Russian demographic tradition at the university level: Current educational and managerial tasks and solutions

Full Text

Для Российской Федерации значимость демографии как фундаментальной науки и сферы прикладных знаний особенно возросла в конце XX — начале XXI века, когда страна столкнулась с демографическим кризисом (резкое сокращение рождаемости и рост смертности в 1990-е годы, последовавший далее период депопуляции) [см., напр.: 1; 9; 10; 15; 23; 34]. Осознание демографической ситуации как фактора национальной безопасности нашло отражение в государственных документах, например, в «Концепции демографической политики Российской Федерации на период до 2025 года» (утверждена Указом Президента Российской Федерации 09.10.2007 № 1351) [17] и в национальных проектах, направленных на улучшение демографических показателей. 2024 год был объявлен Президентом Российской Федерации Годом семьи и стал важнейшим этапом в переосмысления роли семейной и демографической политики на долгосрочный период: обеспечение демографической устойчивости страны — не только текущая, но и стратегическая задача. Для ее решения принят целый пакет документов, в частности, «Стратегия действий по реализации семейной и демографической политики, поддержке многодетности до 2036 года» (утверждена распоряжением Правительства Российской Федерации от 15.03.2025 № 615-р), которая синхронизирована с национальными проектами нового поколения (прежде всего «Семья», «Продолжительная и активная жизнь» и «Молодежь и дети»). Однако принятия документов, определяющих долгосрочные национальные цели в области демографической безопасности, недостаточно для ее обеспечения — нужны совместные усилия государства, научного сообщества и образовательных институций.

Демографические процессы во все времена оказывали существенное влияние на развитие общества и государства, что определяло внимание не только ученых, но и государства к корпусу демографических знаний — совокупности сведений о численности, структуре, динамике населения и факторах, на него влияющих. Сегодня демографические знания признаны важнейшим элементом российской науки и образования​, поскольку лежат в основе анализа актуальных социальных проблем (старение населения, низкая рождаемость, неполные семьи, миграционные процессы и др.) и выработки стратегий их решения. Признание необходимости включения демографических дисциплин в подготовку специалистов социально-­гуманитарного знания отражает понимание того, что без учета демографических факторов невозможно планирование устойчивого развития общества, поэтому демографические знания должны восприниматься даже на этапе общего образовательного знакомства с ними как одновременно фундаментальные (часть исторически формирующегося институционального дисциплинарного комплекса) и прикладные (основа для разработки мер социальной политики, экономического планирования, оптимизации системы здравоохранения и инструмента практического решения разного типа проблем).

С одной стороны, включение корпуса демографических знаний (и соответствующего блока демографических тематик или дисциплин) в учебные программы высшего образования, не должно вызывать затруднений [см., напр.: 12; 14; 16; 25; 30; 37], тем более что в последние годы научное сообщество активизировало исследования в области демографии, осмысливая как текущие тенденции, так и исторические уроки, в частности богатый дореволюционный опыт — как зарождались и развивались демографические исследования в Российской империи (1721–1917), какую ценность представляет накопленный пласт демографических знаний, и, соответственно, какие концептуальные и методологические дополнения следует внести в этот «золотой запас» российских демографических знаний с учетом накопленных в течение прошедшего столетия теоретических знаний и эмпирических данных. Показательным результатом проделанной в этом направлении работы может выступать «Демографическая энциклопедия в лицах. Т. 1. Дореволюционный период», изданная при поддержке РУДН в 2024 году [8] и систематизирующая накопленный в эту историческую эпоху массив знаний и институциональных достижений новой науки в ее «личностном измерении».

Будучи результатом фундаментальной историко-­исследовательской научной работы, этот энциклопедический труд может использоваться и в образовательных целях, особенно в рамках общих, ознакомительных демографических курсов, преподаваемых в просвещенческих целях, — чтобы студенты могли сопоставить современное демографическое состояние страны с прошлыми эпохами, сформировать целостную картину развития российского общества в его демографическом измерении, проследить преемственность научных идей — от первых теорий и статистических обследований населения до современных образовательных программ и государственных национальных проектов, понять особенности взаимодействия науки, образования и государства на примере демографической проблематики и адекватно воспринимать вырабатываемые сегодня новые подходы к демографической политике, включая меры по стимулированию рождаемости, поддержке многодетных семей, продлению активного долголетия и регулированию миграционных процессов.

Кратко охарактеризуем данное научное издание как возможную основу для разработки исторического блока общих курсов по демографии для студентов всех профилей подготовки (безусловно, в таком качестве могут выступать и другие издания [см., напр.: 7; 25; 32], в которых рассматриваются вопросы демографической политики и демографического прогнозирования, но они должны составлять фундамент других тематических блоков в структуре демографических дисциплин). Во-­первых, материал по истории демографических идей должен быть представлен студентам в хронологической последовательности — чтобы они смогли увидеть событийный и идейный ряд, лежащий в основе демографических знаний и моделей, в его временной динамике. Вряд ли для развития демографического кругозора студентам следует читать первоисточники — важнее рассмотреть соотношение научных разработок с государственными инициативами (проведение переписей, создание статистических комитетов и т.д.), научиться понимать состояние демографических исследований в разные исторические периоды с точки зрения их детерминации объективными социальными процессами и учета в реализуемых мерах государственной политики, а также видеть неизбежную демографическую составляющую учебных курсов в рамках большинства направлений социально-­гуманитарной подготовки специалистов (скажем, очевидно, что без понимания демографических процессов невозможно стать специалистом-­социологом).

Что касается понимания студентами преемственности, то речь идет не только о последовательном знакомстве с развитием демографической проблематики на научном и прикладном (государственном) уровнях, но также и о восприятии предлагаемых в рамках курсов по демографии знаний как модельных для понимания других социальных процессов. В частности, невозможно говорить о демографической проблематике как исключительно наборе знаний, методик и персоналий — важно понимать, как этот набор институционализировался, и, по аналогии, можно воспринимать становление других областей научного знания, имеющих не меньшее прикладное значение (например, применительно к социологическим дисциплинам, накопленный методический потенциал которых не менее важен для эффективного социального управления). Так, развитие демографических знаний в России можно условно разделить на несколько этапов, соответствующих ключевым историческим вехам в развитии как самого общества, так и демографии как науки и учебной дисциплины:

• Начало XVII — середина/конец XVIII веков — создание институциональной базы для научных исследований, формирование категориального аппарата демографии (в том числе замена понятия «политическая арифметика» термином «человеческая статистика, или сравнительная демография»), формулирование первых «демографических законов» («мальтузианская ловушка»), первые комплексные проекты демографической политики (например, М.В. Ломоносов [18] предложил меры по повышению рождаемости и снижению смертности в целях увеличения российского народонаселения) и регулярные переписи населения (в самых разных форматах), первые попытки разработки предметного поля и методического арсенала демографии как самостоятельной науки и учебной дисциплины, отличной от статистики и экономики, первые периодические демографические издания.
• 1897–1917 — от Первой Всеобщей переписи населения Российской империи под руководством П.П. Семенова-­Тян-Шанского до создания нового советского государства с особым представлением о сути демографической политики.
• 1917–1991 — демографическая политика как отдельная отрасль государственного управления в СССР: глобальные и национальные демографические тенденции (демографический переход, военные периоды, модели социального государства и т.д.), объективные и идеологические факторы.
• Постсоветские десятилетия — возрождение досоветской научной традиции, разработка методических инструментов для сравнительной оценки демографических процессов на постсоветском пространстве, комплексный анализ семейно-­демографических и миграционных процессов в контексте семейной, демографической и миграционной политик, не только ретроспективные исследования, но и прогнозные оценки динамики численности населения на средне- и долгосрочную перспективу, дискуссионность вопросов демографической политики, демографического развития и демографического образования в научном и управленческом дискурсах.

Очевидно, что одна из ключевых особенностей развития демографии в России — сочетание теоретического интереса (разработка общих законов динамики населения) и прикладной направленности (решение конкретных задач управления народонаселением в контексте стратегий развития здравоохранения, территорий, системы социального обеспечения и т.д.). Другая особенность — «реабилитация» дореволюционной демографической традиции в постсоветский период [см., напр.: 6] как заложившей концептуальные, методологические, управленческие и институциональные (в науке, образовании и государственной системе) основы для дальнейшего развития демографии. Хотя послереволюционный перерыв в открытых демографических исследованиях (само слово «демография» на время вышло из употребления в СССР) завершился уже в 1960-е годы (демография возродилась как наука — были созданы демографические подразделения в Академии наук, проведены переписи населения и т.д.), все же говорить о полной институционализации демографии как науки, учебной дисциплины и фундамента государственной политики можно говорить лишь в постсоветские десятилетия.

Включение подобного исторического блока не только в специализированные демографические дисциплины, но и в учебные курсы для других социально-­гуманитарных и экономических специальностей представляется важным не только для расширения общего и профессионального кругозора будущих специалистов, но и в просвещенчески-­идеологических целях. Дело в том, что в первые постсоветские десятилетия, а отчасти и сегодня, сохраняется идеологема о научно-­исследовательской отсталости российского общества как вынужденного идти по пути заимствования западных наработок во всех сферах общественной жизни — от образования и науки до управления и государственного строительства. Однако даже самый краткий обзор истории становления российской демографической мысли показывает, что она не только развивалась в русле общемировых тенденций, а иногда и опережала их. Например, идеи Т.-Р. Мальтуса [19] были восприняты и активно обсуждались в России вскоре после их появления (еще в 1805 году вышел русский перевод работы — вторая часть «Опыта о законе народонаселения», а в последующие десятилетия многие экономисты и статистики ссылались на мальтузианские воззрения), но российские ученые стремились проверить эти теории эмпирически, опираясь на данные о своей стране: перепись 1897 года и исследования Д.И. Менделеева [20] можно рассматривать как ответ на мальтузианский вызов, согласно которому российское население может расти при условии экономического развития и без угрозы голода. И если Менделеев фактически стал пионером прогнозирования в демографии (его расчет потенциальной емкости Земли по населению опередил на несколько десятилетий современные теории демографического перехода), то идеи М.В. Ломоносова о стимулировании рождаемости и снижении смертности можно рассматривать как одно из первых обоснований пронаталистской политики государства (подобные меры позднее были реализованы во многих странах, например, во Франции в XIX веке, в Швеции в XX веке). Иными словами, российские демографические исследования влияли на глобальную научную повестку и парадигмальные дискуссии.

Возвращаясь к вопросу о включении корпуса демографических знаний в учебные программы высшего образования как очевидном и не слишком сложном для реализации шаге, следует все же отметить его недостаточность в сложившейся сегодня в России демографической ситуации (снижение рождаемости, миграционные дисбалансы, старение населения, недостаточные компетенции управленцев, принимающих решения в области демографического развития как ключевой сферы государственного управления, защита персональных демографических данных и др.). Безусловно, оставляя за скобками многоуровневые меры государственной демографической политики, усиление роли демографической проблематики в различных областях научных исследований, включение демографических курсов в образовательные программы разных специальностей и формирование самостоятельной инфраструктуры подготовки демографов (системное развитие кадрового потенциала в области демографии для комплексного решения актуальных проблем в контексте национальной безопасности) — шаги сегодня необходимые, но недостаточные. Складывается следующая противоречивая ситуация: на условном макроуровне (всего общества и государства) принимаются политические решения (национальные проекты, концепции и стратегии [см., напр.: 13; 33]) и образовательные инициативы (например, в 2022 году был утвержден профессиональный стандарт «Демограф» [см., напр.: 5; 24; 26; 27; 28; 31], определивший набор компетенций, которыми должен обладать демограф определенной квалификации, и набор его возможных трудовых функций), на условном микроуровне (конкретные люди и сообщества) вводятся инструменты расширения демографического кругозора (не только соответствующие блоки учебных программ университетов, но тематические акценты специальных уроков в школе, широкое медийное освещение и т.д.).

На наш взгляд, следует обратить внимание и на условный мезоуровень — ввести демографическую проблематику в систему корпоративной ответственности [см., напр.: 2; 4; 29; 36; 38; 39; 41], и здесь Российский университет дружбы народов можно рассмотреть как показательный «кейс», взявший на себя инициативу по развитию не только демографического компонента в системе российского высшего образования, но и корпоративной демографической политики. В первом случае речь идет о том, что РУДН вошел в число тех первых университетов, что поддержали внедрение новых федеральных государственных образовательных стандартов (ФГОС) 4.0 по направлению подготовки «Демография» и активно участвует в его профессионально-­общественной аккредитации и научно-­образовательной экспертизе, а с 2023 года в РУДН реализуется междисциплинарный курс «Глобальная демография и национальная безопасность», который доступен для выбора обучающимися всех направлений подготовки.

Во втором случае речь идет о разработке корпоративного демографического стандарта, призванного обеспечить: формирование демографически дружественной среды в университете; институциональную поддержку студентов и сотрудников с детьми; развитие механизмов гибкой занятости, цифровой трансформации кадровой политики с учетом семейных приоритетов; поддержку репродуктивного здоровья, включая реализацию консультативных и психотерапевтических программ. В основу корпоративного демографического стандарта РУДН положены рекомендации Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-­трудовых отношений сторонами социального партнерства по разработке и реализации мероприятий корпоративной социальной политики по поддержке работодателями работников с семейными обязанностями (от 13.12.2024 № 106082-П24РТК). Согласно этим рекомендациям стратегическое управление университетом должно ориентироваться в том числе на сбережение и развитие человеческого потенциала, многоуровневую поддержку многодетных семей и родительства и достижение приоритетных для государства демографических целей.

На данном этапе в рамках программ университетской корпоративной социальной ответственности уже реализуются следующие меры:

• В сфере защиты здоровья и здоровьясбережения:
  
  • на базе Клинико-­диагностического центра университета действуют периодические и предварительные медицинские осмотры для всех сотрудников и студентов, а также программы скринингов, коррекции факторов риска, профилактики и своевременной диагностики, направленные не только на сохранение здоровья, но и на формирование культуры самосохранительного поведения и здорового образа жизни;
  • с 2024 года реализуется программа социальной и психологической поддержки работников и обучающихся (психологическое консультирование, психотерапевтическое сопровождение в стрессогенных и кризисных состояниях; анонимная диагностика эмоционального выгорания, тревожных и депрессивных расстройств, посттравматических состояний), призванная не только помочь конкретным людям, но и сформировать в университете культуру сопричастности, поддержки и нравственной солидарности.
• В области укрепления института семьи и ответственного родительства: внедрена целостная система помощи и поддержки семей с детьми (материальные выплаты разным категориям семей, улучшение жилищных условий молодых семей, создание развивающей среды для детей, психологические консультации и тренинги для студенческих пар), в частности, обеспечивающая условия, в которых студенты могут совмещать обучение и родительство, получая реальную и адресную поддержку со стороны университета.
• Информационно-­коммуникативная поддержка корпоративной демографической политики — закрепление на уровне организационной культуры вуза корпоративных ценностей, базирующихся на положительном отношении к семейному образу жизни и родительству [см., напр.: 21; 22; 35].

Таким образом, университет (фигурируя в данном случае лишь как пример организации) выступает не только как производственная, научно-­исследовательская или образовательная среда, но как семейно-­дружественное пространство, в котором меры поддержки родительства, гибкие графики, инклюзивные практики, социальные и медицинские программы становятся нормой, внося свой вклад в народосбережение как основу национальной безопасности и решая не только гуманитарную, но также стратегическую государственную задачу поддержки многопоколенной, многодетной, устойчивой семьи. Университет формирует духовно-­нравственные ценности, гражданскую ответственность, патриотизм и семейные (брачные и репродуктивные) модели молодежи не только в рамках учебных программ и образовательных дисциплин (посредством соответствующего содержания), но и формируя особую университетскую (корпоративную) среду как участник демографической модернизации страны и распространитель ее демографической философии.

About the authors

O. A. Yastrebov

Author for correspondence.
Email: rector@rudn.ru
Miklukho-Maklaya St., 6, Moscow, 117198, Russia

T. K. Rostovskaya

Email: rostovskaya.tamara@mail.ru
Miklukho-Maklaya St., 6, Moscow, 117198, Russia; Fotievoi St.,6-1, Moscow,119333, Russia

References

Supplementary files