Acculturation Scale to Russia for Chinese Students: Development and Psychometric Verification

Cover Page

Cite item

Abstract

The topic on diagnosing intercultural adaptation and psychological acculturation to a new socio-cultural environment is relevant in connection with the processes of globalization and, in particular, with the growth of academic mobility in education. Research on this problem are especially relevant for Russian science due to the lack of acculturation scales, which are widely represented in Western and international psychology. In 2019, a research team led by Professor A. Ardila developed the Russian-language Acculturation Scale for Russia (ASR), which was validated on a sample of international university students from 71 countries of the world. The aim of the present study was to adapt the ASR for the Chinese students studying in Russian universities. Chinese students are the largest group of international students from far abroad studying at Russian universities, while many of them experience significant difficulties in adapting to a new socio-cultural environment, as well as in learning the Russian language. In total, the study involved 213 Chinese students (59% - female) studying at Russian universities, of which 93 students (58% - female) completed the Russian-language version of the ASR, and 118 students (61% - female) completed the Chinese version of the ASR, which was designed using the back translation. Both ASR versions were psychometrically tested using Cronbach’s α and MacDonald’s ω coefficients, as well as bifactorial analysis. The methods of descriptive statistics and the Wilcoxon W-test were used to compare the Russian-language and Chinese versions of the ASR. The normalization was carried out by means of non-linear percentile normalization (stanines). As a result, a high consistency of the Russian-language and Chinese versions of the ASR and their equivalence with each other were shown. Both versions can be used to assess the level of acculturation of Chinese students to Russia, while the Chinese version is recommended for the Chinese students who have been living in Russia for less than 1-1.5 years and/or have a poor Russian proficiency.

Full Text

Введение Академическая мобильность студентов и преподавателей была и остается одним из приоритетных трендов развития современного образования во всем мире, несмотря на рост международной напряженности, а также на ограничительные меры, введенные в связи с пандемией COVID-19 (Гриценко и др. 2021; Kanjera, 2021). В связи с этим исследования проблем межкультурной адаптации (МКА) и психологической аккультурации к новому социокультурному окружению не теряют своей актуальности. Отметим, что термины «межкультурная адаптация» и «психологическая аккультурация», безусловно, имеют свою специфику в отечественной и зарубежной литературе (Аль-Шахдани, Басина, 2021; Стефаненко, 2014; Berry et al., 2002), но в силу их содержательной близости (Ардила и др., 2019) в данной статье мы используем их как синонимичные. Особую актуальность исследования проблемы МКА всегда имели для Российского университета дружбы народов (РУДН), самого интернационального университета в России, в котором ежегодно обучаются представители более 155 стран мира[24]. Общеизвестно, что владение языком принимающей стороны, в данном случае - страны обучения, является одним из важнейших факторов аккультурации в новом социокультурном и образовательном пространстве (Стефаненко, 2014; Chebotareva, 2011; Novikova et al., 2015). Поэтому с момента возникновения РУДН (УДН имени П. Лумумбы) в 1960 г. существовал «подготовительный факультет» (ныне - факультет русского языка и общеобразовательных дисциплин - ФРЯиОД), обучаясь на котором в течение года, иностранные студенты изучали русский язык и знакомились с основами русской (российской) культуры. Но уже в конце ХХ в. появилась тенденция, характерная для многих университетов в мире в эпоху глобализации (Agyei, 2020): РУДН начал реализовывать образовательные программы для иностранных студентов на английском языке (Novikova et al., 2021). Однако практически не исследовано влияние этого фактора на процессы межкультурной адаптации иностранных студентов в России. В то же время необходимо отметить, что на базе ФРЯиОД РУДН организован так называемый «цифровой подфак»[25], который дает возможность изучать русский язык, находясь в любой точке мира, что продолжает традиции специальной подготовки иностранных студентов к обучению на русском языке, характерные для отечественной образовательной системы (Novikova et al., 2015). Таким образом, исследования проблем МКА и ее диагностики у иностранных студентов сохраняют актуальность на современном этапе развития общества в ситуации нестабильности. В отечественной науке МКА объектом изучения, к сожалению, стала относительно недавно, но с начала XXI в. резко возросло количество научных работ, посвященных этой проблеме (Стефаненко, 2014). В частности, одно из первых крупных комплексных эмпирических исследований межкультурной адаптации иностранных студентов в России было выполнено НОЦ психолого-педагогических исследований РУДН в рамках реализации ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009-2013 гг.; Г/К 02.740.11.0377 от 20 июля 2009 г. по теме «Межкультурная адаптация иностранных студентов в России: диагностика и пути оптимизации» (Chebotareva, 2011). Тем не менее, несмотря на резкий всплеск интереса к исследованиям различных аспектов МКА в российской психологии, уже не раз отмечалось, что одной из важных практических проблем остается проблема диагностики уровня МКА, аккультурации и адаптированности (Ардила и др., 2019; Стратегии.., 2009). Это контрастирует с ситуацией в зарубежной науке, в которой течение последних десятилетий было предложено множество шкал аккультурации, как мультикультурных, так и культурно специфичных (Ардила и др., 2019; Arends-Tóth, Vijver, 2006). На основе анализа зарубежного и отечественного опыта разработки подобного диагностического инструментария, коллективом исследователей из РУДН под руководством профессора А. Ардила в 2019 г. был разработан и психометрически проверен опросник «Шкала аккультурации в России» (ШАР) (Ардила и др., 2019). При создании ШАР авторы ставили перед собой цель создать короткую и простую экспресс-методику в виде шкалы для диагностики уровня аккультурации в России, которую можно использовать при исследовании респондентов с минимальным уровнем знания русского языка уже на самых первых этапах пребывания в новой культуре. В итоге был разработан опросник из 20 простых утверждений на русском языке, согласие с которыми респонденты выражают с использованием 5-балльной шкалы Ликерта (1 - полностью не согласен, 2 - частично не согласен, 3 - нейтрально, 4 - частично согласен, 5 - полностью согласен). Психометрическая проверка показала хорошую согласованность шкалы, ее внутреннюю и внешнюю валидность. Заполнение ШАР занимает около 15 минут, при обработке используется простая прямая система подсчета баллов, позволяющая получить общий балл аккультурации (от 20 до 100 баллов). Предложенный вариант методики является мультикультурным, он был валидизирован на общей выборке иностранных студентов РУДН из 71 страны дальнего зарубежья. Авторы указывают, что перспективами его дальнейшей разработки может быть модификация и стандартизация на выборках иностранных студентов из отдельных стран (регионов), а также других категорий мигрантов (Ардила и др., 2019). Мультикультурный вариант ШАР уже получил достаточно широкую апробацию и был использован для диагностики аккультурации к России иностранных студентов из разных регионов, обучающихся как в РУДН (Маслова, Агилар, 2020; Novikov et al., 2021), так и в других российских вузах (Воробьёва и др., 2021; Гнездилов и др., 2020). Целью исследования, представленного в данной статье, являлась адаптация ШАР для выборки китайских студентов, обучающихся в России. Данная группа студентов была выбрана по совокупности причин. С одной стороны, история взаимоотношений Китая и России имеет достаточно длинную историю, в том числе и в сфере образования: первые китайские студенты начали обучаться в российских университетах еще в XIX в. (Ван, 2021; Якупов, Чижикова, 2017; Vasilyeva, Lebedeva, 2020). По данным сайта ChinaLogist.ru, число российских студентов за пять лет с 2015 по 2020 г. увеличилось на 100 %, составляет более 48 000 человек и продолжает расти[26]. Китайские студенты составляют самую многочисленную группу иностранных студентов из стран «дальнего» зарубежья во многих российских вузах, в частности в РУДН. С другой стороны, исследования МКА китайских студентов в российских и зарубежных вузах показывают, что она обладает ярко выраженной спецификой по сравнению с адаптацией студентов из других регионов мира (Абрамов, Лю, 2018; Вей, 2003; Лыкова и др., 2011; Маслова, Лю, 2014; Якупов, Чижикова, 2017; Gao et al., 2010; Henze, Zhu, 2012; Novikov, Novikova, 2015; Pilishvili, 2017; Yuan, 2011). Исследователи подчеркивают, что большинство студентов из Китая при встрече с незнакомой и новой культурой зачастую не стремятся наладить с ней взаимодействие, а «замыкаются» внутри «маленького Китая» и предпочитают общаться, в основном, со своими земляками на родном языке (что вполне возможно благодаря большой численности «китайской диаспоры» в российских вузах) (Маслова, Лю, 2014; Якупов, Чижикова, 2017; Novikov, Novikova, 2015). Выбор такой стратегии аккультурации может быть связан как с возникающими культурными барьерами, так и с плохим владением русским языком. Действительно, по разным данным, до 80 % китайских студентов сталкиваются с языковыми барьерами в процессе обучения в российских вузах (Якупов, Чижикова, 2017). Большинство студентов из Китая приезжают учиться в Россию, абсолютно не зная русского языка, и даже те из них, кто изучал русский язык на Родине, как правило, не владеют им на уровне, необходимом для обучения в вузе (Вей, 2003). Более того, китайские студенты испытывают много трудностей и проблем при изучении русского языка в силу того, что их родной и изучаемый языки относятся к разным группам и очень непохожи друг на друга. Преподаватели русского языка отмечают, что китайские студенты с большим трудом осваивают фонетику, грамматику, лексику русского языка, однако многие из них отличаются хорошим почерком и могут переписывать большие объемы текста без его понимания. В то же время, если китайские студенты имеют мотивацию к обучению в России, активно взаимодействуют с российскими и иностранными студентами из других стран, они, как правило, компенсируют трудности в изучении русского языка за счет трудолюбия и целеустремленности (Novikova et al., 2015). Таким образом, многие китайские студенты имеют проблемы в МКА, связанные с недостаточным знанием русского языка, соответственно у них могут возникнуть сложности в заполнении методики ШАР даже с учетом того, что она состоит из простых утверждений. Исходя из этого, нами были поставлены следующие исследовательские задачи: создать перевод ШАР на китайский язык, выполнить психометрическую проверку и нормирование китайского варианта, а также сравнить результаты русскоязычной и китайской версий ШАР. Процедура и методы исследования Работа по адаптации ШАР для китайских студентов, обучающихся в России, включала несколько основных этапов: 1) перевод русскоязычного варианта методики на китайский язык с использованием процедуры «обратного перевода» (два раунда); 2) психометрическая проверка внутренней валидности китайского варианта методики (согласованность шкалы); 3) проверка конструктной валидности китайского варианта методики (сравнение русского и китайского вариантов); 4) предварительное нормирование на выборке китайских студентов русскоязычного и китайского вариантов методик. Выборка исследования. Всего в исследовании прияло участие 213 китайских студентов, обучающихся в различных российских, в основном, московских, вузах (РУДН, МГУ имени М.В. Ломоносова, Гос. ИРЯ имени А.С. Пушкина, МПГУ и др.). 93 участника (54 - женского пола, 39 - мужского пола), средний возраст - 23,20 года, живут в России от нескольких месяцев до 10 лет (в среднем 2,88 лет), заполнили методику ШАР на русском языке. 118 китайских студентов (73 девушки и 45 юношей) средний возраст - 23,81 лет (живут в России от нескольких месяцев до 11 лет, в среднем - 3,22 года) заполнили методику ШАР на китайском языке. 25 студентов из второй группы через 2-3 месяца заполнили методику ШАР также и на русском языке. Методика исследования. Основной методикой исследования являлась «Шкала аккультурации к России», разработанная под руководством А. Ардила на русском языке (Ардила и др., 2019), которая описана во введении к статье. Инструкция, текст и нормы русскоязычного варианта методики приведены в приложении 1. В ходе исследования данная методика была переведена на китайский язык и прошла психометрическую проверку, что описано далее в разделе «Результаты». Вариант методики на китайском языке приведен в приложении 2. Исследование проводилось в 2020-2021 учебном году, сбор данных осуществлялся с помощью онлайн форм. Методы статистической обработки. Для психометрической проверки согласованности русскоязычного и китайского вариантов методики использовались коэффициенты α Кронбаха и ω МакДональда. Также использовались методы описательной статистики и W-критерий Вилкоксона. Для нормирования применялась нелинейная процентильная нормализация (стенайны). Расчеты производились при помощи R-пакета psych[27]. Результаты исследования и их обсуждение Создание варианта ШАР на китайском языке Для перевода методики с русского на китайский язык использовалась процедура двойного перевода с децентрированием, предложенная О. Вернером и Д. Кэмпбеллом (Werner, Campbell, 1970), или «обратного» перевода (back translations), подробно описанная в соответствующей литературе (Brislin, 1986; Chidlow et al., 2014; Welnitzova et al., 2021). Таблица 1 / Table 1 Примеры работы над переводом утверждений ШАР в первом раунде / Examples of work on the translation of the ASR items in the first round № / No Формулировка в оригинале ШАР/ Wording in the ASR original Формулировка в «китайском переводе - 1» / Wording in “Chinese translation - 1” Формулировка в «русском переводе - 1» / Wording in “Russian translation - 1” Комментарии и вывод / Comments and conclusion - Откуда Вы приехали? / Where are you from? 您来自哪里 Откуда Вы? Будет ли понятно китайскому студенту, что нужно написать свою страну и город? Добавить уточнение / Will it be clear to a Chinese student to write their country and city? Add clarification - Как долго Вы изучали русский язык как специальный предмет? _лет_месяцев / How long did you study Russian as a special subject? _years_months 您将俄语作为专门学科学习了多长时间 年 月 Как долго Вы изучаете русский язык как предмет? _лет_месяцев Будет ли понятно, что речь идет именно о русском языке как специальном предмете, дисциплине, которую изучают в школе, в университете? Добавить уточнение / Will it be clear that it is about the Russian language as a special subject, a discipline that is studied at school, at the university? Add clarification 2 В своей повседневной жизни я предпочитаю говорить по-русски / In my daily life, I prefer to speak Russian 在我的日常生活中 我认为说俄语比较好。 Я считаю, что в повседневной жизни лучше говорить на русском Смысл немного изменен. Нам важно спросить именно о том, что он делает, когда находится в России (а не как считает). Обязательно уточнить / The meaning has been slightly changed. It is important for us to ask exactly what he/she does when he/she is in Russia (but not how he/she thinks). Be sure to clarify В первом раунде Ван Цянь, магистрантка из Китая направления «Психология» перевела ШАР на китайский язык в рамках подготовки магистерской диссертации (Ван, 2021). Этот «китайский перевод - 1» был переведен на русский язык Г.Н. Воронцовой, преподавателем китайского языка кафедры иностранных языков филологического факультета РУДН и выпускницей этой кафедры Гоу Яминь, которые до этого не были знакомы с методикой ШАР. Далее оригинал методики на русском языке был сопоставлен с полученным «русским обратным переводом - 1». Экспертами выступали авторы данной статьи: кандидаты психологических наук И.А. Новикова и Д.А. Шляхта, члены исследовательского коллектива по разработке первого варианта ШАР, и кандидат филологических наук А.Л. Новиков. В результате сравнения было установлено, что большинство русскоязычных утверждений ШАР совпадают между собой полностью или по смыслу. Было выявлено только 2 вопроса из введения к опроснику и 1 утверждение из основной шкалы, которые потребовали существенной корректировки (табл. 1). Во втором раунде работы по переводу ШАР на китайский язык, магистранткой Ван Цянь был выполнено уточнение перевода тех утверждений, по которым возникли вопросы. После проведенной корректировки текст методики на китайском языке еще раз был проверен экспертом Г.Н. Воронцовой, никаких вопросов не возникло. Эксперт отметил, что основная трудность при переводе методики заключалась в том, что термины «русский» и «российский» на китайский язык переводятся одним и тем же словом. Но так как эта проблема характерна для перевода этих терминов на большинство иностранных языков, то в данном случае это «разночтение» не имеет принципиального значения. В итоге нами был составлен текст методики (ШАР), который мы считаем соответствующим оригиналу (представлен в приложении 2). Этот вариант был предложен для заполнения китайским студентам, обучающимся в российских вузах. Психометрическая проверка русскоязычного и китайского вариантов ШАР на выборках китайских студентов На рис. 1 представлены результаты психометрической проверки согласованности русскоязычного варианта ШАР на выборке китайских студентов (N = 93). Рис. 1. Графическое изображение результатов проверки согласованности русскоязычного варианта ШАР на выборке китайских студентов, α = 0,96, ω = 0,97 Figure 1. Consistency verification results of the Russian version of the Acculturation Scale to Russia (ASR) for Chinese students sample, α = 0,96, ω = 0,97 Примечание: g - общий фактор; F1, F2, F3 - частные факторы; в_ - утверждения шкалы. Note: g - common factor; F1, F2, F3 - specific factors; в_ - items of the scale. Из данных, представленных на рис. 1 следует, что все пункты вошли в общий фактор G и общая согласованность шкалы очень высокая (α = 0,96, ω = 0,97), соответствует требованиям к психодиагностическим методикам и свидетельствует о внутренней валидности предлагаемого инструмента. На рис. 1 наглядно видно, что в структуре шкалы выделились 3 частных фактора, как и в исходном варианте ШАР, валидизированном на выборке студентов из разных стран (Ардила и др., 2019), более подробно распределение вопросов по факторам представлено в табл. 2. Анализируя распределение пунктов шкалы по факторам, прежде всего, нужно отметить, что большинство из них (13 утверждений) вошло в первый фактор. По сути, этот фактор объединил многие утверждения, которые в исходном варианте шкалы (Ардила и др., 2019) включены в первый и второй факторы, которые были интерпретированы как «Интерес к новому окружению» и «Взаимодействие с новым социумом и новой культурой». В данном случае первый фактор можно назвать «Интерес к русской культуре и взаимодействие с новым социумом», он отражает когнитивно-поведенческий аспект МКА. Как говорилось во введении, в многочисленных исследованиях была показана специфика МКА китайских студентов, зачастую проявляющаяся в «замкнутости», отгороженности от новой социокультурной среды (Chebotareva, 2011; Novikov, Novikova, 2015). Полученные в нашем исследовании данные показывают, что есть тесная связь интереса к новой культуре и взаимодействия с ней, то есть те китайские студенты, которые в большей степени интересуются русским языком, русской культурой, событиями в России, в то же время больше вовлечены во взаимодействие с русскими людьми. Соответственно, как неоднократно подчеркивалось многими исследователями, важнейшим фактором эффективности МКА выступает возможность знакомства с принимающей культурой как до начала обучения, так и с первых дней обучения в новой стране (Вей, 2003; Стефаненко, 2014; Якупов, Чижикова, 2017). Во второй фактор в структуре русскоязычного варианта ШАР, полученной на выборке китайских студентов, вошло 7 утверждений, которые в исходном варианте ШАР, в основном, были включены во второй и третий факторы, при этом самые высокие факторные нагрузки у вопросов «Я хотел бы жить в России много лет» (0,58) и «Российский образ жизни мне подходит» (0,41). Также в этот фактор вошел пункт «В своей повседневной жизни я предпочитаю говорить по-русски» (0,21), который в исходном варианте ШАР не был включен ни в один из частных факторов, а только в фактор G. Все это в совокупности дает основание интерпретировать второй фактор как «Принятие и погружение в новую культуру», что является главным показателем эффективности МКА и ее целью. Следовательно, в данном случае первые два фактора, в целом, в более «сжатом» виде отражают «динамику» МКА, как и в исходном варианте ШАР: от симпатии и интереса к новой культуре через взаимодействие с ней к погружению в новый социум, принятие его (Ардила и др., 2019). Третий фактор в анализируемой структуре в полной мере отражает специфику МКА китайских студентов: в него с положительными нагрузками вошли утверждения «Мне нравится русская еда» (0,33), «Я знаю много русских песен» (0,83) и «Мне нравится смотреть русские фильмы и слушать русскую музыку» (0,33), а с отрицательной нагрузкой «Я веду себя в соответствии с нормами и правилами России» (-0,20). Нужно отметить, что первые два из перечисленных утверждений имеют минимальную выраженность во всех вариантах ШАР (см. далее табл. 4), а четвертый из них с более высокой положительной факторной нагрузкой вошел в первый фактор. На наш взгляд, этот фактор отражает особенности адаптации «меньшинства» китайских студентов, которые, с одной стороны, любят русскую еду, знают много русских песен, смотрят и слушают русские программы, но с другой стороны, в меньшей степени следуют нормам и правилам русских. Можно предположить, что они во многом ведут себя «как русские», так как одной из черт русских считается не следование нормам и правилам, невыполнение законов. Существование такой немногочисленной группы китайских студентов, которые адаптируются по-другому и вне диаспоры, было выявлено в предшествующих исследованиях МКА (Chebotareva, 2011; Novikov, Novikova, 2015). Таблица 2 / Table 2 Факторные нагрузки пунктов русскоязычного варианта ШАР для выборки китайских студентов, N = 93 / Factor loads of the Russian version ASR for Chinese students sample, N = 93 № / No Формулировки утверждений ШАР / ASR items G F1 F2 F3 1 Я люблю говорить по-русски / I like to speak Russian 0,76 0,37 2 В своей повседневной жизни я предпочитаю говорить по-русски / In my daily life, I prefer to speak Russian 0,58 0,21 3 У меня есть несколько русских друзей / I have a few Russian friends 0,47 0,21 4 Мне нравится взаимодействовать с русскими людьми / I like interacting with Russian 0,76 0,32 5 Мне нравится русская еда / I like Russian food 0,43 0,23 0,33 6 Я знаю много русских песен / I know a lot of Russian songs 0,54 0,83 7 Мне нравится смотреть русские фильмы и слушать русскую музыку / I like watching Russian movies and listening to Russian music 0,68 0,27 0,33 8 Я интересуюсь происходящими в России событиями / I am interested in the events taking place in Russia 0,81 0,33 9 Мне нравится путешествовать по разным местам России / I like to travel to different places in Russia 0,75 0,42 10 Мне нравятся главные ценности русских / I like the main values of Russians 0,8 0,31 11 Я веду себя в соответствии с нормами и правилами России / I conduct myself in accordance with the rules and regulations of Russia 0,76 0,36 -0,20 12 Я отмечаю русские праздники (День Победы, 1 Мая и другие) / I celebrate Russian holidays (Victory Day, May 1, and others) 0,69 0,29 13 Российский образ жизни мне подходит / The Russian way of life suits me 0,69 0,41 14 Я знаю многих великих людей в истории России / I know many great people in the history of Russia 0,75 0,22 15 Я знаю особенности русского языка и русского алфавита / I know the features of the Russian language and the Russian alphabet 0,74 0,32 16 Я знаком с русской литературой (Пушкин, Достоевский, Чехов и др.) / I am familiar with Russian literature (Pushkin, Dostoevsky, Chekhov, etc.) 0,72 0,24 17 Я люблю русскую природу / I love Russian nature 0,75 0,43 18 Я чувствую себя в России как дома / I feel like at home in Russia 0,62 0,32 19 Я чувствую себя принятым россиянами / I feel accepted by the Russians 0,72 0,20 0,33 20 Я хотел бы жить в России много лет / I would like to live in Russia for many years 0,67 0,58 Примечание: серым фоном выделены ячейки, соответствующие распределению утверждений по факторам в исходном варианте ШАР (Ардила и др., 2019) Note: The cells corresponding to the distribution of items by factors in the original version of the ASR (Ardila et al., 2019) are highlighted in gray На рис. 2 представлены результаты психометрической проверки согласованности варианта ШАР на китайском языке (N = 118). Данные рис. 2 подтверждают внутреннюю валидность китайского варианта ШАР: все утверждения вошли в общий фактор G и согласованность шкалы очень высокая (α = 0,93, ω = 0,94). В структуре шкалы выделяются три частных фактора, однако распределение вопросов по факторам несколько отличается от русскоязычных вариантов шкалы (табл. 3). Рис. 2. Графическое изображение результатов проверки согласованности варианта ШАР на китайском языке, α = 0,93, ω = 0,94 Figure 2. Consistency verification results of the Chinese version of the Acculturation Scale to Russia (ASR), α = 0.93, ω = 0.94 Примечание: g - общий фактор; F1, F2, F3 - частные факторы; в_ - утверждения шкалы. Note: g - common factor; F1, F2, F3 - specific factors; в_ - items of the scale. В структуре китайского варианта ШАР самым «наполненным» является третий фактор, объединивший 10 утверждений, все из которых были включены в первый фактор русскоязычного варианта ШАР для выборки китайских студентов. Соответственно, и в данном случае этот фактор можно обозначить как «Интерес к русской культуре и взаимодействие с новым социумом». В первый фактор в данном случае вошло 9 утверждений, которые в русскоязычном варианте были включены в первый и во второй факторы, отражающие как знание русской культуры (например, «Я знаю многих великих людей в истории России», «Я знаю особенности русского языка и русского алфавита», «Я знаком с русской литературой»), так и погружение в нее (прежде всего: «Российский образ жизни мне подходит», «Я чувствую себя в России как дома», «Я хотел бы жить в России много лет»). Специфику МКА китайских студентов в этой структуре отражает второй фактор, объединивший с самыми высокими положительными нагрузками утверждения «Мне нравится русская еда» (0,37), «Я знаю много русских песен» (0,49) и «Мне нравится смотреть русские фильмы и слушать русскую музыку» (0,58), а с отрицательными - «Я знаю особенности русского языка и русского алфавита» (-0,23) и «Я люблю русскую природу» (-0,23). В этот фактор также вошли несколько утверждений, одновременно включенных и в другие факторы («Мне нравятся главные ценности русских», «Российский образ жизни мне подходит», «Я чувствую себя в России как дома», «Я чувствую себя принятым россиянами» и «Я хотел бы жить в России много лет»). На наш взгляд, как и третий фактор в русскоязычном варианте методики, этот фактор отражает некоторую парадоксальность адаптации некоторых китайских студентов, достаточно хорошо знакомых с разными аспектами русской культуры и погруженных в нее, но в то же время осознающих недостаточное знание русского языка и русской природы. Таблица 3 / Table 3 Факторные нагрузки пунктов китайского варианта ШАР, N = 118 / Factor loads of the Chinese version ASR, N = 118 № / No Формулировки утверждений ШАР / ASR items G F1 F2 F3 1 Я люблю говорить по-русски / I like to speak Russian 0,6 461 2 В своей повседневной жизни я предпочитаю говорить по-русски / In my daily life, I prefer to speak Russian 0,54 542 3 У меня есть несколько русских друзей / I have a few Russian friends 0,47 511 4 Мне нравится взаимодействовать с русскими людьми / I like interacting with Russian 0,65 541 5 Мне нравится русская еда / I like Russian food 0,39 0,372,3 6 Я знаю много русских песен / I know a lot of Russian songs 0,43 0,493 7 Мне нравится смотреть русские фильмы и слушать русскую музыку / I like watching Russian movies and listening to Russian music 0,52 0,581,3 0,231,3 8 Я интересуюсь происходящими в России событиями / I am interested in the events taking place in Russia 0,59 0,291 9 Мне нравится путешествовать по разным местам России / I like to travel to different places in Russia 0,6 0,361 10 Мне нравятся главные ценности русских / I like the main values of Russians 0,55 0,291 0,231 11 Я веду себя в соответствии с нормами и правилами России / I conduct myself in accordance with the rules and regulations of Russia 0,40 0,231, -3 12 Я отмечаю русские праздники (День Победы, 1 Мая и другие) / I celebrate Russian holidays (Victory Day, May 1, and others) 0,59 0,441 13 Российский образ жизни мне подходит / The Russian way of life suits me 0,61 0,402 0,242 14 Я знаю многих великих людей в истории России / I know many great people in the history of Russia 0,63 0,382 15 Я знаю особенности русского языка и русского алфавита / I know the features of the Russian language and the Russian alphabet 0,53 0,311 -0,231 16 Я знаком с русской литературой (Пушкин, Достоевский, Чехов и др.) / I am familiar with Russian literature (Pushkin, Dostoevsky, Chekhov, etc.) 0,53 0,351 17 Я люблю русскую природу / I love Russian nature 0,50 0,241 -0,231 0,221 18 Я чувствую себя в России как дома / I feel like at home in Russia 0,72 0,382 0,232 19 Я чувствую себя принятым россиянами / I feel accepted by the Russians 0,66 0,211,2 0,301,2 20 Я хотел бы жить в России много лет / I would like to live in Russia for many years 0,58 0,242 0,202 Примечание: серым фоном выделены ячейки, соответствующие распределению утверждений по факторам в исходном варианте ШАР (Ардила и др., 2019). Верхние индексы означают номера факторов в русскоязычном варианте ШАР (табл. 2). Note: The cells corresponding to the distribution of items by factors in the original version of the ASR (Ardila et al., 2019) are highlighted in gray. The superscripts indicate the numbers of factors in the Russian-language version of the ASR (Table 2). Итак, хотя и с некоторыми вариациями, в структуре китайского варианта ШАР, как и в русскоязычном варианте методики, выделяются два фактора, которые соответствуют общим закономерностям МКА иностранных студентов, а также один фактор, специфичный для китайской выборки. Для уточнения состава этих частных факторов ШАР необходимо продолжать исследования на более объемных выборках. В настоящее время можно считать психометрически обоснованным использование ШАР как единой шкалы как в русскоязычном, так и в китайском вариантах для экспресс-диагностики общего уровня аккультурации китайских студентов в России. Для определения эквивалентности русскоязычного и китайского вариантов ШАР далее был проведен количественный сравнительный анализ. Сравнительный анализ русскоязычного и китайского вариантов ШАР В табл. 4 приведена описательная статистика (средние значения и стандартные отклонения) исходного русскоязычного варианта ШАР, валидизированного на выборке иностранных студентов из разных стран (Ардила и др., 2019), русскоязычного и китайского вариантов ШАР для китайских студентов, а также сравнение двух последних вариантов между собой с помощью критерия Вилкоксона для независимых выборок. Таблица 4 / Table 4 Описательная статистика пунктов разных вариантов ШАР и оценка различий русского и китайского вариантов на выборках китайских студентов / M and SD of the ASR different versions, and W-test for Russian and Chinese ASR versions for Chinese students № / No Формулировки утверждений ШАР / ASR items Варианты ШАР / ASR versions Сравнение 2 и 3 вариантов / Comparison of 2 and 3 version 1. Русский, исходный / Russian initial version, N = 321 2. Русский для китайской выборки / Russian version for Chinese, N = 93 3. Китайский / Chinese version, N = 118 W p M SD M SD M SD 1 Я люблю говорить по-русски / I like to speak Russian 3,94 1,02 3,77 1,18 3,52 0,99 6418,5 0,028 2 В своей повседневной жизни я предпочитаю говорить по-русски / In my daily life, I prefer to speak Russian 3,41 0,96 3,01 1,07 3,44 1,03 4258 0,003 3 У меня есть несколько русских друзей / I have a few Russian friends 3,34 1,29 2,97 1,25 2,86 1,19 5738 0,558 4 Мне нравится взаимодействовать с русскими людьми / I like interacting with Russian 3,71 1,09 3,45 1,27 3,24 1,18 6147,5 0,122 5 Мне нравится русская еда / I like Russian food 2,87 1,24 2,78 1,23 2,64 1,17 5773,5 0,503 6 Я знаю много русских песен / I know a lot of Russian songs 2,87 1,24 2,99 1,17 2,86 1,08 5742,5 0,548 7 Мне нравится смотреть русские фильмы и слушать русскую музыку / I like watching Russian movies and listening to Russian music 3,51 1,14 3,41 1,30 3,14 1,05 6369 0,038 Окончание табл. 4 / Table 4, ending № / No Формулировки утверждений ШАР / ASR items Варианты ШАР / ASR versions Сравнение 2 и 3 вариантов / Comparison of 2 and 3 version 1. Русский, исходный / Russian initial version, N = 321 2. Русский для китайской выборки / Russian version for Chinese, N = 93 3. Китайский / Chinese version, N = 118 W p M SD M SD M SD 8 Я интересуюсь происходящими в России событиями / I am interested in the events taking place in Russia 3,43 1,05 3,53 1,25 3,53 1,13 5590,5 0,809 9 Мне нравится путешествовать по разным местам России / I like to travel to different places in Russia 4,11 1,09 3,94 1,29 4,01 1,19 5463,5 0,955 10 Мне нравятся главные ценности русских / I like the main values of Russians 3,56 1,03 3,30 1,19 3,05 1,12 6194,5 0,095 11 Я веду себя в соответствии с нормами и правилами России / I conduct myself in accordance with the rules and regulations of Russia 3,85 1,06 3,54 1,19 3,43 1,26 5671,5 0,666 12 Я отмечаю русские праздники (День Победы, 1 Мая и другие) / I celebrate Russian holidays (Victory Day, May 1, and others) 3,79 1,19 3,44 1,35 3,39 1,27 5639,5 0,722 13 Российский образ жизни мне подходит / The Russian way of life suits me 3,30 1,08 3,13 1,34 3,04 1,24 5677 0,659 14 Я знаю многих великих людей в истории России / I know many great people in the history of Russia 3,32 1,19 3,66 1,24 3,72 1,18 5335 0,721 15 Я знаю особенности русского языка и русского алфавита / I know the features of the Russian language and the Russian alphabet 3,78 1,03 3,58 1,17 3,61 1,15 5442 0,916 16 Я знаком с русской литературой (Пушкин, Достоевский, Чехов и др.) / I am familiar with Russian literature (Pushkin, Dostoevsky, Chekhov, etc.) 3,38 1,03 3,41 1,17 3,24 1,25 5878 0,362 17 Я люблю русскую природу / I love Russian nature 3,80 1,18 3,83 1,20 4,11 1,08 4763 0,081 18 Я чувствую себя в России как дома / I feel like at home in Russia 3,04 1,23 3,08 1,19 3,05 1,17 5610,5 0,772 19 Я чувствую себя принятым россиянами / I feel accepted by the Russians 3,22 1,15 3,25 1,16 3,02 1,08 6089,5 0,154 20 Я хотел бы жить в России много лет / I would like to live in Russia for many years 3,10 1,26 3,02 1,13 3,10 1,16 5156 0,438 Сумма / Sum 69,71 13,13 67,1 18,4 66,0 14,9 5130 0,418 Из табл. 4 следует, что во всех вариантах ШАР высокие средние значения получены для утверждений «Мне нравится путешествовать по разным местам России» (3,94-4,11) и «Я люблю русскую природу» (3,80-4,11), что может быть связано со склонностью к путешествиям и наблюдением за природой у студентов, обучающихся в другой стране (Ардила и др., 2019). В обоих русскоязычных вариантах также достаточно высокие средние у утверждения «Я люблю говорить по-русски» (3,77-3,94), а в китайском варианте - «Я знаю многих великих людей в истории России» (3,72). Минимальные значения во всех трех вариантах характерны для утверждений «Мне нравится русская еда» (2,64-2,87) и «Я знаю много русских песен» (2,86-2,99), что отражает устойчивые тенденции предпочтения собственной кухни и собственных культурных традиций. В обоих вариантах для китайских выборок получены относительно низкие значения для утверждения «У меня есть несколько русских друзей» (2,86-2,97), этот факт соответствует данным о том, что многие китайские студенты предпочитают общение внутри своей диаспоры и зачастую предпочитают отгородиться от контактов с новой культурой (Chebotareva, 2011; Novikov, Novikova, 2015). Но в целом средние значения по большинству утверждений ШАР в разных вариантах очень близки между собой (различия, как правило, не превышают нескольких десятых балла), в то же время стандартные отклонения свидетельствуют о существовании разброса данных внутри каждой выборки. Сравнение выраженности средних значений по каждому вопросу в русскоязычном и китайском вариантах ШАР на независимых выборках китайских студентов выявило только три статистически значимых отличия. В русскоязычном варианте чуть выше средние значения по утверждениям «Я люблю говорить по-русски» (3,77 и 3,52 соответственно) и «Мне нравится смотреть русские фильмы и слушать русскую музыку» (3,41 и 3,14 соответственно), а в китайском варианте - «В своей повседневной жизни я предпочитаю говорить по-русски» (3,44 и 3,01). Но в абсолютных цифрах эти различия невелики и не дают оснований говорить о существовании каких-то принципиальных закономерностей, что подтверждается и сравнительным анализом, проведенном на зависимых выборках. Следовательно, можно сделать заключение об эквивалентности русскоязычного и китайского вариантов ШАР, что открывает возможности использовать их, например, в исследованиях, требующих нескольких замеров для снижения эффекта первоначального тестирования. Заключение Представленное в данной статье исследование с целью адаптации методики «Шкала аккультурации к России» (ШАР) для выборки китайских студентов, позволяет сформулировать следующие основные выводы: 1) создание китайского варианта ШАР с использованием процедуры «обратного перевода» потребовало два раунда, но при этом в процессе перевода ШАР на китайский язык практически не было отмечено принципиальных трудностей, скорее всего, потому что в исходном русскоязычном варианте методики используются очень краткие и простые формулировки основных утверждений; 2) психометрическая проверка внутренней валидности русскоязычного и китайского вариантов ШАР для выборок китайских студентов, обучающихся в России, с помощью коэффициентов α Кронбаха и ω МакДональда в обоих случаях показала достаточно высокую согласованность шкалы (все вопросы вошли в общий фактор G), поэтому не потребовалось дополнительной корректировки опросника; 3) бифакторный анализ выявил в структуре русскоязычного и китайского вариантов ШАР по три частных фактора, два из которых с определенными допущениями соответствуют общим закономерностям МКА иностранных студентов (от интереса к новой культуре через взаимодействие с ней, к погружению в новый социум, принятие его), а третий отражает специфику адаптации китайских студентов. Однако для уточнения состава данных факторов и их включения в методику как отдельных подшкал требуется продолжение исследований на более объемных выборках; 4) в результате количественного сравнения средних значений пунктов русскоязычного и китайского вариантов ШАР установлено, что в большинстве случаев между ними нет статистически значимых различий (либо эти различия невелики в абсолютных цифрах), что свидетельствует об эквивалентности русской и китайской версий ШАР. Таким образом, для исследования особенностей аккультурации к России китайских студентов можно использовать как русскоязычный, так и китайский варианты ШАР. Однако можно рекомендовать использовать китайский вариант для исследования китайских студентов, которые проживают в России менее 1-1,5 лет и/или плохо владеют русским языком. Оба варианта могут быть использованы в лонгитюдных исследованиях, которые требуют нескольких замеров. Проведенное исследование имеет ряд ограничений, связанных с объемом и составом выборок, которые набирались зондажным методом «снежного кома» и с использованием электронных форм для заполнения методик. В дальнейшем предстоит расширить выборки, сбалансировать их по полу, уровню и направления образования, продолжительности пребывания студентов в России и изучения русского языка, все это позволит уточнить нормы для разных подвыборок (например, по полу, возрасту, уровню получаемого образования и др.).

×

About the authors

Irina A. Novikova

Peoples’ Friendship University of Russia (RUDN University)

Author for correspondence.
Email: novikova-ia@rudn.ru
ORCID iD: 0000-0001-5831-1547

Ph.D. in Psychology, is Associate Professor, Associate Professor of the Psychology and Pedagogics Department

6 Miklukho-Maklaya Str, Moscow, 117198, Russian Federation

Alexey A. Novikov

Peoples’ Friendship University of Russia (RUDN University)

Email: novikov-al@rudn.ru
ORCID iD: 0000-0003-3482-5070

Ph.D. in Philology, is Associate Professor, Associate Professor of the General and Russian Linguistics Department

6 Miklukho-Maklaya Str, Moscow, 117198, Russian Federation

Dmitriy A. Shlyakhta

Peoples’ Friendship University of Russia (RUDN University)

Email: shlyakhta-da@rudn.ru
ORCID iD: 0000-0001-8853-0919

Ph.D. in Psychology, is Associate Professor, Associate Professor at the Psychology and Pedagogics Department

6 Miklukho-Maklaya Str, Moscow, 117198, Russian Federation

References

  1. Abramov, A.P., & Liu, Ts. (2018). Adaptation of Chinese students to everyday practices of sociocultural interaction. Socio-Economic Phenomena and Processes, (3), 22–27. (In Russ.)
  2. Agyei, S.O. (2020). Factors that motivate students to study abroad. Proceedings of the International Scientific Conference on Personality in Contemporary World: Education, Development, Self-Realization (pp. 476–484). Moscow: RUDN University.
  3. Al-Shahdani, S., & Basina, N. (2021). University acculturation strategies in the conditions of glocalization. The Scientific Heritage, (78–4), 59–62. (In Russ.)
  4. Ardila, A., Maslova, O.V., Novikova, I.A., Shlyakhta, D.A., & Aguilar, Y.Y. (2019). Acculturation Scale to Russia (ASR) for international students: Development and psychometric verification. RUDN Journal of Psychology and Pedagogics, 16(3), 393–415. (In Russ.) https://doi. org/10.22363/2313-1683-2019-16-3-393-415
  5. Arends-Tóth, J., & Vijver, F.J.R. van de. (2006). Assessment of psychological acculturation. In D.L. Sam & J.W. Berry (Eds.), The Cambridge Handbook of Acculturation Psychology (pp. 142–160). New York, NY, US: Cambridge University Press. https://doi.org/10.1017/cbo9780511489891.013
  6. Berry, J.W., Poortinga, Y.H., Segall, M.H., & Dasen, P.R. (2002). Cross-cultural psychology: Research and applications. Cambridge: Cambridge University Press.
  7. Brislin, R.W. (1986). The wording and translation of research instruments. In W.L. Lonner & J.W. Berry (Eds.), Field Methods in Cross-Cultural Research (pp. 137–164). Newbury Park, CA: Sage.
  8. Chebotareva, E.J. (2011). Intercultural adaptation to Russia of students from Asia, Africa, Latin America and the Middle East. RUDN Journal of Psychology and Pedagogics, (3), 6–11.
  9. Chidlow, A., Plakoyiannaki, E., & Welch, C. (2014). Translation in cross-language international business research: Beyond equivalence. Journal of International Business Studies, 45(5), 562–582. https://doi.org/10.1057/jibs.2013.67
  10. Gao, H., Ballantyne, D., & Knight, J.G. (2010). Paradoxes and guanxi dilemmas in emerging Chinese – Western intercultural relationships. Industrial Marketing Management, 39(2), 264–272. https://doi.org/10.1016/j.indmarman.2008.11.001
  11. Gnezdilov, G.V., Vashlayeva, K.A., & Gustova, E. (2020). Features of acculturation strategies in the context of modern educational migration. Chelovecheskij Kapital, (S12–2), 213–221. (In Russ.)
  12. Gritsenko, V.V., Khukhlaev, О.Е., Zinurova, R.I., Konstantinov, V.V., Kulesh, Е.V., Malyshev, I.V., Novikova, I.А., & Chernaya, А.V. (2021). Intercultural competence as a predictor of adaptation of foreign students. Cultural-Historical Psychology, 17(1), 103–112. https://doi.org/10.17759/chp.2021170114
  13. Henze, J., & Zhu, J. (2012). Current research on Chinese students studying abroad. Research in Comparative and International Education, 7(1), 90–104. https://doi.org/10.2304/rcie.2012.7.1.90
  14. Kanjera, S. (2021). The impact of COVID-19 on the internationalization of higher education. International Research in Higher Education, 6(1), 25. https://doi.org/10.5430/irhe.v6n1p25
  15. Lebedeva, N.M., & Tatarko, A.N. (2009). (Eds.), Strategii Mezhkul'turnogo Vzaimodeistviya Migrantov i Naseleniya Rossii. Moscow: RUDN University. (In Russ.)
  16. Lykova, N.M., Zhang, L., & Yan S. (2011). Styles of coping and life meaning orientations of Chinese students during the period of adaptation to studying at university in Russia and in their home country. RUDN Journal of Psychology and Pedagogics, (3), 19–28.
  17. Maslova, O.V., & Aguilar, Y.Y. (2020). Relationship of life satisfaction and the level of acculturation to Russia in Latin American students. Social and Psychological Adaptation of Migrants in the Modern World: Conference Proceedings (pp. 131–134). Moscow: Pero Publ.
  18. Maslova, O.V., & Liu, H. (2014). Acculturation styles and the adaptation level of Chinese students in Russia. Akmeology, (S1–2), 148–149. (In Russ.)
  19. Novikov, A., Novikova, I., & Tang, Y. (2021). Correlation between attitudes towards learning Russian and acculturation to Russia among international students. EDULEARN21 Proceedings: 13th International Conference on Education and New Learning Technologies (pp. 8777–8781). Palma: IATED. http://dx.doi.org/10.21125/edulearn.2021.1766
  20. Novikova, I., Berisha, N., Berisha, A., & Novikov, A. (2021). Reasons and arguments for choosing language of studying abroad: Case study of medical students in Russian university. EDULEARN21 Proceedings: 13th International Conference on Education and New Learning Technologies (pp. 12121–12128). Palma: IATED. http://dx.doi.org/10.21125/edulearn.2021.2533
  21. Novikova, I.A., & Novikov, A.L. (2015). Relation between communicative tolerance and intercultural adaptation in international students. Mediterranean Journal of Social Sciences, 6(2S2), 109–116. https://doi.org/10.5901/mjss.2015.v6n2s2p109
  22. Novikova, I.A., Novikov, A.L., & Rybakov, M.A. (2015). Psychological and linguistic features of the Russian language acquisition by international students. RUDN Journal of Psychology and Pedagogics, (1), 61–66. http://dx.doi.org/10.22363/2313-1683-2015-1-61-66
  23. Pilishvili, T.S. (2017). Time perspective and the psychological well-being of Chinese university students adapting to Russia. The Open Psychology Journal, 10(1), 11–18. https://doi.org/10.2174/1874350101710010011
  24. Vasilyeva, E.D., & Lebedeva, N.M. (2020). Sino-Russian intercultural communication research: Literature review. RUDN Journal of Psychology and Pedagogics, 17(1), 51–63. (In Russ.) https://doi.org/10.22363/2313-1683-2020-17-1-51-63
  25. Vorobyeva, G., Altukhova, O., Ingemansson, A., & Ptitsyna, E. (2021). Intercultural communication in the conditions of the modern Russian university: The main principles of the organization and implementation of the international festivals. Izvestiya Volgogradskogo Gosudarstvennogo Pedagogicheskogo Universiteta, (4), 59–64. (In Russ.)
  26. Wang, Q. (2021). Development and psychometric verification of the “Acculturation Scale to Russia” in Chinese. Masters’ degree Thesis in Psychology. Moscow: RUDN University. (In Russ.)
  27. Wei, X. (2003). Adaptation of Chinese students to intercultural communication in the educational process of a Russian university. Ph.D. in Education Thesis. Voronezh: Voronezh State Pedagogical University. (In Russ.)
  28. Welnitzova, K., Jakubickova, B., & Králik, R. (2021). Human-computer interaction in translation activity: fluency of machine translation. RUDN Journal of Psychology and Pedagogics, 18(1), 217–234. https://doi.org/10.22363/2313-1683-2021-18-1-217-234
  29. Werner, O., & Campbell, D.T. (1970). Translating, working through interpreters, and the problem of decentering. In R. Naroll & R. Cohen (Eds.), A handbook of method in cultural anthropology (pp. 398–420). New York: American Museum of Natural History.
  30. Yuan, W. (2011). Academic and cultural experiences of Chinese students at an American university: A qualitative study. Intercultural Communication Studies, 20(1), 141–157.

Copyright (c) 2021 Novikova I.A., Novikov A.A., Shlyakhta D.A.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 International License.

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies