченности специалиста в качественное выполнение профессиональных задач, т.е. возросло значение человеческого капитала. Современный специалист должен быть готов к непрерывному самообразованию и ответственности за результаты своего труда, к управлению своим культурным и профессиональным капиталами, а значит, профессиональный план будущего и уже состоявшегося специалиста выходит за рамки прежнего институционального сопровождения и контроля, становится инструментом личностного и профессионального развития. Нынешние школьники, студенты и молодые специалисты промышленного предприятия выражают готовность к построению «гибкого» профессионального пути на основе постоянного расширения знаний, приобретения навыков и включенности в трудовой процесс, однако высказывают и противоречащие данным ценностям предпочтения.

Традиционно производственный сектор функционирует как стабильная система, предполагающая модель «стационарного» работника. Такой характер труда, с одной стороны, привлекателен для молодых технических специалистов как возможность занять достойное место на рынке труда, но, с другой стороны, молодежь ожидает высокой оплаты труда и карьерных достижений. В сознании студенческой молодежи преобладают прагматично-­утилитарные профессиональные намерения в сочетании с готовностью к самообразованию и самореализации в интересах полноценной содержательной включенности в производственный процесс (что характерно скорее для студентов вузов). Наблюдается и некоторое размывание содержательной составляющей профессиональной деятельности инженера в условиях новой индустриализации, которая нарушает логику формирования профессиональных установок — от профессиональных намерений и обучения к активному освоению профессии и самореализации в профессиональном труде [36. С. 70], поскольку упускается этап профессиональной идентификации [17]. В целом сохраняется преемственность заводского опыта (от родительской семьи — подрастающим поколениям), однако семейная трансмиссия ориентирует молодежь скорее на модель «стабильной занятости» как «страховку» на рынке труда.

Примечания

1. Авторы стараются уйти от теоретической дискуссии о базовых характеристиках современного общества (индустриальное или уже постиндустриальное), поэтому используют понятие «новая индустриальность», что в большей степени соответствует пониманию современного общества как «другого модерна».
2. Большинство россиян о заработной плате // URL: https://tass.ru/obschestvo/8961113.

About the authors

O. N. Shikhova

Ural State Pedagogical University

Author for correspondence.
Email: krutikol@mail.ru
Prosp. Kosmonavtov, 26, Yekaterinburg, 620091, Russia

E. V. Shalagina

Ural State Pedagogical University

Email: elshal96@gmail.com
Prosp. Kosmonavtov, 26, Yekaterinburg, 620091, Russia

E. V. Pryamikova

Ural Federal University named after the First President of Russia B.N. Yeltsin

Email: pryamikova@yandex.ru
Mira St., 19, Yekaterinburg, 620062, Russia

References

Supplementary files