Dialogue of like-minded people: Letters from F.I. Tyutchev to E.F. Tyutcheva

Full Text

Введение

Поэзия Ф.И. Тютчева является образцом русской философской лирики ХIХ столетия. Б.Н. Тарасов отмечает, что эта особенность его творчества связана с историософским сознанием поэта: «В исто­риософской системе поэта мир относительного (государственного, общественного или идеоло­гического) подчинен миру абсолютного (религиозного), а христианская мета­физика определяет духовно-нрав­ственную антропологию, от которой, в свою очередь, зависит подлинное содержание социально-политической и куль­турной деятельности» (Тарасов, 2018, с. 90). В своих самых значимых работах «Россия и Гер­мания», «Россия и Революция», «Римский вопрос», «Россия и Запад» Ф.И. Тютчев проявляет себя как мыслитель, государственный деятель, пекущийся о благе России, оставаясь при этом тонким лириком, способ­ным уловить движения человеческой души.

Соединение философа и лирика в его творчестве позволяет поэту обращаться к самым сложным художественным обобщениям, чтобы осмыслить ход исторического процесса. В своих стихотворениях Ф.И. Тютчев обращается к личности французского императора Наполеона Бонапарта, и ему удается создать портрет исторической личности в поэтическом образе. Прежде всего, необходимо назвать стихотворения «Неман» (1853) и «Наполеон» (1850). Стихотворение «Неман» было помещено поэтом в текст письма, адресованного Э.Ф. Тютчевой.

Автограф письма Федора Ивановича Тютчева к Эрнестине Федоровне Тютчевой от 24 сентября (9 октября)^[1] 1853 г. хранится в отделе рукописей Российской государственной библиотеки. Письмо содержит знаменитое стихотворение «Неман», история создания которого связана с поездкой поэта по делам дипломатической службы (Тютчев, 1853). Он возвращался из Германии в Санкт-Петербург через Польшу: «Вечером 2 сентября 1853 года Тютчев покинул Варшаву. «Усталость и ужасная скука», которые он испытал во время «48-часового заключения в почтовой карете», вынудили поэта пробыть в Ковно еще два с половиной дня. Федор Иванович прибыл в Ковно 4 сентября и остался там до 7» (Пигарев, 1966, с. 154). Эрнестина Федоровна получила письмо после прибытия Ф.И. Тютчева в Петербург.

Письмо со стихотворением «Неман» было опубликовано в сборнике писем поэта к его второй жене Э.Ф. Тютчевой, урожденной баронессе Пфеффель, в 1914 г. (Письма Ф.И. Тютчева…, 1914, с. 52–55). Автограф письма не публиковался, в издании приведены печатный текст на французском языке и его перевод на русский язык.

При сравнении автографа с указанной публикацией выяснилось, что между ними имеются значительные расхождения:

— не совпадает дата написания письма: в сборнике от 1914 г. оно дати­ровано 18 (30) сентября 1853 г., а в автографе – 24 сентября (9 октября) 1853 г.;

— текст письма автографа и публикации в сборнике совпадает только частично, начиная с третьего листа автографа, со слов «Поскольку ты занимаешься русским...»; до этой фразы читается совсем другой текст.

Расшифровка автографа, которая осуществлялась при помощи общественного благотворительного фонда «Возрождение Тобольска», является только началом большой работы над восстановлением его содержания (Федор Тютчев…, 2023).

Судя по смыслу оригинального текста письма, оно стало ответом на послание от Эрнестины Федоровны. Известно, что Э.Ф. Тютчева не соглашалась на публикацию писем мужа, отвечая просителям: «Après ma mort…» – «После моей смерти...» (Тарасов, 2002, с. 216). Свои письма к Ф.И. Тютчеву она уничтожила, не желая предавать их публичности. Перед нами уникальное свидетельство живой и яркой страницы жизни этих замечательных людей, к которой мы позволили себе прикоснуться.

О французском тексте автографа Ф.И. Тютчева

Текст письма Ф.И. Тютчева к Э.Ф. Тютчевой от 24 сентября (9 октяб­ря) 1853 г. написан на французском языке, за исключением стихотворения «Неман», которое рукой поэта воспроизведено на русском. Письмо стало частью большой переписки супругов в период сентября – октября 1853 г. Автографы этих писем еще ждут расшифровки. Можно говорить именно о расшифровке этих бесценных свидетельств биографии поэта, поскольку почерк автора был весьма труден для чтения, в чем он сам признавался Э.Ф. Тютчевой. Письма написаны скорописью, в них преобладает стиль доверительного повседневного общения.

Письмо от 24 сентября (9 октября) 1853 г. можно разделить на две части: личные сообщения и стихотворение «Неман» с небольшой исторической справкой. Личная часть письма – это признание в любви к Эрнестине Федоровне, сожаление о тягостной разлуке с ней. Обычное обращение к жене в письмах на французском «ma chatte chérie» заменено на «ma bonne amie» (Тютчев, 1853) – «мой добрый друг». Федор Иванович ждет от супруги и любви, и понимания вынужденной разлуки.

Философские «фрагменты» в лирике Ф.И. Тютчева

Смысловым центром письма, конечно, является стихотворение «Неман». Образ Наполеона Бонапарта, французского императора, получает в этом лирическом тексте новое для поэта осмысление. Этому стихотворению предшествует другое – «Наполеон», изданное в журнале «Москвитянин» и датированное 1850 г. В более раннем тексте три части, в которых поэт создает три ипостаси образа Наполеона. Первая харак­теристика определяет истоки его исторической функции: «сын Революции, ...Ты всю ее носил в самом себе». Вторая ипостась героя содержит образ, освещающий природу его гения:

Два демона ему служили,
Две силы чудно в нем слились:
В его главе – орлы^[2] парили,
В его груди – змии вились…

(Тютчев, 2002, с. 219–220)

Но ни гордыня, символом которой является орел, ни мудрость, которую символизирует змея, не явились залогом побед, поскольку поэт делает вывод:

Он был земной, не божий пламень,
Он гордо плыл – презритель волн, –
Но о подводный веры камень
В щепы разбился утлый челн.

(Там же)

Игра антитетических образов «орел – змея», «вера – утлый челн» продолжается в третьей части: «вещий волхв» Наполеон стоит перед границей России и, сам себя не понимая, произносит историческую фразу, которую частично цитирует Тютчев: «Да сбудутся ее судьбы!». Вернувшийся на берега Сены и похороненный в Пантеоне, Наполеон в образе ночной тени – «тревожного духа» – также стремится на Восток, но теперь его гонит прочь уже не сила веры, а легкий предутренний ветер.

В стихотворении «Неман» 1853 г. поэт вновь обращается к историческому моменту вступления французского императора на российские земли. Но теперь Наполеону, наблюдающему переход своих войск через реку, противостоит на противоположном берегу «Другой», который «неизбежной Десницей» кладет «на них свою печать». Этого истинного своего противника не видит Наполеон, ослепленный гордыней, ведь он ведет войско на неизбежную гибель:

И в этом бесконечном строе
Едва ль десятое чело
Клеймо минуло роковое…

(Тютчев, 2003, с. 60–61)

Лирическим стихам Ф.И. Тютчева свойственны размышления не только о красоте природы, чувствах человека, но и тревога о судьбе России, отсылки к истории, философские выводы о значимости ее культуры.

Исследователя-филолога или переводчика поражает, прежде всего, несоответствие тематики личной части автографа и стихотворения, приложенного к письму. Очевидно, что Эрнестина Федоровна стала для поэта не только музой, спутницей жизни и матерью для его детей от первого брака, но и собеседницей, с которой можно поделиться самыми глубокими, непростыми мыслями. Именно такой диалог мы находим в эпистолярном наследии Ф.И. Тютчева.

К.В. Пигарев в книге «Жизнь и творчество Ф.И. Тютчева» делает замечание о ценности этих писем: «Наряду с его лирикой, они являются основным источником нашего знания о поэте. В письмах к ней [Э.Ф. Тютче­вой] он не ограничивает себя кругом тем, которые могут занимать его адресата или которые составляют обычный предмет его бесед с ним. К жене он обращается как к человеку равному себе, способному понять его во всей его сложности и во всех противоречиях. В письмах поэта к ней мы находим не только живое и яркое отображение его повседневной жизни, но и заветные раздумия по вопросам философии истории, глу­бочайшие и тончайшие наблюдения над окружающей средой и над самим собой. Из всех писем Тютчева письма к жене чаще других перекликаются с его лирикой, а по своей силе и выразительности сами подчас превращаются в своего рода стихотворения в прозе. Таковы страницы, где Тютчев говорит о своих «врагах» – пространстве, времени и смерти или где он развивает свои философско-политические утопии» (Пигарев, 1962, с. 368).

Эту мысль поддерживает С.А. Долгополова в статье «Стихи к Эрнестине Дернберг. 1834–1838» (Долгополова, 1999, с. 291–297). Исследователь пишет о жене поэта как об «идеальном», единственном читателе, к которому он адресует самое сокровенное признание их духовной близости, не предназначенное для широкого читателя. Стихотворение, процитированное в переводе М.П. Кудинова в этой статье, становится яркой иллюстрацией этого вывода. Также адресованное Э.Ф. Тютчевой, стихотворение было написано на французском языке в 1842 г.:

Que l’homme est peu réel, qu’aisément il s’efface!
Présent, si peu de chose, et rien quand il est loin.
Sa présence, ce n’est qu’un point,–
Et son absence – tout l’espace.

(Тютчевиана)

Подстрочник (буквальный перевод) стихотворения на русский язык звучит следующим образом:

Как человек мало реален, как легко он исчезает (букв. стирается)!
Сейчас, так незначителен, и ничто, когда он далеко.
Его присутствие, это только точка, –
И его отсутствие – все пространство.

(перевод-подстрочник Е.В. Киричук)

Исследователи творчества и судьбы Ф.И. Тютчева прекрасно знали, насколько трудная участь выпала второй жене поэта Э.Ф. Тютчевой. Легенда об их первой встрече и тайной любви (поэт был женат) описана в монографиях В.В. Кожинова (Кожинов, 2009) и К.В. Пигарева (Пигарев, 1962). История их отношений раскрывается благодаря переписке Федора Ивановича с современниками. Эрнестина Федоровна, уже став его женой, не только воспитывала его детей от первого брака с Элеонорой Тютчевой (Ботмер), но и учила русский язык, родной язык своего возлюбленного, хранила стихи и после ухода поэта из жизни хранила его память и скрывала их личную жизнь от любопытных посторонних. Именем «l’Aimé» – «Любимый» она называет Тютчева в письмах, начиная с 1858 г.: «В прошлую пятницу почта принесла мне письмецо от моего Любимого с очаровательными стихами его сочинения» (Тютчев в письмах и дневниках современников, 1989, с. 296).

Они часто жили в разлуке, о чем в письме от 24 сентября (9 октяб­ря) 1853 г. пишет сам Федор Иванович, замечая, насколько тяжела такая жизнь. Причиной расставаний иногда были служебные поездки Тютчева по дипломатическим делам, иногда они были связаны с личными проблемами, как отмечает он в письме, с «несчастьем» (Тютчев, 1853).

Поэтические переводы процитированного выше стихотворения на французском языке согласуются с трагически печальным мирочувствованием Тютчева. Существует множество переводов этого «фрагмента», как определил Ю.Н. Тынянов жанровую принадлежность тютчевского стиха. Ученый связывает это определение с исканиями поэтической формы XVIII в. Он пишет: «Первые опыты Тютчева являются, таким образом, попытками удержать монументальные формы «догматической поэмы» и «философского послания». Но монументальные формы XVIII в. разлагались давно, и уже державинская поэзия есть разложение их. Тютчев пытается найти выход в меньших (и младших) жанрах – в послании пушкинского стиля (послание к А.В. Шереметеву), в песне в духе Раича, но недолго на этих паллиативах задерживается: слишком сильна в нем струя, идущая от монументального стиля XVIII в. И Тютчев находит этот выход в художественной форме фрагмента» (Тынянов, 1977, с. 38–51).

Приведем два перевода «фрагмента» из многочисленных вариантов; первый принадлежит М.П. Кудинову, второй – А. Липовецкому:

Как зыбок человек! Имел он очертанья –
Их не заметили. Ушел – забыли их.
Его присутствие – едва заметный штрих.
Его отсутствие – пространство мирозданья.

(Тютчевиана)

До легкой тени человек привычкой низведен.
Так мало значит здесь, совсем ничто он в дали.
При нас – в пространстве точка он едва ли,
А нет его – и все пространство – он.

(Там же)

Смысловой акцент «все пространство – он», сделанный во втором варианте перевода, позволяет понять философскую антиномию тождества части и целого, заложенную во «фрагменте».

Действительно, феномен «человек» определен поэтом как часть нашего восприятия. Первые две строки описывают зрительную, материальную коммуникацию с ним, вторые – символическую модель духовной взаимосвязи человека и другого. Психологическое объяснение также возможно, ведь человеку свойственно наполнять свое сознание мыслями об утраченном или оставленном далеко ближнем. В таком случае логичным представляется вывод о единстве человека и мира, о любимом как смысле существования. Напомним, что стихи адресованы Эрнестине Федоровне.

Горечь разлуки, чувство невосполнимой утраты явственнее звучит в переводе М.П. Кудинова. В этом случае в лирическом «фрагменте» слышится общность тяжелых воспоминаний и переживаний двух близких людей, ведь и Эрнестина Федоровна, и Федор Иванович теряли близких и могли глубоко сочувствовать и понимать друг друга.

Заключение

Две части автографа письма Ф.И. Тютчева к Э.Ф. Тютчевой представляют собой пример сложного мирочувствования поэта, который вовлечен в житейский поток повседневности и, одновременно, остается поэтом мысли. Предлагая своей жене, изучающей русский язык, для совершенствования навыка свое стихотворение «Неман», он видит в ней глубокого собеседника, способного понять и оценить содержание этого исторического «фрагмента». Ф.И. Тютчев замечает в письме, что надо перечитать труд Ф.-П. де Сегюра о походе на Россию, чтобы «ориентироваться» в вопросе войны 1812 года. В поэтическом наследии Ф.И. Тютчева образ На­полеона Бонапарта становится отражением философской темы противостояния Запада и России. Эта тема реализуется и в его лирике, и в пуб­лицистике. Все же стремление поделиться тревожными мыслями о судьбах своей страны не заставляет Федора Ивановича забыть о психологически сложной ситуации, в которой оказались супруги: их разлука тяжела для обоих, в этом он прямо признается, вопреки надежде, что его отсутствие можно принять за «благо». Письмо говорит о существующем между супругами глубоком внутреннем диалоге, взаимопонимании двух мыслящих людей. В период с сентября по октябрь 1853 г. переписка Тютчевых была очень оживленной; в архиве Российской государственной библиотеки хранится еще несколько автографов поэта, которые ждут своего переводчика.

_{¹ Даты, указанные в заголовке письма (здесь и далее) – это авторская датировка Ф.И. Тютчева, который маркировал даты начала составления письма и его окончания.}

_{² Здесь и далее выделение мое. – Е.К.}

About the authors

Elena V. Kirichuk

Author for correspondence.
Email: kirichuk@bk.ru
ORCID iD: 0000-0003-2907-5439

Doctor of Philology, Associate Professor at the Department of Russian Language, Literature, and Documentary Communications, Faculty of Philology, Translation Studies and Media Communications

References

Supplementary files