Новообразования с суффиксом -оид в русском языке новейшего периода

Полный текст

Введение

Словообразовательный бум в русском языке новейшего периода
(с 1990-х гг.) получил уже достаточно глубокое и всестороннее осмысление в целом ряде лингвистических работ. К наиболее продуктивным словообразовательным типам отнесены: аналитическое композитообразование, аббревиация и усечение, гиперпродуктивность суффиксов и префиксов греко-латинского происхождения, а также геймификация словообразовательных процессов, являющаяся часто следствием конвергенции языков или англо-русской гибридизации (Габдреева, Агеева, 2025).

Среди формантов, обеспечивающих процессы создания неологизмов, наибольший интерес вызвали префиксальные единицы (супер-, мега-, экстра-, гипер- и пр.), рассматриваемые в общем контексте влияния английского языка как донора глобализационных процессов (Петрухина, 2017; Шкапенко, Шаповаленко, 2020), а также в ономасиологическом, социокультурном, лингвокогнитивном и аксиологическом аспектах (Радбиль, Ясаи, Палоши, 2022; Рацибурская, 2025). Осмысление новых трендов в суффиксальном словообразовании сводилось преимущественно к описанию функций, выполняемых английскими аффиксами на почве русского языка: -инг (Левина, 2023), -ция (Шапошникова, 2021), -ер (Дибирова, Казимова, 2023) и др.

На особенности функционирования суффиксов греко-латинского происхождения в процессах образования неологических единиц начали обращать внимание сравнительно недавно. Так, формант латинского происхождения -ат стал предметом изучения в составе терминологических дериватов когнитариат, прекариат и салариат в (Шкапенко, Стрельчук, 2025). Активизация суффиксов -ум и -ус в практике создания новых имен рассматривалась как стремление интеллектуализировать названия различных учебных заведений в коммерческом нейминге (Зубрицкая, 2024: 180). В то же время малоисследованными остаются вопросы активизации суффиксов латинского или греческого происхождения, выполнявших ранее функции терминоэлементов, а с начала XXI в. использующихся в новообразованиях в качестве оценочно-прагматических маркеров. Изучение словообразовательных моделей неодериватов с суффиксом -оид, выявление лингвокогнитивных оснований прагматизации данного форманта предполагают обязательное обращение к фактологическим данным в длительной хронологической перспективе. Это связано с необходимостью использования «динамического подхода в изучении словообразования, который позволяет преодолеть разрыв между синхроническим и диахроническим словообразованием и подойти к исследованию словообразовательных отношений с исторических позиций» (Ерофеева, Лукоянова, 2025: 259).

Цель исследования — выявление деривационных моделей с суффиксом -оид в синхронно-диахронной перспективе, систематизация основных словообразовательных моделей производных с данным формантом в русском языке новейшего периода и описание лингвокогнитивных механизмов, обусловливающих вектор негативной прагматизации значений слов, построенных по модели N + -оид.

Методы и материалы исследования

В исследовании применены словообразовательный, ономасиологический, этимологический, функционально-семантический и лингвокогнитивный методы анализа. Материалом послужили лексемы с аффиксом -оид, зафиксированные в Национальном корпусе русского языка (НКРЯ)^[1]. Общее их количество в Основном корпусе НКРЯ с 1772 по 2022 г. составило 344 лексемы. Эти данные получили с использованием семантико-грамматических ограничивающих параметров, при помощи которых дериваты разделили на неодушевленные (250 лексем по запросу *оид, (S) & (m) & (inan)) и одушевленные существительные (94 лексемы по запросу *оид, (S) & (m) & (anim)). Выборку новейших дериватов с формантом -оид осуществляли также на базе неографических словарных источников (Новые слова и значения^[2], Новое в русской лексике (НРЛ)^[3]) и материалов открытых интернет-ресурсов. Анализ продуктивности словообразовательной модели проводили с помощью соответствующих инструментов в Основном корпусе НКРЯ.

Результаты

Описана эволюция словообразовательных моделей существительных с формантом -оид в длительной исторической перспективе. Установлен факт выхода словообразовательного форманта за пределы собственно терминологической номинации, в которой он выполнял функцию обозначения денотата, схожего, но не тождественного со значением мотивационной основы.

Выделены и классифицированы основные типы словообразовательных моделей с суффиксом -оид в русском языке новейшего периода. К ним отнесены: отантропонимическая, отэтнонимическая, оттопонимическая деривация, отхрематонимическая деривация, а также случаи образования от апеллятивов, служащих именем известных лингвоконцептов или лингвокультурных типажей.

Установлено преобладание в неодериватах с суффиксом -оид прагматической функции негативной оценки. Описаны лингвокогнитивные механизмы перехода форманта -оид от безоценочной денотативной функции в сфере терминообразования к пейоративной аксиологизации в новейших производных. К ним отнесена прототипическая семантика подобия, воспринимаемая обыденным сознанием как отклонение от эталона или нормы и, следовательно, создающая алгоритм восприятия оидности как когнитивной основы пейорации обозначаемого.

Обсуждение

Функционирование форманта -оид в качестве терминоэлемента в научном дискурсе

Формант -оид восходит к латинизированной греческой морфеме -oeidēs (от др.-греч. слова εἶδος «вид, облик, образ», праиндоевропейский корень *weid «видеть», санскр. वेदस् (védas), праслав. *vidъ (ср. рус. вид), др.-англ. wit^[4] и т.п.). Содержащая в себе иконический компонент прототипическая семантика становится лингвокогнитивным основанием для развития в морфеме значения «подобия», востребованного различными науками для классификации однородных объектов. Продиктованная естественной онтологией необходимость их номинации получает устойчивое словообразовательное маркирование с помощью суффикса -оид. Данный формант используется в словах, называющих «предмет, явление, подобный(-ое) тому, который(-ое) назван(о) мотивирующим словом, но имеющий(-ее) отличие от него», например: сфера → сфероид «всякая поверхность, близкая к сфере», монгол → монголоид «представитель расы, к которой относятся, в частности, монголы»^[5] и т.п. Как следствие, словообразовательная модель «мотивирующее существительное + -оид в значении подобия» становится продуктивной в терминообозначениях, характерных для различных европейских языков, а сам формант рассматривается как «мобильное, транслокальное, оперативное словообразовательное средство» (Blommaert, Dong, 2010: 368).

В русском языке, по данным НКРЯ, первое употребление существительного с суффиксом -оид фиксируется во второй половине XVIII в.: «Посрединѣ стояла Алибеева полатка, подлѣ коей поднимались ночью 16 фанарей фигурой ромбоида, для отличенія его полатки отъ прочихъ» (1772 г.). В XIX в. и начале XX в. словообразовательные модели с данным формантом активным образом используются в математических, химико-биологических и медицинских терминах, например: циклоид, эллипсоид, металлоид, алкалоид, кристаллоид, геморроид и т.п. Из общего количества вхождений (7033) наиболее частотными лексемами являются термины естественных наук: астероид (1194), экдистероид (900), сперматозоид (450), алкалоид (384).

Необходимо отметить, что особую роль модели с формантом -оид выполняют в процессе образования лингвистических терминов, например: дифтонгоид, аффиксоид, префиксоид, радиксоид и др. В современных работах по лингвистике наблюдаются рост новообразований, построенных по данной модели, и увеличение частотности их использования: морфемоид, флексоид, постфиксоид и даже формантоид. Увеличение продуктивности оидных терминообразований в лингвистике можно объяснить диффузным состоянием словообразовательной системы современного русского языка, вызванного проникновением в него англоязычных деривационных моделей. Симптоматично, что сам формант -оид также получает характеристику суффиксоида в словаре-справочнике «Аффиксоиды русского языка», согласно которому он реализует значение подобия в рамках терминов («то, что сходно с тем, что указано в слове ранее»: дерматоид, кристаллоид^[6] и т.п.).

Не существует согласия между учеными и в характеристике производных с суффиксом -оид с точки зрения ономасиологических деривационных типов (Dokulil, 1962). Так, В.В. Лопатин и И.С. Улуханов предлагают относить производные со значением подобия к реализующим модификационное значение^[7], поскольку оно предполагает сохранение той же денотативной основы при изменении количественного, оценочного, экспрессивного и т.п. признаков (например, дом → домик, белый → беловатый). Другие исследователи, однако, считают включение значения подобия в сферу модификации спорным: «значение подобия не является идентифицирующим, так как производное называет реалию, отличную от реалии, обозначенной производящей основой, но подобную ей. У таких производных суффикс называет классифицирующий признак ‘предмет’ и часть уточняющего признака ‘сходный с…’. Мотивирующая основа также выражает часть уточняющего признака» (Осильбекова, 2013: 70). Более определенно высказывается по данному поводу И.Г. Кудрявцева, утверждающая, что такого рода форманты реализуют свою базовую функцию в рамках мутационного словообразования и являются «модальными операторами трансформации, преобразующими исходное терминологическое понятие в производное», так как «семантика производного слова не является простой суммой значений производящего слова» и форманта (Кудрявцева, 2008: 33–34). Данное утверждение представляется вполне обоснованным, поскольку в значении производного слова мы наблюдаем не столько видоизменение исходного понятия, сколько обозначение коррелирующего с ним нового объекта по признаку подобия. В составе производных терминолексем суффикс -оид формирует новое понятие на основе признака сходства/подобия («имеющий вид», «подобный», «относящийся по типу»), например: европеоид — это не «модифицированный европеец», а представитель антропологического типа, выделенного по комплексу признаков.

Основные модели новообразований с суффиксом -оид в русском языке новейшего периода

Согласно данным НКРЯ, в последние десятилетия наблюдается значительный рост использования оидной модели вне сферы терминологического обозначения, при образовании одушевленных существительных. Если в период 1960–1990 гг. мы обнаруживаем 256 вхождений, то с 1990 по 2026 г. — уже 1700. Многие из новейших производных реализуют значения, не зафиксированные на данный момент в источниках академической неографии.

Наиболее продуктивной словообразовательной моделью является отсубстантивное образование существительных от антропонимов, обозначающих приверженцев и сторонников того или иного лица по модели: фамилия (как правило, с усечением ненулевой флексии) + -оид. В качестве производящей основы избираются фамилии более или менее известных политических деятелей, например, марксоид, горбачоид, собчакоид, порошенкоид, фоменкоид, зеленскоид, меркелоид, маскоид, трампоид, обамоид, клинтоноид, сталиноид и др. Лишь незначительная часть данных неологизмов из области политики получила лексикографическое описание. Так, в словаре «Новые слова и значения» 1990-х гг. слово ельциноид описывается как «приверженец взглядов и политики Президента РФ Б.Н. Ельцина; тот, кто уподобляется ему (публ., презрит.). Ельциноиды до сих пор пляшут по могилам предков»^[8]; в электронном лексикографическом ресурсе «Новое в русской лексике» значение лексемы клинтоноид (2015 г.) объясняется как: «о демократе и стороннике Хиллари Клинтон. Партия „клинтоноидов“ (Хиллари Клинтон, Джон Маккейн) — это „партия войны‟, а партия „Джорджа Буша — Барака Обамы‟ — это „партия мира“»^[9], однако лишено пометы пренебрежительной оценки именуемого объекта.

И.А. Меркулова включает подобные словообразовательные инновации в группу так называемых социофолизмов, т.е. оскорбительных соционимов, слов или словосочетаний, негативно обозначающих «человека по тому или иному социальному признаку» (Меркулова, 2022: 326). Действительно, анализ их употребления недвусмысленным образом показывает, что в отличие от нейтрального обозначения сторонников какого-либо политика в производных с суффиксом -ист (трампист, путинист), инновационная модель с формантом -оид нацелена не столько на функцию обозначения, сколько на выражение отрицательного и/или ироничного отношения к референту. Например: «Логичный результат провалившейся „изоляции“, – подводит итог российский дипломат и добавляет: За что байденоиды боролись, на то и напоролись».^[10]; «Клинтоноиды рулят бабками в России! А у кого бабки — у того и ВЛАСТЬ! <…> А что с Трампоноидами делать?!» — пример взят из (Замальдинов, 2025: 430).

Очевидно, что в данных производных прототипическое значение ‘подобный Х’ маргинализируется, подчиняясь прагматической функции оценки со знаком минус. Основой зачисления в группу последователей того или иного политического деятеля становится именно негативное к ним отношение, передаваемое суффиксом -оид. Об этом свидетельствует и анализ метарефлексивов носителей современного русского языка, например: «Суффикс «-оид» я буду использовать для обозначения тех людей, кто воспринимает любое невосторженное высказывание в адрес своего кумира как личное оскорбление, как покушение на нечто сверхзначимое (если использовать психологический язык» (2013)» — взято из (Николина, Рацибурская, Фатхутдинова, 2020: 10).

Тяготение анализируемой деривационной модели к оценке политических феноменов различного рода находит свое отражение и в активизации метонимической словообразовательной модели, в которой -оид присоединяется к онимам различного типа (агоронимы, астионимы, топонимы и др.). Например, майданоид от названия центральной площади в Киеве, ставшей пространством масштабных политических протестов. О резко отрицательном отношении к участникам данных событий свидетельствуют различные примеры употребления данного слова («Это как понаехавшие майданоиды со своим уставом, превратившие в свинарник чужие города»^[11]), а также их параллельное хождение с другими деривационными моделями, например, с суффиксальным образованием майданутые или игровым контаминатом майдауны.

Не меньшее распространение получает также производное оранжоид с маркированным «пренебрежительным» значением «активисты „оранжевой революции“», отметила Л.Н. Ребрина, квалифицировавшая данный тип как производное от «прецедентных имен (в том числе хрононимов, сопряженных с определенным ценностным отношением)» (Ребрина, 2020: 144–145). В сущности, приведенные нами выше примеры отантропонимических новообразований (лениноиды, трампоиды и т.п.) также могут быть охарактеризованы как основанные на прецедентных именах, использование которых мотивировано их известностью и наличием в них аксиологического потенциала.

Оидная деривационная модель вербализует целостные фрагменты действительности, выражая и одновременно формируя желаемое отношение к определенным реалиям. Бинарная оппозиция «свой/чужой» находит отражение в активизации в современном медиадискурсе таких неодериватов, как либероиды («Либероиды настроены на организацию в России новой перестройки (Перестройка-2) (2012)» (Ребрина, 2020: 148); «Либероид — это полностью сформированный сегодняшней идеологией потребления и извращенного индивидуализма тип личности»^[12]), толерантоиды («Мы не должны поддаваться на лукавые речи толерантоидов»^[13]), даже западноиды («Русский человек сегодня — это „западноид‟, т.е. существо без роду и без племени, примитивное, подражательное, насквозь прагматизированное»^[14]).

Кроме апеллятивов со значением политических реалий, в качестве мотивирующей основы используются этнонимы, получающие в производном значении также пейоративную оценку, например: кавказоид, армяноид, рашиноид и др.: «Кавказоиды зорко следят за порядком и не допускают толчеи и драк в очереди за бюджетным баблом»^[15]; «Армяноиды любят чужими руками настраивать другие нации друг на друга, в этом ваша гнилая суть, предатели и подхалимы Америки»^[16]. Даже те номинации (кавказоид), которые уже существовали в языке в качестве антропологических терминов, выполняют не классифицирующую, а оценочную роль. Их использование маркирует отношение к представителям именуемого этноса, свидетельствуя о конфликтогенности этнических взаимоотношений. «Оидная» экспансия данного типа усиливает и расширяет «дискриминирующую» функцию форманта, поскольку «при использовании указанных „нисходящих‟ этнонимов-кличек характеристики и оценки поведения отдельно взятого индивида переносятся на всю этническую общность, на весь народ» (Набок, 2011: 63–64).

Следующая, достаточно репрезентативная группа, представлена дериватами, образованными от названий поисковых интернет-систем или компаний, осуществляющих свою деятельность посредством интернет-технологий (яндексоид, гуглоид, битриксоид и др.), например: «… яндексоид. Это не просто человек, работающий в „Яндексе‟. Он является частью этой семьи и разделяет ее ценности», — уверен г-н Носик (РБК.26.07.2013)» — пример взят из (Николина, Рацибурская, Фатхутдинова, 2020: 10); «Гуглоиды уже празднуют. Все уже потихоньку погружаются в пучину новогоднего пьянства. Вот и гуглотранслятору уже тоже по-моему налили»^[17]. Примечательно, что лишь отдельные контексты передают оценочное отношение к представителям цифрового мира, основанием которого становится преимущественно релокация многих из них в другие страны. Например: «Массовый отъезд ИТ спецов — патриотичные „битриксоиды“, массово сбежали „джависты‟ и „питонисты“»^[18]. Существует, однако, и иное видение причин использования оидной модели в новейших номинациях ИТ-специалистов, явленное на форуме программистов и сисадминов «Cyberforum»: «Сегодня наткнулся на интересную страницу с фотографиями всех гуглоидов (пришельцев с планеты Google)»^[19]. Заметим, что предложенное оригинальное определение вызывает прямую ассоциацию с термином гуманоид (‘человекоподобные существа, обитающие на других планетах; инопланетяне’ (Ефремова, 2000), а также напоминает о разделении современного человечества на категории digital natives (цифровых аборигенов) и digital immigrants (цифровых эмигрантов), предложенные американским писателем М. Пренски (Prensky, 2001).

Особый интерес вызывает группа дериватов, образованных от апеллятивов, в значении которых уже заложен отрицательный смысл, например, зомбоид ← зомби + -оид или терпилоид ← терпил(а) + -оид. Например: «Да они зомбоиды. Другого слова и не найду»^[20]; «Просто грабанули, вас все устраивает? Терпилоиды!»^[21]. Вряд ли можно с полной уверенностью утверждать, что -оид в данном случае становится средством усиления пейоративного оттенка значения. С большей долей вероятности можно предположить, что присоединение к основе суффикса -оид актуализирует семантику множественности, о чем косвенным образом свидетельствует и преимущественное использование данных слов в форме множественного числа. Эта морфологическая особенность характерна и для всех остальных неолексем с формантом -оид, что подчеркивает неединичность определенного типа личности.

Таким образом, в лексических новациях формант -оид сохраняет классифицирующую функцию терминоэлемента, подчиняя ее, однако, пейоративной прагматической оценочности. Вследствие этого словообразовательное значение, присущее данной группе дериватов, можно определить как ‘тот, кто маркируется негативным образом на основании принадлежности к группе людей по мировоззренческому, идейному, институциональному или поведенческому признакам’. С точки зрения ономасиологического типа все неодериваты, вне сомнения, относятся к мутационному типу, поскольку используемый в них суффикс не только добавляет оценочный элемент, но и изменяет сам денотат. Если мотивирующая основа включает имя прецедентной личности, концепта, названия институции и т.п., то семантика производного описывается как ‘приверженец, последователь, участник’ того, что именует мотивирующая основа.

Лингвокогнитивные основания пейоративизации суффикса -оид в новейших словообразовательных моделях

Явный тренд пейоративизации суффикса -оид в неологических номинациях со значением лица ставит перед исследователями вопрос о том, каковы языковые факторы перехода нейтрального терминологического форманта к ярко выраженной негативной оценочности. Л.Н. Ребрина в качестве причины «закрепившейся за суффиксом негативной коннотации и трансформации классификационного признака структурного мотиватора» указывает «нетипичную комбинаторику словообразовательной единицы», его использование вне терминологических единиц специальных языков (Ребрина, 2020: 144). На наш взгляд, данное объяснение не является исчерпывающим, поскольку должно быть дополнено глубинными, лингвокогнитивными основаниями.

Выполненный в обширной синхронно-диахронной перспективе анализ показывает, что основным фактором, обусловившим вектор пейорации форманта, является его прототипическая семантика. Значение ‘подобный’, но не тождественный какому-либо объекту, взятому в качестве эталонного или нормативного, предполагает наличие возможностей семантико-прагматического сдвига в направлении негативной оценочности. Ярким примером подобного восприятия может служить лексема гуманоид (от лат. humanus ‘человеческий’ и греч. eidos ‘вид’), обладающая изначально нейтральным значением, однако под влиянием научно-фантастической литературы и массового кинематографа начавшая восприниматься как «не-человек», как некая аномалия или угроза. Интересной в этой связи представляется мысль М.А. Лаппо, что «унижение определенных групп происходит по принципу отказа им именно в принадлежности к человеческому виду либо ущербности в человеческом смысле» (Лаппо, 2013: 101).

Наблюдаемый в существительном гуманоид сдвиг в направлении прагматической оценочности усиливает эмоциональную нагруженность форманта, превращая его в маркер социальной стигматизации. Категория подобия переосмысляется через призму «чуждости», «ненормативности», символического исключения из круга «эталонных» и «своих». Полученная модель становится прецедентной для аналогового словообразования, являющегося основным принципом развития словообразовательной системы, т.е. «способностью человека создавать новые слова по существующим в языке словообразовательным моделям» (Дьяков, 2012: 252).

В качестве семантико-деривационных прецедентов могли также послужить медицинские термины со значением отклонений от нормы шизоид или истероид, подвергшиеся со временем детерминологизации и ставшие инструментами социальной критики и/или оскорбления в повседневных разговорных практиках. «Если положительные характеристики расцениваются с точки зрения соответствия норме, то негативные представляют собой отклонение от нормы, вследствие чего для их обозначения необходима отдельная номинация» (Усенко, 2024: 143).

На популяризацию оидного словообразования определенное воздействие имела также коммуникативная среда, во многом сформированная логикой цифрового взаимодействия, ориентированного на быстрое распознавание и тиражирование типизированных интерпретационных схем. Это приводит к своеобразной «каталогизации личностей», в рамках которой сложные поведенческие и ценностные характеристики индивида редуцируются до краткой, легко считываемой номинации. Использование форманта -оид становится чрезвычайно удобным средством социальной стигматизации, или «ярлыкообразования», т.е. производства слов «лингвотоксинов», «которые служат для того, чтобы „заклеймить“ идеологического противника, поскольку эти слова обладают ослабленным денотативным значением и гипертрофированным отрицательным коннотативным компонентом» (Сковородников, Копнина, 2017: 29).

Сама словообразовательная модель такого рода выполняет не столько описательную, сколько индексальную функцию: она сигнализирует о принадлежности референта к уже известной и культурно распознаваемой категории. Производные такого типа минимизируют необходимость развернутой аргументации и подменяют аналитическое суждение готовым классифицирующим ярлыком. Их коммуникативная эффективность определяется степенью интерсубъективной узнаваемости: коммуникативный успех достигается тогда, когда адресант и адресат разделяют общий репертуар социальных стереотипов и без труда реконструируют имплицированную оценку.

В анализируемых новообразованиях формант -оид демонстрирует переход от инструмента научной классификации к средству повседневной таксономии, обслуживающей потребность общества в быстрых и однозначных интерпретациях. Если в терминологическом употреблении он служил средством уточнения границ научных понятий, то в современной речевой практике все чаще участвует в символической сегрегации, нередко основанной на субъективной оценке номинатора.

Заключение

В течение длительного периода суффикс -оид представлял собой интернациональный формант, функционирующий в междисциплинарном научном дискурсе. Его продуктивность в различных интеллектуальных сферах определялась потребностями номинации феноменов, имеющих значительное сходство с отраженным в мотивирующей основе денотатом. В русском языке новейшего периода -оид утрачивает свою исключительную классифицирующую функцию и начинает использоваться как прагматический маркер пейоративной оценки людей по принципу их принадлежности к определенной группе. Рост продуктивности данной модели свидетельствует о сложных взаимоотношениях внутри современного социума, находящих свое выражение в востребованности лексических инноваций, формирующих современный «язык вражды». Полная лексикографическая инвентаризация данных инноваций имеет не только лингвистическую значимость, но и способна служить индикатором наличия в обществе конфликтогенных зон.

 

 

^{1 Национальный корпус русского языка. URL: https://ruscorpora.ru (дата обращения: 10.03.2026).}

^{2 Новые слова и значения. Словарь-справочник по материалам прессы и литературы 90-х годов ХХ века : в 2 томах / отв. ред. Т.Н. Буцева. СПб. : Дмитрий Буланин, 2009. Т. I. 816 с.}

^{3 Новое в русской лексике. СПб. : ИЛИ РАН, 2021–2026. URL: https://neolex.iling.spb.ru/ (дата обращения: 10.03.2026).}

^{4 Online Etymology Dictionary. URL: https://www.etymonline.com/ (дата обращения: 10.03.2026).}

^{5  Лопатин В.В., Улуханов И.С. Словарь словообразовательных аффиксов современного русского языка. М. : Азбуковник, 2016. C. 576–577.}

^{6 Аффиксоиды русского языка. Опыт словаря-справочника / отв. ред. Е.А. Левашов. СПб. : Нестор-История, 2009. С. 169–170.}

^{7 Лопатин В.В., Улуханов И.С. Словарь словообразовательных аффиксов современного русского языка. М. : Азбуковник, 2016. C. 29–30.}

^{8 Новые слова и значения. Словарь-справочник по материалам прессы и литературы 90-х годов ХХ века : в 2 томах / отв. ред. Т.Н. Буцева. СПб. : Дмитрий Буланин, 2009. Т. I. С. 570.}

^{9 Новое в русской лексике. СПб. : ИЛИ РАН, 2021–2026. URL: https://neolex.iling.spb.ru/ (дата обращения: 10.03.2026).}

^{10 Бушев А., Когалов Ю. На Анталийском форуме Сергея Лаврова назвали «дипломатической рок-звездой» // RG.RU. URL: https://rg.ru/2025/04/12/na-antalijskom-forume-sergeia-lavrova-nazvali-diplomaticheskoj-rok-zvezdoj.html (дата обращения: 17.03.2026).}

^{11 Ответы Mail.ru. URL: https://otvet.mail.ru/question/194654117 (дата обращения: 20.03.2026).}

^{12 Либероид реально опасен для общества // Livejournal. URL: https://tstealth1.livejournal.com/364946.html (дата обращения: 17.03.2026).}

^{13 Филолог Г. Государство, Народ и Страна // Издательство «Русская идея». URL: https://rusidea.org/38009 (дата обращения: 15.03.2026).}

^{14 Кузнецов Д.В. Европейская секуляризация как главный фактор преобразовательной политики Петра I и ее влияние на исторический путь России // Международный научно-исследовательский журнал. 2015. № 2. C. 33.}

^{15 СadillacClub. URL: https://cadillac-club.ru (дата обращения: 10.03.2026).}

^{16 В центре Тюмени молодые люди выкрикивали националистические лозунги у «Союза армян» // VK. URL: https://vk.com/wall-87010855_2455742 (дата обращения: 10.03.2026).}

^{17 Гуглоиды уже празднуют // Livejournal. URL: https://luxs135.livejournal.com/123489.html (дата обращения: 10.03.2026).}

^{18 Россихин Д. Массовый отъезд ИТ спецов — патриотичные „битриксоиды”, массово сбежали „джависты” и „питонисты” // Json.tv. URL: https://json.tv/video/massovii-otezd-it-spetsov-patriotichnie-bitriksoidi-massovo-sbezhali-dzhavisti-i-pitonisti-302653175/ (дата обращения: 10.03.2026).}

^{19 Cyberforum.ru. URL: https://www.cyberforum.ru/google/thread2293372.html (дата обращения: 10.03.2026).}

^{20 Форум на Кинопоиске. URL: https://forumkinopoisk.ru/profile/91218-feyacl/content/ (дата обращения: 17.03.2026).}

^{21 Investoserega. Пульс // Т-Банк. URL: https://www.tbank.ru/invest/social/profile/investorserega/ (дата обращения: 17.03.2026).}

Об авторах

Евгений Владимирович Шаповаленко

Балтийский федеральный университет имени Иммануила Канта

Автор, ответственный за переписку.
Email: EShapovalenko1@kantiana.ru
ORCID iD: 0000-0002-7045-4310
SPIN-код: 4322-2364
Scopus Author ID: 57574255600
ResearcherId: AAO-7762-2020

кандидат филологических наук, доцент Института гуманитарных наук

Российская Федерация, 236001, Калининград, ул. Невского, д. 14

Татьяна Михайловна Шкапенко

Балтийский федеральный университет имени Иммануила Канта

Email: TShkapenko@kantiana.ru
ORCID iD: 0000-0002-6892-4205
SPIN-код: 2831-5268
Scopus Author ID: 57574599600
ResearcherId: Y-3002-2019

доктор филологических наук, доцент, профессор Института гуманитарных наук

Российская Федерация, 236001, Калининград, ул. Невского, д. 14

Список литературы

Дополнительные файлы