Development and psychometric characteristics of the questionnaire of constructive and destructive manifestations of subjectivity

Full Text

Введение Категориям субъекта и субъектности уделяется достаточно большое внимание в отечественной психологии (К.А. Абульханова, А.Г. Асмолов, А.В. Брушлинский, Е.Н. Волкова, В.В. Знаков, А.К. Осницкий, В.А. Петровский, С.Л. Рубинштейн, З.И. Рябикина, Е.А. Сергиенко, В.Н. Слободчиков, А.Ш. Тхостов и др.). Такая включенность ученых в изучение данных категорий приводит к многообразию взглядов на них и размыванию содержания (Кузнецова, 2012). В частности, Е.А. Сергиенко говорит о двух противоположных подходах к пониманию субъекта: первый подход - акмеоло гический, субъект понимается как вершина развития личности (К.А. Абульх анова, А.Г. Асмолов, В.В. Знаков, В.А. Петровский, З.И. Рябикина и др.); второй - эволюционный, акцентирующий внимание на постепенном развитии человека как субъекта (Л.И. Божович, Е.А. Сергиенко, В.Н. Слободчиков, А.Ш. Тхостов, и др.) (Сергиенко, 2013). Противоречия, возникающие между этими двумя подходами, по мнению Е.А. Сергиенко, могут быть разрешены путем объединения субъектно-деятельностного и системного подходов в единый системно-субъектный подход. В центре этого подхода находится человек как субъект деятельности, общения, переживания; развитие субъекта представляет собой «непрерывный процесс становления разных его уровней, на каждом из которых сохраняется целостность, уникальная индивидуальность, избирательность субъекта и его активность в отношении с миром» (Сергиенко, Виленская, Ковалева, 2010, с. 37). Категория «субъектность» также может пониматься широко. В субъектность включают способность к самодетерминации и саморазвитию, способность к творчеству и преобразованию, активность, целенаправленность, свободу выбора и ответственность за него, рефлексивность, автономность, самодостаточность, самостоятельность, принятие себя и другого, осознанность, уникальность, саморегуляцию, целостность, внутренний локус контроля и др. В целом не оспаривается, что субъектность является характеристикой субъекта, хотя иногда ее относят к личности (в тех концепциях, где личность сливается с субъектом или личность шире понятия субъект, см. например (Волкова, 2005)). Позитивные следствия реализации субъектности находят множественные подтверждения в исследованиях (Волкова, 2023; Захарова, Вилкова, 2020; Латышева, Абдулмеджитова, 2023 и др.), значительно меньше внимания уделяется деструктивным проявлениям субъектности. Например, творческая самореализация подростка может проявиться в вандальном поведении (Гурова, 2019), а самоактуализация - вылиться в деструктивную субъектную активность (Шиповская, Гусейнов, 2019). Ученые различают разные виды субъектности, в которых может возникать деструктивная составляющая: социальная субъектность (Залунин, Фролова, 2005; Смирнова, 2017; Ушамирский, 2016), нарушенная субъектность (Гилемханова, 2022), истинная и ложная субъектность (Гусейнов, 2015). В целом же субъектность можно разделить на внешнюю и внутреннюю (Остроушко, 2011; Прыгин, 2019; Суворова, 2011), внешняя направлена на окружающий мир, внутренняя - на себя. А.Э. Ушамирский (2016) отмечает, что социальная субъектность может быть как социально ориентированной, так и асоциальной, деструктивной (преступность, терроризм, социальное неповиновение, агрессивность и др.). По мнению А.Н. Смирновой, «несформированность социальной субъектности в подростковом возрасте может способствовать тому, что в дальнейшем молодые люди будут испытывать трудности в реализации своей субъектной позиции («отодвинутая» субъектность как проявление отложенного взросления), либо будут реализовываться в девиации» (Смирнова, 2017, с. 118). В.И. Залунин и М.И. Фролова указывают, что социальная субъектность может проявляться в двух основных формах: социально-новаторская (социально-типическая) и деформированная (Залунин, Фролова, 2005). Социально-новаторская связана с реализацией личностного потенциала, способностей и интересов молодежи в прогрессивном социальном развитии; среди деформированных форм социальной субъектности выделяются следующие: отчужденная (маргинальная) - развитие субъектности за рамками общества; вынужденная - форма субъектности в условиях отсутствия выбора и давления внешних обстоятельств; манипулятивная - проявление субъектности регламентируется внешними правилами, ограничениями, идеями существующих политических партий, движений, религиозных конфессий и т.д.; субъектность «в себе» - реализация субъектности посредством субкультуры или индивидуальной деятельности; отодвинутая субъектность (отложенное взросление). Согласно Э.Н. Гилемхановой, к нарушенной субъектности относятся гипосубъектность (социально-психологическая уязвимость), гиперсубъектность (социально-психологическая дезинтеграция) и замещенная субъектность (виртуальная аутизация) (Гилемханова, 2022). Гипосубъектности присущи пассивность, гиперчувствительность к нюансам социального взаимодействия, саморазрушительные тенденции, чувство вины, обидчивость, тревожность, среда здесь оказывает поглощающее воздействие. Гиперсубъектность связана с рассогласованием индивидуальных установок и ценностно-нормативными характеристиками среды, отсутствием ориентации на социальные нормы и ожидания; для нее характерна обособленность, отчужденность, импульсивность, агрессивность. Замещенная субъектность связана с нарушением коммуникации, предпочтением обезличенного контакта, сложностями самоопределения и самоидентификации (Гилемханова, 2022). Говоря об истинной и ложной субъектности, А.Ш. Гусейнов соотносит их с аутентичным или неаутентичным способом существования. На основании этого автор выделяет конструктивные протестные формы, обладающие признаками истинной субъектности, и деструктивные протестные формы, для которых характерны «отчужденная субъектная активность; сниженный уровень саморегуляции; невротический жизненный стиль с ложным „Я“; протестная активность осуществляется под знаком лицемерных призывов и требований; разрыв между инициативой и ответственностью, антигуманистические способы экспансии собственного масштаба на бытийные пространства; отношение к окружающим как к объектам, достойным изощренной манипуляции, как к „расходному материалу“» (Гусейнов, 2015, с. 149). При этом А.Ш. Гусейнов видит сдвиг в сторону деструктивных протестных форм в ценностно-смысловой сфере личности, в явлениях инверсии и искажении духовно-нравственных ориентиров (Гусейнов, 2015). В целом деструктивные проявления субъектности, вероятно, характеризуют не столько здоровую субъектность, сколько ее нарушенные, искаженные формы. Таким образом, проявления субъектности имеют некоторый континуум вариантов: от конструктивных форм до деструктивной реализации. В то же время в психодиагностике ощущается определенный недостаток инструментов, позволяющих измерить оба полюса проявлений субъектности. Цель исследования - разработать методику для оценки конструктивных и деструктивных проявлений субъектности и оценить ее психометрические качества. Задачи исследования: 1) предложить конструкт опросника, отражающий структуру субъектности, ее конструктивные и деструктивные проявления; 2) оценить конвергентную факторную валидность опросника; 3) оценить внутренние дискриминантную и конвергентную валидности; 4) изучить надежность по внутренней согласованности и дискриминативность шкал разработанной методики; 5) измерить внешнюю конвергентную валидность опросника. Процедура и методы исследования Разработка опросника Конструкт опросника. На основе проведенного первыми тремя авторами контент-анализа литературы по проблеме субъектности были выявлены в обобщенном виде следующие основные характеристики субъектности, выделяемые разными учеными: активность, рефлексивность, уникальность, свобода выбора, ответственность, понимание и принятие других, саморазвитие, самоценность - самоотчуждение, саморегуляция - импульсивность, автономность - зависимость, целостность, креативность - репродуктивность, целеустремленность, жизнестойкость, жизненные ценности, гармоничность. Эти характеристики имеют разный объем, поэтому можно допустить, что одни из них являются частью других, более общих. Можно определить три ключевых вектора диагностики конструктивных и деструктивных проявлений субъектности. 1. Ключевыми характеристиками субъекта, согласно А.В. Брушлинскому (2003), являются активность, автономность и целостность. Мы исходим из того, что субъектность - важное качество субъекта («субъектность означает отнесенность к субъекту, присущее субъекту» (Сергиенко, 2021, с. 32)), соответственно, указанные характеристики являются ключевыми и для субъектности (более того, часто присутствуют при описании содержания субъектности у разных авторов). 2. Вероятно, как отмечалось выше, у субъектности есть внешний и внутренний локус, внешний направлен на мир и его преобразование, внутренний - на осмысление и преобразование себя. Этот аспект также представляется необходимым учесть в разрабатываемом опроснике, так как проявления субъектности могут быть связаны с направленностью. 3. Ряд исследований (Гурова, 2019; Гусейнов, 2015; и др.) указывают, что субъект, не имея возможности реализовать свои потребности и свой потенциал, может избрать путь деструктивной самореализации. Способность удержать свой порыв вследствие разных причин (силы торможения нервных процессов, оптимизма, доброжелательности, следования общечеловеческим ценностям, и др.) может указывать на конструктивное проявление субъектности, а неспособность удерживать - на деструктивное. Таким образом, каждая характеристика субъектности удваивается, отражая внешний и внутренний локус, и далее проявляется в конструктивной либо деструктивной форме. Рассмотрим их подробнее. Как отмечал А.В. Брушлинский, субъект «инициирует и осуществляет специфически человеческие виды активности - творческой, нравственной, свободной, ответственной и т.д.» (Брушлинский, 2003, с. 184) и добивается необходимых результатов. Специфика субъекта проявляется в том, что именно он является регулятором активности «на высшем уровне деятельности, общения, целостности, автономности и т.д.» (Брушлинский, 2003, с. 21). В.В. Знаков также указывает, что «в человеческом бытии разнообразные виды активности реализуются прежде всего в совокупности отношений человека к природе, себе и другим людям» (Знаков, 2005, с. 25). Активность субъекта, направленная вовне, может быть обозначена как социальная активность, так как только через социум человек может реализовать свои социальные потребности (Маслоу, 2011). Активность, направленную вовнутрь, можно обозначить как психическую активность, в частности, она может выражаться в рефлексивности и целеполагании: «Способность к рефлексии, направленной на себя - ключ к превращению человека в субъекта. Субъект - это тот, кто обладает свободой выбора и принимает решения о совершении нравственных поступков, основы ваясь на результатах самопознания, самоанализа, самопонимания» (Знаков, 2005, с. 23). Психическая активность выступает в роли внутренних условий, опосредствующих все внешние воздействия и определяющих, какие из внешних причин участвуют в детерминации жизни субъекта - «внешнее, действуя только через внутреннее, существенно зависит от него» (Брушлинский, 2003, с. 69). Следующий важный пласт субъектности - автономность, которая, на наш взгляд, также представлена в двух вариантах: внешнем и внутреннем. Внешний отражает желание субъекта быть включенным в социальные группы и проявлять себя, но при этом сохранять свою индивидуальность и уникальность («связность»), а внутренний предполагает осознанность субъектом своих ценностей, принципов и жизненных установок как неотъемлемых характеристик своего «Я», источника собственной активности («независимость»). Отсылки к идее о социальной включенности субъекта с сохранением им своей индивидуальности как важной характеристики субъектности встречаются в трудах К.А. Абульхановой, А.В. Брушлинского, З.И. Рябикиной, И.А. Серегиной и др. Так, А.В. Брушлинский обращал внимание на системообразующую роль субъектности в становлении как индивидуальности, так и интенций к преобразованию и подчинению среды, в которой эта индивидуальность реализуется (Брушлинский, 2003). Рефлексируя стороны субъектности, К.А. Абульханова отмечает одновременно как ее социально-психологическую сторону (способность личности к согласованию имеющихся возможностей с требованиями общества), так и сторону индивидуальности, выражающуюся в разной степени проявления своей субъектности и субъектных качеств (Абульханова, 1999). И.А. Серегина в структуре субъектности выделяет осознание собственной уникальности и взаимодействие с другими как рядоположенные компоненты (Серегина, 1999). Согласно субъектно-бытийному подходу к личности, реализуемому З.И. Рябикиной, личность как субъект подчиняет внешнюю реальность закономерностям своего внутреннего мира, продолжает себя во внешний мир через обозначение своей субъектной позиции, взаимодействуя с другими субъектами, осуществляя бытие с Другими (Рябикина, 2008). Таким образом, в характеристике субъектности, обозначенной нами как «связность», ярко проявляются одновременно процессы социализации и индивидуализации субъекта. Субъектная позиция предполагает относительную независимость человека от внешних социальных влияний и опору на собственные, самостоятельно выбранные цели, ценности, установки и мировоззренческие принципы. Как писал С.Л. Рубинштейн, «человек не только находится в определенном отношении к миру и определяется им, но и относится к миру и сам определяет это свое отношение, в чем и заключается сознательное самоопределение человека» (Рубинштейн, 2003, с. 371). Ж.Г. Титова и А.В. Титов отмечают, что само понятие «субъектный» отражает инициирующий, авторский характер активности человека (Титова, Титов, 2020). По данным Н.Е. Харламенковой и Е.В. Кумы- ковой, внутренняя независимость личности выступает в качестве системного качества, которое связано с интегральным проявлением эмоциональных, поведенческих, мотивационных и когнитивных особенностей, определяющих специфику человеческих отношений (Харламенкова, Кумыкова, 2013). По мнению Д.Н. Завалишиной, важнейшей функцией субъекта является функция интеграции, которая, с одной стороны, обеспечивает целостность и взаимосвязь психических свойств и состояний субъекта, а с другой - позволяет согласовать объективные требования мира (внешнее) с возможностями и ценностями самого субъекта (внутреннее) (Завалишина, 2007). Целостность на внешнем локусе субъектности представляет собой гармоничность межличностных связей. Мы связываем эту характеристику с «пониманием и принятием других», отмечаемым многими исследователями (Волкова и др., 2023; Знаков, 2005; Серегина, 1999; и др.). Внутренний локус целостности целесообразно рассматривать как состояние интеграции - это состояние согласованности, конгруэнтности мыслей, чувств и действий субъекта. Финальный вариант структуры субъектности, который использовался в методике, отражен в табл. 1. Таблица 1 / Table 1 Структура субъектности, измеряемая опросником конструктивных и деструктивных проявлений субъектности / The structure of subjectivity measured by the constructive and destructive manifestations of subjectivity questionnaire Обобщенная характеристика субъектности / Generalized characteristic of subjectivity Внешний локус субъектности / The external locus of subjectivity Внутренний локус субъектности / The internal locus of subjectivity Активность действие субъекта по осмыслению и преобразованию себя и мира / Activity is the subject’s purposeful action aimed at understanding and transforming both oneself and the surrounding world Социальная активность действия субъекта по преобразованию внешнего мира и общества в соответствии со своими потребностями / Social Activity refers to the ways in which a subject acts to change the external environment and social structures to meet personal and collective needs Психическая активность (рефлексивность, целеполагание) осмысление субъектом себя, мира и своего места в нем, принятие решения на основе этого размышления / Mental Activity (reflexivity, goalsetting) is the subject’s process of understanding oneself, the world, and one’s place within it, followed by decision-making based on this reflection. Автономность качество субъекта, позволяющее ему быть включенным в социум, но при этом сохранять свою уникальность и независимость / Autonomy that enables participation in society while preserving individuality and independence Связность включенность субъекта в значимые для него социальные группы при сохранении своей индивидуальности / Coherence is the inclusion of a subject in personally significant social groups while preserving individuality. Независимость осознанность субъектом своих ценностей, принципов и жизненных установок как неотъемлемых характеристик своего «Я» / Independence is the subject’s awareness of personal values, principles, and life orientations as integral components of the self Целостность состояние гармоничности, согласованности с самим собой, с другими людьми и миром в целом / Integrity is a state of harmony and consistency of the subject with oneself, with others, and with the world as a whole Гармоничность межличностных связей это состояние субъекта, характеризующееся чувством согласованности, взаимопонимания и взаимоуважения с другими людьми / Harmony of Interpersonal Relationships is a state of a subject characterized by a sense of coherence, mutual understanding and mutual respect with other people Интеграция свойств субъекта это состояние согласованности, конгруэнтности мыслей, чувств и действий субъекта / Integration of the Subject’s Properties is a state characterized by consistency and congruence among the subject’s thoughts, feelings, and actions Каждая характеристика субъектности изучалась с позиции ее конструктивных и деструктивных проявлений. Разработка пунктов опросника. При разработке пунктов опросника возникает проблема широты и односторонности охвата измеряемого феномена. Можно сформулировать вопросы так, что они будут отражать только одну сторону феномена (например, активность как фундаментальный феномен может подменяться активностью на занятиях в школе). Такие вопросы будут иметь высокую надежность, но не будут измерять активность в целом. С другой стороны, из-за слишком общих формулировок сам изучаемый феномен может терять в содержании. Рассмотрим это на примере рефлексивности (одна из составляющих субъектности). Д.А. Леонтьев и Е.Н. Осин отмечают, что если не дифференцировать рефлексивность (системная рефлексия, квазирефлексия, интроспекция), то в ней смешиваются негативные и позитивные эффекты, в этом случае рефлексивность будет амбивалентной. Такая рефлексивность вмещает в себя и «самокопание» и «беспочвенные фантазии» и «способность взглянуть на себя со стороны» (Леонтьев, Осин, 2014). Часто опросники для измерения субъектности пытаются оценить ее структурные элементы максимально полно, что приводит к слишком широкому охвату поля феномена и потере именно субъектного содержания. Так, в вышеприведенном примере к субъектности скорее будет относиться «системная рефлексия» (на что указывают Д.А. Леонтьев и Е.Н. Осин), а не квазирефлексия и не интроспекция (Леонтьев, Осин, 2014). Возможен компромиссный вариант между широтой и односторонностью, при котором вопрос будет сформулирован сложно, однако будет выхватывать «ядро» феномена. Конечно, это потребует от психодиагноста тщательного инструктирования опрашиваемых, а также от респондентов - повышенной сосредоточенности при ответах. Разработка вопросов с узкой специализацией предполагает довольно сложную композицию, так как необходимо одновременно учесть сразу несколько идей. Например, учет внешней (социальной) активности при условии конструктивного проявления субъектности приводит к следующей формулировке: «Если мне чего-то хочется, я иду и делаю, конечно, если это не повредит другим». Этот сложный составной вопрос требует определенной внимательности от респондента, чтобы удерживать одновременно три идеи: потребность, действие, нормативность. Некоторые специалисты в области психометрии не рекомендуют использовать в вопросе больше одной идеи (Клайн, 1994). Осознавая весь риск многозначности, мы пошли на него, чтобы сузить смысловое поле изучаемых феноменов. Как показали эмпирические результаты, риск был не напрасен и были получены адекватные оценки валидности и надежности. При этом в инструкции для респондентов на эту особенность методики был сделан акцент (см. Приложение). Первые четыре автора подготовили парные вопросы, совпадающие по содержанию, но различающиеся по нормативности. Пример конструктивного проявления субъектности («психическая активность»): «Прежде, чем что-то совершить, я долго думаю, взвешиваю, потом делаю, если понимаю, что никто не пострадает при этом». Пример парного ему вопроса с деструктивным проявлением субъектности («психическая активность»): «Прежде, чем что-то совершить, я долго думаю, взвешиваю, потом делаю, даже если понимаю, что кто-то может пострадать». Психометрическая проверка опросника Участники исследования. В исследовании приняли участие 369 человек, возраст респондентов варьировал от 14 до 76 лет (M = 21,40, SD = 8,47). Из них 231 человек были женщинами, 131 - мужчинами, 7 человек не указали свои пол и возраст. Большинство участников были студентами средних специальных и высших учебных заведений г. Перми. Для расширения выборки и обеспечения ее разнообразия авторы применили метод «снежного кома», привлекая участников через свои социальные сети и побуждая студентов вовлекать в исследование своих родственников и знакомых. Методики для валидизации заполнило меньшее количество участников: 184 человека в возрасте от 15 до 53 лет (M = 20,49, SD = 7,34), из них 104 женщины, 80 мужчин. Процедура исследования. Разработанная методика и тесты для проверки конвергентной валидности были размещены в сети Интернет на платформе Online Test Pad (https://onlinetestpad.com). Студенты заполняли тесты во время занятий, остальные участники исследования могли выбирать удобное для себя время для прохождения тестирования. Тестирование было анонимным, для желающих получить развернутую обратную связь предоставлялась возможность указать свой E-mail (краткие результаты по уже проверенным на валидность и надежность методикам выдавались сразу после прохождения). Вопросы предъявлялись респондентам в случайном порядке. Исследование было проведено в соответствии с этическими принципам Хельсинкской декларации. Психодиагностический инструментарий. Для проверки конвергентной валидности опросника респондентам было предложено заполнить опросник агрессивности Басса - Перри (Buss - Perry Aggression Questionnaire, BPAQ; Buss, Perry, 1992) в адаптации М.М. Лобасковой и др. (Лобаскова и др., 2021) и методику «Уровень развития субъектности личности» (УРСЛ) М.А. Щукиной (Щукина, 2015). Анализ данных. Для анализа использовались только полные данные, наблюдения с пропусками удалялись. Критерий Шапиро - Уилка, значения асимметрии и эксцесса использовались для оценки нормальности распределения. Тест Мардия - для оценки многомерной нормальности. Изучение эффектов «пола» и «потолка» позволило оценить величину вариации переменных (Эверитт, 2010). Считается, что если более 15% испытуемых получают самые низкие или самые высокие значения, то указанные эффекты присутствуют (Lim et al., 2015; Terwee et al., 2007). Конфирматорный факторный анализ использовался для изучения конструктной факторной валидности. Методом оценки был MLM, устойчивый к отклонениям от нормальности в данных. Оценка модели опиралась на классические индексы согласия: скорректированный χ2 Саторра - Бентлера, CFI, RMSEA, SRMR. RMSEA < 0,08 указывал на приемлемое согласие теоретической модели с эмпирическими данными, RMSEA < 0,05 - хорошее согласие (Brown, 2015); CFI > 0,90 - приемлемое согласие, CFI > 0,95 - хорошее согласие (Meyers, Gamst, Guarino, 2016); SRMR < 0,08 - хорошее согласие с данными (Hu, Bentler, 1999). В соответствии с рекомендациями (Brosseau-Liard, Savalei, Li, 2012; Brosseau-Liard, Savalei, 2014) вычислялись робастные значения для RMSEA и CFI. Основной была иерархическая модель, включающая 12 факторов, отражающих 12 шкал методики, и 2 фактора более высокого порядка, указывающих на конструктивные и деструктивные проявления субъектности. Помимо нее строились также альтернативные модели: коррелирующая, некоррелирующая, однофакторная и бифакторная. Некоррелирующая, однофакторная и иерархическая сравнивались с коррелирующей моделью по разнице статистики хи-квадрат (∆χ2) с поправкой Саторра - Бентлера (Satorra, Bentler, 1994), т.к. являлись вложенными в нее. Бифакторная модель сравнивалась с коррелирующей и иерархической моделями с помощью критериев AIC и BIC, так как являлась эквивалентной им. Для оценки внутренних конвергентной и дискриминантной валидностей использовались усредненные абсолютные корреляции пунктов со «своей» шкалой и «чужими» шкалами (применялся коэффициент корреляции Спирмена). Предполагалось, что пункты, входящие в одну шкалу, связаны со «своей» шкалой сильнее, чем с другими шкалами. Альфы Кронбаха и Омега МакДональда использовались для оценки надежности по внутренней согласованности (выше 0,7 - удовлетворительная, выше 0,8 - хорошая, выше 0,9 - отличная). Модифицированный для политомических шкал коэффициент Дельты Фергюсона (Hankins, 2007) позволил оценить дискриминативность шкал, значения выше 0,9 указывали на хорошую дискриминативность (Kline, 2015). Внешняя конвергентная валидность изучалась с помощью рангового корреляционного анализа Спирмена. Разработанная методика соотносилась с методикой «Уровень развития субъектности личности» (УРСЛ) (Щукина, 2015) и опросником агрессивности Басса - Перри в адаптации (Лобаскова и др., 2021). Анализ данных проводился в среде языка программирования R. Дополнительные материалы к статье представлены в репозитории: https://osf.io/9wbjt/ Результаты Описательные статистики Ряд описательных статистик для каждого пункта методики конструктивных и деструктивных проявлений субъектности представлен в табл. Д1 дополнительных материалов. Критерий Шапиро - Уилка указывал на проблемы с одномерной нормальностью (p < 0,001), а критерий Мардиа - на наруше ние многомерной нормальности (асимметрия Мардиа = 62390,7, p < 0,001; эксцесс Мардиа = 75,9, p < 0,001), поэтому далее в анализе использовались критерии, устойчивые к ненормальности в данных. Для шкал методики исследовались эффекты «пола» и «потолка». Данные эффекты обнаружены не были. Результаты приведены в табл. Д4 дополнительных материалов. Конструктная факторная валидность Тестировались несколько альтернативных моделей: иерархическая, однофакторная, бифакторная, коррелирующая и некоррелирующая, индексы согласованности моделей приведены в табл. 2. Таблица 2 / Table 2 Робастные индексы согласованности альтернативных моделей КФА (n = 369) / Robust fit indices of alternative CFA models (N = 369) Модели / Models SBχ2(df) CFI RMSEA [90% CI] SRMR AIC BIC Модель с 12 независимыми латентными факторами (некоррелирующая) / Mo del with 12 independent latent factors (uncorrelated) 4362,74 (1710)*** 0,604 0,072 [0, 069, 0, 075] 0,221 60463,34 60932,67 Однофакторная модель / One-factor model 4182,36 (1710)*** 0,606 0,072 [0, 069, 0, 075] 0,098 60585,44 61054,74 Бифакторная модель с 12 групповыми факторами и одним общим фактором / Bifactor model with 12 group factors and one general factor 2710,78 (1650)*** 0,836 0,047 [0, 044, 0, 050] 0,085 58674,47 59378,41 Иерархическая модель с 12 латентными факторами первого порядка и двумя факторами второго порядка / Hierarchical model with 12 first-order latent factors and two second-order factors 2438,04 (1697) *** 0,885 0,039 [0, 035, 0, 042] 0,077 58234,30 58754,43 Модель коррелирующих факторов с 12 латентными факторами / Model of correlating factors with 12 latent factors 2248,80 (1644)*** 0,907 0,036 [0, 032, 0, 039] 0,065 58083,89 58811,30 Примечание: SBχ2(df) - значение статистики хи-квадрат Саттора - Бентлера со степенями свободы; CFI - сравнительный индекс соответствия; RMSEA - корень среднеквадратичной ошибки аппрокси мации [90% доверительные интервалы]; SRMR - стандартизованный корень среднеквадратического остатка; AIC - информационный критерий Акаике; BIC - байесовский информационный критерий; *** - p < 0,001. Note: SBχ2(df) - the Satorra-Bentler scaled chi-square statistic with degrees of freedom, CFI - the comparative fit index; RMSEA - the root mean square error of approximation [90% confidence intervals]; SRMR - the standardized root mean square residual; AIC - the Akaike information criterion; BIC - the bayesian information criterion; *** - p < 0.001. Все модели, кроме модели коррелирующих факторов, имели CFI ниже 0,90. SRMR меньше рекомендуемых 0,8 имели иерархическая и коррелирующая модели. Некоррелирующая и однофакторная модели преодолевали порог приемлемого значения RMSEA (< 0,08); бифакторная, иерархическая и коррелирующая модели были хорошо согласованы с данными (RMSEA < 0,05). Хи-квадрат всех моделей был значим, однако этот показатель не считается робастным (Gatignon, 2014). Таким образом, наилучшие показатели согласованности с данными были у коррелирующей модели: CFI > 0,90, RMSEA < 0,05, SRMS < 0,8. Так как коррелирующая модель была наилучшей, остальные вложенные модели сравнивались с ней. Коррелирующая модель значимо превосходила иерархическую (ΔSBχ2(53) = 174,65, p < 0,001), однофакторную (ΔSBχ2(66) = 1156,7, p < 0,001) и некоррелирующую (ΔSBχ2(66) = 17823, p < 0,001). Также коррелирующая модель была лучше бифакторной по критериям AIC (ΔAIC = 590) и BIC (ΔBIC = 567). Факторные нагрузки пунктов приведены в табл. 3. Факторные нагрузки варьировали от 0,43 до 0,80. Таблица 3 / Table 3 Факторные нагрузки пунктов опросника / Factor loadings of questionnaire items Индекс пункта / Факторная нагрузка / Индекс пункта / Факторная нагрузка / Item index Factor loading Item index Factor loading Социальная активность / Social Activity Конструктивная / Constructive Деструктивная / Destructive САк_1 / SAc_1 0,626 САд_5 / SAd_5 0,723 САк_2 / SAc_2 0,655 САд_4 / SAd_4 0,778 САк_5 / SAc_5 0,530 САд_3 / SAd_3 0,604 САк_4 / SAc_4 0,620 САд_2 / SAd_2 0,631 САк_3 / SAc_3 0,604 САд_1 / SAd_1 0,778 Психическая активность / Mental Activity Конструктивная / Constructive Деструктивная / Destructive ПАк_1 / MAc_1 0,648 ПАд_5 / MAd_5 0,541 ПАк_2 / MAc_2 0,663 ПАд_4 / MAd_4 0,695 ПАк_5 / MAc_5 0,648 ПАд_3 / MAd_3 0,509 ПАк_4 / MAc_4 0,620 ПАд_2 / MAd_2 0,542 ПАк_3 / MAc_3 0,517 ПАд_1 / MAd_1 0,470 Связность / Coherence Конструктивная / Constructive Деструктивная / Destructive Ск_1 / Cc_1 0,609 Сд_5 / Cd_5 0,650 Ск_2 / Cc_2 0,692 Сд_4 / Cd_4 0,493 Ск_5 / Cc_5 0,474 Сд_3 / Cd_3 0,451 Ск_4 / Cc_4 0,742 Сд_2 / Cd_2 0,719 Ск_3 / Cc_3 0,725 Сд_1 / Cd_1 0,602 Независимость / Independence Конструктивная / Constructive Деструктивная / Destructive Нк_5 / Ic_5 0,691 Нд_1 / Id_1 0,674 Нк_4 / Ic_4 0,589 Нд_2 / Id_2 0,700 Нк_3 / Ic_3 0,680 Нд_5 / Id_5 0,522 Нк_2 / Ic_2 0,562 Нд_4 / Id_4 0,636 Нк_1 / Ic_1 0,642 Нд_3 / Id_3 0,723 Гармоничность межличностных связей / Harmony of Interpersonal Relationships Конструктивная / Constructive Деструктивная / Destructive ГМСк_5 / HIRc_5 0,728 ГМСд_1 / HIRd_1 0,617 ГМСк_4 / HIRc_4 0,621 ГМСд_2 / HIRd_2 0,680 ГМСк_3 / HIRc_3 0,701 ГМСд_5 / HIRd_5 0,560 ГМСк_2 / HIRc_2 0,750 ГМСд_4 / HIRd_4 0,669 ГМСк_1 / HIRc_1 0,650 ГМСд_3 / HIRd_3 0,550 Интеграция свойств субъекта / Integration of the Subject’s Properties Конструктивная / Constructive Деструктивная / Destructive ИССк_5 / ISPc_5 0,517 ИССд_1 / ISPd_1 0,797 ИССк_4 / ISPc_4 0,477 ИССд_2 / ISPd_2 0,581 ИССк_3 / ISPc_3 0,631 ИССд_5 / ISPd_5 0,430 ИССк_2 / ISPc_2 0,610 ИССд_4 / ISPd_4 0,793 ИССк_1 / ISPc_1 0,586 ИССд_3 / ISPd_3 0,440 Примечание: формулировки пунктов приведены в Приложении; индексы пунктов сопоставлены по конструктивным и деструктивным проявлениям. САк - Социальная активность (конструктивная), САд - Социальная активность (деструктивная), ПАк - Психическая активность (конструктивная), ПАд - Психическая активность (деструктивная), Ск - Связность (конструктивная), Сд - Связность (деструктивная), Нк - Независимость (конструктивная), Нд - Независимость (деструктивная), ГМСк - Гармоничность межличностных связей (конструктивная), ГМСд - Гармоничность межличностных связей (деструктивная), ИССк - Интеграция свойств субъекта (конструктивная), ИССд - Интеграция свойств субъекта (деструктивная). Note: the wording of the items is given in the Appendix; the item indices are compared according to constructive and destructive manifestations. SAc - Social Activity (constructive), SAd - Social Activity (destructive), MAc - Mental Activity (constructive), MAd - Mental Activity (destructive), Cc - Coherence (constructive), Cc - Coherence (destructive), Ic - Independence (constructive), Id - Independence (destructive), HIRc - Harmony of Interpersonal Relationships (constructive), HIRd - Harmony of Interpersonal Relationships (destructive), ISPc - Integration of the Subject’s Properties (constructive), ISPd - Integration of the Subject’s Properties (destructive). Внутренние дискриминантная и конвергентная валидности Внутренние дискриминантная и конвергентная валидности изучались с помощью усредненных абсолютных корреляций (коэффициент корреляции Спирмена) пунктов методики со «своими» и «чужими» шкалами. Полные результаты по каждой шкале представлены в табл. Д2 дополнительных материалов, в табл. Д4 дополнительных материалов приведены краткие результаты. В целом корреляции пунктов со «своей» шкалой варьируют от 0,67 до 0,78, а с «чужими» шкалами - от 0,14 до 0,37. В табл. Д3 дополнительных материалов представлены корреляции шкал методики между собой. В абсолютном выражении шкалы коррелируют в диапазоне от 0,02 до 0,75. Надежность и дискриминативность шкал В табл. Д4 дополнительных материалов приведены значения критериев Альфы Кронбаха (α) и Омеги Макдональда (ω) для шкал разработанной методики. Все шкалы имели надежность выше 0,7, кроме шкалы Психическая активность (деструктивная), которая приближалась к данному порогу (α = 0,69, ω = 0,69). В табл. Д4 дополнительных материалов также представлены результаты оценки дискриминативности шкал методики по модифицированному критерию Дельты Фергюсона (Δ). Все шкалы демонстрировали хороший уровень дискриминативности (Δ > 0,9). Конвергентная валидность (внешняя) В табл. 4 приведены коррел яции шкал разработанной методики со шкалами методики «Уровень развития субъектности личности» (УРСЛ) и опросника агрессивности Басса - Перри. Шкалы методики УРСЛ значимо положительно коррелируют со шкалами конструктивного проявления субъектности и значимо отрицательно со шкалами деструктивного проявления субъектности разработанной методики. Обратная ситуация наблюдается со шкалами опросника агрессивности Басса - Перри: значимые положительные связи между шкалами деструктивного проявления субъектности и шкалами Физической агрессии, Враждебности и Вербальной агрессии (шкала Гнева значимо положительно связана только со шкалами Гармоничность межличностных связей (деструктивная) и Интеграция свойств субъекта (деструктивная)); значимые отрицательные связи обнаруживаются между шкалами конструктивного проявления субъектности и шкалами Физической агрессии и Враждебности (Гнев и Вербальная агрессия имеют только одну значимую отрицательную связь - со шкалой Гармоничность межличностных связей (конструктивная)). Таблица 4 / Table 4 Корреляция шкал разработанной методики с методиками на субъектность и агрессивность / Spearman’s correlation of the scales of the developed questionnaire with the questionnaires on subjectivity and aggressiveness Шкалы / Scales Методика «Уровень развития субъектности личности» / The questionnaire “The level of development of personality subjectivity” Опросник агрессивности Басса - Перри / The Buss-Perry Aggression Questionnaire АР/AR АЗ/AD ЦН/IN ОН/MI КР/CR СМ/SL ФА/PA Гн/An Вр/Ho ВА/VA САк / SAc 0,42a 0,33a 0,48a 0,49a 0,42a 0,36a -0,25a -0,05 -0,19c -0,02 САд / SAd -0,24b -0,29a -0,47a -0,38a -0,30a -0,21b 0,50a 0,08 0,19c 0,22b ПАк / MAc 0,38a 0,27a 0,49a 0,54a 0,40a 0,34a -0,36a -0,11 -0,22b -0,11 ПАд / MAd -0,22b -0,22b -0,42a -0,33a -0,27a -0,21b 0,48a 0,08 0,16c 0,14 Ск / Cc 0,18c 0,17c 0,40a 0,42a 0,31a 0,26a -0,31a 0,04 -0,17c 0,02 Сд / Cd -0,05 -0,15 -0,26a -0,04 -0,06 0,02 0,23b 0,12 0,05 0,19c Нк / Ic 0,47a 0,41a 0,46a 0,55a 0,46a 0,41a -0,28a -0,04 -0,25a -0,02 Нд / Id -0,14 -0,19c -0,42a -0,31a -0,20b -0,16c 0,55a 0,12 0,16c 0,25a ГМСк / HIRc 0,32a 0,30a 0,45a 0,53a 0,42a 0,37a -0,32a -0,17c -0,26a -0,16c ГМСд / HIRd -0,11 < 0,001 -0,25a -0,24b -0,19c -0,18c 0,28a 0,20b 0,28a 0,37a ИССк / ISPc 0,33a 0,27a 0,44a 0,42a 0,33a 0,28a -0,18c -0,02 -0,20b 0,02 ИССд / ISPd -0,48a -0,45a -0,52a -0,51a -0,52a -0,37a 0,57a 0,41a 0,40a 0,28a Примечание: САк - Социальная активность (конструктивная), САд - Социальная активность (деструктивная), ПАк - Психическая активность (конструктивная), ПАд - Психическая активность (деструктивная), Ск - Связность (конструктивная), Сд - Связность (деструктивная), Нк - Независимость (конструктивная), Нд - Независимость (деструктивная), ГМСк - Гармоничность межличностных связей (конструктивная), ГМСд - Гармоничность межличностных связей (деструктивная), ИССк - Интеграция свойств субъекта (конструктивная), ИССд - Интеграция свойств субъекта (деструктивная); АР - Активность/реактивность, АЗ - Автономность/зависимость, ЦН - Целостность/неинтегративность, ОН - Опосредованность/непосредственность, КР - Креативность/репродуктивность, СМ - Самоценность/малоценность (ничтожность); ФА - Физическая агрессия, Гн - Гнев, Вр - Враждебность, ВА - Вербальная агрессия; a - p < 0,001, b - p < 0,01, c - p < 0,05. Note: SAc - Social Activity (constructive), SAd - Social Activity (destructive), MAc - Mental Activity (constructive), MAd - Mental Activity (destructive), Cc - Coherence (constructive), Cc - Coherence (destructive), Ic - Independence (constructive), Id - Independence (destructive), HIRc - Harmony of Interpersonal Relationships (constructive), HIRd - Harmony of Interpersonal Relationships (destructive), ISPc - Integration of the Subject’s Properties (constructive), ISPd - Integration of the Subject’s Properties (destructive); AR - Activity/Reactivity, AD - Autonomy/Dependency, IN - Integrity/Non-Integrativeness, MI - Mediation/Immediacy, CR - Creativity/Reproductivity, SL - Self-Worth/Least-Worth (Insignificance); PA - Physical Aggression, An - Anger, Ho - Hostility, VA - Verbal Aggression; a - p < 0,001, b - p < 0,01, c - p < 0,05. Обсуждение Выборка исследования осознанно была смещена к юношескому и молодому возрасту - это связано с несколькими причинами. Во-первых, мы исходили из понимания субъектности как динамического процесса, который проявляет себя на всех этапах онтогенеза, но при этом имеет свою специфику на каждом из этапов (Сергиенко, 2021). Во-вторых, при построении опросника авторов интересовал вопрос как конструктивного, так и деструктивного проявления субъектности. Наиболее ярко деструктивность проявляется в молодом возрасте, в период поиска и отстаивания себя (Гурова, 2019; Гусейнов, 2015). При этом авторы понимают, что такой подход снижает возможности для экстраполяции полученных результатов на другие возраста. При проверке конструктной валидности сравнивались альтернативные модели: иерархическая, однофакторная, бифакторная, коррелирующая и некоррелирующая. Наилучшие результаты продемонстрировала модель коррелирующих факторов. Теоретически предполагалась иерархическая модель, имеющая факторы второго порядка - конструктивные и деструктивные проявления субъектности, однако эмпирически было выявлено, что такая модель объясняет значимо меньше дисперсии, чем есть в данных. Вероятно, это связано с тем, что факторы-шкалы имеют независимую зону пересечения, не сводящуюся к конструктивным и деструктивным проявлениям. Таким образом, было принято решение в пользу коррелирующей модели, относительно независимых шкал, отражающих разные аспекты конструктивных и деструктивных проявлений субъектности. Коррелирующая модель не включала ковариацию остатков и при этом индексы пригодности указывали на ее приемлемое соответствие. Факторные нагрузки пунктов в данной модели не опускались ниже 0,40, что считается допустимым для личностных опросников (Купер, 2000). Наличие внутренних конвергентной и дискриминантной валидностей подтверждалось высокими корреляциями пунктов со «своими» шкалами и низкими или умеренными корреляциями с «чужими» шкалами. Были изучены корреляции между шкалами внутри методики, они варьировали в широких пределах, что также говорит в пользу наличия дискриминативности. Таким образом, шкалы методики позволяют охватить разные аспекты субъектности, в их конструктивных и деструктивных проявлениях. Все шкалы, кроме шкалы Психическая активность (деструктивная), имели удовлетворительную надежность. Отметим, что для шкал личностных опросников допускается надежность от 0,6 (Шмелев, 2013). Все шкалы имели хорошую дискриминативность, т.е. могли разделять респондентов по выраженности признака. Отсутствие эффектов «пола» и «потолка» также подтверждало хорошую различительную способность методики. Проверка конвергентной валидности обнаружила логичные положительные связи шкал методики «Уровень развития субъектности личности» с конструктивными шкалами и отрицательные связи с деструктивными шкалами разработанной методики. Физическая агрессия и Враждебность, наоборот, показали значимые положительные связи с деструктивными шкалами и отрицательные связи с конструктивными шкалами разработанной методики. Следовательно, конструктивные шкалы хорошо соотносятся с субъектностью, а деструктивные - с агрессивностью. Соответствие шкал разработанной методики шкалам УРСЛ было неполным. Например, Социальная активность имела высокую корреляцию со шкалой Активность/реактивность (r = 0,42, p < 0,001), но со шкалами Целостность/неинтегративность (r = 0,48, p < 0,001) и Опосредованность/ непосредственность (r = 0,49, p < 0,001) корреляции были выше. Статистически данные корреляции не различались (Difference test p > 0,05), и более высокие значения могли получиться случайно, однако это ставит вопрос о содержании шкал сравниваемых методик (джингл-джангл-эффект, jingle-jangle fallacy). Эта проблема касается и других шкал. Несмотря на то, что явно дифференцировать шкалы, ориентируясь на коэффициенты корреляции, не получается, высоко значимые корреляции между шкалами методик указывают на сходство измеряемых феноменов. Обращает на себя внимание также тот факт, что деструктивные проявления субъектности, измеренные разработанной методикой, отрицательно коррелируют с показателями субъектности по УРСЛ. Это согласуется с распространенным отношением к субъектности как к положительному качеству человека. В этом случае характеристики, имеющие отрицательные корреляции, могут восприниматься как нечто противоположное субъектности. Мы полагаем, что субъектность, как и любое иное свойство человека, не может оцениваться с позиции «хорошо-плохо». Такого рода оценки могут быть даны только проявлениям субъектности в контексте социальных норм (в другой культурной среде те же самые проявления могут быть оценены противоположным образом). Поэтому мы считаем, что шкалы, имеющие отрицательные связи с УРСЛ, не сообщают нам о свойствах антисубъектности, а указывают на неприемлемые в общественном сознании формы проявления субъектности. Шкалы Гнева и Вербальной агрессии были преимущественно связаны с блоком «Целостность», включающим конструктивные и деструктивные формы Гармоничности межличностных связей и Интеграции свойств субъекта. Этот момент косвенно поддерживает внутреннюю дискриминантную валидность, указывая на специфику данного блока. Отметим, что на данный момент методика не была проверена на способность оценивать большие блоки: Активность, Автономность, Целостность, Внешняя субъектность, Внутренняя субъектность. Это перспективы дальнейших исследований. Таким образом, предлагаемая методика обладает приемлемой конструктной валидностью, достаточной надежностью по внутренней согласованности, хорошей дискриминативностью, имеет внутренние конвергентную и дискриминантную валидности, согласуется с методиками на субъектность и агрессивность (внешняя конвергентная валидность) и может быть использована для измерения конструктивных и деструктивных проявлений субъектности. Ограничения и перспективы исследования. Следует отметить, что исследовательская выборка была смещена к студенческому возрасту, причины этого были описаны выше, однако этот факт не позволяет в полной мере переносить полученные результаты на всю популяцию. Расширение выборки за счет более старших возрастов может быть перспективой дальнейших исследований. В будущем необходимо проверить методику на наличие ретестовой надежности, чтобы убедиться в устойчивости получаемых результатов. Полезным также видится изучение критериальной валидности. Как уже было отмечено, следует проверить методику в разрезе «больших» свойств субъектности: Активность, Автономность, Целостность. А также изучить ее с учетом Внешнего и Внутреннего локуса субъектности. По этой причине в ключе к разработанной методике (см. Приложение) не приводится обработка по этим показателям. Заключение Категории субъекта и субъектности достаточно хорошо разработаны в отечественной психологии. Существует психодиагностический инструментарий, позволяющий измерить различные стороны субъектности. Однако наблюдается определенный дефицит методик, которые измеряли бы не только позитивные, конструктивные, проявления субъектности, но и возможные деструктивные. Авторами статьи был предложен опросник конструктивных и деструктивных проявлений субъектности, проверены конструктная и конвергентная валидности, надежность и дискриминативность. Приемлемые психометрические качества методики позволяют рекомендовать ее к использованию в научных исследованиях и психологической практике.

About the authors

Alexey Yu. Kalugin

Perm State Humanitarian Pedagogical University

Author for correspondence.
Email: kaluginau@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0002-3633-2926
SPIN-code: 3744-8423

PhD in Psychology, Associate Professor, Head of the Department of Theoretical and Applied Psychology

24 Sibirskaya St, Perm, 614990, Russian Federation

Olga V. Gurova

Perm State Humanitarian Pedagogical University

Email: ovgurova@yandex.ru
ORCID iD: 0009-0001-3409-8275
SPIN-code: 2360-1581

PhD in Psychology, Associate Professor of the Department of Practical Psychology

24 Sibirskaya St, Perm, 614990, Russian Federation

Elena N. Mitrofanova

Perm State Humanitarian Pedagogical University

Email: mitrofanova_en@pspu.ru
ORCID iD: 0009-0007-4986-8248
SPIN-code: 2550-1388

PhD in Psychology, Associate Professor of the Department of Practical Psychology

24 Sibirskaya St, Perm, 614990, Russian Federation

Alexander A. Vikhman

Perm State Humanitarian Pedagogical University

Email: vixmann@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-5483-1702
SPIN-code: 6596-2063

PhD in Psychology, Associate Professor, Head of the Department of Practical Psychology

24 Sibirskaya St, Perm, 614990, Russian Federation

Andrey A. Skorynin

Perm State Humanitarian Pedagogical University

Email: skorynin83@gmail.com
ORCID iD: 0000-0002-0473-6870
SPIN-code: 3646-8513

Senior Lecturer of the Department of Practical Psychology

24 Sibirskaya St, Perm, 614990, Russian Federation

Lyubov A. Kozlova

Perm State Humanitarian Pedagogical University

Email: kozlova.l-77@mail.ru
ORCID iD: 0009-0009-0581-8403
SPIN-code: 4171-2732

Lecturer of the Department of Practical Psychology

24 Sibirskaya St, Perm, 614990, Russian Federation

References

Supplementary files