Испания и Россия в судьбе Агустина де Бетанкура

Полный текст

Введение

Актуальность. История отношений России и Испании имеет давнюю традицию, которая ведет свою начало с ХVIII в. Обращение к опыту российско-испанского сотрудничества сохраняет свою актуальность и в наши дни. Особый интерес в этой связи вызывает жизнь и судьба испанского инженера Агустина де Бетанкура, который пятнадцать лет провел в России и внес большой вклад в ее культурно-историческое наследие. Бетанкур спроектировал здание Московского Манежа, разработал передовое для того времени инженерное решение деревянной крыши сооружения, выстроил комплекс Нижегородской ярмарки. В Санкт-Петербурге он построил деревянный арочный Каменноостровский мост через реку Малая Невка, первый лесопильный завод на Охте, оснащенный паровыми машинами, им же и сконструированными, Исаакиевский наплавной мост, соединивший берега реки Невы от Исаакиевского собора до здания Двенадцати Коллегий, и многое другое. Бетанкур предложил новое инженерное решение строительства Исаакиевского собора и изобрел уникальный способ установки монолитных колонн на его куполе, которое впоследствии Монферран повторил при установке Александровской колонны на площади Зимнего дворца^[1]. Однако после смерти в 1824 г. стараниями окружения Александра I имя испанского инженера было предано забвению^[2].

Степень изученности проблемы. Российский период жизни Агустина де Бетанкура (1808–1824) исследован не столь скрупулезно. Еще меньше известны события, связанные с его переездом из Мадрида в Петербург. Секретарь Бетанкура в Петербурге Ф. Вигель в воспоминаниях упоминает о роли в этих событиях российского посланника при мадридском дворе И.М. Муравьева-Апостола, но не объясняет, какова именно была эта роль^[3]. Вслед за Вигелем исследователи повторяли этот тезис, но никто не раскрыл детали.

Цель исследования – реконструировав основные этапы жизни и деятельности испанского инженера Агустина де Бетанкура, оценить его вклад в развитие инженерного дела в России и формирование культурного наследия страны.

Источниковая база. Обнаруженные в Архиве внешней политики Российской империи документы, содержащие переписку И.М. Муравьева-Апостола с министром иностранных дел А. Е. Чарторыйским, позволяют пролить свет на события 1803–1805 гг. Частично эта переписка была опубликована в очерке, посвященном деятельности Муравьева-Апостола^[4]. Введение в научный оборот всего комплекса этих, а также других не публиковавшихся ранее документов из Государственного Архива Российской Федерации (переписка Муравьева-Апостола с супругой, находившейся с 1803 г. в Париже с детьми), из испанских архивов: Национального исторического архива, Генерального Архива Индий, Исторического архива дворянства, из Канарского культурного фонда инженерного дела и архитектуры имени Бетанкура-и-Молины, а также частного Архива наследников семьи Бетанкура-Кастро, который находится в Канарском фонде истории науки в г. Оротава – позволило прояснить ранее неизвестных моментов из жизни Бетанкура, что способствует приращению научного знания о его деятельности в Российской империи и вкладе в культурно-историческое достояние России.

Семья Муравьевых и любовь к математике

Когда Бетанкур в 1808 г. приехал в Россию, он уже был хорошо известен в Европе и пользовался заслуженной славой выдающегося инженера и изобретателя. Однако история отношений Бетанкура и России зарождается не в 1808 г., когда испанский инженер прибыл в Петербург, и не в 1803 г., когда впервые он был представлен в Мадриде российскому посланнику И.М. Муравьеву-Апостолу^[5]. Нити этой истории завязываются гораздо раньше, в те годы, когда отец И.М. Муравьева-Апостола, военный инженер, генерал М.А. Муравьев выбирал для своего сына образование.

Он желал, чтобы Иван, как и он сам, занялся бы инженерными науками. В те годы в Петербургской Академии наук работал знаменитый швейцарский математик Л. Эйлер, который для улучшения своего финансового положения проводил занятия с учениками. С 1767 г. он стал предоставлять пансион и давать уроки молодым дворянам. Среди русских дворян европейское образование было в почете: пансион четы Эйлеров имел превосходную репутацию, и попасть туда было довольно сложно. В 1777 г. в пансионе появился генерал Муравьев, который настоятельно просил Эйлеров принять на обучение своего единственного сына. Муравьев был готов подписаться под любыми условиями, и в конце концов Эйлеры согласились^[6].

Полученные знания пригодились И.М. Муравьеву-Апостолу, когда он стал российским посланником в Испании. По приезду в Мадрид он решил составить записку о том, в каком положении находится в Испании инженерное дело, каково состояние гидравлики, дорог и мостов. Упорядочить в России работы по инженерному ведомству пытался еще Павел I. В 1798 г. он учредил Департамент по водным коммуникациям, которым с 1801 г. руководил граф Н. П. Румянцев, старый знакомый Муравьева-Апостола. С воцарением Александра I в рамках Государственной военной коллегии был выделен Инженерный департамент. Именно для этих ведомств и собирал информацию российский посланник, указывая, что, если его записи заслужат внимания государя, он готов переслать в Россию не только чертежи, но и модели различных инженерных сооружений^[7]. Поясняя эту инициативу, российский посланник информировал императора:

Я близко познакомился с человеком, который руководит этими работами, и у меня есть возможность представить наиболее четкое и полное описание, располагая полным доверием <…> наиболее знающего механика не только Испании, но Европы^[8].

Звали этого механика Агустин де Бетанкур.

Бетанкур в Испании

Агустин де Бетанкур-и-Молина родился 1 февраля 1758 г. в г. Оротава на о. Тенерифе (Канарские о-ва) в знатной и просвещенной семье. Его отец Агустин де Бетанкур-и-Хакес был генерал-лейтенантом королевской армии, а мать Леонор де Молина Брионес являлась дочерью маркиза де Вильяфуэрте, получила блестящее образование и посвятила свою жизнь воспитанию детей. Начальное образование Агустин получил дома, а продолжил обучение в монастыре Сан-Доминго в Оротаве. В 1777 г. кадетом он вступил в местную гвардию, а в мае 1778 г. ему присвоили чин лейтенанта пехоты. Несколько месяцев спустя он отправился на континент, где поступил в Королевское училище Сан-Исидро, а позже в Королевскую Академию Сан-Фернандо в Мадриде^[9]. Именно тогда молодой инженер попал в поле зрения испанского государственного секретаря Х. Моньино, графа де Флоридабланка. Должность эта соответствовала статусу премьер-министра, и основные тяготы Флоридабланка нес по ведомству иностранных дел. Тем не менее, как информировал Петербург российский посланник в Мадриде С.С. Зиновьев, «его любимые занятия – проекты усовершенствования проезжих дорог, рытья каналов, словом, различных работ на благо королевства». В 1774 г. в Мурсии было начато сооружение канала для орошения полей и садов, а в 1785 г. – Арагонского канала,

к строительству которого приступили много лет назад, но которое при прежнем правлении нисколько не продвинулось из-за недостатка в средствах... – писал Зиновьев. – В настоящее же время благодаря заботам графа де Флоридабланки осуществляется с большим успехом^[10].

В апреле 1783 г. министр направил туда для исследования местности группу инженеров, среди которых был и молодой Бетанкур^[11]. По результатам работ Бетанкур подготовил «Записку», и Флоридабланка решил не терять из вида молодого ученого, вскоре поручив ему исследование состояния ртутных рудников в Альмадене, а затем отправив его во Францию, где он провел почти шесть лет^[12].

Во Франции Бетанкур завязал дружеские отношения с выдающимися испанскими и французскими учеными, со многими из которых он сохранит отношения и в дальнейшем. Среди них был и представитель одного из аристократических семейств Испании, Педро де Алькантара, герцог дель Инфантадо (который, как и Бетанкур, в молодости занимался проектами по строительству каналов)^[13], а также знаменитый часовых дел мастер Авраам-Луи Бреге, с которым Бетанкура связывало большое количество совместных технических открытий и изобретений. Вернувшись в Испанию, ученый привез собрание макетов и чертежей, машин и механизмов, которые стали основой коллекции созданного им в Мадриде в 1792 г. Королевского Кабинета машин^[14]. В том же году он был удостоен звания рыцаря престижного Ордена Сантьяго^[15].

Флоридабланка покровительствовал молодому и талантливому инженеру все время, пока находился у власти. Даже отставка министра не помешала продвижению Бетанкура: специалисты с техническим образованием высоко ценились в Испании. В 1793 г. он получил стипендию для поездки в Англию. Там по заказу алькальда Гаваны, графа Каса Монтальво, он спроектировал две паровые машины для использования их на сахарных заводах Кубы. В 1796 г. Бетанкур, «чьи знания могли бы способствовать процветанию колонии», был приглашен губернатором Гаваны Л. де лас Касасом на Кубу для испытания этих машин и для строительства на острове каналов и дорог^[16]. Однако в августе 1796 г. Великобритания разорвала отношения с Испанией, и Бетанкур спешно выехал на родину. В июне 1797 г. он сел на корабль, отправлявшийся на Кубу, но через день после выхода из порта корабль был захвачен английским фрегатом. Англичане конфисковали инструменты и научную библиотеку ученого, а пассажиров отпустили. Бетанкур отправился в Париж, где вместе с Бреге спроектировал оптический телеграф, а, вернувшись в Испанию в ноябре 1798 г., занялся прокладыванием оптической телеграфной линии между Мадридом и Кадисом. В 1799 г. он основал в Испании Генеральную инспекцию дорог и каналов, через полтора года став ее директором^[17].

В декабре 1802 г. Бетанкур открыл Школу инженеров дорог и каналов, которая существует в Мадриде до сегодняшнего дня. Следующие несколько лет Бетанкур посвятил организации ее работы, а также участию в важнейших проектах того времени: сооружению Кастильского канала и арочной плотины в Лоркe, работам по изменению русла рек Хениль и Кубильяс в долине Гранады, где находилась королевская резиденция Сото-де-Рома. Там в результате массовой вырубки лесов была уничтожена основная масса деревьев и кустарников, что приводило к частым наводнениям, смывавшим посевы. В 1795 г. Карл IV передал право собственности на Сото новому государственному секретарю, Мануэлю Годою, герцогу де Алькудиа, который в январе 1803 г. направил в Гранаду Бетанкура с приказом ликвидировать возникшие проблемы. Но предложения Бетанкура пришлись не по нраву дону Мануэлю, что привело к конфликту между ними, и в октябре 1805 г. Годой отстранил Бетанкура от руководства проектом, передав его военным инженерам^[18]. Немилость первого министра, который обладал в Испании властью большей, чем сам испанский король Карл IV, и который был крайне обидчив и злопамятен, фактически означала конец карьеры Бетанкура на родине. Годой, фаворит королевы Марии-Луизы, уверовавший в свою полную вседозволенность, был крайне опасным противником. Если королева в 1792 г. сумела отправить в отставку всемогущего министра Флоридабланку, о чем тогда сообщал Зиновьев^[19], то разрушить карьеру Бетанкуру ей не составило бы труда. Именно это имел ввиду Муравьев-Апостол, когда писал, что Бетанкур, «как и все люди, которые имеют чувства, разочарован тем, что происходит в этой стране»^[20].

Судьбоносное знакомство к этому времени уже состоялось.

Испанский ученый и российский дипломат

Впервые имя Бетанкура Муравьев-Апостол упоминает в письме к канцлеру А.Р. Воронцову от 21 марта 1803 г., которое он направил в Петербург с секретарем посольства графом Я.О. Ламбертом. Воронцов в последние годы службы был болен, и часть поручений передавал на исполнение А.Е. Чарторыйскому, занимавшему должность товарища министра иностранных дел. Он и доложил Александру I о депеше Муравьева. Император благосклонно отнесся к инициативе российского дипломата и повелел сделать «внушение» испанскому инженеру, что

не встретится затруднения в принятии его в российскую службу, буде согласится он на положение в разсуждении содержания, которое производится здесь главным чиновникам инженерным по части гидравлической и которое простирается до 8000 рублей в год…

Это по тем временам было почти вдвое больше испанского жалования Бетанкура. Но российская бюрократическая машина поворачивалась долго: только в октябре 1804 г. последовал ответ на депешу Муравьева-Апостола. Чарторыйский писал: «Если бы он мог быть удостоен найти здесь те самые выгоды, кои имеет в Гишпании и которые состоят в жаловании и пансионе, составляющих до 50000 ливров». Допуская, что в Испании помимо жалования ему полагаются «какие-либо особенные пансионы», министр разъясняет, что ему дозволено будет сохранить их. Чарторыйский объяснял благосклонность императора «особыми достоинствами и познаниями генерал-лейтенанта Бетанкура». Более того, в черновом варианте письма было указано, что его жалование, «по прибытии его сюда, по мере услуг, кои оказывать он будет в состоянии и полезных произведений его познаний, может быть прибавлено». Но, по-видимому, российские власти решили, что человеку, с которым они ранее никогда не встречались, предлагается заранее слишком много привилегий, и эта фраза была вычеркнута из окончательного варианта письма, направленного из Петербурга в Мадрид^[21].

Неспешность российской бюрократии, как ни странно, способствовала переезду Бетанкура в Россию. К осени 1804 г. его отношения с Годоем заметно осложнились, а в октябре 1805 г. он был отстранен от руководства работами в Сото. К этому времени Муравьев-Апостол уже завершил свою службу в Мадриде весной 1805 г. и вернулся в Россию. Как бы подводя итог своей дипломатической миссии, в одном из последних донесений Чарторыйскому он написал:

Если все получится, это будет единственное доброе дело, которое я сделал в Испании. Вытащить талантливого человека из ниоткуда и перевезти его в мою страну – будет для меня всегда предметом славы и утешения в череде тех бесконечных разочарований, которые я испытал во время моего печального пребывания здесь^[22].

Он передал Бетанкуру приглашение императора. Ученый выразил согласие, указав, однако, на ряд условий, в том числе что он не может выехать немедленно, поскольку на его попечении были жена и дети, а также фабрика в Авиле, которая, оставшись без хозяина, могла прийти в упадок. Кроме того, Бетанкур потребовал гарантии, что в России он получит пост главного инженера по проведению всех гидравлических работ и в его ведении окажутся порты, арсеналы, каналы и пр.^[23] Одновременно Бетанкур вел переговоры и с французами. Муравьев писал:

Я знаю из достоверного источника, – не от него [Бетанкура], а непосредственно из Франции, что Бонапарт уже предложил ему принять руководство работами по погрузке-разгрузке в портах Тулона и Марселя^[24].

С весны 1806 г. Бетанкур начинает готовиться к отъезду. В июле он отправляет в Париж жену с детьми. Видимо, от нее о намерениях ученого узнает супруга Муравьева-Апостола, которая с 1803 г. также проживала с детьми в Париже. Она пишет мужу, что Бетанкур уже принял решение о переезде в Россию^[25]. К началу 1807 г. положение Бетанкура в Испании осложнилось еще больше. В январе он направил записку своему старому знакомому, герцогу де Инфантадо, о состоянии дорожных пошлин в Гвадалахаре^[26]. Это была очевидная попытка сменить покровителя, поскольку герцог стал одним из доверенных лиц наследника испанского престола Фердинанда, страстно желавшего отстранения Годоя от власти. В стране созрел заговор против фаворита, который возглавил Инфантадо, но заговор провалился… и Бетанкуру стало опасно оставаться в стране. Именно этим позже он объяснял причины своего фактического бегства из Испании:

Поскольку я наблюдал вражду, царившую в Испании между принцем Астурийским (ныне Фердинандом VII) и Годоем, я предполагал, что в Испании должна произойти революция, и что в таком случае было необходимо, чтобы не погибнуть вместе со своей семьей, искать убежища в другом государстве, чтобы обеспечить свою безопасность, и мне казалось, что Россия была наиболее подходящей^[27].

В этих условиях Бетанкур торопится завершить переговоры с правительством о передаче фабрики государству с предварительной компенсацией в 700 тыс. реалов с учетом проведенной им модернизации оборудования. В апреле 1807 г. он получил полную сумму и запросил паспорта на выезд из Испании. Он писал брату:

А поскольку в то время каждый человек, пользовавшийся определенным уважением, покинул Двор, мне было предоставлено разрешение на поездку, как только я об этом попросил^[28].

На пути из Мадрида в Петербург

В середине мая 1807 г. Бетанкур получил разрешение на временное пребывание во Франции^[29], где уже находилась его семья, но долго там не задержался: в октябре, оставив семью в Париже, он отправился в Россию. По информации испанского посольства в Петербурге, Бетанкура приняли там на высшем уровне. Он был приглашен на частную аудиенцию к Александру I, обедал с ним и с вдовствующей императрицей Марией Федоровной, танцевал на балу с супругой императора и получил в подарок золотую шкатулку с бриллиантами и печатью императора, перстень с бриллиантами и другие почести, «которые Князья Севера обыкновенно оказывают прославленным путешественникам»^[30]. Ему предложили посетить кабинеты, фабрики и художественные заведения, ознакомиться с основными отраслями промышленности в Петербурге и других местах. Александр пригласил его на службу, предложив «ему более 200 тыс. реалов, и, кажется даже, расходы на дом и дорогу». Но, как отмечал чиновник испанского Министерства иностранных дел С. Луго-Винья-и-Масена, Бетанкур не дал окончательного ответа российскому императору, пояснив, «что у него нет причин покидать свою страну, свое правительство и своего государя, который оказывал ему большую протекцию». Последняя фраза предназначалась для герцога Инфантадо, вновь оказавшегося в фаворе, на случай, если Бетанкур решит вернуться на родину. По словам Луго, герцогу эту фразу передали^[31]. Да и сам Бетанкур описывал свой визит в Петербург похожим образом:

Я <…> приехал сюда, как говорится, прощупать почву, и был прекрасно принят императором, который сделал мне <...> очень выгодные предложения, если я захочу поступить к нему на службу. <…> Однако я не высказал ничего определенного и под предлогом необходимости посоветоваться с семьей вернулся в Париж^[32].

6 мая 1808 г. супруга Муравьева-Апостола, которая все еще находилась с детьми в Париже, сообщила мужу:

Господин Бетанкур здесь, мы много говорим о нашей стране, и он мне советует направить мальчиков в математику; он меня заверял, что опытных русских инженеров очень мало^[33].

В Париже Бетанкур узнал об отречении Карла IV, о прибытии в Байонну Фердинанда VII и об отречении последнего в пользу Наполеона Бонапарта. Тогда он принял окончательное решение, о котором позже сообщал брату:

Не желая подвергать себя служению вторгшемуся королю, я решил приехать сюда [в Россию] со всей семьей: с женой, тремя дочерями и сыном^[34].

Бетанкур покинул Париж в середине сентября 1808 г. Узнав перед отъездом, что в Эрфурт для переговоров с Наполеоном прибывает Александр I, 13 сентября он составляет письмо Н.П. Румянцеву, директору Департамента водных коммуникаций (а с февраля 1808 г. и министру иностранных дел России), который сопровождал императора в Эрфурте. Бетанкур подтвердил согласие на предложенные ему условия, а также информировал, что оставляет Бреге своим представителем в Париже^[35]. После встречи в Эрфурте он держит путь в Петербург и прибывает в северную столицу в конце октября 1808 г.

В жизни «наиболее знающего механика Европы» начинается российский этап.

Фаворит Александра I

Когда Бетанкур прибыл в Россию, ему уже исполнилось пятьдесят. Он был знаменит и сохранил присущие ему энергию и неуемность. Талантливый инженер был благосклонно принят императором Александром I, предоставившим ему полный carte-blanche. Я. Ламберт, который познакомился с Бетанкуром еще в Мадриде, рассказывал Вигелю: «Он в большой доверенности у государя, и по части механики можно почитать его европейскою знаменитостью»^[36]. О благорасположенности к нему Александра I неоднократно писал и сам Бетанкур. 15 сентября 1814 г. он отправил письмо своему брату Хосе, проживавшему в Оротаве, в котором подчеркивал:

Император и члены императорской семьи приняли меня с почестями, на которые я не мог не претендовать, и которые не мог ожидать <…> Каждый раз, когда мне необходимо поговорить с ним, я вхожу в его кабинет, не спрашивая ни у кого разрешения: я обсуждаю с ним дела, которые он мне поручил, и каждый день дает мне новые подтверждения быть довольным, как складывается моя служба, – и продолжал далее – Он [император] положил мне 25 000 рублей в год в качестве жалованья (что в то время стоило 8 реалов каждый)^[37].

Это подтверждал и Вигель:

Сумма, по условию ему назначенная, – писал он, – была немаловажная: 24 тыс. рублей ассигнациями, беспрестанно умножая содержание его, довели его, наконец, до 60 тыс. рублей^[38].

Бетанкур пояснял брату:

Могу заверить тебя, что он обращается со мной не так, как государь обращается с подданным, а как с другом^[39].

В 1819 г. в письме сестре Каталине он писал примерно о том же:

У меня есть возможность нанять любых инженеров, которых я захочу. В моем распоряжении ежегодно имеется более 50 млн реалов, которые можно использовать на строительство каналов, дорог и т. д., но мне не хватает людей, которым я могу доверять. Все те, кого я предложу императору, будут хорошо приняты, как те четыре испанских офицера, которых я ему рекомендовал. Если бы ваши дети хорошо изучали математику и рисование, я бы без труда обеспечил им здесь хорошую карьеру^[40].

В 1809 г. в Департаменте водных коммуникаций, которым руководил Румянцев, был расширен отдел «по учебной части» и на этой основе создан Корпус инженеров путей сообщения, а в его составе – Институт инженеров путей сообщения. Бетанкур был назначен генеральным инспектором Института^[41] и с присущей ему энергией и темпераментом включился в работу. Институт предназначался для подготовки эрудированных специалистов по водным и наземным путям сообщения. С этой целью Бетанкур объединил в программе обучения гуманитарные, естественно-научные и технические знания. Свою концепцию всестороннего образования он объяснял в письме сестре Марии де ла Кармен, приглашая ее сына для учебы в Петербург.

Я считал латинский язык очень важным для хорошего образования; но французский и английский языки будут так же полезны, и даже более полезны, и сейчас (если уже не поздно) ему следует их выучить, и когда ему будет 15–16 лет, (и не раньше) ему следует освоить хороший трактат по математике, арифметике, геометрии и тригонометрии, а также основам алгебры, который мой сын Альфонсо проштудировал в этом году^[42].

И далее он продолжает:

Некоторые хорошие принципы экспериментальной физики будут очень полезны, и я полагаю, что одновременно с другими занятиями они научат его географии и истории^[43].

Именно такое образование он рекомендовал супруге Муравьева-Апостола дать ее сыновьям, и именно такое образование получил сам И.М. Муравьев-Апостол.

Сыновья Муравьева-Апостола – Сергей и Ипполит – были зачислены в первый набор студентов Института. Вигель указывал:

Самые первые ученики, коими оно наполнилось, были все молодые графы да князья, также и сыновья французских, немецких и английских ремесленников, садовников, машинистов, портных и тому подобных^[44].

Первые выпускники Института участвовали в войне против Наполеона, о чем Бетанкур писал брату:

Я основал Институт или военный колледж для подготовки инженеров, и те, кто окончил его, уже внесли гораздо больший вклад в последнюю войну, чем от них ожидали (Могу льстить себе, что нигде математику не преподают лучше, чем в моем заведении)^[45].

Институт оставался его «любимым детищем» до последних лет жизни. Преподаватель Института инженеров путей сообщения И. Резимон писал, что он

занимался малейшими подробностями в искусственных предметах со всяким, прибегавшим к нему за советами; сам производил работу; излагал мысли свои, употребляя выражения и рисунки так ясно, что к совершенному постижению их ничего не доставало. Всякий получал самые положительные объяснения, которые поставляли его в состояние предвидеть вывод его предприятий, и смело решали или приводить в исполнение с доверенностью, или оставлять без сожаления^[46].

Полностью и безоговорочно доверяя испанскому инженеру, Александр I поддерживал идеи Бетанкура о строительстве нового Петербурга, и в 1816 г. назначил его главой Комитета для рассмотрения проектов строений и гидравлических работ – единственного органа по выработке градостроительной политики в столице и России в целом. Под контролем Комитета были осуществлены крупные проекты в Петербурге, Москве, Нижнем Новгороде, Архангельске, Киеве. Свою роль Комитет сыграл в экспертизе и реализации проектов застройки Петербурга уникальными ансамблями и сооружениями, непревзойденными в истории градостроительства: Дворцовая, Сенатская, Михайловская площади и Марсово поле^[47]. Не было ни одного проекта, в реализации которого Бетанкур не преуспел бы.

Под моим руководством все дороги и каналы Империи, судоходство всех рек, все здания города Петербурга, три коллегии для обучения инженеров и т. д. В этом году я имею в своем распоряжении более 60 млн реалов, чтобы потратить их на работы^[48].

Александр I восхищался его творческими идеями. «Все предложения его одобрены – писал Вигель, – все представленные им инженеры награждены»^[49]. Уже через год после приезда в Россию Бетанкуру было присвоено звание генерал-лейтенанта, а в 1811 г. император наградил его орденом Александра Невского – одной из высших наград Российской империи^[50]. В 1819 г. ученый писал Каталине:

Я живу счастливо, радуясь все больше и больше тому, что принял решение служить этому великодушному государю^[51].

Однако через год ситуация изменилась коренным образом.

Опала

Вигель называл несколько причин осложнения положения Бетанкура при дворе: помимо независимого характера испанца и нежелания заводить покровителей, вследствие чего «число неприятелей Бетанкура, им оскорбленных, в высшем правительственном кругу, с каждым днем возрастало»^[52], помимо эволюции политических взглядов российского императора Вигель указывал на еще одну, довольно распространенную причину – зависть. По его мнению,

архитекторы ненавидели Бетанкура за Монферрана, инженеры – за Ранда [еще один помощник Бетанкура], все знатные завидовали его кредиту; другие состояния видели в нем иностранца, презирающего их отчизну, и все восстало на доброго человека, только ослепленного успехами^[53].

Бетанкур не провалил ни одного порученного ему проекта, не был обвинен в казнокрадстве, его творческие идеи с восхищением принимались Александром I. Но в 1820 г. произошла размолвка. Годом ранее Бетанкур вошел в Кабинет министров и стал руководителем Главного управления путей сообщения. Ведомство отвечало за состояние и строительство дорог. На новой высокой должности он отправился в поездку по стране: он был в Крыму – в Севастополе, Керчи и Феодосии, – инспектировал порты Черного моря, посетил Кавказ и Грузию, где осматривал каналы и дороги, проектировал шлюзы и пристани. По возвращении в Петербург он представил императору доклад, в котором отмечал неудовлетворительное состояние путей – как сухопутных, так и водных^[54]. Император обиделся на резкую критику состояния дел в его владениях, но виду не подал.

Моментом воспользовались многочисленные завистники, которые ранее опасались его критиковать, видя благосклонное отношение к нему императора. Подвели Бетанкура и нечистые на руку подчиненные, и его желание, не вникая в финансовые дела, заниматься только наукой. Его враги написали донос императору, который поддержал и А.А. Аракчеев, главный начальник Императорской канцелярии, фаворит Александра I, «коего покровительством он [Бетанкур] пренебрегал, который не враждебно, но и не слишком приязненно был к нему расположен»^[55].

Семена упали на подготовленную почву. По свидетельству адъютанта Александра I, в ходе аудиенции, которую просил Бетанкур, император выразил недовольство, что Бетанкур не справился с порученной ему должностью. При этом заявил, что понимает трудности Бетанкура, «говорил ему с сожалением о множестве врагов, которых он, как иностранец, имеет в России, и объявил, что придумал средство дать ему сильную опору»^[56]. Этой «опорой» стал немецкий герцог Александр Вюртемберг, брат матери Александра I, которая имела большое влияние на сына, но которая не относила Бетанкура к числу своих фаворитов. Император изложил Бетанкуру свое абсолютно иезуитское решение: герцог должен получить должность руководителя Главного управления путей сообщения, которую до этого занимал Бетанкур. Так в судьбе Бетанкура появился российский «Мануэль Годой, герцог де Алькудиа».

Судьбы герцога Вюртемберга и герцога де Алькудиа во многом были схожи. Оба из бедных и поднялись благодаря службе. Испанский герцог в 18 лет возвысился и разбогател благодаря связи с королевой Испании Марией-Луизой. Немецкий герцог после женитьбы цесаревича Павла на его сестре получил от Екатерины II чин бригадира русской армии, а в 1800 г. был принят на российскую службу в чине генерал-лейтенанта. Когда в 1816 г. его племянница Екатерина, младшая сестра Александра I, вышла замуж за короля Вильгельма I, российская императорская семья еще больше сблизилась с Вюртембергами.

Вюртемберг проявлял демонстративное неуважение к своему предшественнику: он отказывался встречаться с Бетанкуром, вывез в его отсутствие все документы из его кабинета, выдворил из Юсуповского дворца Институт и проживавшего там Бетанкура с семьей. Бетанкур вынужден был снимать квартиру недалеко от нового здания Института. В ответ на его жалобу император заявил, что избавить его от зависимости от Вюртемберга можно, освободив Бетанкура и от управления Корпусом инженеров, и от управления Институтом. Он остался только руководителем Комитета для рассмотрения проектов строений, возглавляя строительство Исаакиевского собора и Нижегородской ярмарки^[57]. Это была опала. Но ситуация коренным образом отличалась от испанских событий 16-летней давности. Уехать из России Бетанкур не мог: возраст уже не позволял совершать путешествия на большие расстояния, и не мог он бросить семью и свои недостроенные детища в России. Да и не было в 1822 г. при петербургском дворе «Муравьева-Апостола», который похлопотал бы за него перед монархом другой страны. В феврале 1824 г. Бетанкур подал в отставку со всех занимаемых должностей, которую император принял. А менее чем через полгода, 14/26 июля, «самый знающий механик Европы» скончался. Как бы подводя итог своей жизни, Бетанкур писал:

Мне не приходится сожалеть ни об одном шаге, который я предпринял в своей жизни для обеспечения благополучия своей семьи, не нарушая при этом того, что предписывают честь и патриотизм^[58].

Однако «немилости» преследовали его и после смерти. И, хотя герцог Вюртемберг собрал служащих Института на заупокойную службу, а император издал указ о сохранении денежного вспомоществования за женой и детьми Бетанкура, некоторые из его коллег попытались воспользоваться его научными достижениями и стереть память о выдающемся инженере и изобретателе. Одним из них был французский архитектор Монферран^[59]. В письме Альфонсу де Бетанкуру в 1852 г. он признавал:

Именно г-ну де Бетанкуру, вашему достойному отцу, Россия будет обязана за этот храм. Я же считаю себя простым каменщиком, исполнителем его великих идей^[60].

Но и при открытии «Александрийского столпа» в 1834 г., и при торжественном открытии Исаакия в 1858 г. французский архитектор о Бетанкуре «забыл».

Это подтверждал и Вигель, постоянно находившийся рядом с испанцем и присутствовавший при рождении и обсуждении Бетанкуром с коллегами многих градостроительных решений. Он безоговорочно признавал его инженерный талант. Вспоминая о строительстве Исаакиевского собора, Вигель писал:

Генерал Бетанкур назначен членом сей комиссии по искусственной части, то есть настоящим строителем; именем же строителя почтен Монферран, архитектор невзначай^[61].

Подчеркивая гениальность инженерного решения Бетанкура, которое Монферран использовал при установке Александровской колонны на Дворцовой площади Петербурга, Вигель образно заметил:

Нужен был и в Бетанкуре гений механики, чтобы поднять такую тяжесть и как простую палку воткнуть перед зданием⁶².

Но тут же указывал на неблаговидную роль французского архитектора:

Выдуманные им машины служили великою помощью Монферрану, а после смерти его сделались его наследством^[63].

Это было написано почти через сорок лет после смерти Бетанкура.

Выводы

Сооружения Агустина де Бетанкура до настоящего времени сохраняют свою инженерно-архитектурную ценность. Оценка его деятельности Муравьевым-Апостолом как «самого знающего механика Европы» полностью была подтверждена российскими современниками и признана императором Александром I, доверявшим ему формирование градостроительного ландшафта российской столицы. Опала, которой испанский архитектор подвергся в последние годы жизни, во многом повлияла на то, что его имя и его вклад в формирование национального культурного наследия Испании и России на многие годы были «забыты» в нашей стране. На здании Московского Манежа до сих пор висит мемориальная доска только с именем архитектора О. Бове, в Санкт-Петербурге не решен вопрос с установкой мемориальной доски на доме, где жил Бетанкур. Таким образом, несмотря на то что Россия и Испания имеют давние культурные связи, предстоит еще многое сделать в плане сотрудничества по сохранению и популяризации культурного наследия двух стран.

_{¹ Bogolyubov A.N., García Diego J.A. Agustín de Betancourt como arquitecto y urbanista // Llull: Revista de la Sociedad Española de Historia de las Ciencias y de las Técnicas. 1986. Vol. 9. № 16–17. P. 39–41.}

_{² Padrón Acosta S. El ingeniero Agustín de Béthencourt y Molina. La Laguna de Tenerife, 1958. P. 33, 47.}

_{³ Вигель Ф.Ф. Записки. М., 2000. С. 208.}

_{⁴ Волосюк О.В. Иван Матвеевич Муравьев-Апостол (1802–1804) // Российские дипломаты в Испании. 1667–2017. М., 2016. С. 89–98.}

_{⁵ Волосюк О.В., Камареро К. Испанцы на русской службе: Агустин де Бетанкур // Испания и Россия: дипломатия и диалог культур. М., 2018. С. 177–178.}

_{⁶ Мументалер Р.М. Швейцарские ученые в Санкт-Петербургской академии наук. XVIII век. СПб., 2009. С. 176.}

_{⁷ Архив Внешней Политики Российской Империи (далее – АВПРИ). Ф. Канцелярия. 1803. Д. 7498. Л. 10.}

_{⁸ Архив Внешней Политики Российской Империи (далее – АВПРИ). Ф. Канцелярия. 1803. Д. 7498. Л. 9.}

_{⁹ Rumeu de Armas А. Ciencia... P. 29–30.}

_{¹⁰ Волосюк О.В. Внешняя политика Испании в XVIII веке: становление испано-русских отношений. М., 2011. 340 с. ISBN: 978-5-209-03581-7. EDN: RBARCH}

_{¹¹ Rumeu de Armas А. Ciencia… P. 32–34.}

_{¹² Руа Альварес Э. Испанская инженерия конца XVIII века. Августин де Бетанкур-и-Молина // Известия ПГУПС. 2008. № 1–2. С. 61; González Tascón I., Fernández Pérez J. Agustín de Betancourt y las minas de mercurio de Almadén // Betancourt. Los inicios de la ingeniería moderna, Madrid, 1996. P. 55–69.}

_{¹³ La Parra Lopez E. La alianza de Godoy con los revolucionarios. Madrid, 1992. P. 123.}

_{¹⁴ Rumeu de Armas A. Ciencia… P. 65–74.}

_{¹⁵ Archivo Histórico Nacional (AHN). 1791. OM-Expedientillos. N. 8548; 1792. OM-Expedientillos. N. 18464.}

_{¹⁶ Archivo General de Indias. Habana. 1796-04-27. Estado. 5 B. N. 87.}

_{¹⁷ Rumeu de Armas A. Ciencia… P. 225-238, 279.}

_{¹⁸ Muñoz Bravo J.  Betancourt, Godoy y el Soto de Roma // Revista de Obras Públicas (Madrid) T. CXXXIV. № 3261.  1987. P. 558–574; Волосюк О.В. Камареро К. Испанцы… С. 177–178.}

_{¹⁹ АВПРИ. Ф. Сношения России с Испанией. Д. 470. Л. 30.}

_{²⁰ Там же. Ф. Канцелярия. 1804. Д. 7501.}

_{²¹ АВПРИ. Ф. Канцелярия. 1804. Д. 7499. Л. 5–6.}

_{²² Там же. Д. 7501. Л. 174.}

_{²³ Там же. 1805. Д. 7502. Л. 4–5.}

_{²⁴ Там же. 1804. Д. 7501. Л. 175.}

_{²⁵ Государственный архив Российской Федерации (далее – ГАРФ). Ф. 1002. Оп. 1. Л. 2.}

_{²⁶ Archivo Histórico de la Nobleza. 1807-01-01. Osuna. C. 1874. Leg. 28.}

_{²⁷ Fundación Canaria para Historia de Ciencia Orotava (FCHCO). 1814 // Agustin de Betancourt. URL: https://fundacionorotava.org/pynakes/lise/betan_corre_es_02_1790/22/ (дата обращения: 12.09.2024).}

_{²⁸ Ibid. URL: https://fundacionorotava.org/pynakes/lise/betan_corre_es_03_1810/41/ 29 (дата обращения: 12.09.2024).}

_{²⁹ Временный выезд оказался окончательным, поскольку в Испанию Бетанкур не вернулся уже никогда.}

_{³⁰ FCHCO // Agustin de Betancourt. URL: https://fundacionorotava.org/pynakes/lise/betan_corre_es_02_1790/22/ (дата обращения: 12.09.2024).}

_{³¹ Ibid. 1809 // Agustin de Betancourt. URL: https://fundacionorotava.org/pynakes/lise/betan_corre_es_02_1790/23/ (дата обращения: 12.09.2024).}

_{³² Ibid. 1814 // Agustin de Betancourt. URL: https://fundacionorotava.org/pynakes/lise/betan_corre_es_03_1810/42/ (дата обращения: 12.09.2024).}

_{³³ Эйдельман Н.Я. К биографии Сергея Ивановича Муравьева-Апостола // Исторические записки. М., 1975. С. 260.}

_{³⁴ FCHCO. 1814 // Agustin de Betancourt. URL: https://fundacionorotava.org/pynakes/lise/betan_corre_es_03_1810/42/ (дата обращения: 12.09.2024).}

_{³⁵ Ibid. 1808 // Agustin de Betancourt. URL: https://fundacionorotava.org/en/portal/databases/digitisations/189/ (дата обращения: 12.09.2024).}

_{³⁶ Вигель Ф.Ф. Записки... C. 207.}

_{³⁷ FCHCO. 1814 // Agustin de Betancourt. URL: https://fundacionorotava.org/pynakes/lise/betan_corre_es_03_1810/42/ (дата обращения: 12.09.2024).}

_{³⁸ Вигель Ф. Ф. Записки... C. 208.}

_{³⁹ FCHCO. 1814 // Agustin de Betancourt. URL: https://fundacionorotava.org/pynakes/lise/betan_corre_es_03_1810/42/ (дата обращения: 12.09.2024).}

_{⁴⁰ Ibid. 1819 // Agustin de Betancourt. URL: https://fundacionorotava.org/pynakes/lise/betan_corre_es_04_1815/6/ (дата обращения: 12.09.2024).}

_{⁴¹ Ibid. 1809 // Agustin de Betancourt. URL: https://fundacionorotava.org/pynakes/lise/allan_legad_xx_01_1796/82/?/ (дата обращения: 12.09.2024).}

_{⁴² Ibid. 1821 // Agustin de Betancourt. URL: https://fundacionorotava.org/pynakes/lise/betan_corre_es_04_1815/20/ (дата обращения: 12.09.2024).}

_{⁴³ Ibid URL: https://fundacionorotava.org/pynakes/lise/betan_corre_es_04_1815/20/ (дата обращения: 12.09.2024).}

_{⁴⁴ Вигель Ф. Ф. Записки... C. 210.}

_{⁴⁵ FCHCO. 1814 // Agustin de Betancourt. URL: https://fundacionorotava.org/pynakes/lise/betan_corre_es_03_1810/43/ (дата обращения: 12.09.2024).}

_{⁴⁶ Резимон И.С. О службе и трудах генерал-лейтенанта де Бетанкура // Журнал путей сообщения. 1826. № 1. С. 54.}

_{⁴⁷ Павлов. В.Е. Августин Бетанкур. Между прошлым и будущим // Известия ПГУПС. 2008. № 1–2. C. 9.}

_{⁴⁸ FCHCO. 1820 // Agustin de Betancourt. URL: https://fundacionorotava.org/pynakes/lise/betan_corre_es_04_1815/5/ (дата обращения: 12.09.2024).}

_{⁴⁹ Вигель Ф.Ф. Воспоминания. M., 1865. С. 41.}

_{⁵⁰ FCHCO. 1814 // Agustin de Betancourt. URL: https://fundacionorotava.org/pynakes/lise/betan_corre_es_03_1810/43/ (дата обращения: 12.09.2024).}

_{⁵¹ Ibid. 1819 // Agustin de Betancourt. URL: https://fundacionorotava.org/pynakes/lise/betan_corre_es_04_1815/5/ (дата обращения: 12.09.2024).}

_{⁵² Вигель Ф.Ф. Воспоминания... С. 41.}

_{⁵³ Вигель Ф.Ф. Записки… С. 256.}

_{⁵⁴ FCHCO. 1820 // Agustin de Betancourt. URL: https://fundacionorotava.org/pynakes/lise/betan_rappo_fr_01_1820/1/ (дата обращения: 12.09.2024).}

_{⁵⁵ Вигель Ф.Ф. Воспоминания… С. 41.}

_{⁵⁶ Вигель Ф.Ф. Воспоминания… С. 43.}

_{⁵⁷ Там же. С. 41.}

_{⁵⁸ FCHCO. 1820 // Agustin de Betancourt. URL: https://fundacionorotava.org/pynakes/lise/betan_corre_es_04_1815/8 (дата обращения: 12.09.2024).}

_{⁵⁹ Шумилкин С.М. Нижегородская ярмарка. Нижний Новгород, 2014.}

_{⁶⁰ FCHCO. 1852 // Agustin de Betancourt. URL: https://fundacionorotava.org/pynakes/lise/allan_legad_xx_01_1796/120/ (дата обращения: 12.09.2024).}

_{⁶¹ Вигель Ф.Ф. Записки... С. 254.}

_{⁶² Там же. С. 255.}

_{⁶³ Там же.}

Об авторах

Ольга Виленовна Волосюк

Автор, ответственный за переписку.
Email: ovolosiuk@hse.ru
ORCID iD: 0000-0002-3115-6978
SPIN-код: 1076-5507

доктор исторических наук, профессор, руководитель департамента зарубежного регионоведения

Список литературы

Дополнительные файлы