Форматы политической коммуникации в довоенной советской деревне

Обложка

Аннотация


Автор стремится развенчать официальный советский миф о том, что местная власть была слабой и неэффективной. Советская система по определению не могла функционировать согласно собственным лозунгам и задачам, и официальные отчеты о состоянии экономики были далеки от реалий, хотя играли важную роль в политическом дискурсе как один из инструментов легитимации советской власти. В действительности же командная экономика превратилась в симбиоз приказов и угроз «сверху» и коррупционных практик «снизу». Впрочем, этот симбиоз оказался успешным только в промышленности, которая демонстрировала убедительные темпы роста, но не в сельском хозяйстве. Колхозная система также сочетала жесткий контроль и угрозы с терпимостью к официально порицаемым коррупционным практикам, чтобы спасти население от голода. Однако в деревнях мощным фундаментом режима оказался и миф о слабости местной власти, поскольку сельские жители верили в его правдивость и традиционно ожидали проявлений патернализма от Сталина - «хорошего царя», который наказывает нерадивых чиновников (они оказались «козлами отпущения»), снимая их с должностей (после обвинения во всех недостатках режима). Задачей сельских администраций было не только использование силы и запугивание крестьян во время государственных кампаний, но и предотвращение протестов и бунтов за счет убеждения крестьян в том, что они (чиновники) могут предать государство. Таким образом, сельские администрации выполняли возлагаемые на них режимом функции, в частности, обеспечивали политическую коммуникацию, поддерживающую веру в легитимность политического строя. Автор рассматривает и вертикальный канал коммуникации между населением и режимом - петиции правителю. Власть призывала население писать письма, включая жалобы, чтобы выплеснуть накопившееся недовольство. Советские крестьяне считали подобную коммуникацию привилегий и частью патерналистского правления. Для власти главной функцией подобных писем было предотвращение протестов за счет своевременной реакции на недовольство, пока ситуация не достигла критического уровня. Крестьянские письма, тем самым, стали дополнительным инструментом контроля над сельскими чиновниками, ограничивая их произвол.

Штефан Мерль

smerl@uni-bielefeld.de
Билефельдский университет Университетская ул., 25, 33615, Билефельд, Германия

  • Altmann I. Opfer des Hasses. Der Holocaust in der UdSSR 1941-1945. Mit einem Vorwort von Hans-Heinrich Nolte (Zur Kritik der Geschichtsschreibung, Bd. 11). Gleichen/Zürich; 2008.
  • Berkhoff K.C. Harvest of Despair. Life and Death in Ukraine under Nazi Rule. Cambridge-L.; 2004.
  • Berliner J.S. Factory and Management in the USSR. Cambridge; 1957.
  • Die Stalinsche Staatsverfassung von 1936. H. Altrichter (ed.) Die Sowjetunion. Von der Oktoberrevolution bis zu Stalins Tod. Bd. 1: Staat und Partei. München; 1986.
  • Dobronozenko G.F. Kulak kak ob’ekt social’noj politiki v 20-e - pervoj polovine 30-ch godov XX veka (na materialach Evropejskogo Severa Rossii) [Kulak as an Object of the Social Policy in the 1920’s - the first half of the 1930’s (on the data from the European North of Russia)]. Saint Petersburg; 2008. (In Russ.).
  • Erren L. Stalinist rule and its communication practices: An overview. K. Postoutenko (ed.) Totalitarian Communication, Hierarchies, Codes and Messages. Bielefeld; 2010.
  • Filtzer D. Atomization, “molecularization”, and attenuated solidarity: Workers’ responses to state repression under Stalin. B. Studer, H. Haumann (eds.) Stalinistische Subjekte. Individuum und System in der Sowjetunion und der Komintern, 1929-1953. Zürich; 2006.
  • Fitzpatrick S. Stalin’s Peasants. Resistance and Survival in the Russian Village after Collectivization. N.Y.; 1994.
  • Gregory P. The Political Economy of Stalinism. Evidence from the Secret Soviet Archives. Cambridge; 2004.
  • Kindler R. Stalins Nomaden. Herrschaft und Hunger in Kasachstan. Hamburg; 2014.
  • Langenohl A. Afterthoughts on “totalitarian” communication. K. Postoutenko (ed.) Totalitarian Communication. Hierarchies, Codes and Messages. Bielefeld; 2010.
  • Merl S. Der Agrarmarkt und die Neue Ökonomische Politik. Die Anfänge staatlicher Lenkung der Landwirtschaft in der Sowjetunion 1925-1928. München, Wien; 1981.
  • Merl S. Bauern unter Stalin. Die Formierung des sowjetischen Kolchossystems 1930-1941. Berlin; 1990a.
  • Merl S. Sozialer Aufstieg im sowjetischen Kolchossystem der 30er Jahre? Über das Schicksal der bäuerlichen Parteimitglieder, Dorfsowjetvorsitzenden, Posteninhaber in Kolchosen, Mechanisatoren und Stachanowleute. Berlin; 1990b.
  • Merl S. Die sowjetische Kommandowirtschaft - warum scheiterte sie nicht früher? Geschichte in Wissenschaft und Unterricht, 2007;58:656-677.
  • Merl S. Die Korruption in Russland heute - ein Vermächtnis Stalins? C. Söller, T. Wünsch (eds.) Korruption in Ost und West. Eine Debatte. Passau; 2007.
  • Merl S. Politische Kommunikation in der Diktatur. Deutschland und die Sowjetunion im Vergleich. Göttingen; 2012.
  • Merl S. Kak udalos’ Stalinu vosprepjatstvovat’ “zelenoj revoljucii” v Rossii? K voprosu o tormozhenii agrarno-technicheskogo progressa (1927-1941) [How Stalin managed to stop the “green revolution” in Russia? On the deceleration of agrotechnical progress]. Krest’yanovedenie. Teoriya. Istoriya. Sovremenost‘. Uchenye zapiski 10. Moscow; 2015. (In Russ.).
  • State Archive of the Russian Federation (GARF), fond R-5446, opisi 59, 82, 83 and 85. (In Russ.).
  • Viola L. The Unknown Gulag. The Lost World of Stalin’s Special Settlements, Oxford; 2007.
  • Yaney G. The Urge to Mobilize. Agrarian Reform in Russia 1861-1930. Urbana; 1982.

Просмотры

Аннотация - 301

PDF (English) - 99


© Мерль Ш., 2017

Creative Commons License
Эта статья доступна по лицензии Creative Commons Attribution 4.0 International License.