Short Version of V.A. Losenkov’s Impulsivity Questionnaire: Development and Validation

Cover Page

Cite item

Full Text

Abstract

Impulsivity is considered as a personality trait opposite to purposefulness and perseverance; accordingly, a high level of impulsivity is inherent in people with insufficient self-control in communication and activity. Impulsivity as a subject of research is of both theoretical and practical interest; however, methods for diagnosing it are poorly represented in the Russian-language psychological literature. The purpose of the research is to study the factor structure, reliability and validity of the short version of V.A. Losenkov’s impulsivity questionnaire developed by the authors. The first part of the study involved 967 subjects (M = 21.2, SD = 7.7), including 652 women (M = 21.6, SD = 7.8) and 315 men (M = 20.6, SD = 7.4); in the second part, 233 respondents participated, including 126 women (M = 21.4, SD = 7.7) and 107 men (M = 20.8, SD = 7.3). The study was conducted using: (1) the full version of V.A. Losenkov’ impulsivity questionnaire; (2) Barratt’s impulsiveness questionnaire (adapted in Russian by S.N. Enikolopov and T.I. Medvedeva); (3) A.V. Zverkov and E.V. Eidman’s volitional self-control questionnaire; (4) A. Assinger’s aggressiveness questionnaire; and (5) questionnaires on assertiveness, smartphone addiction and social media addiction developed by the authors. The abridged version of V.A. Losenkov’s impulsivity questionnaire (Imp-15) includes 15 tasks that make up a four-factor model of impulsivity obtained through exploratory and confirmatory factor analysis. Compared with the original version of the questionnaire, the abridged version has better psychometric properties. The abridged Imp-15 version satisfies the standard requirements for questionnaires in terms of their reliability, namely: internal consistency, high task distinguishability and retest reliability. The questionnaire also meets key validity criteria in terms of its design, content, “obviousness,” actual and predictive credibility, constructability and convergence. Impulsivity diagnosed by the Imp-15 questionnaire positively correlates with the data of the Barratt Impulsivity Scale (BIS-11), with aggressiveness, smartphone addiction and social media addiction; however, it is negatively associated with self-control and assertiveness. The resulting four-factor model of impulsivity has good reliability indicators and is in full agreement with the obtained data. The authors present the data of psychometric testing and standardization of the abridged Imp-15 questionnaire; the appendix provides the original and abridged versions of the impulsivity questionnaire and the keys to the Imp-15 questionnaire.

Full Text

Введение «Импульсивность - особенность поведения человека, заключающаяся в склонности действовать по первому побуждению, под влиянием внешних обстоятельств или эмоций» (Большой психологический словарь, 2004, с. 195-196). Исследования показывают, что импульсивность отрицательно связана с самоконтролем (Palmen et al.,2020; Mao et al.,2018). Импульсивных и рефлексивных индивидов различает то, насколько тщательно они анализируют ситуацию в процессе принятия ими pешения. Была установлена важная роль импульсивности в периоды детства и юности: оказалось, что она связана с широким спектром патологий экстернализации и интернализации, таких как гиперактивность, агрессия, проблемы с обучением, тревожные расстройства, депрессия и т. д. (Chahin et al., 2010). При этом рефлексивные дети придерживаются более высоких моральных принципов, импульсивные же более агрессивны (Kozhevnikov, 2007). Изучены типологические особенности лиц, склонных к проявлению импульсивности (Короленко и др., 2015). Ухудшение качества жизни может быть следствием более высокой импульсивности (Chamberlain, Grant, 2019). Исследования показали положительную связь между импульсивностью и академической неуспеваемостью (Vigil-Coleṭ, Morales-Vives, 2014). В зарубежных исследованиях показано, что импульсивность также положительно связана с высоко-рискованным поведением в Интернете (Álvarez-García et al., 2019). Оба этих фактора положительно связаны с вероятностью стать жертвой киберагрессии. Действительно, установлено, что импульсивность является значимым положительным предиктором рискованного поведения в области кибербезопасности (Hadlington, 2017). Установлено, что с импульсивностью положительно коррелирует зависимость от смартфона (Gecaite-Stonciene et al., 2021; Peterka-Bonetta et al., 2019; Mei et al., 2018) и зависимость от социальных сетей (Sindermann, Elhai, Montag, 2020), импульсивность является предиктором этой зависимости (Savci, Aysan, 2016). В тоже время выявлено, что импульсивные дети и взрослые менее ассертивны (Susman et al., 1980; Bernfeld, Peters, 1986; Long, 1987), т.е. в меньшей мере обладают способностью «уверенно и с достоинством отстаивать свои права, не попирая при этом прав других» (Шейнов, 2015, с. 35). В силу сказанного, изучение импульсивности как черты характера и особенности поведения человека является весьма актуальным как с теоретической, так и с практической точки зрения. Проведению эмпирических исследований импульсивности способствует наличие удобных в применении средств ее диагностики, но методики диагностики импульсивности в русскоязычной литературе представлены слабо. В русскоязычной психологии давно известен и широко используется опросник «Диагностика потенциала коммуникативной импульсивности» В.А. Лосенкова (Лосенков, 1979; 2013). С его помощью получено немало интересных результатов. У русскоязычных психологов имеется также апробация и валидизация опросника импульсивности Барратта (Ениколопов, Медведева, 2015). В последнее время в российской психологии - см., например, (Корниенко, Дериш, 2019; Сергеева и др,, 2016; Татарко и др,, 2020; Янышева, Сенкевич, 2021; Шейнов, 2021; Шейнов, Девицын, 2021) и в зарубежной психологии - см., например, (Barrios-Fernandez et al., 2021; Bieleke et al., 2021; Cabral et al., 2018; Cliffe et al., 2016; Mirghafourvand et al., 2020; Mohamad et al., 2020; Jutten et al., 2017; Schrepp et al., 2017) получила развитие тенденция сокращать количество заданий в опросниках. Так, по ключевой фразе “Short version of the questionnaire” поисковая система научных публикаций Google Scholar выдает несколько тысяч статей последних лет. Причинами этого является то, что для больших опросников труднее набрать материал, к тому же при анонимном тестировании респонденты могут, устав от тестирования, отвечать кое-как. Эти соображения подтверждены проведенными исследованиями: при непосредственном контакте исследователя с испытуемыми (Herzog, Bachman, 1981, с. 549) и при тестировании в онлайне (Galesic, Bosnjak, 2009, с. 349). Использование коротких опросников позволяет проверить большее количество рабочих гипотез, поскольку имеющиеся в настоящее время компьютерные программы дают возможность устанавливать связи одновременно между многими переменными, поэтому естественно желание исследователей использовать эти возможности. Имеющийся личный опыт (Шейнов, 2021; Шейнов, Девицын, 2021(а)) показывает, что короткие опросники могут обладать лучшими психометрическими характеристиками, нежели их исходные варианты. Вместе с этим среди психологов находит поддержку следующая точка зрения: в связи с резко меняющейся жизнью, опросники нужно пересматривать и валидизировать каждые 10, а в современных условиях - может быть и через 5 лет. Проверку надежности и валидности каждого проверяемого опросника можно совместить с попыткой найти его наиболее короткую форму. В отношении опросника В.А. Лосенкова проверка его надежности и валидности еще более актуальна, поскольку в открытой печати не были представлены доказательства надежности и валидности этого опросника, как и анализ его факторной структуры, и это при том, что авторский текст его был издан дважды: в 1979 г. (Саморегуляция и прогнозирование…, 1979, с. 230-232) и в 2013 г. (Лосенков, 2013, с. 286-289). Переиздание через 34 года текста с авторским описанием опросника может служить указанием на неослабевающий интерес к этой методике. Относительно процесса построения своего опросника В.А. Лосенков пишет: «На основе литературных данных и консультаций были выделены следующие гипотетические проявления импульсивности (противоположное свойство - целеустремленность): а) недостаточный (в противоположность высокому) самоконтроль в межличностном общении; б) то же в профессиональной (деловой) сфере; в) неустойчивость, неопределенность жизненных целей, ориентаций, интересов» (Саморегуляция и прогнозирование…, 1979, с. 230; Лосенков, 2013, с.286). Таким образом, при наличии достоинств опросника импульсивности В.А. Лосенкова - в частности, меньшего по сравнению с другими - количества заданий (что способствует его положительному восприятию респондентами), частотой его использования и множеством полученных с его помощью результатов - отсутствуют публикации о результатах его проверки на валидность и надежность и об исследовании его факторной структуры. В соответствии с вышесказанным, целью исследования, представленного в данной статье, является создание короткой версии опросника импульсивности В.А. Лосенкова и исследование его надежности, валидности и факторной структуры. Процедуры и методы Методики исследования. За основу анализа принят (представленный в Приложении 1) опросник В.А. Лосенкова из 20 пунктов (Саморегуляция и прогнозирование…, 1979, с. 230-232; Лосенков, 2013, с. 286-289). Ассертивность оценивалась опросником А26 (Шейнов, 2014), зависимость от социальных сетей - опросником ЗСС-15 (Шейнов, Девицын, 2021(б)), зависимость от смартфона - короткой версией САС-16 (Шейнов, 2021) опросника «Шкала зависимости от смартфона» (Шейнов, 2020). Использованы опросник импульсивности Барратта (Ениколопов, Медведева, 2015), «Опросник волевого самоконтроля» А.В. Зверькова, Е.В Эйдмана (Ильин, 2000. С.154-159) и опросник агрессивности А. Ассингера «Оценка агрессивности в отношениях»[26]. Участники исследования. В первой части исследования использованы результаты онлайн-тестирования 967 испытуемых, в том числе 652 женщин (Мвозраст = 21.6, SD = 7.8) и 315 мужчин (Мвозраст = 20.6, SD = 7.4). Во второй части исследования - ответы 233 испытуемых, в том числе 126 женщин (Мвозраст = 21,4, SD = 7,7) и 107 мужчин (Мвозраст = 20,8, SD = 7,3). Статистический анализ осуществлялся с помощью пакета SPSS-22, использовалась платформа R, пакет Jamovi, пакет jupyter notebooks и статистические модули в python. Принят уровень значимости p = 0.05. Результаты и их обсуждение Все изучаемые переменные посредством критерия Колмогорова-Смирнова были оценены на их соответствие нормальному распределению в исследуемых выборках. Полученные асимптотические значения для ассертивности (0,25), импульсивности (0,18) и зависимости от смартфона (0,24) показали, нормальность их распределений. Однако распределение зависимости от социальных сетей испытуемых отлично от нормального, поскольку соответствующее асимптотическое значение меньше 0,05 - заданного уровня значимости p. Ввиду достаточной симметричности распределений всех переменных (абсолютное значение коэффициента асимметрии As для них не превосходит единицы) для упрощения изложения результатов корреляционного анализа приводятся только коэффициенты корреляции Пирсона. Рабочей гипотезой исследования является предположение, что наилучшие психометрические характеристики опросника импульсивности можно получить, удалив из перечня заданий те из них, которые при факторном анализе показывают малые веса и потому не входят в факторную модель. Факторная структура Имп-15 С целью получения первичного представления о факторной структуре и подтверждения гипотезы по сокращению количества заданий опросника, был проведен ряд исследований с использованием методов эксплораторного и конфирматорного факторного анализа. Факторный анализ проводился непараметрическими и параметрическими методами с оценками модели. Это допустимо, поскольку итоговый показатель опросника распределен нормально, а общепринятые оценки дают схожие результаты с несущественными отклонениями. Для проведения факторного анализа использовалась платформа R, базирующийся на R пакет Jamovi c модулями, созданными или измененными самостоятельно. Также для некоторых задач использовались jupyter notebooks и статистические модули в python. Оценки в CFA проводились по FIML, а не по ML (хотя разница была бы только в остатках). При этом количество факторов определялось посредством параллельного анализа и методов симуляции Монте-Карло с использованием метода минимальных невязок (minres) при косоугольном вращении (oblimin). За основу создаваемого сокращенного опросника взяты результаты факторного анализа матрицы Имп-20 ответов 967 испытуемых на 20 вопросов, представленных в Приложении 1. Были созданы три факторные модели исходной матрицы Имп-20. Оказалось, что третья из них обладает значительно лучшими показателями надежности и совместности. Это факторная модель, состоящая из 4-х факторов, включающих 15 пунктов опросника, при этом не вошедшие в нее 5 пунктов являются малозначимыми. Рассмотренная в числе трех однофакторная модель обладает худшими показателями. Четырехфакторная модель показана в таблице 1, причем номера пунктов в ней соответствуют их порядку в Приложении 1. Таблица 1 Факторная модель импульсивности с указанием весов [Table 1. Factor model of impulsiveness with weights] № пункта / Item Фактор 1 / Factor 1 Фактор 2 / Factor 2 Фактор 3 / Factor 3 Фактор 4 / Factor 4 14 0,667 11 0,659 18 0,559 15 0,552 17 0,391 16 0,643 2 0,538 5 0,422 20 0,415 1 0,686 3 0,497 12 0,462 19 0,354 0,415 4 0,351 0,387 7 0,348 Не вошедшие в эту факторную модель 5 заданий (вопросов) были удалены из числа заданий опросника, представленных в Приложении 1: это пункты (вопросы) с номерами: 6, 8, 9, 10, 13 (их дискриминативность, к тому же, ниже, чем у заданий, вошедших в факторную модель). Вошедшие в модель задания опросника представлены в Приложении 2. Проверка полученной факторной модели дала следующие показатели: по критерию Бартлетта: Хи-квадрат = 2471, Df = 105, p <0,001, по RMSEA (90 % доверительный интервал) = 0,0284 (0,0386 верхн.). TLI = 0,970. Результаты проверки свидетельствуют, что полученная модель полностью соответствует данным, обладая хорошими показателями надежности. Содержательная интерпретация вошедших в каждый фактор вопросов позволила дать им следующие названия: 1) Сомнение; 2) Самоконтроль; 3) Целеустремленность; 4) Неорганизованность. Полученная факторная структура была проверена посредством конфирматорного факторного анализа; его результаты, показаны в таблице 2. Таблица 2 Результаты конфирматорного анализа факторной модели импульсивности [Table 2. Results of the confirmatory analysis of the factor model of impulsivity] Фактор / Factor Пункт опросника / Quest. item Нагрузка / Weight SE Z p Сомнения / Doubts 14 0,635 0,0352 18,0 < 0,001 11 0,675 0,0329 20,5 < 0,001 18 0,414 0,0314 13,2 < 0,001 15 0,547 0,0330 16,5 < 0,001 17 0,402 0,0313 12,8 < 0,001 Владение собой / Self-control 16 0,469 0,0357 13,1 < 0,001 2 0,409 0,0341 12,0 < 0,001 5 0,454 0,0302 15,0 < 0,001 20 0,498 0,0358 13,9 < 0,001 Надеж-ность / Reliability 1 0,681 0,0497 13,7 < 0,001 3 0,280 0,0275 10,2 < 0,001 Неорганизованность / Unorgani-zedness 12 0,501 0,0313 16,0 < 0,001 19 0,611 0,0327 18,7 < 0,001 4 0,448 0,0319 14,1 < 0,001 7 0,428 0,0314 13,6 < 0,001 Показатели модели: по критерию Бартлетта: Хи-квадрат = 283, Df = 84, p <0,001; по RMSEA (90 % доверительный интервал) = 0,0529 (0,0597 верхн.); TLI = 0,896; CFI = 0,917. Представленные результаты показывают, что предположение о виде факторной структуры подтвердилось и найдено устойчивое решение. Необходимо отметить, что В.А. Лосенков выделил два фактора, характеризующие импульсивность: 1) «Уверенность в общении» и 2) «Целеустремленность» (Лосенков. 2013, с. 289). Авторы опросника импульсивности Барратта выделили три фактора: 1) «самоконтроль»; 2) последовательность и настойчивость; 3) процессы, связанные с вниманием. Сопоставление факторов Имп-15 со сходными факторами опросника импульсивности Барратта и исходной методики Лосенкова дало следующие результаты: фактор-3 «Целеустремленность» из факторной структуры Имп-15 положительно коррелирует с фактором II «Целеустремленность» методики Лосенкова (R = 0,534, p ≤ 0,01), а фактор-2 Имп-15 «Самоконтроль» положительно коррелирует с одноименным фактором опросника импульсивности Барратта (R = 0,438, p ≤ 0,01). Таким образом, выявленная факторная структура короткой версии (Имп-15) опросника В.А. Лосенкова положительно соотносится с представлениями о природе импульсивности/самоконтроля, отраженными в факторных структурах опросника импульсивности Барратта и опросника Лосенкова. Проверка надежности Имп-15 Опросник был проверен на: 1) дискриминативность его заданий; 2) внутреннюю согласованность; 3) ретестовую надежность. Дискриминативность всех 15 оставленных в опроснике заданий оказалась высокой: все корреляции в Имп-15 высоко статистически значимы и находятся в пределах от R = 0,366, p ≤ 0,001 до R = 0,599, p ≤ 0,001. Это справедливо и для общей выборки, и для ее мужской и женской подвыборок. Таким образом, обоснованность произведенного сокращения подтверждается и тем, что удаленные задания опросника имеют наиболее низкую дискриминативность. Мера внутренней согласованности опросника Альфа Кронбаха у сокращенной матрицы Имп-15 для 967 испытуемых оказалась равной 0,733, для женской части выборки (n = 652) равна 0,734, для мужской части выборки (n = 315) - 0,729. При этом Альфа Кронбаха матрицы Имп-20 ответов 967 испытуемых на 20 вопросов ниже (она равна 0,623). Таким образом, короткая версия опросника импульсивности обладает большей внутренней согласованностью, нежели ее полная версии. Доказательством оправданности и эффективности присутствия в опроснике Имп-15 каждого из 15 включенных в короткую версию опросника заданий является то, что удаление любого из 15 сохраненных пунктов опросника уменьшает Альфа Кронбаха, то есть ухудшает его однородность. Это положение имеет место как для объединенной выборки, так и ееженской и мужской подвыборок. Тем самым получаем свидетельство того, что сокращать далее количество заданий в опроснике импульсивности нецелеобразно. Ретестовая надежность оценена посредством повторного тестирования через полтора месяца. На просьбу еще раз ответить на вопросы короткой версии опросника откликнулись 314 испытуемых. Ретестовая корреляция показала высокое значение: R = 0,903, p ≤ 0,001 (что в полтора раза выше, чем для исходной версии опросника: R = 0,624, p ≤ 0,001). Таким образом, ретестовая надежность подтверждена. Проверка валидности Имп -15 Валидность короткой версии опросника импульсивности (Имп-15) была проверена по ключевым критериям валидности: валидизации в процессе конструирования опросника; валидности содержательной; «очевидной»; текущей и прогностической; конструктной и конвергентной валидности. Все они показали соответствие Имп-15 указанным критериям. Ради краткости приведем только проверку конвергентной валидности. Короткая версия опросника импульсивности высоко коррелирует с исходным опросником В. А. Лосенкова: в общей выборке (n = 967) женщин и мужчин: R = 0,971, p ≤ 0,001; в выборке женщин (n = 652): R = 0,973, p ≤ 0,001; у мужчин (n = 315): R = 0,968, p ≤ 0,001. С опросником импульсивности Барратта обнаружены следующие положительные корреляции короткой версии опросника импульсивности В. А. Лосенкова: в общей выборке (n = 233) женщин и мужчин: R = 0,587, p ≤ 0,01; в выборке женщин (n = 126): R = 0,595, p ≤ 0,01; у мужчин (n = 107): R = 0,577, p ≤ 0,01. В предыдущих исследованиях показано, что с импульсивностью положительно коррелируют зависимость от смартфона (Gecaite-Stonciene et al., 2021; Peterka-Bonetta et al., 2019; Mei et al., 2018) и зависимость от социальных сетей Facebook, WhatsApp и Instagram (Sindermann, Elhai, Montag, 2020; Savci, Aysan, 2016) и отрицательно коррелирует ассертивность (Susman et al., 1980; Bernfeld., Peters, 1986; Long, 1987). Таблица 3 показывает, что подобные связи имеют место и для опросника импульсивности Имп-15, а также и для формирующих ее факторов). Таблица 3 Корреляции короткой версии опросника импульсивности (Имп-15) и его факторов (n = 967) с результатами опросников ассертивности, зависимости от смартфона и социальных сетей [Table 3. Correlations the abridged version of the Impulsivity Questionnaire (Imp-15) and its factors (n = 967) with questionnaires on assertiveness, smartphone addiction and social media addiction] Опросники / Questionnaires Имп-15 / Imp-15 Фактор 1 / Factor 1 Фактор 2 / Factor 2 Фактор 3 / Factor 3 Фактор 4 / Factor 4 Имп-15 / Imp-15 Зависимость от смартфона / Smartphone addiction ,374** ,297** ,221** ,382** ,458** Зависимость от соцсетей / Social media addiction ,230** ,242** ,158** ,289** ,326** Ассертивность / Assertiveness -,483** -,306** -,269** -,241** -,470** ** - p ≤ 0,01. Из таблицы 3 следует, что результаты Имп-15 положительно связаны с зависимостью от смартфона и зависимостью от социальных сетей и отрицательно - с ассертивностью. При этом высокие корреляции Имп-15 с указанными переменными имеют место и у всех формирующих ее факторов. Выявлены также отрицательные связи Имп-15 с самоконролем (R = - 0,425, p ≤ 0,01) и положительные - с агрессивностью (R = 0,276, p ≤ 0,01). Таким образом, подтверждается предположение о надежности и валидности короткой версии опросника В. А. Лосенкова (Имп-15). Ввиду очень сильной связи (R = 0,971, p ≤ 0,001) короткой версии опросника В. А. Лосенкова (Имп-15) с ее авторской версией можно утверждать о надежности и валидности исходной (полной) версии опросника В.А. Лосенкова. Стандартизация Имп-15 Сравнение средних значений Имп-15 для мужской и женской выборок с помощью t-критерия выявила статистически значимое (p ≤ 0,001, значимость 2-сторонняя) различие средних значений импульсивности у мужчин и женщин. Таблица 4 Нормативные значения импульсивности мужчин и женщин для Имп-15 [Table 4. Normative values of impulsivity in men and women (Imp-15)] Группы / Groups Среднее значение / M Стандартное отклонение / SD Мужчины / Men 35,0 6,56 Женщины / Women 36,9 6,66 При этом импульсивность с возрастом снижается: у женщин корреляция с возрастом R = - 0,190, p ≤ 0,001, у мужчин R = - 0,146, p = 0,030. Поэтому представленные в таблице 4 нормативные значения импульсивности справедливы для возрастного диапазона, вычисленного по исследованным выборкам. В соответствии с правилом [Q1-IQR*1.5, Q3+IQR*1.5] указанные нормативные значения действительны для женщин 17- 27 лет, для мужчин - 15- 26 лет. Представленные в таблице 4 нормативные значения импульсивности позволяют получить для конкретного испытуемого оценку его результата в единицах стандартного отклонения от среднего значения. Заключение Проведенное исследование привело к следующим выводам. Разработанная короткая версия опросника импульсивности (Имп-15), валидна и обладает лучшими (по сравнению с исходной полной версией В.А. Лосенкова) психометрическими характеристиками, Имп-15 положительно коррелирует с исходной версией опросника Лосенкова, с опросником импульсивности Барратта, с агрессивностью, зависимостью от смартфона и зависимостью от социальных сетей и отрицательно связана с самоконтролеем и ассертивностью. Построенная четырехфакторная модель импульсивности имеет хорошие показатели надежности и в полной мере соответствует данным. Произведена стандартизация короткого опросника. Короткий опросник Имп-15 и ключ к нему приведены в Приложении 2.
×

About the authors

Viktor P. Sheinov

National Institute of Higher Education

Author for correspondence.
Email: sheinov1@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-2191-646X

Doctor of Sociology, Candidate of Physical and Mathematical Sciences, Professor, is Professor of the Department of Psychology and Pedagogical Skills

15 Moskovskaya St, Minsk, 220001, Republic of Belarus

Anton S. Dziavitsyn

Belarusian State University

Email: devitsin@gmail.com
ORCID iD: 0000-0002-2804-4107

Senior Lecturer, Department of Web Technology and Computer Modeling

4 Prospekt Nezavisimosti, Minsk, 220030, Republic of Belarus

References

  1. Álvarez-García, D., Núñez, J.C., González-Castro, P., Rodríguez, C., & Cerezo, R. (2019). The effect of parental control on cyber-victimization in adolescence: The mediating role of impulsivity and high-risk behaviors. Frontiers in Psychology, 10, 1159. https://doi.org/10.3389/fpsyg.2019.01159
  2. Barrios-Fernandez, S., Gozalo, M., Amado-Fuentes, M., Carlos-Vivas, J., & Garcia-Gomez, A. (2021). A short version of the EFECO online questionnaire for the assessment of executive functions in school-age children. Children, 8(9), 799. https://doi.org/10.3390/children8090799
  3. Bernfeld, G.A., & Peters, R.DeV. (1986). Social reasoning and social behavior in reflective and impulsive children. Journal of Clinical Child Psychology. 15(3), 221−227. https://doi.org/10.1207/s15374424jccp1503_4
  4. Bieleke, M., Gogol, K., Goetz, T., Daniels, L., & Pekrun, R. (2021). The AEQ-S: A short version of the Achievement Emotions Questionnaire. Contemporary Educational Psychology, 65, 101940. https://doi.org/10.1016/j.cedpsych.2020.101940
  5. Cabral, A.C., Castel-Branco, M., Caramona, M., Fernandez-Llimos, F., & Figueiredo, I.V. (2018). Developing an adherence in hypertension questionnaire short version: MUAH-16. The Journal of Clinical Hypertension, 20(1), 118–124. https://doi.org/10.1111/jch.13137
  6. Chahin, N., Cosi, S., Lorenzo-Seva, U., & Vigil-Colet, A. (2010). Stability of the factor structure of Barrat's Impulsivity Scales for children across cultures: A comparison of Spain and Colombia. Psicothema, 22(4), 983–989.
  7. Chamberlain, S.R., & Grant, J.E. (2019). Relationship between quality of life in young adults and impulsivity/compulsivity. Psychiatry research, 271, 253−258. https://doi.org/10.1016/j.psychres.2018.11.059
  8. Cliffe, T., Beinart, H., & Cooper, M. (2016). Development and validation of a short version of the Supervisory Relationship Questionnaire. Clinical Psychology & Psychotherapy, 23(1), 77−86. https://doi.org/10.1002/cpp.1935
  9. Enikolopov, S.N., & Medvedeva, T.I. (2015). Approbation of the Russian-language version of the Barratt Impulsiveness Scale (BIS-11). Psychology and Law, 5(3), 75–89. (In Russ.) https://doi.org/10.17759/psylaw.2015050307
  10. Galesic, M., & Bosnjak, M. (2009). Effects of questionnaire length on participation and indicators of response quality in a web survey. Public Opinion Quarterly, 73(2), 349–360. https://doi.org/10.1093/poq/nfp031
  11. Gecaite-Stonciene, J., Saudargiene, A., Pranckeviciene, A., Liaugaudaite, V., Griskova-Bulanova, I., Simkute, D., Naginiene, R., Dainauskas, L.L., Ceidaite, G., & Burkauskas, J. (2021). Impulsivity mediates associations between problematic internet use, anxiety, and depressive symptoms in students: A cross-sectional COVID-19 study. Frontiers in Psychiatry, 12, 634464. https://doi.org/10.3389/fpsyt.2021.634464
  12. Hadlington, L. (2017). Human factors in cybersecurity; examining the link between Internet addiction, impulsivity, attitudes towards cybersecurity, and risky cybersecurity behaviours. Heliyon, 3(7), e00346. https://doi.org/10.1016/j.heliyon.2017.e00346
  13. Herzog, A.R., & Bachman, J.G. (1981). Effects of questionnaire length on response quality. Public Opinion Quarterly, 45(4), 549–559. https://doi.org/10.1086/268687
  14. Ilin, E.P. (2000). Psychology of will. St. Petersburg: Piter Publ. (In Russ.)
  15. Jeong, S.H., Kim, H.J., Yum, J.Y., & Hwang, Y. (2016). What type of content are smartphone users addicted to?: SNS vs. games. Computers in Human Behavior, 54, 10−17. https://doi.org/10.1016/j.chb.2015.07.035
  16. Jutten, R.J., Peeters, C.F.W., Leijdesdorff, S.M.J., Visser, P.J., Maier, A.B., Terwee, C.B., Scheltens, P., & Sikkes, S.A.M. (2017). Detecting functional decline from normal aging to dementia: Development and validation of a short version of the Amsterdam IADL Questionnaire. Alzheimer's & Dementia: Diagnosis, Assessment & Disease Monitoring, 8(1), 26−35. https://doi.org/10.1016/j.dadm.2017.03.002
  17. Kornienko, D.S., & Derish, F.V. (2019). Psychometric properties of the Short Dark triad measure. Perm University Herald. Series Philosophy. Psychology. Sociology, (4), 525–538. (In Russ.) https://doi.org/10.17072/2078-7898/2019-4-525-538
  18. Korolenko, Ts.P., Dmitriyeva, N.V., Levina, L.V., & Perevozkina, Yu.M. (2015). Psychology and psychotherapy of impulsivity. Scientific Notes Journal of St. Petersburg State Institute of Psychology and Social Work, 23(1), 16–19. (In Russ.)
  19. Kozhevnikov, M. (2007). Cognitive styles in the context of modern psychology: Toward an integrated framework of cognitive style. Psychological Bulletin, 133(3), 464–481. https://doi.org/10.1037/0033-2909.133.3.464
  20. Long, N.M.F. (1987). The effects of assertiveness training on the social-emotional adjustment, assertiveness and impulsivity of deaf adults (social skills, personality) (Ph.D. Thesis). Chicago: Northern Illinois University.
  21. Losenkov, V.A. (1979). Impulsivity. In V.A. Yadov (Eds.), Self-Regulation and Prediction of Individual Social Behavior: Dispositional Concept (pp. 230–232). Leningrad: Nauka Publ. (In Russ.)
  22. Losenkov, V.A. (2013). Impulsivity. In V.A. Yadov, A.A. Semenov, V.V. Vodzinskaya, V.N. Kayurova, A.A. Kissel', G.I. Saganenko, L.V. Bozrikova, V.N. Uzunova, V.S. Magun, A. Goshtautas, V.A. Losenkov, E.E. Smirnova & L.D. Doktorova. Self-Regulation and Prediction of Individual Social Behavior: Dispositional Concept (2nd ed., pp. 286–289). Moscow: TsSPiM Publ. (In Russ.)
  23. Mao, T., Pan, W., Zhu, Y., Yang, J., Dong, Q., & Zhou, G. (2018). Self-control mediates the relationship between personality trait and impulsivity. Personality and Individual Differences, 129, 70–75. https://doi.org/10.1016/j.paid.2018.03.013
  24. Mei, S., Chai, J., Wang, S.-B., Ng, C., Ungvari, G., & Xiang, Y.-T. (2018). Mobile phone dependence, social support and impulsivity in Chinese university students. International Journal of Environmental Research and Public Health, 15(3), 504. https://doi.org/10.3390/ijerph15030504
  25. Mirghafourvand, M., Jafarabadi, M.A., & Ghanbari-Homayi, S. (2020). Adaptation of short version of questionnaire for assessing the childbirth experience (QACE) to the Iranian culture. BMC Pregnancy Childbirth, 20(1), 616. https://doi.org/10.1186/s12884-020-03317-9
  26. Mohamad, E.M.W., Kaundan, M.K., Hamzah, M.R., Azlan, A.A., Ayub, S.H., Tham, J.S., & Ahmad, A.L. (2020). Establishing the HLS-M-Q18 short version of the European health literacy survey questionnaire for the Malaysian context. BMC Public Health, 20(1), 580. https://doi.org/10.1186/s12889-020-08704-7
  27. Palmen, D.G.C., Derksen, J.J.L., & Kolthoff, E. (2020). High self-control may support 'success' in psychopathic leadership: Self-control versus impulsivity in psychopathic leadership. Aggression and Violent Behavior, 50, 101338 https://doi.org/10.1016/j.avb.2019.101338
  28. Peterka-Bonetta, J., Sindermann, C., Elhai, J.D., & Montag, C. (2019). Personality associations with smartphone and internet use disorder: A comparison study including links to impulsivity and social anxiety. Frontiers in Public Health, 7, 127. https://doi.org/10.3389/fpubh.2019.00127
  29. Savci, M., & Aysan, F. (2016). Relationship between impulsivity, social media usage and loneliness. Educational Process: International Journal, 5(2). 106−115. https://doi.org/10.12973/edupij.2016.52.2
  30. Schrepp, M., Hinderks, A., & Thomaschewski, J. (2017). Design and evaluation of a short version of the user experience questionnaire (UEQ-S). International Journal of Interactive Multimedia and Artificial Intelligence, 4(6), 103−108. https://doi.org/10.9781/ijimai.2017.09.001
  31. Sergeeva, A.S., Kirillov, B.A., & Dzhumagulova, A.F. (2016). Translation and adaptation of short five factor personality questionnaire (TIPI-RU): Convergent validity, internal consistency and test-retest reliability evaluation. Experimental Psychology (Russia), 9(3), 138–154. (In Russ.) https://doi.org/10.17759/exppsy.2016090311
  32. Sheinov, V.P. (2014). On development of an assertiveness test answering requirements of reliability and validity. Voprosy Psychologii, (2), 107116. (In Russ.)
  33. Sheinov, V.P. (2015). Determinants of assertive behavior. Psikhologicheskii Zhurnal, 36(3), 2837. (In Russ.)
  34. Sheinov, V.P. (2020). Adaptation and validization of the questionnaire “Scale of dependence on the smartphone” for the Russian-speaking society. Systems Psychology and Sociology, (3), 75–84. (In Russ.) https://doi.org/10.25688/2223-6872.2020.35.3.6
  35. Sheinov, V.P. (2021). Short version of the questionnaire “Scale of dependence on the smartphone.” Institute of Psychology of the Russian Academy of Sciences. Organizational Psychology and Psychology of Work, 6(1), 97–115. (In Russ.) https://doi.org/10.38098/ipran.opwp.2021.18.1.005
  36. Sheinov, V.P., & Devitsyn, A.S. (2021b). The development of a reliable and valid social media dependence questionnaire. Systems Psychology and Sociology, (2), 4155. (In Russ.) https://doi.org/10.25688/2223-6872.2021.38.2.04
  37. Sheinov, V.P., & Dziavitsyn, A.S. (2021а). Abridged assertiveness questionnaire. The Herzen University Studies: Psychology in Education, (4), 557–565. (In Russ.) https://doi.org/10.33910/herzenpsyconf-2021-4-70
  38. Shin, M., Lee, J., Chyung, Y.J., Kim, P.W., & Jung, S.Y. (2016). Integrating psychosocial and cognitive predictors of social networking service addiction tendency using structural equation modeling. Psychologia, 59(4), 182–201. https://doi.org/10.2117/psysoc.2016.182
  39. Sindermann, C., Elhai, J.D., & Montag, C. (2020). Predicting tendencies towards the disordered use of Facebook's* social media platforms: On the role of personality, impulsivity, and social anxiety. Psychiatry Research, 285, 112793. https://doi.org/10.1016/j.psychres.2020.112793
  40. Susman, E.J., Huston-Stein, A., & Friedrich-Cofer, L. (1980). Relation of conceptual tempo to social behaviors of head start children. The Journal of Genetic Psychology, 137(1), 17–20. https://doi.org/10.1080/00221325.1980.10532798
  41. Tatarko, A.N., & Lebedeva, N.M. (2020). Developing and testing a short version of the Social Axioms questionnaire by M. Bond and K. Leung. Cultural-Historical Psychology, 16(1), 96–110. (In Russ.) https://doi.org/10.17759/chp.2020160110
  42. Vigil-Coleṭ, A., & Morales-Vives, F. (2005). How impulsivity is related to intelligence and academic achievement. The Spanish Journal of Psychology, 8(2), 199–204. https://doi.org/10.1017/s1138741600005072
  43. Yanysheva, V.A., & Senkevich, L.V. (2021). The questionnaire “The experience of existential crisis:” A short version. Systems Psychology and Sociology, (1), 95–108. (In Russ.) https://doi.org/10.25688/2223-6872.2021.37.1.8

Supplementary files

Supplementary Files
Action
1. JATS XML
Download

Copyright (c) 2022 Sheinov V.P., Dziavitsyn A.S.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution-NonCommercial 4.0 International License.