THE “ITALIAN CYCLE” IN NIKOLAI GUMILEV’S POETRY

Abstract


The article is devoted to the so called “Italian cycle” in Nikolai Gumilev’s poetry. It consists of the poems “Venice”, “Fra Beato Angeliko”, “Pisa”, “Rome”, “The Cathedral of Padova”, “Genova”, “Bologna”, “Napoli”, “Villa Borghese”, “Florence”. The common structure of the poems devoted to Italy and the Italian cities is described.The “Italian cycle” is a part of developing the theme of travel in Nikolai Gumilev’s poetry. The travels of the poet in different cities and countries are reflected in his poetry and this “travel diary” had a clear objective: to point a given toponym on the map making out of it a culturonym, which has a specific semiotic significance.


Рассмотрим ряд «итальянских» стихотворений, в которых Н.С. Гумилёв как бы ставит точку на карте: стихотворение названо по имени определенного горо- да/местности/достопримечательности, и задача произведения - создать некий образ, отразить впечатление поэта от того или иного топоса, который он мог и не посещать.В выборку произведений, вдохновленных Италией, включаются стихотворения«Венеция», «Фра Беато Анджелико», «Пиза», «Рим», «Падуанский собор», «Генуя»,«Болонья», «Неаполь», «Вилла Боргезе», «Флоренция».Во всех случаях в первой строфе задаются координаты времени суток - момент восприятия «моментальной фотографии»:Поздно. Гиганты на башне Гулко ударили три*.(«Венеция»)В стране, где гиппогриф веселый льва Крылатого зовет играть в лазури,Где выпускает ночь из рукаваХрустальных нимф и венценосных фурий… («Фра Беато Анджелико»)* Цит. по [1].Солнце жжет высокие стены, Крыши, площади и базары.(«Пиза»)Нет воды вкуснее, чем в Романье,Нет прекрасней женщин, чем в Болонье, В лунной мгле разносятся признанья, От цветов струится благовонье.(«Болонья»)Как эмаль, сверкает море, И багряные закатыНа готическом соборе, Словно гарпии, крылаты…(«Неаполь»)Из камня серого иссеченные вазы, И купы царственные ясени, и бук,И от фонтанов ввысь летящие алмазы, И тихим вечером баюкаемый луг.(«Вилла Боргезе»)После того как заданы координаты восприятия, картина начинает «проявлять- ся»: возникают конкретные детали, часто - с упоминанием топонимов, имен и т.д.:Город, как голос наяды,В призрачно-светлом былом, Кружев узорней аркады, Воды застыли стеклом.(«Венеция»).Пускай велик небесный Рафаэль, Любимец бога скал, Буонаротти,Да Винчи, колдовской вкусивший хмель, Челлини, давший бронзе тайну плоти.Но Рафаэль не греет, а слепит,В Буонаротти страшно совершенство, И хмель да Винчи душу замутит,Ту душу, что поверила в блаженство. («Фра Беато Анджелико»)Все спокойно под небом ясным; Вот, окончив псалом последний, Возвращаются дети в красном.(«Пиза»)Лишь фонарь идущего вельможи На мгновенье выхватит из мрака Между кружев розоватость кожи, Длинный ус, что крутит забияка.(«Болонья»)Пахнет рыбой, и лимоном, И духами парижанки,Что под зонтиком зеленым И несет креветок в банке…(«Неаполь»)В аллеях сумрачных затерянные пары Так по-осеннему тревожны и бледны, Как будто полночью их мучают кошмары И пеньем ангелов сжигают душу сны.(«Вилла Боргезе»)Как отмечает Е.Ю. Раскина, в стихотворениях Н.С. Гумилёва топонимы пре- вращаются в «культуронимы»: восприятие любого города детерминировано его культурой и историей: «Культуронимы - это историко-культурные и религиозные центры-локусы. Бесспорно, в произведениях Н.С. Гумилёва есть топонимы, не являющиеся культуронимами, не наполненные культурными и сакральными смыс- лами, однако в задачи данного исследования не входит рассмотрение подобной топонимики. Такие топонимы имеют «проходное» значение, не обладают образно- символическим содержанием, не участвуют в создании художественной образности.В отличие от топонима, для культуронима значимо прежде всего его культу- рологическое и мифологическое содержание. Под культуронимами мы понима- ем пространственно-временные центры мировой культуры и истории, сакральные центры земли, являющиеся элементами сакральной географии» [4. С. 12].В описании деталей ближе к концу стихотворения обязательно присутствует отсылка к историческим событиям:Лев на колонне, и ярко Львиные очи горят, Держит Евангелье Марка, Как серафимы, крылат.(«Венеция»).Где ж они, суровые громы Золотой тосканской равнины, Ненасытная страсть Содомы И голодный вопль Уголино?Ах, и мукам счет, и усладам Не веками ведут - годами! Гибеллины и гвельфы рядом Задремали в гробах с гербами.(«Пиза»)И они придут, придут до света С мудрой думой о Юстиниане К темной двери университета, Векового логовища знаний.(«Болонья»)А за кучею навозаДва косматых старикаРежут хлеб… Сальватор Роза Их провидел сквозь века.(«Неаполь»)Здесь принцы грезили о крови и железе, И девы нежные о счастии вдвоем,Здесь бледный кардинал пронзил себя ножом. («Вилла Боргезе»)В последней строфе «итальянских» стихотворений, как правило, упоминается некая отсылка к иному миру: упоминание призраков, дьявола, высших сил или смерти.Крикнул. Его не слыхали, Он, оборвавшись, упалВ зыбкие, бледные дали Венецианских зеркал.(«Венеция»).Сатана в нестерпимом блеске, Оторвавшись от старой фрески, Наклонился с тоской всегдашней Над кривою Пизанской башней.(«Пиза»)Но дальше, призраки! Над виллою Боргезе Сквозь тучи золотом блеснула тишина, - То учит забывать встающая луна.(«Вилла Боргезе»)«Интерес акмеистов к мифу как потенциальной основе нового искусства обще- известен. Общеизвестен и их интерес к религиозно-христианским архетипам, античной и гностической традиции, к иудаистским, шумерским, скандинавским мифологическим образам и сюжетам. При этом представление об искусстве как о мифотворчестве и проекция собственных мотивов на мифологическую архаи- ку «запускает» механизм обновления художественного слова - по аналогии с теми функциями, которые слово выполняет в ритуально-мифологических прак- тиках» [3. С. 60].Таким образом, в большинстве итальянских стихотворений выстроена следу- ющая композиция (рис.).Рис. Композиция стихотворений «итальянского цикла» Fig. Composition of the verses of “Italian Cicle”Стихотворение «Флоренция» написано в тех же координатах, за исключением зачина: нет упоминания времени суток, автор сразу переходит к описанию дета- лей восприятия города, затем к историческим событиям и упоминанию ада в конце:Тебе нужны слова иные, Иная, страшная пора.…Вот грозно стала Синьория И перед нею два костра.Один, как шкура леопарда, Разнообразен, вечно нов. Там гибнет «Леда» Леонардо Средь благовоний и шелков.Другой, зловещий и тяжелый, Как подобравшийся дракон, Шипит: «Вотще Савонаролой Мой дом державный потрясен».Они ликуют, эти звери,А между них, потупя взгляд,Изгнанник бедный, Алигьери, Стопой неспешной сходит в ад.(«Флоренция»).Данная композиция не соблюдается в трех стихотворениях: «Рим», «Генуя» и«Падуанский собор». В основе «Рима» и «Генуи» - изложение сюжета, причем в«Риме» это описание легенды о Ромуле и Реме и вскормившей их волчице, а в«Генуе» - рассказ о рыбаках, обращающихся к путешественнику. В «Падуанском соборе» использована композиция, основанная на антитезе: описание собора сменяется описанием ощущений путника, который хочет бежать от этого собора, но не может:Скорей! Одно последнее усилье!Но вдруг слабеешь, выходя на двор, - Готические башни, словно крылья, Католицизм в лазури распростер.(«Падуанский собор»)Примечательно, что все описанные города Н.С. Гумилёв посетил лично:«3 апреля. Ахматова вместе с Гумилевым выезжают в Италию. Ахматова: «Не знаю, почему... Должно быть, мы уже были не так близки друг к другу... Я, наверное, дальше от Николая Степаныча была...» О маршруте: «Вержболово - Берлин - Лозанна - Уши - Оспедалетто (у родных Кузьминой-Караваевой жили около недели) - Сан- Ремо - на пароходе в Геную. Генуя - Пиза - Флоренция. Из Флоренции Н. Гумилёв один съездил в Рим и Сиену и приблизительно через неделю вернулся обратно во Флоренцию. Пребывание во Флоренции (включая поездку Н. Гумилева в Рим и Сие- ну) заняло дней 10. Из Флоренции вместе поехали в Болонью, Падую, Венецию. В Ве- неции жили дней десять. Затем Вена - Краков - Киев».Ок. 21 апреля. Приезд во Флоренцию. Гумилёву присылают первые экземпляры его книги «Чужое небо». Отъезд Гумилёва в Сиену, Неаполь и Рим. Ахматова остается одна. Пишет стихотворение «Помолись о нищей, о потерянной...», отчасти обращен- ное к Гумилёву, отчасти описывающее одну из картин Фра Беато Анджелико - «Бла- говещение» [5].Таким образом, ключевым понятием для цикла «итальянских» стихотворений Гумилёва можно признать понятие времени: от сиюминутного времени (день, вечер, утро, ночь) к вечному (воспоминания об истории города) через конкретные детали, прецедентные имена и феномены.Путешествие - центральная тема поэзии Н.С. Гумилёва, а также один из важ- ных мотивов в прозе и драматургии. От самых ранних до последних произведений тема путешествия получает свое развитие - от географического путешествия, интереса к дальним странам и экзотическим вещам, до духовного путешествия - изменения личности лирического героя - и странствия во времени.Для «итальянского» цикла характерна наиболее «жесткая» структура: стихот- ворение начинается с упоминания времени суток, когда читатель глазами автора смотрит на город, затем картина детализируется, дополняется конкретными под- робностями, среди которых выделяется отсылка к историческому прошлому го- рода или культурного объекта. Далее автор обращается к высшим силам или по-тусторонним существам, завершая произведение обращением к Богу, дьяволу, призракам и пр.© Головченко И.Ф., 2017

Igor Fedorovich Golovchenko

The Pyatigorsk State University

Author for correspondence.
Email: i_golovchenko@yahoo.com
Kalinin Avenue, 9, Pyatigorsk, Stavropol Krai, Russia, 357532

  • Gumilev N.S. Zabytaya kniga [The forgotten book]. М.: Khudozhestvennaya literatura [Publishing house “The Fiction”], 1989. 566 p.
  • Kikhney L.G. “Chuya starinnuyu byl…”: mifopoeticheskoe prelomlenie “natsionalnoy idei” v lirike pozdnego Gumileva [“Feeling the ancient legend…”: the mythopoetic deflection of the “national idea” in the lyrics of late Gumilev]. Gumilevskie chteniya. Materialy mezhdunarodnoy konferentsiy [The Gumilev’s Readings. The Materials of the Internaional Conference], 14—16 April 2006 г. SPb.: Spb GUP, 2006, Pp. 89—92.
  • Kikhney L.G., Merkel E.V. “Poema nachala” i “Slovo” N. Gumileva kak poeticheskie manifestatsii akmeisticheskoi kontseptsii slova [The “Poem of Beginning” and “The Word” by N. Gumilev as a poetic manifestation of the akmeistic conception of word]. Vestnik TvGU [The Journal of The State University of Tver]. 2015. № 1. Pp. 60—67.
  • Raskina E.Yu. Geosofskie aspekty tvorchestva N.S. Gumileva [The geosofic aspects of Nikolai Gumilev’s legacy]: avtoref. diss. … d­ra filol. nauk [The autoabstract of PhD paper]. М., 2008. 43 p.
  • Chaban A. Akhmatova i Gumilev: ot braka do razvoda. Semeinaya khronika dvukh velikikh poetov, vosstanovlennaya po dnevnikam, pismam i memuaram [Akhmatova and Gumilev: from marriage to divorce. The family chronicle of two great poets, reconstructed on the base of diaries, letters and memoires. The electronic source [Regime of access]: http://arzamas.academy/materials/311 (The date of address: 15.11.2016).

Views

Abstract - 591

PDF (Russian) - 115


Copyright (c) 2017 Головченко И.Ф.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 International License.