«Джихад против Макмира» Б. Барбера в современных транскультурных реалиях

Полный текст

Введение В 1995 г. в свет вышла книга американского политолога Бенджамина Бар- бера «Джихад против МакМира». Отдельные фрагменты своего труда Б. Бар- бер начал публиковать начиная с 1992 г. Кстати, именно в этом году была опубли- кована и книга «Конец истории и последний человек» [1] Фрэнсиса Фукуямы - одного из самых известных философов - проповедников идей глобализации. Но, в отличие от труда Ф. Фукуямы, далеко немногие сразу обратили внимание на сочинение Б. Барбера, не говоря уже об общем нарративе работы, который шел в разрез с концепцией массового сознания, укоренившей идею «„демократиче- ского мира‟ как концепта международной безопасности» [2. С. 102] и осознание величия победы над возрождением имперского духа - русским коммунизмом [3. С. 127]. Уже в самой первой своей статье Б. Барбер не предрекал ничего хорошего будущему миру. Речь шла о скором столкновении двух сил, обозначаемых им как Джихад и МакМир. Эти силы, по Б. Байберу, уже начали действовать, и обе - с одинаковой продуктивностью: первая - «воссоздает древние субнациональ- ные и этнические границы изнутри», другая - «размывает национальные гра- ницы извне» [4]. Иными словами, барберовский Джихад - это политика демар- кации этнонационального жизненного пространства от влияния внешнего мира. МакМир - наоборот, пропагандирует формирование общего транснациональ- ного характера личности через унификацию восприятия овнешляемого мира, сле- дование единым стереотипным ситуациям межличностных и межнациональных контактов. Справедливости ради следует сказать, что в своей программной статье Б. Барбер представляет понятие Джихад в акцентно радикальном значении, кото- рое приобрело это слово в массовом сознании людей, знакомых с культурой му- сульманского Востока только по информационно-новостному нарративу, выска- зываниям отдельных политиков, постам в социальных сетях и обывательским рассуждениям на кухне. В современной интерпретации последователей идей Б. Барбера Джихад - это проявление «„политики идентичности и мультикульту- рализма“, которая отражается в стремлении общества свободно выражать свое разнообразие». В арабском языке джихад (داھجلا) имеет значение ‘усердие’, а в религиозном контексте понимается как «усердие на пути Аллаха, борьба за веру»1. Итак, по Б. Барберу, движение Джихад - это, в первую очередь, феномен культурного порядка: возврат к родовым общинам огромных людских масс. Говоря о МакМире, Б. Барбер пишет: «На нас надвигаются экономические и экологические силы, которые требуют интеграции и единообразия, заворажи- вают мир быстрой музыкой, быстрыми компьютерами и фастфудом с MTV, Macintosh и McDonald’s, втягивая страны в одну коммерчески однородную гло- бальную сеть: один МакМир, связанный технологиями, экологией, коммуникаци- ями и торговлей» [5. P. 37]. Как ни странно звучит это сегодня, но МакМир функ- ционирует по принципам империализма марксистской и ленинской теории: по- стоянное стремление к ресурсным, торговым, финансовым, производственным рынкам неминуемо «заставит капиталистические страны, основанные на нации, размывать национальные границы в поисках международной экономической им- перии» [4]. И Джихад, и МакМир у Б. Барбера имеют собственный набор добродетелей. Первый притягателен национальной идентичностью, общностью и единством, родовой солидарностью. МакМир выступает против любой ограниченности и изоляции, раздробленности и конфронтации в любых проявлениях. Но в своих выводах Б. Барбер категоричен: «Джихад может быть последним глубоким вздо- хом перед вечным зевом McWorld» [4]. Обсуждение В радикальных описаниях Джихада и МакМира Б. Барбер сделал такой же радиальный вывод о скорой победе последнего. Однако впоследствии, по-види- мому, и сам понял, что прогнозы о развитии миропорядка не могут быть столь категоричными. Так, уже в 2003 г. в другой своей книге «Империя и страх» он уже не вспоминает о вечном зеве МакМира, а более того, говорит, что «ни одно государство <…> не может обосновывать свою политику аргументами, недопу- стимыми для прочих» [6. Р. 101], то есть указывает на отсутствие даже перспек- тив формирования единого политического и культурного центра. Складывается впечатление, что весы предпочтений Б. Барбера склоняются уже в обратную строну к Джихаду: «Наиглавнейшей ценностью демократии в действительности является толерантность» [6. Р. 172]. А далее находим еще более глубокое разоча- рование в глобальном мире и констатацию того, что ничего в национальную куль- туру невозможно экспортировать, то есть привнести извне, если она сама к этому не пришла [6. Р. 172]. В такой формулировке просматривается и видоизменение взгляда Б. Барбера на Джихад. Это теперь уже совсем не стремление «законсер- вировать» национально-культурные общности в системе собственных обычаев и традиций, языковых и духовных контактов. Скорее, речь идет о возможности адаптировать привносимые извне культурные реалии, интегрировать их содер- жательно. После публикации книги «Джихад против МакМира» прошло немногим бо- лее 30 лет, а после работы «Империя и страх» - 20 лет. Это не так и много в 1 Джихад // Ислам : словарь атеиста / А.В. Авксентьев, О.Ф. Акимушкин, Г.Б. Акиния- зов и др. ; под общ. ред. М.Б. Пиотровского, С.М. Прозорова. Москва : Политиздат, 1988. С. 68. исторической ретроспективе. Но, как ни странно, мы уже можем проследить, сбываются ли барберовские предсказания. И полагаем, что ответ здесь очевидно отрицательный. Ни в своих первых попытках научно предугадать развитие че- ловечества, ни в последующем повороте в этом вопросе на 180 градусов Б. Бар- бер даже не допустил мысль о том, что в противостоянии двух радикально про- тивоположных сил родится новая концепция миропорядка - регионализация, в которой воплотятся идеи национально-культурной идентификации, интегри- ровавшей в себя элементы глобализированного МакМира. Мир никогда не был однороден, а транскультурные процессы сопровождали человеческую цивилизацию, по-видимому, с первых шагов в развитии межэтни- ческих контактов. Еще в древние времена «ряд авторов (Гней Невий, Тит Макций Плавт, Квинт Энний, Публий Теренций Афр и др.) обрабатывали для римской те- атральной сцены литературные произведения греческих авторов; широко исполь- зовался прием контаминации, то есть комбинации нескольких пьес»2. А феномен «скрещивания» элементов восточной и греческой культуры вошел в историю как понятие эллинизма. Однако эти и другие исторические идеи во второй половине XX - начале XXI в. трактовались совсем иначе - как глобалистические стрем- ления человечества к однополярному миру. Причем именно культура должна была стать первой ступенью централизации общества. В это можно было бы от- части поверить, учитывая стремительные проявления глобализации в данном направлении. Достаточно посмотреть на словари национальных языков, кото- рые и сейчас пока еще продолжают в большей степени наполняться отголос- ками культуры «западного мира» (имеется в виду в первую очередь англоязычная культура). Так, Толковый словарь государственного языка Российской Федера- ции, включенный российским правительством в список нормативных словарей, справочников и грамматик, фиксирующих нормы современного русского лите- ратурного языка, изобилует следующими лексемами: от авуары и биткоина до хеджировать и эмитента. Но при этом в словаре нет слов боярин, кулебяка, распекать, репа и т.д. В угаре массового заимствования новых культурных и страноведческих ре- алий лишь незначительная часть экспертов обращала внимание на то, что глоба- листские тенденции влекут за собой глобальные культурные сдвиги. Так, напри- мер, приверженцы концепции европейской интеграции активно продвигали идею испанского философа и социолога Хосе Ортеги-и-Гассета о национальном госу- дарстве как «наихудшей из опасностей». В книге «Восстание масс» он писал: «Впервые споткнувшись о национальные границы, европеец ощущает, насколько его экономические, политические, интеллектуальные запросы - то есть его жиз- ненные возможности, жизненный размах - несоизмеримы с тем коллективным телом, в котором они томятся» [7. С. 146]. При этом глобалисты как бы не заме- чали или опускали за скобки другие умозаключения Ортеги-и-Гассета. Напри- мер, о том, что «не кровь и язык создают национальное государство, - наоборот, это оно уравнивает состав эритроцитов и артикуляцию звуков [7. С. 146]. Не всту- пая в пространные дискуссии о верности или ложности такого заявления, 2 Теория перевода : учебник / У.М. Бахтикиреева, А.А. Лавицкий, Т.Н. Петрашко, Г.Т. Ху- хуни. Минск: РИВШ, 2025. С. 49. предлагаем задуматься только над одним вопросом: так ли неправ Ортега-и-Гас- сета, если вспомнить, что абзацем выше мы упоминали толковый словарь, имею- щий юридический статус эталонной нормы литературного языка? Более очевидным представляется заявление ученого о том, что в будущем средний европеец будет «душевно здоровей и крепче своих предшественников, но и душевно беднее», так как «с ускорением извергаясь на поверхность истории, он не успеет пропитаться традиционной культурой». И только спустя более чем полвека в научном и научно-популярном дискурсе появились первые попытки концептуально проанализировать и осмыслить именно эту идею Ортеги-и-Гас- сета уже в преломлении к действительности. Голоса критиков эпохи мирового глобализма, предрекавших неминуемый крах идеям унификации культурного кода, практически весь ХХ век звучали где- то на периферии общественной повестки. Хотя история уже знает неудачные по- пытки «культурной прививки», планируемым результатом которой должно было стать объединение народов под куполом единой культуры. Можно вспомнить хотя бы Римскую империю, крах которой привел к смерти некогда самого распро- страненного мирового языка - латыни. Унифицировать мировидение совсем не значит сделать единым мироощуще- ние. С национально-этнической идентичностью срабатывает именно эта фор- мула. КПД приведения системы общественных отношений к единому знамена- телю всегда будет обратно пропорционален социально-культурным контактам, в основу которых заложены культура, в которой личность родилась и выросла, а также этногенетический опыт многих предыдущих поколений. К голосу этих поколений личность обращается каждый раз, как только чувствует, что новые навязываемые жизненные правила и стандарты выводят ее из зоны «культурного комфорта». Начинается поиск новой «религии жизни», в которой сохраняется все то, что а) субъективно необходимо унаследовать от культурных пра-пра-ис- токов и б) уже интегрировано в современную культурную среду и стало «своим». В сегодняшних реалиях такой философский путь соответствует идеям региона- лизации. Регионализация - это реакция на глобализацию (переходный период между ними чаще всего называют глокализацией). Регионализация самым очевидным образом вписывается в нашу философско-антропологическую реальность, кото- рая, по прозорливому замечанию О.А. Валиковой, У.М. Бахтикиреевой и В.П. Си- нячкина, состоит в попытке переосмыслить классический философский импера- тив «Познай самого себя» [8. С. 254]. Регионализация - есть желание поставить интересы этнокультурной группы или родственных этносов выше символов ин- тернационализма и культурной интеграции. Регионализация объективизируется несколькими факторами. Во-первых, как пишет А.М. Буттаева, мультикультур- ное общество не является гармоничным по определению, оно довольно быстро становится жестким, конфликтным, если в его границах сталкиваются разные культурные группы, положение которых усугубляется социальным неравенством [9. С. 85]. Во-вторых, стоя перед пропастью исчезновения собственного этноса человек самостоятельно приходит к желанию уйти от культурной ассимиляции, а в крайних формах - перейти к культурному сепаратизму. В-третьих, разрыв между культурными реалиями прошлого и настоящего настолько велик, что фактически является несочетаемым в рамках одной лингвокультуры (сложно представить человека, который будет также искренне восхищаться и творчеством Чайковского, Шопена, Шостаковича, Шуберта и современной рэп-музыкой). Искусственная регионализация также может быть продуктивной. Она реали- зуется как предмет национального дискурса, то есть обнаруживается, в первую очередь, в коммуникативных потоках идеологической направленности. Политико- идеологическая платформа регионализации - это один из возможных путей по- лучения, сохранения или развития государственности. В первой половине прошлого века Лев Николаевич Гумилев пытался дока- зать, что «национальный путь» развития заключается не в заимствованиях у чу- жих этносов и в навязывании соседям своих навыков и представлений, а в само- познании. Но история человека показывает, что это не совсем так. Очевидно, что процесс культурной регионализации уже не может проходить без оглядки на ре- зультаты глобализации. Сегодня не существует «рафинированных» («чистых») культур. Мы живем в транскультурном пространстве. Новые культурные реалии (продукты МакМира), впитанные национальным самосознанием, интегрируются в ее глубинные подсистемы. Но при этом меняется наполнение. Таким образом, регионализация старается последовательно уйти от префикса транс- в наимено- вании культуры, но только формально. По содержательной оценке мы живем на планете транскультур. Например, некогда феномен детской литературы Гарри Поттер во многом породил новую серию приключенческих фэнтези романов на различных национальных языках: «Сказочный патруль» Олега Ройя и «Часодеи» Натальи Щербы на русском, «Дети леса» Кати Брандис и «Я превращаюсь» Мар- тины Баумбах на немецком, «Приключения маленькой волшебницы» Элисенды Рока Палет на испанском, др. И это уже национальная литература, и никто не хо- чет называть ее транслитературой. Пришедший из «западного» мира ситком «национализировался» сюжетно, а следовательно, не является чуждым любой культуре, развивающей собственный кинематограф. Даже рестораны быстрого питания в последние десятилетия приобрели национальный колорит (российский «Теремок», казахский «Bauyrdaq Qazaq», белорусский «Хутка-смачна» и др.). Таким образом, несмотря на диффузию культурных явлений, сами культуры в концепции регионализации противопоставляются друг другу. Переход к новой эпохе - это сложный процесс социальной трансформации. И как любое глобальное изменение регионализация влечет за собой много потен- циальных угроз, обусловленных еще отсутствующей системой взаимоотношений всех ее субъектов. В середине 1990-х гг. Самюэль Хантингтон в своей книге «Столкновение цивилизаций» писал, что «…наиболее масштабные, важные и опасные конфликты произойдут не между социальными классами, бедными и бо- гатыми, а между народами различной культурной идентификации. Внутри циви- лизаций будут случаться межплеменные войны и этнические конфликты» [10. С. 67]. Последнее, с нашей точки зрения, связано с тем, что «любая культура и нация в большей степени являются разнородными, состоящими из множества переплетений» [11. С. 289]. Сегодня это уже точно транскультуры. Сложно здесь не провести параллель с барберовским Джихадом. Однако первые, они же «тиктонические», «культурные разломы» все же пройдут (или уже проходят) по осям «Запад - Восток», «Юг - Север». Эти географические координаты, случайно или нет, представляют собой формальные гиперкультурные центры (культура Востока, культура Запада и т.д.). Потом будут ослабевать глобалистские связи славян и германцев, тюрок и монгол, кельтов и романцев и т.д. Далее движение регионализации, скорее всего, пойдет по генеа- логическому пути с поправкой на политическую карту мира. Основатель симво- лическо-интерпретативной антропологии Клиффорд Гирц обосновывает это, но только приходит к своему выводу «от обратного»: «…когда видишь такие ор- ганизующие концепты, как „страна“, „народ“, „общество“ и, конечно, „государ- ство“; все они, похоже, утопают в концепте „национализм“, как будто это какой- то странный магнит. Сила и значение первых утрачиваются или ослабевают, по мере того как они оказываются взаимозаменяемыми с последним и друг с дру- гом…» [12. P. 4]. Полагаем, что К. Гирц здесь имеет в виду национализм граж- данский, а не этнический. Хотя А.М. Буттаева указывает на то, что игнорирова- ние идей гражданского национализма неизбежно ведет к радикальным послед- ствиям: «Этнические процессы - всплеск национального сознания, резкое пере- растание социально-политической активности людей в националистическую форму в виде спектра национально-политических движений, этнорелигиозных мировоззренческих течений и общественно-политических организаций и т.д. - имеют объективную внутреннюю логику развития, ведущую, при их игнориро- вании, к усилению политического экстремизма и политического насилия» [9. С. 89]. Необходимо сразу оговориться, что представленный прогноз - это не сце- нарий мирового культурного апокалипсиса. И речь не идет о национальной мар- гинализации или, что еще хуже, сепаратизме или нацизме. Регионализация - это, скорее, иммунный ответ нации на попытки вирусно перестроить ее на кле- точном уровне. То есть это защитный механизм, направленный на сохранение собственной идентичности, цитоплазма которой, однако, уже перестроена глоба- лизмом. Эту идентичность следует называть национально-культурной и детали- зировать в этноисторическом, религиозном, языковом, аксиологическом и других аспектах. Однако фактически национально-культурная здесь значит государ- ственная. Разумеется, мы не ставим знак «равно» между этими понятиями. Но так сложилось, что современный институт государственности обычно зиждется на национальном фундаменте. У философа и историка культуры В.М. Межуева находим достаточно убедительное, с нашей точки зрения, подтверждение этому: «Нация, в отличие от этноса, - …это то, что дано мне не фактом моего рожде- ния, а моими собственными усилиями и личным выбором. Этнос я не выбираю, а нацию - выбираю, могу выбрать... Нация - это государственная, социальная, культурная принадлежность индивида, а не его антропологическая и этническая определенность» [13. С. 12]. И еще одна мысль в этом контексте от С. Хантинг- тона: «Не определившись со своей идентичностью, люди не могут использовать политику для преследования собственных интересов» [10. С. 16]. Следовательно, культивирование идей самобытности, самодостаточности, богатства культуры является ключевым инструментом политического объедине- ния нации в форме собственной государственности. Неслучайно страны, где сильными являются внутринациональные различия на этническом уровне, чаще страдают от политической нестабильности. И наоборот, в государствах, где доминанта титульной нации очевидна и не подвергается сомнению, вертикаль власти работает более ритмично. Проявлениями регионализации становятся действия по защите националь- ного суверенитета, сохранению идентичности. Начало этому уже положено. Тому примером являются изменения в системе юридических отношений, когда нормы и принципы национального законодательства признаются выше даже ратифици- рованных международных правовых актов. Отдельные страны зафиксировали это положение конституционно. Другие применяют его как status quo. В России активно развивается проект «Молодой гвардии» «Говори по-русски», одной из целью которого является использование русских слов вместо заимствованных иностранных. Здесь также опустим лингвистические рассуждения об исконно русском словаре и обратим внимание на сам пассаж - стремление уйти от раз- мывания лексических границ и утвердиться в идее о самодостаточности русского языка. Приведем еще несколько более локализованных (= регионализованных) при- меров. В знаковом для нашего исследования 1992 г. можно было предположить, что научный журнал по тувиноведению возможен только, наверное, как зауряд- ное местечковое издание, не больше. А сегодня нет таких глобальных наукомет- рических баз, где бы ни индексировался журнал «Новые исследования Тувы». Взглянув на архив нашего любимого журнала «Полилингвиальность и транскуль- турные практики», мы видим, что в 2025 г. уже вышел тематический номер, по- священный чувашской гуманитарной науке, а также номер, посвященный языку, культуре и традициям марийцев. А до этого были специальные номера о языках и культурах народов региона Поволжья и Урала, Северного Кавказа. Это ли не регионализация в действии? Заключение Конечно, можно возразить, что приводимые до этого доводы и примеры не совсем исторически релевантны, а выводы «подведены» под реальное положение дел, которое обусловлено не очевидными тенденциями, а ситуативным положе- нием. Действительно, мы уже отмечали, что по историческим меркам прошло еще совсем немного времени, чтобы сделать абсолютно объективные умозаклю- чения. Но нельзя не признать, что регионализация - это, скорее всего, то, что нас ждет. Без регионализации дальнейший сценарий нашей жизни выглядит бо- лее драматично: игнорирование процессов актуализации национального самосо- знания может перерасти в более радикальные движения уже национально-поли- тического, религиозно-экстремистского спектра. Как видим, в своем сущностном воплощении современная регионализа- ция - это естественный процесс, который пока явственнее всего эксплициро- вался в национально-культурном компоненте. Это стремление общества остаться в системе, координаты которой задаются ее внутренними интересами и потреб- ностями, идентифицируются как уникальные, а новые культурные реалии вери- фицируются на соответствие этим потребностям и интересам и уникализируются содержательно. Регионализация - это не зло, стремящееся разрушить единый мир. Во-первых, потому, что мир никогда и не был однотонным. А во-вторых, потому, что регионализация не декларирует превосходства одной культуры над другой, не ставит один этнос выше другого, она - за толерантный транскульту- рализм. И в-третьих, можно предположить, что регионализация - это начало смены исторической эпохи. Средневековье длилось 1000 лет, Новое время - 500, а Новейшему времени, может быть, понадобится чуть более 100 лет, чтобы транс- формироваться в Сверхновое время.

Об авторах

Владимир Павлович Синячкин

Российский университет дружбы народов

Email: word@list.ru
ORCID iD: 0000-0002-2098-6298
SPIN-код: 8057-9562
Scopus Author ID: 57192938803

доктор филологических наук, профессор заведующий кафедрой русского языка и межкультурной коммуникации, Институт русского языка

Российская Федерация, 117198, г. Москва, ул. Миклухо-Маклая, д. 6

Антон Алексеевич Лавицкий

Витебский филиал Международного университета «МИТСО»

Автор, ответственный за переписку.
Email: antonlavitski@gmail.com
ORCID iD: 0000-0002-9102-4440
SPIN-код: 7318-7002
Scopus Author ID: 57222505218
ResearcherId: ABJ-8561-2022

кандидат филологических наук, доцент, заведующий кафедрой правоведения и социально-гуманитарных дисциплин

Республика Беларусь, 210015, г. Витебск, ул. М. Шагала, д. 8А

Список литературы

Дополнительные файлы