The History of A.F. Voyeykov’s Journal Novosti Literatury: How the May 1825 Issue Was Not Banned

Full Text

Введение

Журнал «Новости литературы», издававшийся А.Ф. Воейковым в Санкт- Петербурге с 1822 по 1826 г. (по 1824 г. совместно с поэтом, критиком и переводчиком В.И. Козловым), занимает особое место в истории русской литературной периодики первой четверти XIX в. Будучи литературным приложением к военной газете «Русский инвалид», «Новости литературы» постепенно стали одним из заметных периодических изданий 1820-х.

История журнала до сих пор остается малоисследованной. В настоящей статье на основе материалов фонда канцелярии министра народного просвещения^[1] подробно анализируется малоизвестный эпизод – попытка запрета майского номера за 1825 г., инициированная митрополитом Серафимом. Этот случай ранее упоминался в научной литературе (Никитина, 2021, с. 2918), однако впервые он вводится в научный оборот в качестве предмета специального исследования, с более широким привлечением архивных документов и развернутым комментарием. Этот материал показывает, как судьба уже вышедших публикаций зависела от частной инициативы влиятельных лиц, дополняет представление о системе контроля и условиях существования русской периодики конца эпохи Александра I.

Результаты и обсуждение

«Новости литературы» были традиционным литературным журналом того времени. Они включали прозаический раздел с оригинальными и переводными произведениями и поэтический раздел (среди авторов – В.А. Жуковский, А.С. Пушкин, Е.А. Боратынский и многие другие). Частым автором был и Воейков. С одним из его очерков – «Воспоминанием о селе Савинском и о добродетельном его хозяине»^[2] («Воспоминание о Савинском») – и связана наша статья.

Этим произведением открывается майский номер 12-й книжки за 1825 г. Номер поступил в цензуру 21 мая 1825 г.^[3], цензурное разрешение на его выход 26 мая выдал А.С. Бируков^[4]. Согласно Книге регистрации билетов, выданных на выпуск изданий из типографии, билет в Военную типографию на майский номер выдан 3 июня^[5]. Майский номер, согласно «Донесению о рассмотренных и одобренных С. Петербургским цензурным комитетом рукописях и печатных книгах за май месяц 1825 года», доставлен в цензуру 3 июля, и в тот же день выдан билет на его выпуск^[6]. Возможно, в последней записи содержится неточность: речь шла не о майском номере как отдельном выпуске, а о 12-й книжке, в состав которой он входил. Это косвенно подтверждает и надпись на обороте титула 12-й книжки: «Печатать позволяется с тем, чтобы до выпуска из типографии были представлены в Цензурный комитет семь экземпляров сей книги для препровождения куда следует. С. Петербург, июля 2-го дня 1825-го года. Цензор А. Бируков».

«Воспоминание о Савинском» посвящено усадьбе И.В. Лопухина, философа, мемуариста, публициста, государственного деятеля и одного из видных представителей русского масонства. Воейков был не первым, кто посвятил свое произведение усадьбе. Савинское уже становилось объектом художественных впечатлений литераторов (В.А. Жуковского, И.М. Долгорукова, А.И. Ковалькова и др.). По наблюдению Н.К. Гаврюшина, по сравнению с тем, что известно об имении Лопухина, в тексте Воейкова «появляется не так много новых деталей» (2002, с. 243). Однако этот очерк представляет интерес не только как памятник художественного описания подмосковного ландшафта, но и как произведение, в котором отчетливо звучат мировоззренческие установки автора, его представления о религиозной терпимости и гуманизме.

Кроме того, «Воспоминание о Савинском» – это неоднозначное по своей жанровой форме, многоплановое произведение, имеющее свои художественные достоинства. Текст представляет собой очерк, в котором есть и воспоминания, и описания, и экскурс в историю, и биографические фрагменты, и рассказ о прогулке по усадьбе. Он знакомит читателей с историей Савинского, его садово-парковым пространством, водно-прудовой системой, с государственной, личной и творческой биографией хозяина. Текст насыщен упоминаниями других усадеб и имений, именами поэтов, философов, названиями произведений, рассказами об исторических событиях. Он наполнен цитатами и самоцитатами, аллюзиями, реминисценциями, стилизациями, обращениями к литературным соратникам (Никитина, 2022).

Выбор в качестве предмета описания имения Лопухина не случаен. С одной стороны, входящее в так называемый цикл подмосковных литературных путешествий, наряду с появившимися ранее в печати очерками «Прогулка в селе Кусково» и «Царицыно», «Воспоминание о Савинском» в определенном смысле является продолжением переведенной и изданной в 1816 г. Воейковым поэмы «Сады, или Искусство украшать сельские виды» Ж. Делиля (Никитина, 2025).

С другой стороны, Воейкова с Лопухиным и его имением связывали определенные биографические обстоятельства. Лопухин пользовался большим уважением в кругу, к которому принадлежал Воейков, прежде всего среди братьев Тургеневых и Жуковского^[7], с которыми Воейков был знаком, вероятно, еще со времен обучения в Московском университетском благородном пансионе. Позднее всех их объединяло участие в литературных кружках – в Дружеском литературном обществе или «Арзамасе». Так, Андрей Тургенев был членом «поддевического» братства, Николай Тургенев – арзамасского, а Жуковский, Александр Тургенев и Воейков входили в оба общества. Кроме того, Воейкова и Жуковского связывали не только литературные интересы, но и родственные отношения: с 1815 г. Воейков был женат на племяннице Жуковского – А.А. Протасовой.

С глубоким уважением относился к Лопухину и Воейков. Еще не будучи знакомым с ним, он посвятил ему послание, которое было опубликовано в 1807 г. в «Вестнике Европы» под названием «И. В. Л.». В 1824 г. Воейков отзывается о Лопухине также с большим почтением: «Сенатор И.В. Лопухин принадлежит к тем людям, коих память воскрешает в душе сладкое и тихое чувство умиления-любви, а не удивления-страха. Имя его произносится с благословением, с признательностью, со слезами. Он всему на свете предпочитал добродетель; его жизнь – непрерывная цепь благотворений»^[8].

Значительная часть текста «Воспоминания о Савинском» посвящена биографии Лопухина. Особое внимание уделено делу о духоборцах – христианской религиозной секты (Сушкова, 2021), первые судебные процессы против которых начались в правление императрицы Екатерины II. В судьбе духоборцев Лопухин сыграл важную роль. Он познакомился с ними лично в 1801 г., когда приехал в Слободско-Украинскую губернию во время конфликта, возникшего между местными властями и духоборцами, освобожденными из ссылки Александром I и вернувшимися на прежнее место жительства. В донесениях императору Лопухин изложил свою точку зрения на конфликт и представил прошение духоборцев о возможности выделения территории для проживания, отдельной от православных. Эта идея компактного и изолированного проживания духоборцев пришлась по душе Александру I. В результате император издал указ, разрешающий духоборцам переселиться в Таврическую губернию, вдоль реки Молочные воды. В дальнейшем гуманное отношение Лопухина к духоборцам привело к обвинениям в его адрес о потворстве этим людям (Иникова, 2022).

Воейков также выделяет просветительскую и литературную деятельность Лопухина, подчеркивая его духовные и нравственные достоинства. Среди трудов, имеющих особую ценность, Воейков называет «Рассуждение о злоупотреблении разума некоторыми новыми писателями, и опровержение их вредных правил», «Некоторые черты о внутренней церкви, о едином пути истины и о различных путях заблуждения и гибели, с присовокуплением краткого изображения качеств и должностей истинного христианина», «Духовный рыцарь, или искатель премудрости», «Отрывки для чтения верующим» и др.

Лопухин, будучи членом масонского движения, активно способствовал распространению идей этого тайного общества. Его перу принадлежит большое количество трудов на подобную тематику (Драгайкина, 2011, с. 39–81), и некоторые из них названы Воейковым. В частности, сочинение «Духовный рыцарь, или Ищущий премудрости» пользовалось широкой популярностью и распространялось в списках. Оно посвящено описанию масонских ритуалов и включает ранее написанный «Нравоучительный катехизис истинных франкмасонов», в котором Лопухин стремится обосновать тождественность масонства и христианства^[9]. Как отметил Н.К. Пиксанов, эта книга – «в своем роде церковный устав»^[10].

«Воспоминание о Савинском» посвящено конкретному эпизоду из жизни Воейкова и его окружения: в 1808 г. литератор вместе с Жуковским и поэтом и переводчиком З.А. Буринским побывали в усадьбе и пробыли там неделю (Симанков, 2020, с. 295–296). Впечатлениями от прогулки по усадьбе, ее природе делится Воейков в тексте: «Мы с товарищами прогостили целую неделю в этой райской пустыне. Иногда ездили верхом по окрестностям, катались в лодке, слушали песни; смотрели, как поселянки играли в хороводы; пленялись изящною красотою садов; но всего более любили слушать беседы добродетельного вельможи – нашего хозяина»^[11].

В целом очерк можно охарактеризовать как лирическое, проникнутое личными чувствами, гуманистическими мотивами и ностальгическим настроением произведение.

Однако представители церковной власти восприняли текст иначе. После выхода майского номера «Новостей литературы» 16 июня 1825 г. в Министерство народного просвещения на имя министра А.С. Шишкова поступило обращение митрополита Серафима по поводу опубликованного «Воспоминания о Савинском». Митрополит предложил запретить очерк, чтобы его распространение «не произвело превратных в народе понятий о намерении правительства»^[12], и необходимость запрета обосновал двумя причинами. Первая заключалась в том, что «обнародование неуместной похвалы покойному И.В. Лопухину, весьма много содействовавшему в распространении книг духовно-нравственного содержания, написанных в духе, противном учению нашей церкви, и в то время, когда правительство обращает бдительное внимание на прекращение вреда, причиненного их обращением, кажется ˂…˃ вовсе не соответствующим принимаемым на сей конец мерам, как по Министерству народного просвещения, так и по ведомству Святейшего синода, и в особенности указу сего последнего от 14 мая всего года»^[13]. Вторая причина виделась ему в том, что сочинение Воейкова «подает ложное понятие о терпимости и открывает распоряжения правительства относительно к раскольнической секте духоборцев совершенно односторонним образом и без полного объема сего дела, какового и нельзя иметь в виду частному человеку для непогрешительного о нем суждения»^[14].

Митрополит Серафим (в миру Стефан Васильевич Глаголевский), с 1821 г. митрополит Новгородский, Санкт-Петербургский, Эстляндский и Финляндский, активно боролся с мистическими и масонскими идеями. Сыграл важную роль в закрытии Российского библейского общества (к слову, туда входил и Лопухин^[15]), которое возникло в январе 1813 г. при Александре I с целью сделать доступной для широкой публики Библию, существовавшую на территории Российской империи на церковнославянском языке. Митрополит опасался распространения вольнодумства и выступал против перевода Священного Писания на русский и другие языки, боясь искажения текста и, как следствие, его неверных интерпретаций^[16].

Постановление Министерства народного просвещения «Об отобрании от всех духовных училищ, мест и лиц книг, заключающих в себе учения, противные вере и благочестию», инициатором которого выступил митрополит Серафим, вышло 14 мая 1825 г. В документе речь шла об определенных книгах, напечатанных в частных типографиях без рассмотрения Святейшего синода, которые митрополит предлагал запретить по причине содержания «ложных и соблазнительных о Священном Писании толкований»^[17]. Апеллируя в своем обращении к этому постановлению, митрополит, по сути, отсылал к документу, который относился к «Воспоминанию о Савинском» лишь опосредованно – в сочинении Воейкова никакие запрещенные труды не упоминались. Однако журналист в своем тексте не только нарисовал благоприятный образ Лопухина, чья философия шла вразрез с консервативными убеждениями Серафима, но и в комплиментарном для Лопухина виде представил решение дела о духоборцах: «Александр I, вскоре после коронации, поручил сенаторам И.В. Лопухину и Ю.А. Нелединскому-Мелецкому произвесть в Слободско-Украинской губернии следствие по делу о раскольнической секте духоборцев. Нельзя было выбрать людей, более достойных сего важного поручения. Надлежало вывесть на правую дорогу людей заблудившихся, ожесточенных; остановить неблаговременные, крутые меры местного правительства и внушить ему, что не истязаниями, а единственно христианским милосердием можно возвратить их в недра православной церкви»^[18].

Неоднозначно выказал свою позицию Воейков по отношению к духоборству: называя их изуверами, а их взгляды – ересью, он вместе с тем пишет о них как о добропорядочных гражданах: «Впоследствии времени, сии упорные изуверы, по собственному желанию, перенесли свои жилища на Молочные воды, отделяясь от других селений. Там живут они спокойно, платят подати, повинуются властям, над ними поставленным, и, благодаря сим мудрым и человеколюбивым мерам правительства, не завлекают легковерных в свою пагубную ересь»^[19]. Такая характеристика, очевидно, противоречившая охранительным установкам митрополита Серафима, не могла не вызвать его негативную реакцию.

Запрет уже вышедших номеров не входил в сферу ведения Министерства народного просвещения. Министерство могло отклонить статьи на этапе предварительной цензуры, однако если материалы были пропущены, а билет на выпуск журнала выдан, дальнейшее вмешательство становилось невозможным. По этой причине Шишков обратился к управляющему Министерством внутренних дел В.С. Ланскому с сообщением о том, что он получил замечания от митрополита Серафима, обеспокоенного «Воспоминаниями о Савинском», вышедшими в майском номере, который «полезно бы было подвергнуть запрещению, дабы дальнейшее обращение оной не произвело превратных в народе понятий о намерениях правительства относительно раскольнической секты духоборцев»^[20].

В ответном письме Шишкову Ланской 23 июня 1825 г. согласился с необходимостью запрета майского номера и предложил два способа его реализации. Первый вариант предполагал «общую меру конфискации в рассуждении всех выпущенных в публику экземпляров»^[21], которая, по его мнению, могла бы вызвать нежелательную огласку и усилить общественный интерес к запрещенной статье. Поэтому для ее проведения требовалось «высочайшее повеление»^[22]. Второй вариант заключался в изъятии лишь тех экземпляров, «которые теперь остаются на лицо у издателя г<осподина> коллежского советника и кавалера Воейкова»^[23]. Поскольку он служил в ведомстве Министерства народного просвещения (согласно формулярному списку в 1825 г. был классным инспектором и ординарным профессором российской словесности в Артиллерийском училище^[24]), изъятие можно было осуществить без участия полиции, через само министерство. Но в случае необходимости полицейского вмешательства Министерство внутренних дел должно было сообщить об этом Санкт-Петербургскому военному генерал-губернатору.

В свой черед, Шишков, взвесив все обстоятельства, пришел к выводу, что запрещение номера журнала создаст больше проблем, чем решит, поскольку привлечет ненужное внимание и к статье, и к фигуре Лопухина. Ответив Ланскому лишь 13 августа 1825 г., Шишков сообщил ему, что Воейков получил «лично самое строгое замечание»^[25]. Таким образом, история с возможным запрещением майского номера «Новостей литературы» завершилась для его издателя сравнительно благополучно.

Заключение

История с несостоявшимся запретом майского номера Новостей литературы за 1825 г. демонстрирует не столько усиление государственной цензуры, сколько уязвимость редакторов перед частной инициативой влиятельных лиц. Даже после официального разрешения публикация могла быть подвергнута угрозе по личной воле высокопоставленного чиновника или церковного иерарха. В данном случае решающую роль сыграл интерес митрополита Серафима к фигуре Лопухина и делу духоборцев. Материал, не затрагивавший политику, внезапно оказался в центре административного давления, а издатель-автор – под угрозой взысканий.

 

 

^{1 РГИА. Ф. 735. Оп. 10. Д. 26. О запрещении «Новостей литературы» за май месяц 1825 г. за напечатание статьи «Воспоминания о селе Савинском и добродетелях ее хозяина».}

^{2 Воейков А.Ф. Воспоминание о селе Савинском и о добродетельном его хозяине // Новости литературы. 1825. Кн. XII. Май. С. 65–90.}

^{3  РГИА. Ф. 777. Оп. 1. Д. 446. Л. 54 об.}

^{4 Новости литературы. 1825. Кн. 12. С. 144.}

^{5 РГИА. Ф. 777. Оп. 1. Д. 370. Л. 82 об.}

^{6 РГИА. Ф. 777. Оп. 1. Д. 446. Л. 61.}

^{7 См.: Архив братьев Тургеневых. Вып. 2. СПб. : В тип. Императорской Академии наук, 1911. С. 31; Пиксанов Н.К. Лопухин Иван Владимирович // Масонство в его прошлом и настоящем / под ред. С.П. Мельгунова, Н.П. Сидорова. Т. 1. М. : Задруга : К.Ф. Некрасов, 1914. С. 237; Жуковский В.А. А.И. Тургеневу. 15 сентября 1809 г., Белев // Полное собрание сочинений и писем : в 20 томах. Т. 15: Письма 1795–1817-х годов / ред. О.Б. Лебедева. 2-е изд. М. : Издательский Дом ЯСК, 2019. С. 77.}

^{8 Воейков А.Ф. Воспоминание о селе Савинском и о добродетельном его хозяине // Новости литературы. 1825. Кн. XII. Май. С. 75. Курсив здесь и во всех последующих цитатах дан согласно оригиналу – Д.Н.}

^{9 Словарь русских писателей XVIII века. Вып. 2. К–П. СПб. : Наука, 1999. С. 230.}

^{10 Пиксанов Н.К. Лопухин Иван Владимирович // Масонство в его прошлом и настоящем / под ред. С.П. Мельгунова, Н.П. Сидорова. Т. 1. М. : Задруга : К.Ф. Некрасов, 1914. С. 247.}

^{11 Воейков А.Ф. Воспоминание о селе Савинском и о добродетельном его хозяине // Новости литературы. 1825. Кн. XII. Май. С. 75.}

^{12 РГИА. Ф. 735. Оп. 10. Д. 26. Л. 1–2 об. Подробнее об историческом контексте эпохи, государственно-церковных отношениях и борьбе «православной партии» с мистицизмом см.: (Андреева, 2008; Кондаков, 1997; 1998; Минаков, 2013; Приходько, 2021).}

^{13 РГИА. Ф. 735. Оп. 10. Д. 26. Л. 1, 1 об.}

^{14 РГИА. Ф. 735. Оп. 10. Д. 26. Л. 1 об.}

^{15 Словарь русских писателей XVIII века. Вып. 2. К–П. СПб. : Наука, 1999. С. 234.}

^{16 Историко-статистические сведения о С.-Петербургской епархии. Вып. 8. СПб., 1884. С. 32–45.}

^{17 Сборник постановлений по Министерству народного просвещения. Т. 1. Царствование императора Александра I. 1802–1825. С. Петербург: В тип. Императорской академии наук, 1864. 1624–1625 стлб.}

^{18 Воейков А.Ф. Воспоминание о селе Савинском и о добродетельном его хозяине // Новости литературы. 1825. Кн. XII. Май. С. 81.}

^{19 Воейков А.Ф. Воспоминание о селе Савинском и о добродетельном его хозяине // Новости литературы. 1825. Кн. XII. Май. С. 84.}

^{20 РГИА. Ф. 735. Оп. 10. Д. 26. Л. 3.}

^{21 РГИА. Ф. 735. Оп. 10. Д. 26. Л. 5 об.}

^{22 РГИА. Ф. 735. Оп. 10. Д. 26. Л. 5–6 об.}

^{23 РГИА. Ф. 735. Оп. 10. Д. 26. Л. 6.}

^{24 РО ИРЛИ. Ф. 81. Ед. хр. 35. Л. 6–7 об.}

^{25 РГИА. Ф. 735. Оп. 10. Д. 26. Л. 7.}

About the authors

Dinara M. Nikitina

A.M. Gorky Institute of World Literature of the Russian Academy of Sciences

Author for correspondence.
Email: acizmexx@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-5892-5941
SPIN-code: 7518-8423

PhD in Philology, Researcher at the Department of Postgraduate Studies

25A Povarskaya St, bldg 1, Moscow, 121069, Russian Federation

References

Supplementary files