Кючук-Кайнарджийский мирный договор и итоги русско-турецкой войны 1768-1774 гг. в российской историографии

Полный текст

Введение

Актуальность. Различные аспекты русско-турецкой войны 1768–1774 гг.,  в том числе ход дипломатических переговоров и заключение Кючук-Кайнард- жийского мирного договора 1774 г., и сегодня привлекают внимание отечественных исследователей. Интерес к данной теме во многом вызван тем, что это событие не только определило дальнейший внешнеполитический курс Российской империи, но и нашло отклик в наше время, когда вновь встал вопрос о Крыме как о российском регионе, о защите южных границ России и соотечественников, чьи права  и интересы оставались приоритетными в политической стратегии российского государства. Современное звучание теме придает и связь внешнеполитических событий с внутриполитической ситуацией в стране, с отношением элит к стремлению власти расширить границы государства.

Степень изученности проблемы. Прежде всего необходимо отметить отсутствие обобщающего труда по историографии Кючук-Кайнарджийского мирного договора 1774 г. и итогам русско-турецкой войны 1768–1774 г. Вместе с тем практически в каждом научном исследовании, посвященном этой тематике, ее историографические аспекты в той или иной степени затрагиваются^[1].

Целью исследования является определение особенностей взглядов отечественных историков на подготовку и содержание Кючук-Кайнарджийского мирного договора 1774 г. и итоги русско-турецкой войны 1768–1774 гг. в целом.

Источниковой базой работы послужили исследования отечественных историков, изучавших процесс подготовки, ход и результаты переговоров между воющими сторонами, приведших к заключению мирного договора в 1774 г. между Россией и Турцией.

Русско-турецкая война 1768–1774 г.  и Кючук-Кайнарджийский мирный договор

В результате войны 1768–1774 гг. с Османской империей Россия смогла укрепить свои южные границы, ликвидировав опасность со стороны турецкого вассала – Крымского хана и добившись признания его независимости. Кроме того, обеспечив присутствие в Крыму и создав там военные базы и морской флот, Россия создала условия для развития внешней торговли.

Победа в войне подняла «вес» Российской империи на международной арене, укрепила авторитет императрицы Екатерины II (всего несколько лет до этого взошедшей на престол), продемонстрировала военную мощь государства. К тому же она показала возросший профессионализм российского дипломатического корпуса, сумевшего во время войны противостоять давлению Франции и Испании, колебаниям Австрии и Англии, а также амбициям Пруссии, стремившейся реабилитироваться после неудачной Семилетней войны.

Исследователи, изучавшие ход, особенности и итоги русско-турецкой войны, не могли обойти вниманием и Кючук-Кайнарджийский мирный договор 1774 г., который не только подвел черту под военными действиями, но и в известной степени «перекроил» политическую карту мира.

Первые обобщающие работы, посвященные истории подготовки, заключения и последствий Кючук-Кайнарджийского мира, появилась в советской историографии^[2]. Так, Л.В. Зеленина и В.И. Шеремет оценивали Кючук-Кайнарджийский договор как едва ли не самый подробный и обширный, послуживший основой для всех последующих, соглашений, заключенных между Россией и Турцией на протяжении двух веков^[3].

Согласно Кючук-Кайнарджийскому договору турецкая сторона обязалась:  1) признать независимость крымских, буджакских (бессарабских) и кубанских татар; 2) уступить России Азов, Керчь, Еникале, Кинбурн, Большую и Малую Кабарды; 3) открыть русским торговым судам свободное плавание «по всем морям,  состоящим во владении Турции»; 4) допустить русских резидентов ходатайство- вать по делам населения Придунайских княжеств; 5) уплатить России 4,5 млн руб. и т.д.^[4]

В то же время Кючук-Кайнарджийский мирный договор, по мнению исследователя А.В. Гаврюшкина, не дал Российской империи всего того, на что она рассчитывала в ходе войны. Но его подписание, безусловно, стало впечатляющим успехом русской дипломатии^[5].

Исследовательские подходы и оценки (1920-е – 1990-е гг.)

Важнейшей составляющей договора 1774 г. было признание обеими сторонами независимости Крымского ханства. На оценках этого пункта Кючук-Кайнарджийского мира необходимо остановиться подробнее.

Как замечал А.Е. Мачанов, за турецким султаном после обретения Крымом независимости оставался бы только один религиозный авторитет. Но отношения между Турецкой и Российской империями в дальнейшем были «мирными» только формально^[6]. Автор, по-видимому, считал крымского хана врагом России по убеждению.

С.В. Бахрушин указывал на то, что в Крыму складывалась непростая социально-политическая ситуация, из-за которой крымские татары могли и не сохранить независимость своего ханства^[7]. Однако автор не раскрывал того, что он имел  в виду под непростой ситуацией, ограничившись только констатацией факта.

Б.А. Дранов был убежден в том, что независимость, а затем и присоединение к России Крыма было единственно оправданным (и исторически и географически) выходом^[8]. Вопрос в том, понимал ли это и согласен ли был с этим «выходом» крымский хан, автор оставил без ответа.

Во второй половине ХХ в. Е.И. Дружинина, высоко оценивая договор для Российской империи, указывала, что существовало много оговорок, дававших основания России для опасения возникновения новых военных конфликтов (например, при независимости от Турции Крыма, признавалась зависимость крымских татар от турецкого султан-халифа)^[9]. В своем предположении автор опиралась на ряд статей мирного договора 1774 г., которые можно трактовать двояко.

А.И. Андрущенко считал, что к стремительно заключенному в 1774 г. договору с Турцией Россию подтолкнула непростая внутриполитическая ситуация (Пугачевское восстание)^[10]. Однако, на наш взгляд, нельзя согласиться с утверждением автора о «стремительности» переговоров о мире, поскольку, в действительности, они продолжались на протяжении нескольких лет.

В.Г. Тартарашвили отмечал, что далеко не все в Крыму поддержали идею независимости. Однако тем, кто выступал против Российской империи, пришлось бежать в Константинополь. Противники независимости полуострова пытались противостоять решению судьбы Крыма вплоть до ратификации Кючук-Кайнарджийского мирного договора в январе 1775 г.^[11] В то же время автор не раскрывает подробности того, кто конкретно пытался противостоять – Турция, Франция или сам крымский хан.

В 1980-е гг. А.В. Гаврюшин и другие исследователи указывали на то, что  западно-европейские дипломаты прекрасно понимали, что «независимость» Крыма было явлением временным и полуостров неизбежно войдет в состав Российской империи. Действительно, процесс этот начался уже в ноябре 1772 г. подписа- нием сепаратного Карасунского мирного договора между Крымским ханством  и Россией^[12].

В советской историографии выделялась и такая проблема, как «Россия и Восточный вопрос», в связи с чем отмечалось, что после того, как Россия стала Черноморской державой, она подключилась к решению мировых проблем, так или иначе связанных с Восточным вопросом^[13]. После ратификации Кючук-Кайнард-жийского мирного трактата все аспекты (и проливы, в первую очередь) Восточного вопроса стали «непреходящим фактором» российской внешней политики. В условиях кризиса на Ближнем Востоке или на Балканах Черноморские проливы становились одним из важнейших факторов безопасности страны, ее южных регионов. Но, как отмечают авторы коллективной монографии, посвященной Восточному вопросу, проблема Черноморских проливов никогда не оставалась однозначной «по своему наполнению». Благоприятственный режим свободного плавания в Черном  и Средиземном морях выступал общенациональной задачей, призванной создать все условия для социально-экономического развития южных провинций Российской империи^[14].

Несмотря на то, что Российская империя, согласно Кючук-Кайнарджийскому мирному трактату, не получила права провода своих военных кораблей через Черноморские проливы, тотчас после его ратификации появилась реальная опасность военного столкновения с рядом западноевропейских стран из-за военного присутствия России на Черном море. Авторы монографии отмечали, что как раз с этого времени начинает оформляться европейская программа, предполагавшая ограничить влияние Российской империи в Черноморском бассейне. В этой связи авторы обращали внимание и еще на один важный аспект ближневосточной политики Российской империи но уже XIX в. Это – так называемый Балканский вопрос. Условия для участия Петербургского двора в его решении, как отмечалось в научной литературе, создал именно Кючук-Кайнарджийский договор, предоставивший Российской империи право оказывать покровительство христианам – турецким подданным^[15].

В 1990-е гг. к оценке договора 1774 г. отечественные исследователи  (А.Б. Каменский и другие) также подходили с позиции важности защиты Россией единоверцев-христиан^[16]. В свою очередь, И.С. Достян считал, что со времени подписания Кючук-Кайнарджийского мира начала осуществляться российская комплексная внешнеполитическая программа по расширению влияния России в юго-восточных регионах Западной Европы, осуществление которой растянулось на несколько десятилетий^[17].

Современный этап в изучении событий русско-турецкой войны  1768–1774 гг. и ее итогов

Неоднозначные оценки Кючук-Кайнарджийского мира, в том числе и предоставления независимости Крыма, появились в исследованиях современных авторов. Следует более подробно остановиться на работе Э.Г. Джахиевой, посвященной истории договоров России с Турцией, Ираном и правителями Кавказа в 1774–1813 гг. Касаясь заключения Кючук-Кайнарджийского мирного договора, исследовательница отмечает, что детальный анализ процесса его подготовки и подписания позволяет выявить его «неравноправный характер», т.к. Россия при его заключении руководствовалась «правом завоевания»^[18].

Эту позицию опровергает С.Ф. Орешкова, указывающая на то, что не стоит заключать слово «независимость» Крыма в кавычки как в прямом, так и переносном смысле (на чем настаивал В.Д. Смирнов^[19]). С.Ф. Орешкова считает, что в оценках и независимости Крыма, и Кючук-Кайнарджийского мирного договора 1774 г. исследователи подходят с позиции современности, а не того времени, когда шел процесс переговоров между двумя странами^[20].

Весьма субъективно Э.Г. Джахиева интерпретирует позицию Е.И. Дружининой – самого авторитетного исследователя Кючук-Кайнарджийского мирного договора, которая, по ее мнению, акцентирует внимание исключительно на выгодных для Российской империи статьях договора, не принимая во внимание нормы существовавшего уже тогда международного права^[21].

Обращаясь к мнению В.Н. Виноградова, Э.Г. Джахиева указывает на то, что исследователь, оценивая договор^[22], констатировал, что Турция, потеряв Крымское ханство, лишилась главнейшей своей базы, которая в течение многих столетий угрожала не только южным рубежам, но и всей Российской империи. Таким образом, авторитет Османской империи был серьезно подорван, и Черное море перестало восприниматься как «турецкое озеро»^[23].

Акцентирует внимание Э.Г. Джахиева и еще на одной оценке В.Н. Виноградова мирного трактата 1774 г. Автор утверждал, что некоторые его статьи, предполагавшие защиту Россией православного населения Турции, были по своей сути направлены против проводимой Портой политики апартеида, проявлявшейся в том, что «мусульмане и христиане жили в ней порознь»^[24]. Эти идеи В.Н. Виноградова Э.Г. Джахиева воспринимает как доказательство предвзятости оценок историка Кючук-Кайнарджийского трактата^[25].

Развивая свое видение мирного договора 1774 г., Э.Г. Джахиева указывает, что последний был продиктован Турции в ультимативной форме исключительно победившей стороной. Кроме того, Российская империя договором юридически закрепила присоединение завоеванных турецких территорий, право на неограниченное в численности строительство Черноморского военно-морского флота,   а также торговые привилегии. Все эти юридически закрепленные в договоре 1774 г. права, по мнению автора, предоставляли России возможность вмешиваться во внутренние дела Османской империи. В качестве доказательства своей гипотезы Э.Г. Джахиева приводит мнение Л.Е. Семеновой, которая считала, что Россия благодаря своим военным и дипломатическим победам использовала полученные права защитницы христианских народов Османской империи в качестве инструмента всестороннего – не только дипломатического, но и религиозного – давления на Константинополь. Тем самым Россия рассчитывала решать задачи своего преобладания в Причерноморье^[26].

В целом, по мнению Г.Э. Джахиевой, отечественные исследователи оценивают мирный договор 1774 г. исключительно как «крупный успех» российских дипломатов, объясняя свою позицию тем, что трактат, по сути, стал поворотным пунктом в истории международных отношений последней трети XVIII в., предопределившим присоединение к Российской империи не только Крымского полуострова, но и Центрального Кавказа.

Критический подход Э.Г. Джахиевой к оценкам мирного договора 1774 г. скорее исключение из правил. Как считал А.Ф. Миллер, заключение в Кючук-Кайнарджи летом 1774 г. мирного договора означало не только военно-политическое поражение Турции, но и утрату Портой большей части своего авторитета как в Европе, так и на всем Ближнем Востоке. Кроме того, Османская империя потеряла свои форпосты – крепости Керчь и Еникале, а также земли между реками Днепр и Буг – которые обеспечивали ее безопасность на северных и северо-восточных границах. Турция лишилась своей монополии на торговое мореплавание по Черному и Средиземному морям и проливам. В свою очередь, Россия смогла взять под опеку Дунайские княжества (Валахию и Молдову), и под предлогом юридически закрепленного права защиты православных единоверцев создать правовую основу для вмешательства во внутриполитические дела Турции. И.С. Достян считает, что Кючук-Кайнарджийский мир 1774 г. стал поворотным пунктом в истории международных отношений и судьбы Турции, которая и раньше терпела поражение от европейских соседних государств, но Кючук-Кайнарджийский мирный трактат 1774 г. радикальным образом изменил соотношение сил в Черноморском бассейне и в Северном Причерноморье и поставил на повестку дня европейской политики вопрос о разделе Османской империи^[27]. С этой позицией стоит согласиться, так как именно с 1770-х гг. ведет свой отсчет кризис Османской империи, растянувшийся на полтора столетия, до окончания Первой мировой войны.

Российская империя, укрепившись на северном побережье Черного моря, ставила перед собой новую, более глобальную задачу – овладение проливами и самим Константинополем. С этого момента, как считает автор, и ведет свой отсчет так называемый «Восточный вопрос» («пресловутый», по его словам), возведенный Кючук-Кайнарджийским мирным договором 1774 г. «в систему»^[28].

Тюрколог А.Д. Новичев подчеркивал, что русско-турецкая война 1768–1774 гг. продемонстрировала тот факт, что Российская империя даже при стечении неблагоприятных для нее внешне и внутреннеполитических условий способна наносить противнику, в данном случае – Турции, сокрушительное поражение. Кючук-Кайнарджийский договор 1774 г. по сути «ввел» в правовое поле то, что было «завоевано русскими армиями на поле боя». В результате Россия ликвидировала плацдарм (Крымский полуостров) для осуществления набегов со стороны татарских орд, закрепилась на Черноморском побережье и получила право решать важнейшие для Турции вопросы, такие как судьба христианских народов – турецких подданных. Таким образом, Кючук-Кайнарджийский трактат продемонстрировал кризис (может быть, системный) Османской империи, проявившийся прежде всего в военной сфере. Но даже в такой ситуации турецкие политические деятели не оставляли надежды вернуть потерянные во время войны 1768–1774 гг. терри- тории^[29].

Подчеркивая стратегическое значение для России заключенного в 1774 г. договора с Турцией, М.М. Якушев отмечает, что он предоставил Российской империи возможность занять исключительное положение, вынудив Турцию отказаться от стратегически важных в военно-политическом смысле регионов: Крымского полуострова и Северного Причерноморья. Говоря о значении договора, Т.В. Черникова отмечает и тот факт, что «по Кючук-Кайнарджийскому 1774 г. миру Россия получила право выступать защитником христианского населения Дунайских княжеств», а «в Яссах и  Бухаресте появились российские консулы»^[30].

К тому же ряд стран Западной Европы, ранее негативно относившихся  к стремлению России осуществлять собственную внешнюю политику на Ближнем Востоке, не рисковали больше противодействовать официальному Петербургу. Более того, некоторые европейские страны были даже заинтересованы в укреплении позиций России в регионе. В чем-то, как считает автор, России во время русско-турецкой войны 1768–1774 гг. просто повезло. Так, Франция хотела сама ввязаться в войну на Черном море, Англия занималась решением проблем в Североамериканских колониях, Австрию и Пруссию интересовали вопросы раздела Польши, так как здесь можно было заполучить новые территории, причем – без военного вмешательства, без потерь и расходов^[31]. Кроме того, Берлин, потерпевший поражение в Семилетней войне 1756–1763 гг., остерегался повторить ошибку и конфликтовать с Петербургом в открытую и с привлечением военной силы.

Л.В. Зеленина и В.И. Шеремет отмечают, что в ходе русско-турецкой войны 1768–1774 гг. Российская империя сама себе очертила круг вопросов, которые ей предстояло решать на Ближнем Востоке. И главнейший из них – открытие Черноморских проливов для торгового и военно-морского флотов России^[32]. В исследовании данных авторов русско-турецкая война 1768–1774 гг. и ее итоги рассматриваются в ракурсе конфликтологии. Что под этим подразумевается? Поражения, нанесенные Россией Турции, заставили последнюю подписать невыгодный ей мирный договор 1774 г. Но пример всех русско-турецких войн показывает, что та сторона, которая, неадекватно реагируя на любой раздражитель (Турция), представляет собой глобальную опасность, поскольку готова к «фатальной экспансии»^[33].

Однако авторский тезис не подкреплен доводами о том, что Турция оказалась в фатальной ситуации. Несмотря на то, что ее социально-экономическое и политическое состояние на протяжении многих веков рассматривалось исключительно как кризисное, Османская империя просуществовала вплоть до конца Первой мировой войны.

Л.В. Зеленина и В.И. Шеремет правы в том, что в действительности в заключении мира нуждались как Петербург, так и Константинополь. Для Турции мир стал спасительной передышкой, для Российской империи – реальной возможностью сосредоточить все свои силы на ликвидации социальных протестов, которые  в 1773–1775 гг. вылились в настоящую войну («Пугачевщина»), и предотвратить возможность нового кризиса с европейскими государствами^[34].

Обобщения авторов звучат не совсем убедительно, так как только для переброски воинских частей с основного участка театра военных действий (а это могло произойти не ранее начала августа) в районы действия Е.И. Пугачева потребовалось бы как минимум несколько месяцев, а к осени 1774 г. основные силы восставших были разгромлены. Даже А.В. Суворов, который по личному распоряжению императрицы используя все самые быстроходные на тот момент средства передвижения, прибыл в район боевых действий на Волге тогда, когда сам Пугачев уже был пленен. А воинским частям, прибывающим с турецкого фронта, оставались чисто полицейские функции.

Л.В. Зеленина и В.И. Шеремет акцентируют также внимание на том, что время, прошедшее с начала поиска путей мирного урегулирования русско-турецкой войны 1768–1774 гг. и до подписания Кючук-Кайнарджийского мирного договора  в 1774 г., стало для Турции и России годами поиска приемлемых условий. Россия шла на известный компромисс, а Турция стремилась отстоять свой статус владычицы Черного и Средиземного морей, сохранить свою власть не только на исконных землях, но и в Крыму, Валахии, Молдове, Северном Кавказе и части Закавказья, считая, что в дальнейшем эти территории могут стать своеобразным плацдармом для экспансии уже России на Ближнем Востоке^[35].

Представляется спорным тезис о том, что Турция была «владычицей» Средиземного моря (да и Черного моря). Другое дело, что Черноморские проливы давали ей возможность контроля над теми, кто курсировал из одного моря в другое, и пополнения казны за счет выплат.

«Плюсы» и «минусы» Кючук-Кайнарджийского мирного договора 1774 г.  в оценках исследователей

Остается дискуссионным в современной историографии вопрос о том, был ли выгоден Кючук-Кайнарджийский мир 1774 г. для России, отвечал ли он ее национальным интересам?

Подавляющее большинство исследователей с этим согласны, вывод о важности мирного трактата 1774 г. для Российской империи для них бесспорен^[36].

Но в дореволюционной и советской историографии не поднимался вопрос  о возможных в будущем последствиях этого договора^[37]. Е.В. Тарле указывал на то, что лишь в Турции Кючук-Кайнарджийский мирный договор 1774 г. рассматривали исключительно как перемирие^[38]. В 1990-е гг. историки утверждали, что для дипломатического корпуса было понятным, что Кючук-Кайнарджийский мир не будет долгим и прочным, поскольку и Турция, и Россия рассчитывали в будущем пересмотреть его основные положения. Если Турция предполагала вернуться к довоенному статус-кво, то Российская империя вынашивала планы присоединить все Северное Причерноморье. То есть для Екатерины II Кючук-Кайнарджийский мирный договор был скорее своеобразным промежуточным этапом на пути к дальнейшему расширению границ^[39].

Это утверждение подкреплялось характером событий, которые произошли  в дальнейшем – новые русско-турецкие войны, одна из которых (Крымская война 1853–1856 гг.) переросла в конфликт Российской империи с рядом западноевропейских государств, а также тем фактом, что в большинстве военных конфликтов Турция выступала противником России.

Стоит согласиться с теми исследователями, которые считают, что победы России в войнах с Турцией никогда не давались легко, поскольку Турция, в сравнении c XVII в., спустя столетие обладала достаточно мощным экономическим потенциалами, огромной территорией и людскими резервами, а также могла рассчитывать на дипломатическую, финансовую и военную помощь со стороны ряда западноевропейских государств^[40]. Мало того, войны с Турцией всегда вызывали  в русском обществе «неприятные воспоминания»^[41].

Современные исследователи уделяют внимание и судьбе Турции, отмечая, что война между Российской и Османской империями, связанная с черноморскими проблемами, способствовала обострению социально-экономической ситуации  в Турции, кризису всей центральной власти и падению ее авторитета в турецком обществе^[42]. Точечное совпадение интересов Турции и Франции основывалось, скорее всего, исключительно на противодействии процессу трансформации Российской империи в морскую державу, – такова позиция Л.В. Зелениной и В.И. Шеремета. Во второй половине XVIII в. Турция, по мнению авторов, рассчитывала самостоятельно определять и отстаивать свои приоритеты во внешней политике, во взаимоотношениях со странами-соседями, в том числе и с Россией. Именно этот период характеризуется относительным спокойствием во взаимоотношениях между странами. Обострение внутреннего кризиса в Турции, как правило, увязывалось  с последствиями войны, в которую Турция втягивалась «благодаря» усилиям западных дипломатов^[43].Что касается турецких государственных деятелей, то они, как считают Л.В. Зеленина и В.И. Шеремет, обращали внимание только на одно русское направление в своей внешнеполитической деятельности^[44].

В борьбе с Россией ключевым для отечественных исследователей оставался вопрос о выходе России в Черное море, к Босфору и Дарданеллам. Турция осуществляла, по мнению цитируемых авторов, противодействие России через Крымский полуостров и через Северный Кавказ и Каспийское побережье^[45]. А значит, именно эти территории должны были быть отвоеваны и присоединены к Российской империи. По мнению Л.В. Зелениной и В.И. Шеремета, европейское и крымско-черноморское направления оставались важнейшими для внешней политики Турции не только потому, что реальная власть Константинополя здесь была ощутимей, чем в других регионах, но и потому, что именно эти направления считались османскими правителями наиболее опасными, угрожавшими самому существованию империи^[46].

Выводы

Суммируя исследовательские позиции отечественных исследователей, можно отметить следующее. Подавляющее большинство исследователей как дореволюционного, так и советского этапов отечественной историографии (исключение составили исследования 1920-х гг., благодаря приоритетам схем и подходов М.Н. Покровского) давали высокую оценку усилиям российских дипломатов в переговорном процессе и в деле заключения Кючук-Кайнарджийского мирного договора 1774 г.

Что касается Турции, то, по мнению ряда авторов, она, вступая в военное противостояние с Россией, стремилась решить те проблемы, которые стояли перед империей и были вызваны ее системным кризисом. При этом в своем противостоянии с Россией Турция сделала ставку совсем не на тех союзников. С другой стороны, нельзя согласиться с мнением о том, что для Турции в период второй половины XVIII – первой половины XIX в. российское направление оставалось едва ли не единственным, поскольку данное мнение не подкрепляется реальными фактами или документами.

Завершая рассмотрение трактовок Кючук-Кайнарджийского мира, стоит согласиться с устоявшимся в отечественной историографии мнением о том, что именно итоги этого российско-турецкого противостояния поставили на повестку дня проблему раздела Оттоманской империи. Несмотря на ряд критических оценок Кючук-Кайнарджийского мира и итогов русско-турецкой войны 1768–1774 гг., невозможно оспорить его международное значение как для России, так и для Турции и ряда европейских стран.

_{¹ Андрущенко А.И. Пугачевское восстание и Кючук-Кайнарджийский мир // Вопросы военной истории России XVIII и первой половины XIX в. 1969. С. 339–342; Бахрушин С.В. Основные моменты истории Крымского ханства // История в школе. 1936. № 3. С. 29–61; Богданович М.И. Русская армия в век Екатерины Великой // Военный сборник. 1873. № 12; Виноградов В.Н. Кючук-Кайнарджийский мир – окно на Балканы // Век Екатерины II. Дела балканские. М., 2000. EDN: TDVFTA; Восточный вопрос во внешней политике России. Конец XVIII – начало XX в. М., 1978; Гаврюшкин А.В. Граф Никита Панин: из истории русской дипломатии XVIII века. М., 1989; Гигинейшвили О.И. Некоторые вопросы внешней политики Турции в конце XVIII в. // Краткие сообщения института народов Азии. М., 1963. Т. 73. С. 112–115; Джахиева Э.Г. Договоры России с Турцией, Ираном и правителями Кавказа. 1774–1813 гг. Махачкала, 2006. EDN: QPHKWT; Достян И.С. Значение Кючук-Кайнард- жийского договора 1774 года в политике России на Балканах // Век Екатерины II: Россия и Балканы. М., 1998. С. 43–44; Дранов Б.А. Черноморские проливы (Международно-правовой режим). М., 1948; Зеленина Л.В., Шеремет В.И. Черное море: «русские берега у турецкого озера»? // XVIII век: славянские и балканские народы и Россия. М., 1998; Каменский А.Б. Российская империя в XVIII веке: традиции и модернизация. М., 1999.; Клокман Ю.Р. Борьба России с Турцией за Северное Причерноморье и Крым во второй половине XVIII в. // Страницы боевого прошлого. Очерки военной истории России. М., 1968. С. 130–178; Маркова О.П. Россия, Закавказье и международные отношения в ХVIII в. М., 1966; Миллер А.Ф. Мустафа Паша Байрактар. М.; Л., 1947; Новичев А.Д. История Турции. Л., 1963; Орешкова С.Ф. Крымское ханство в 70-е годы XVIII в. // Вопросы истории. 2008. № 7. С. 121–127. EDN: JSAZOX; Семенова Л.Е. Дунайские княжества // Век Екатерины II. Дела балканские. М., 2000; Смирнов В.Д. Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты в XVIII столетии до присоединения его к России. М., 2005; Смирнов Н.А. Политика России на Кавказе в XVI–XIX веках. М., 1958; Тарле Е.В. Екатерина Вторая и ее дипломатия. М., 1945; Тартарашвили В.Г. Дипломатическая борьба между Россией и Турцией вокруг Кючук-Кайнарджийского мирного договора в 1774–1779 годах: автореф. дис. … к.и.н. Тбилиси, 1970; Хартахай Ф. Историческая судьба крымских  татар // Вестник Европы. СПб., 1866. Июнь. С. 182–236; 1867. Кн. 6. С. 182–236; Черкасов П.П. Франция и русско-турецкая война. 1768–1774 гг. // Новая и новейшая история. 1996. № 1. С. 50–76; Якубо- ва И.И. Политика России на Центральном Кавказе в период русско-турецкой войны 1768–1774 гг. // Роль России в истории Осетии. Орджоникидзе, 1989. С. 27–43; Якушев М.М. «Разгромленная Турция лежала у ног русской монархии…»: Кючук-Кайнарджийский договор 1774 года // Военно-исторический журнал. 2021. № 8. С. 47–48. EDN: SZJMFD}

_{² Дружинина Е.И. Кючук-Кайнарджийский мир 1774 года: Его подготовка и заключение. М., 1955.}

_{³ Зеленина Л.В., Шеремет В.И. Черное море… С. 114.}

_{⁴ Богданович М.И. Русская армия в век Екатерины Великой… С. 200.}

_{⁵ Гаврюшкин А.В. Граф Никита Панин… С. 145.}

_{⁶ Мачанов А.Е. Борьба царской России и Турции за обладание Крымским ханством. Симферополь, 1929. С. 53.}

_{⁷ Бахрушин С.В. Основные моменты истории Крымского ханства // История в школе. 1936.  № 3. С. 29–61.}

_{⁸ Дранов Б.А. Черноморские проливы... С. 58.}

_{⁹ Дружинина Е.И. Кючук-Кайнарджийский мир... С. 334.}

_{¹⁰ Андрущенко А.И. Пугачевское восстание... С. 339–342.}

_{¹¹ Тартарашвили В.Г. Дипломатическая борьба… С. 7.}

_{¹² Гаврюшкин А.В. Граф Никита Панин… С. 145.}

_{¹³ Восточный вопрос во внешней политике России. Конец XVIII – начало XX в. М., 1978.}

_{¹⁴ Восточный вопрос во внешней политике России… С. 32.}

_{¹⁵ Там же.}

_{¹⁶ Каменский А.Б. Российская империя в XVIII веке… С. 268.}

_{¹⁷ Достян И.С. Значение Кючук-Кайнарджийского договора... С. 43–44.}

_{¹⁸ Джахиева Э.Г. Договоры России с Турцией... С. 17.}

_{¹⁹ Смирнов В.Д. Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты… С. 125.}

_{²⁰ Орешкова С.Ф. Крымское ханство в 70-е годы... С. 121; Позицию С.Ф. Орешковой можно подтвердить документально, обратившись к материалам Государственного совета. См.: Архив Государственного совета. СПб., 1869. Т. 1. Ч. 1. С. 43.}

_{²¹ Дружинина Е.И. Кючук-Кайнарджийский мир... С. 292.}

_{²² Виноградов В.Н. Война 1768–1774 гг. – неизбежная, но несвоевременная // Век Екатерины II. Дела балканские. М., 2000. С. 106. EDN: DHQAOF}

_{²³ Джахиева Э.Г. Договоры России с Турцией… С. 39–40.}

_{²⁴ Виноградов В.Н. Кючук-Кайнарджийский мир – окно на Балканы… С. 121.}

_{²⁵ Джахиева Э.Г. Кючук-Кайнарджийский мир... С. 37.}

_{²⁶ Семенова Л.Е. Дунайские княжества… С. 191.}

_{²⁷ Достян И.С. Значение Кючук-Кайнарджийского договора... С. 44.}

_{²⁸Миллер А.Ф. Мустафа Паша Байрактар… С. 64.}

_{²⁹ Новичев А.Д. История Турции... С. 233.}

_{³⁰ Черникова Т.В. «Греческий проект» в политической практике и имперской идеологии России в царствование Екатерины II // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: История России. 2024. Т. 23. № 2. С. 130–142. DOI: https://doi.org/10.22363/2312-8674-202 4-23-2-130-142.}

_{³¹ Якушев М.М. «Разгромленная Турция…»…С. 47–48.}

_{³² Зеленина Л.В., Шеремет В.И. Черное море… С. 112–113.}

_{³³ Там же.}

_{³⁴ Зеленина Л.В., Шеремет В.И. Черное море… С. 113.}

_{³⁵ Там же.}

_{³⁶ Клокман Ю.Р. Борьба России с Турцией… С. 144; Маркова О.П. Россия, Закавказье и международные отношения… С. 122.}

_{³⁷ Гигинейшвили О.И. Некоторые вопросы внешней политики Турции… С. 112–115.}

_{³⁸ Тарле Е.В. Екатерина Вторая и ее дипломатия. М., 1945. С. 46.}

_{³⁹ Черкасов П.П. Франция и русско-турецкая война... С. 76.}

_{⁴⁰ Зеленина Л.В., Шеремет В.И. Черное море… С. 108.}

_{⁴¹ Каменский А.Б. Российская империя в XVIII веке… С. 268.}

_{⁴² Зеленина Л.В., Шеремет В.И. Черное море... С. 102.}

_{⁴³ Там же.}

_{⁴⁴ Там же. С. 103.}

_{⁴⁵ Там же.}

_{⁴⁶ Там же. С. 103–104.}

Об авторах

Николай Михайлович Миловский

Автор, ответственный за переписку.
Email: milovskiynm@gmail.com
SPIN-код: 9580-3553
кандидат исторических наук, старший специалист Центра военно-патриотического воспитания «Вершина» Россия, 125212, Москва, ул. Головинское шоссе, 8, корп. 2а

Список литературы

Дополнительные файлы