Nominative Potential of the Word Anguish

Full Text

Введение

Многоликая картина современной лингвистики продолжает осложняться, благодаря разрастанию теорий, усилению междисциплинарного контекста в науке и связанной с ними неустойчивости понятийно-терминологического аппарата. Это касается и теории номинации, ономасиологии. Причем разногласия возникают еще на уровне наименований самих научных дисциплин. Их истоки, как представляется, были заложены в истории разработки вопроса о факторах появления имен.

Таким образом, в разработке науки о наименованиях прослеживаются две основные линии. Первая линия, восходящая к объяснению того, как «вещь» связывается со словом, закрепляется авторитетом Ф. де Соссюра, разделившего «означаемое» и «означающее» и наделившего их связь в языковом знаке признаками мотивированности и произвольности [1. С. 35–285].  Л. Ельмслев продолжает разграничение «плана содержания» и «плана выражения» [2. С. 14]. Понимание языковых знаков как результатов техники соединения содержания с формой сближается с разработкой ономасиологического подхода, происхождение которого трактуется по-разному. Также различно интерпретируется его формула. Во-первых, она варьирует состав участников, входящих в связь. Или это, как сформулировал Ф. де Соссюр, означающие и означаемые, вступающие в соотношение в знаках языка, или это языковой знак и предмет [3. С. 204].

Во-вторых, отсутствует единообразие в метаязыке формулы ономасиологического подхода: «от функции к языковому знаку» [2. С. 71]; «от понятия /замысла/ мыслительного содержания к языковой единице» [4–6]; «от языкового значения к языковой форме» [7; 8]. Данные терминологические расхождения не являются принципиальными, если признать наличие семантических функций [4], с одной стороны, и если принять во внимание мнение о единой природе понятия как когнитивной единицы и языкового значения. Так,  Е.С. Кубрякова отмечает, что языковое значение представляет собой вербализованную когницию: «Мы обозначаем не вещь, не отдельный объект,  а совокупность ощущений и впечатлений от этого объекта» [5. С. 16].  Г.В. Колшанский считает: «Семантика слова по существу совпадает с понятием» [9. С. 28]. Признание единой природы когнитивного содержания  и языкового значения закреплено и терминологически. Такой подход сформулирован в рамках субстанциональных теорий семантики и называется «концептуалистским» [10. С. 27], «идеационным» [11. С. 55]. Таким образом, наблюдается терминологический разброс в представлении формулы не общности в понимании ономасиологического подхода.

Ономасиология, вооруженная ономасиологическим подходом, сохраняет приобретенную ею в самом начале лексикоцентрированность и в то же время расширяет свой объект за счет грамматики. К ономасиологическим грамматикам относится первая версия классификации частей речи Е.С. Кубряковой [12]. Активно разрабатывается история и теория ономасиологических грамматик [13. С. 108–131; 14].

Ориентированность ономасиологии на ономасиологический подход обусловливает ее выход на соотношение содержания и выражения в динамическом и статическом аспектах и с позиций говорящего. Динамика выбора формы с целью передачи определенного значения представляет собой этап речевой деятельности, для реализации которого требуется наличие в памяти носителя языка статической картины корреляции понятийных категорий с классами языковых единиц: части речи как ономасиологические категории [12]; функционально-семантические поля и понятийные/семантические категории в категориально-системной концепции функциональной грамматики [4]. Таким образом, ономасиологический подход, примененный к статическому аспекту языка, обусловливает пересечение ономасиологии с функциональной грамматикой. Полному их наложению препятствует отраженная в названии последней ядерность понятия функции, которое несет информацию о деятельностном (динамическом) характере языка.

Ядерное положение о технике связи содержания и выражения связывает ономасиологию с семасиологией и семантикой. Соотношение ономасиологии и семасиологии определяет утвердившееся в науке разграничение их подходов, а также конкуренцию терминов семасиология и семантика. Семантика с 60-х гг. XX в. заменяет семасиологию и получает ее широкий объект, становясь лингвистической дисциплиной, изучающей план содержания языка в целом, значение различных языковых единиц, их функционирование в языке и речи. При этом объект семасиологии сужается, она изучает переход от формы языковой единицы к значению или к предмету и становится разделом семантики наряду с ономасиологией [15. С. 5–6].

Одной из успешно разрабатываемых теорий в ономасиологии является мотивология в рамках научной школы О.И. Блиновой [16]. Ограничение ономасиологии отношением между содержанием и формой представляет собой научную редукцию, направленную на выделение фокусов исследования, выхода мышления на язык.

Ономасиология продолжает развиваться не только в рамках обращения к связи означаемого с означающим, но и выходит на функциональный и деятельностный аспекты этой операции. См. характеристику функций частей речи в теории Е.С. Кубряковой [12]. Примером выхода на процесс является «разграничение в нем двух видов подбора слов… словотворческого и словоупотребительного», номинации и узуса [17. С. 94–101]. Первая линия, идущая из античности, сближается со второй, восходящей к пражцам, в которой признаки функции и деятельности становятся ядерными, лидирующими^[1]. В центре интереса ученых оказывается не установление в готовых языковых знаках мотивационной связи между их содержательной и формальной (звуковой) сторонами, а выявление механизмов создания нового наименования для нового знания, приобретенного в познавательной деятельности. В соответствии с этимологией, высвечивающей динамичный, деятельностный характер соединения мысли с языковой формой, для подобного объекта подходит термин номинация, а изучающая ее дисциплина получает название теория номинации. В пользу подобного разграничения ономасиологии и теории номинации, несмотря на мнение об их синонимии², свидетельствует распространение употребления термина теория номинации, что соответствует рассмотрению  номинации как деятельности в ее связи с познанием (мышлением)^[3]. Фокусированность именно на генерирование наименований, а не на их выборе для передачи определенного содержания, была заложена в теории номинации с самого начала. Не случайно она началась со словообразования, утвердившего деятельностный подход к номинации. Как известно, это системно-функциональная теория словообразования М. Докулила, который был представителем пражского функционализма. Термины, которые он вводит в первую концепцию чешского словообразования, эксплицируют ее обращенность к деятельности по производству однословных и многословных имен. Результаты словообразования воплощают ономасиологические категории как концептуальные классы, имеют ономасиологическую структуру, состоящую из ономасиологической базы и ономасиологического признака [18. P. 205–211]. Взгляд на словообразование как на деятельность в русистике лежит в основе развития словообразовательной теории Е.А. Земской [19].

Связь номинативной деятельности с познавательной (познавательной и эмоциональной) деятельностью обусловила внедрение теории номинации в когнитивную лингвистику, в ее когнитивно-семантическое направление  [5; 20]. Актуальность разработки данной дисциплины, отмеченная ее включением в современную лингвистическую парадигму [21. С. 17–33], объясняется и действием изучаемой ею деятельности по принципу «вечного двигателя». Постоянное внимание к номинации дополняет неустойчивость, многозначность метаязыка, вызываемая как различными взглядами, разными углами зрения, так и эволюцией самой науки. Недостаточную четкость и очерченность основных понятий отмечают многие ученые. О расхождениях в понимании терминов номинация, принципы, способы, система, средства номинации, виды номинации пишут О.И. Блинова [22. С. 92–104], Н.Д. Голев  [23. С. 94–99], И.С. Торопцев [6] и др.

Не вдаваясь в дискуссии по поводу метаязыка теории номинации, также не касаясь всех проблем, поднимаемых в ней в связи с изучением номинативной деятельности и номинативной функции языковых единиц, обратимся к вопросу о номинативной системе, состоящей из результатов процессов номинации. Так как номинативная деятельность эксплицирует когнитивную (познавательную) деятельность, то в ней происходит встреча мысли (знания) с вербальной оболочкой. Условием подобной встречи является рожденная в познании когниция и создание для нее вербальной оболочки. Последняя выражает мысль и обозначает стоящий за ним объект, т.е. выполняет номинативную функцию и выступает как номинативная единица. Вместо употребления, в котором восстанавливается связь значения с формой, номинативная деятельность производит свой продукт. Теория номинации, как и ономасиология, расширила свою территорию, так что в качестве номинативных единиц выступают слова, в том числе производные, фразеологизмы, словосочетания, предложения, тексты [7; 19; 24; 25; 26] и др.

Постоянный процесс познавательно-предметной, эмоционально-оценочной деятельности, накопления опыта диктует беспрерывную готовность языка к номинативной деятельности. Созданные и генерируемые номинативные единицы формируют языковую картину мира, с одной стороны, а с другой — рождаются по образцам, задаваемым ею.

Разработанные в номинативных теориях модели номинативных систем раскрывают таксономию знания о мире (языковую картину мира), проявляя лингвоцентрическую [7; 27] или когнитивноцентрическую ориентированность при общей функциональной отмеченности [5; 28].

В современной лингвокогнитологии выделяются основные направления концептуальных исследований: 1) лингвокультурологическое — изучение концептов как элементов национальной лингвокультуры (С.Г. Воркачев [29], В.В. Воробьев [30], В.А. Маслова [31], Ю.С. Степанов [32], В.Н. Телия [25] и др.); 2) семантико-когнитивное — исследование «от семантики языка к концептосфере» (Н.Н. Болдырев [20], А. Вежбицкая [33], Е.С. Кубрякова [5],  З.Д. Попова, И.А. Стернин [34] и др.); 3) психолингвистическое — исследование речевой деятельности в соотнесенности с языковой системой (А.А. Залевская [35], В.В. Красных [36] и др.); 4) лингвофилософское — изучение русской ментальности в единстве психологического и социокультурного на основе синтеза основных признаков концепта «от языка к философии» (В.В. Колесов, Д.В. Колесова, А.А. Харитонов [37], В.В. Колесов [38]); 5) когнитивно-номинативное — изучение речевой деятельности, производящей номинативные единицы для вербализации новой информации, полученной в познании,  и сохраняющейся в виде отпечатков в их структуре и значениях после образования (Н.Н. Болдырев [20], Л.К. Жаналина [39], Е.С. Кубрякова [5],  В.Н. Телия [25]).

Наиболее последовательно когнитивно-номинативное направление разрабатывается Л.К. Жаналиной в методике когнитивно-номинативной парадигматизации результатов номинативной деятельности, которая отражает синхронный срез филогенетического номинативного и когнитивного развертывания производящего слова и его когнитивного аналога — концепта.  Внутренняя сторона номинативной деятельности протекает как акты познания, включающие категоризацию и концептуализацию, а внешняя сторона как номинативные акты с использованием разных способов номинации: семантической деривации, фразеобразования, словообразовательной деривации, фразообразования, создающие номинативные единицы: переносные значения, фразеологизмы, производные слова, словосочетания, предложения, тексты. На первой ступени номинативные единицы объединяются внутри парадигмы в зоны: лексическую, фразеологическую, словообразовательную, синтаксическую, текстовую. Вторую ступень образуют области, в которых объединяются номинативные единицы, созданные для расширения исходного концепта общими признаками и новые интегрированные концепты [39].  В результате когнитивные процессы категоризации и концептуализации  получают закрепляемые за ними в номинативной деятельности имена.

Актуальными на данный момент являются работы по исследованию концептов внутреннего мира человека — эмоциональные концепты в когнитивно-семантическом аспекте изучают В.Ю. Апресян, Ю.Д. Апресян [40], Е.Н. Белая [41], Н.А. Красавский [42], А. Ортони, Дж. Клоур, А. Коллинз [43], М.В. Пименова [44], В.И. Шаховский [45]; в сопоставительном аспекте представлены концепты ТОСКА, ГРУСТЬ, ПЕЧАЛЬ в русской, польской и чешской языковой картине мира [46]; концепт ТОСКА в русском и французском языках [47] и др.; на материале художественной литературы рассматривают концепт ТОСКА в лирике М.И. Цветаевой [48]; в произведениях  И.А. Бунина, Ф. Сологуба, И.Ф. Анненского [49] и др.; в лингвокультурологическом аспекте описывают концепт ГОРЕ в русской культуре [50]; концепт печаль в русской и французской лингвокультуре [51]; концепт ТОСКА  в татарской лингвокультуре [52] и др.

В данной статье сделана попытка предложить новый вариант видения номинативной системы, состоящей из номинативных единиц — результатов номинативной деятельности, согласно методике когнитивно-номинативной парадигматизации Л.К. Жаналиной, что определяет актуальность исследования [39]. На основе методики Л.К. Жаналиной построена и описана номинативная парадигма исходного слова тоска, демонстрирующая синхронный срез его филогенетического номинативного и когнитивного развития: развертывание производящего слова тоска и его когнитивного аналога — концепта ТОСКА. Выявлены высокая продуктивность фразообразования, создающего номинативные единицы-словосочетания и номинативные единицы-предложения;  когнитивный неполный изоморфизм разных зон номинативной парадигмы слова тоска, а также разные концептуальные признаки, закрепленные за областями в зонах номинативной парадигмы, которые участвуют в развитии концепта ТОСКА: 1) концепты-расширители со структурой «признак +  эмоция»; 2) концепты-«мишени», выражаемые предикативными фразеологизмами; 3) концепты-синкреты, представленные номинативными единицами-словосочетаниями; 4) метафорические образы-репрезентанты концепта, отмеченные номинативными единицами-словосочетаниями. Показаны случаи концептуальной интеграции внеязыковых концептов на основе оппозиции-энантиосемии, отражаемые номинативными единицами-словосочетаниями, а также языковые концепты, маркируемые метаязыком, выражаемые номинативными единицами-словосочетаниями и номинативными единицами-предложениями.

Выход на номинативную парадигму подготовлен тенденцией расширения областей языка, организация которых подводится под парадигмы. Это коснулось и номинативных теорий, в которых результаты номинативной  деятельности заключаются последовательно в словообразовательную [19], лексико-грамматическую парадигму [25], парадигму предложения⁴, мотивационную парадигму [53]. Особое место среди них занимает последняя. Мотивационная парадигма объединяет разноуровневые единицы (слова, словосочетания, предложения) на основе общего смыслового признака в их мотивационных значениях [53]. Она фиксирует только мотивационный этап номинативной деятельности. Остальные парадигмы отражают действие номинативной деятельности в полном объеме, но только с использованием моделей и средств одного языкового уровня. Номинативная же парадигма объединяет результаты номинативной деятельности с участием не отдельных уровней языка, а всех его областей, раскрывая креативные возможности отдельных слов включаться в создание разноуровневых номинативных единиц для  закрепления и сохранения полученных в предметно-познавательной  деятельности.

Номинативной парадигме присущи следующие особенности: 1) номинативная парадигма состоит из элементарных номинативных единиц, выполняющих номинативную функцию; 2) номинативные единицы объединяются  одним общим исходным (производящим) словом; 3) номинативные единицы образуются по способам номинации, располагающим своими специфическими языковыми средствами; 4) номинативные единицы находятся  в парадигматических отношениях, т.е. имеют общие (за счет общего исходного слова) и несовпадающие части (за счет разных способов номинации и их языковых средств); 5) парадигматические отношения в номинативной парадигме — это отношения «и», а не «или», поэтому номинативная парадигма открыта для пополнения; 6) номинативная парадигма представляет системную единицу, являющуюся фрагментом номинативной системы; 7) номинативная парадигма, как лексическая единица, участвует в филогенезе языка,  в накоплении его номинативных ресурсов; 8) состав номинативных единиц актуализирует роль исходного слова как канала расширения концептуальной сферы языка.

Таким образом, номинативная парадигма — это сетка участия конкретного слова в лингвокреативной деятельности в соответствии с его номинативной активностью, проявляющейся в его валентности, способности участвовать в разных способах номинации, а также в соответствии с ценностью  заключенной в нем информации. Как системная единица номинативная  парадигма имеет иерархическую организацию. На первой ступени систематизации выделяются зоны — самые крупные разделы номинативной парадигмы, соответствующие использованным способам номинации в виде  семантической деривации, фразеобразования, словообразования, фразообразования, текстообразования, заимствования. Выделяются лексическая, фразеологическая, словообразовательная, синтаксическая и текстовая зоны [39]. В каждую из них входит количество номинативных единиц, отражающее  степень продуктивности соответствующего способа номинации.

Мотивируется рождение номинативных единиц, составляющих номинативную парадигму, выражаемым исходным именем концепта. Активность номинативной деятельности усиливается при его вхождении в область центральных, ключевых, ценностных когниций, о чем свидетельствует частотность функционирования исходного слова. Значения номинативных единиц отражают расширение, углубление, дополнение, трансформацию концепта, передаваемого исходным словом. В этом отличие номинативной парадигмы от номинативного поля^[5]. Если номинативное поле концепта выстраивается познанием и вовлечением в него концепта, то номинативная парадигма формируется при действии лингвистических и когнитивных факторов.

Лексическая зона

В статье построена конкретная номинативная парадигма исходного слова тоска, представляющая его номинативное развитие, которое через значения номинативных единиц отражает концептуальные изменения. Для составления номинативной парадигмы используются материалы толковых,  фразеологических, семантических, словообразовательных, энциклопедических словарей, а также текстов из художественной литературы, которые представляют лингвокреативные возможности исходного слова тоска. Структура номинативной парадигмы слова тоска включает: 1) лексическую зону  (семантическая деривация): 2 значения; 2) фразеологическую зону (фразеобразование): 8 когнитивных признаков; 3) словообразовательную зону (словопроизводство): 3 словообразовательных значения; 4) синтаксическую зону (фразообразование): в первой части 9 признаков, во второй части 6 признаков. По составу зон номинативная парадигма слова тоска является полной. В статье описаны все зоны, кроме текстовой. Данное ограничение определяется, во-первых, практической невозможностью «объять необъятное» в виде текстов со словом тоска, которые находятся, как отмечает Е.С. Кубрякова,  в режиме постоянного пополнения, во-вторых, наличием общности между предложенческой частью номинативной парадигмы и текстовой зоной.

Анализ номинативного потенциала исходного слова тоска выявил активность только одного лексического значения, концептуальный аналог которого развертывается в номинативной парадигме, имеющей следующую структуру.

Лексическая зона представлена двумя значениями, которые образуют  2 области.

1. Душевное томление, тревога в соединении с грустью, унынием.
2. Безл. сказ. О скуке, унынии, царящих где-либо; о состоянии тоски у кого-либо⁶.

Первое значение раскрывает концепт ТОСКА, который состоит из совокупности признаков: категориального признака «эмоция»; понятийных признаков «томление», «тревога», «грусть», «уныние». Второе значение демонстрирует пропозицию, которая включает предицирующий компонент «состояние тоски», актант «субъект», сирконстант «время».

Фразеологическая зона

Во фразеологической зоне концепты распределены по 8 областям на  основе обнаруженных в них 8 общих признаков:

1. Признак «сила (+ эмоция)»: вавилонская тоска (книжн.)⁷; зеленая тоска (разг.)⁸; черная тоска, давящая тоска (гнетущая), щемящая тоска⁹; тоски не прибрать кому¹⁰.
2. Признак «источник (+ эмоция)»: тоска по родине (иноск.)¹¹; наводить (вызывать) тоску (неодобр.)¹²; нагнать тоску (разг.)¹³.
3. Признак «субъект (+ эмоция)»: чувствовать тоску¹⁴.
4. Признак «длительность (+ эмоция)» в разновидностях: «постоянство» — тоска заела кого (разг.)¹⁵; «начало» — тоска напала на кого (что), тоска накатила на кого-нибудь¹⁶; пасть в тоску¹⁷; «завершение» — тоска приглушилась, тоска примолкла (разг.), тоска развеялась, тоска рассеялась, тоска отлегла от сердца (разг.), размыкать тоску (устар., разг.), разогнать тоску (разг.), прогнать тоску, излить тоску¹⁸.
5. Признак «лишение (+ эмоция)»: размыкать тоску (устар., разг.), разогнать тоску (разг.), прогнать тоску, излить тоску¹⁹; отлить тоску²⁰. Признак («лишение – отсутствие») противопоставляет данный концепт-дериват всем другим концептам, признаки которых отмечены обобщающим признаком («наличие»). С этой областью сближается область «длительность» в разновидности «завершение» с перспективой утраты эмоции.
6. Синкретичный признак «субъект-объект (+ эмоция)»: тоска заела кого, тоска извела кого, тоска истомила кого, тоска одолела кого-нибудь, тоска напала на кого (что), тоска накатила на кого-нибудь, тоска взяла кого-нибудь, тоска завладела кем-нибудь, тоска проняла кого, тоска гнетет кого (что), тоска снедает кого, тоска крушит кого, тоска гонит кого- нибудь, тоска бьет кого ²¹.
7. Признак «место (+ эмоция)»: тоска теснит грудь (сердце), тоска гложет сердце (разг.), тоска раздирает сердце, тоска сдавила грудь, тоска сжала сердце, тоска навалилась на сердце, тоска налегла на сердце²². Данный признак часто дополняется признаком «сила».
8. Признаки «сила» + синкретичный «субъект-объект (+ эмоция)»: тоска заела кого (разг.), тоска извела кого (разг.), тоска истомила кого (прост., обл.), тоска одолела кого-нибудь, тоска напала на кого (что), тоска накатила на кого-нибудь, тоска взяла кого-нибудь, тоска завладела кем-нибудь, тоска проняла кого (разг.), тоска гнетет кого (что), тоска снедает кого (высок.), тоска гонит кого-нибудь²³; тоски не прибрать кому²⁴.

Контрагент (роль возможного участника ситуации, по Ю.Д. Апресяну, второго активного участника ситуации при несовпадении действий двух субъектов: предикат полностью охватывает действие только субъекта) — тоски не прибрать кому [54. С. 125–126]. Основными маркерами разграничения концептов в этой зоне являются номинативные единицы-фразеологизмы, демонстрирующие валентностный потенциал слова тоска, согласно методике анализа Ю.Д. Апресяна [54. С. 125–126]. Приведенные концепты-«мишени», выражаемые предикативными фразеологизмами, раздвигают концепт-«область» не только за счет дополнительных признаков, но и пропозиции, включающей актанты-трансформы.

Словообразовательная зона

Словообразовательная зона парадигмы также имеет два плана: языковой и когнитивный. Языковой план представлен производными словами²⁵, значения которых формируются при дополнении первого значения исходного слова словообразовательными значениями:

1. Тощ-ищ-а «разг. увелич. к тоска (в 1-м значении): невыносимая тоска, скука»²⁶. Суффикс -ищ- имеет модификационное значение: субъективно-оценочное (увеличительное значение) «намного превышающий обычное проявление»²⁷.
2. Тоск-лив-ый «исполненный тоски, склонный испытывать тоску»²⁸. Производное значение имеет структуру: «характеризующийся тем, что названо мотивирующим словом» с оттенком «склонный к тому, что названо мотивирующим словом», в которое входит словообразовательное значение суффикса -лив- «обладающий характерным отличительным признаком, названным мотивирующим существительным» с оттенком, вносимым частным словообразовательным значением «содержащий в качестве составной части то, что названо мотивирующим словом»²⁹.
3. Тоск-ова-ть «испытывать тоску»³⁰. Производное значение имеет структуру: «действие, имеющее отношение к тому, что названо мотивирующим существительным». В него входит словообразовательное значение суффикса -ова- «совершать действия, свойственные тому, что названо мотивирующим существительным»³¹.

Значения концептов представляют структуру распространенного признаком понятийного концепта или структуру пропозиции, которые распределяются по 3 когнитивным областям: 1) Тоска + выше нормы; 2) Субъект + тоска-признак / склонный + тоска; 3) Субъект + состояние + тоска- содержание.

Словообразовательная зона парадигмы отражает низкую продуктивность исходного слова тоска и, следовательно, незначительный вклад способа словопроизводства в состав номинативных ресурсов.

Синтаксическая зона

Синтаксическая зона демонстрирует большую активность. Фразообразование, создающее первую форму упаковки для нового знания, экономит языковые усилия носителей языка за счет предельного сокращения количества языковых операций по созданию номинативных единиц. При фразообразовании поиски языкового знака ограничиваются первым шагом в оформлении порожденного познанием суждения — построением синтаксической конструкции. Дальнейшие операции по сворачиванию первичной синтаксической формы в компактную словную форму, например, в производное слово [6. С. 55—56] являются трудоемкими и могут сталкиваться с различными ограничениями, связанными с номинативным потенциалом исходного слова, с предоставляемыми языком ресурсами, правилами, моделями для лингвокреативной деятельности. Поэтому фразообразование, как наиболее удобный и наименее требовательный способ создания номинативных единиц, оказалось более приспособленным к фиксации возрастающих по скорости и объему знаний в век информационных технологий, в эпоху ускорения и расширения масштабов политических и экономических процессов.

Синтаксическая зона, как отмечалось в общей характеристике номинативной парадигмы, по операциям фразообразования делится на две части. Первую часть составляют номинативные словосочетания, вторую часть — номинативные предложения (предложения, выполняющие номинативную функцию). В.М. Никитевич называет их деривационными сочетаниями  и делит их на «детерминирующие» и «предицирующие» [7. С. 130–137].

Факторами наполнения данной зоны являются: 1. Свободные синтаксические связи слов, по сравнению с ограничениями, которые накладываются в словообразовании словообразовательными моделями и самими средствами. Языковой материал широко вовлекается в словную дистрибуцию, чем в окружение морфемы. 2. Признаваемое большинством ученых усиление тенденции к развитию аналитизма в русском языке, который проявляется не только в грамматических аномалиях в виде сокращения сферы употребления флексий [56. P. 69–86], но и в активном создании расчлененных номинативных единиц, которые маркируют развитие категории и концептов. При этом синтаксические номинативные единицы наиболее близки к мыслительному содержанию, выступая как их первичные формы [8. С. 25—26]. Первая и вторая части синтаксической зоны неравнозначны по количественным показателям, функциональной нацеленности.

Словосочетания, выполняющие номинативную функцию и закрепляющие в языковом сознании результаты эмоционального опыта в виде значимых для носителей языка и ориентированных на «сильные», универсальные  признаки концептов в вербальной коммуникации, становятся строительным материалом для высказываний, выполняющих коммуникативную функцию. Предложения, выполняющие номинативную функцию и фиксирующие генерализованные знания, будучи воспроизведенными в речевой деятельности, не подключаются к реализации коммуникативной функции, создавая эффект двойного кодирования путем отсылки к знаниям о мире и к конкретной ситуации. Ср.: 1. Мне удалось справиться с безумной /мучительной тоской.  2. Долго ли нам видеть его таким унылым? – Дни тоски долги, часы еще дольше (М. Фриш).

Так как ведущей силой развития языка является познание (оно развивает язык и знания о мире), то в первую часть синтаксической зоны анализируемой номинативной парадигмы слова «тоска» включены номинативные единицы-словосочетания, которые входят в общий язык благодаря отнесенности к результатам номинативно-познавательной деятельности. Кроме них есть словосочетания, в которых связь с познанием незначительно доминирует состояние докоммуникативной единицы [56. С. 47]. Эти словосочетания являются функциональными синкретами. Близость номинативных единиц-словосочетаний и словосочетаний-синкретов отражает аналогия в их когнитивных модификациях, которые представляют добавляемые признаки. По их количеству выделяются 9 областей:

1. Признак «сила + степень (+ эмоция)»: адская т. (разг.), безбрежная т., безвыходная т., безграничная т., бездонная т., безмерная т., безумная т., безутешная т., безысходная т., бесконечная т., беспощадная т., беспредельная т., беспросветная т., бешеная т., великая т., волчья т., глубокая т., громадная т., дикая т. (разг.), жгучая т., жуткая т., звериная т., зловещая т., лютая т., мучительная т., мушиная т., невероятная т., невыносимая т., невыразимая т., неизбывная т., неизлечимая т., неизъяснимая т., необъятная т., непереносимая т., непереносная т. (прост.), несказанная т. (разг.), нестерпимая т., неутешная т., острая т., отравная т., отчаянная т., пронзительная т., сильная т., смертельная т., смертная т. (разг.), страшная т., сырая т., тяжелая т., тяжкая т., убийственная т., чугунная т.
2. Признак «неуправляемость (+ эмоция)»: животная т., звериная т., неистребимая т., необоримая т., неодолимая т., неотвязная т., неукротимая т.
3. Признак «длительность (+ эмоция)»: вековая т., вечная т., вседневная т. (устар.), застарелая т., непрестанная т., непроходящая т., неутолимая т., низменная т., предпенсионная т.
4. Признак «характер (+ эмоция)», который определяется сопровождающими эмоцию психологическими процессами. При выражении концептов реализуется многозначность компонентов сочетания, развертывающих опорное слово «т.»:
   – прямое значение: безотчетная т., беспокойная т., внутренняя т., нутряная т. (разг.), тайная т., тоскливая т., угрюмая т., унылая т., цепенящая т., удалая т., упрямая т.;
   – переносное значение: веселая т., гордая т., горделивая т., грызущая т., задушевная т., саднящая т., сладкая т., сосущая т., пасмурная т., ледяная т., лихорадочная т., мертвая т., молчаливая т., мрачная т., мятежная т. (устар., поэт.), ноющая т., назойливая т., немая т., нудная т., ревнивая т., слепая т.
   Характер эмоций подчеркивается образами метафорических значений.  В опредмечивании эмоции участвуют:

A) «Цвет (источник)»: серая т., темная т.

B) «Животные / птицы / материалы (типы носителей)»: волчья т., собачья т. (разг.), коровья т., журавлиная т., железная т., свинцовая т., виолончельная т., волоокая т., мушиная т., чугунная т. Образные трансформации могут осложняться признаком «сила» (см.: последние два словосочетания-синкрета).

C) «Место как источник»: дорожная т.

5, Признак «неидентифицируемость (+ эмоция)»: неопределенная т., мутная т., неясная т., странная т. Данная область противопоставлена всем остальным областям. Наличие у них общих признаков служит и для их дифференциации.

6. Признак «оценка (+ эмоция)»:
– отрицательная: злая т., злобная т., поддельная т., притворная т., ядовитая т., язвительная т. (устар.);
– положительная: волшебная т.

7. Признак «источник / каузатор (+ эмоция)»: гордая т., горделивая т., душевная т., задушевная т., ревнивая т., роковая т., суеверная т., тревожная т., канцелярская т., подколодная т., сердечная т., счастливая т. Данная область, в которой исходный концепт осложняется психологическими признаками, сближается с областью «характер».
   Вариантом данного признака является признак «отсутствие антикаузатора», который мог бы при наличии устранить эмоцию: безнадежная т., безотрадная т., безрадостная т., беспредметная т., беспричинная т.,  беззвездная т.
8. Признак «проявление (+ эмоция)»: безмолвная т., бесплодная т., бессильная т., боязливая т., вялая т., глухая т., горькая т., горючая т. (разг.), густая т., жадная т., жестокая т., затаенная т., тихая т., томительная т., трудная т., тупая т., тягостная т., тягучая т., хладная т. (устар.), холодная т., душная т., чарующая т.
9. Признак «влияние (+ эмоция–субъект)»: себябуравящая т.³²

Большинство концептов в рассмотренных областях образованы по принципу расширения, аддитивному типу, который адекватно отражает естественную эволюцию в понимании эмоций. Сравнение эмоций с мыслями (знаниями) показывает, что единицы их измерения отличаются. Первые имеют силу, шкалой для вторых служат метафорические образы границы, объема и глубины. Признаки, отражающие параметры измерения эмоций, знаний, являются внутренними. Поэтому не случайно внутренний признак «сила» порождает бóльшую часть концептов в разных зонах. Если рассмотреть внешние признаки, добавляемые к концепту «т.», оказывается, что они демонстрируют: 1) отношение эмоции к его носителю: «источник», который каузирует тоску; принадлежность носителю; неуправляемость носителем; идентификация; источник; оценка; 2) способы проявления эмоции: результат, физические (перцептивные и образные), ментальные признаки и т.п.: бесплодность, затаенность, трудность, длительность, цвет и др.

Таксономия концептов осложняется структурами самих концептов, образованных по инферентному типу. Есть случаи интеграции, происходящей не на основе синтеза концептов, выражаемых компонентами словосочетания, а на основе их оппозиции-энантиосемии: веселая т., счастливая т., удалая т. К подобным внеязыковым концептам примыкают языковые концепты, маркируемые метаязыком: невыразимая т., неизъяснимая т., несказанная т. (разг.)³³.

Синкретические значения номинативных единиц-словосочетаний раздвигают концепт-«область» за счет 6 признаков:

1. Признак «сила + неуправляемость (+эмоция)»: звериная т.
2. Признак «сила + характер (+эмоция)»: волчья т., мушиная т., чугунная т.
3. Признак «сила (+эмоция) + метаязык»: невыразимая т., неизъяснимая т., несказанная т. (разг.).
4. Признак «характер + источник / каузатор (+эмоция)»: гордая т., горделивая т., задушевная т., ревнивая т.
5. Признак «характер (+эмоция) + энантиосемия»: веселая т., удалая т.
6. Признак «источник / каузатор (+эмоция) + энантиосемия»: счастливая т.

Итак, первую часть синтаксической зоны составляют номинативные единицы-словосочетания и словосочетания-синкреты. К номинативным единицам относятся словосочетания, которыми обозначаются устойчивые,  универсальные признаки: безутешная т., безысходная т. Словосочетания-синкреты выделяют концепты на основе случайных, ситуативных признаков: предпенсионная т., канцелярская т.

Вторая часть синтаксической зоны фиксирует результаты типичной номинативной деятельности. Зона объективно не может полностью охватить все номинативные единицы-предложения со словом тоска, которые не лексикографированы и рассыпаны по бесконечному пространству текста и дискурса, отражающему склонность людей строить генерализованные предложения — один из продуктивных способов упаковки знания. Так как значения номинативных единиц-предложений (их ядро) несут знания о знаниях, т.е. уже обобщают, а стоящие за ними концепты пропозициональны, то категоризация последних — это обобщение пропозиций по отдельным их компонентам — признакам. К признакам, дополняющим концепт ТОСКА и образующим когнитивные области во второй части синтаксической зоны, относятся:

1. Признак «сила (источник), которая обладает высокой степенью за счет множества источников тоски»: Тоска западает на сердце глазами, ушами и устами (от взгляда, от речей, от беседы)³⁴.
   Другой вариант этого признака «сила (непреодолимость) как каузация способа избавления от тоски»: Такая припала тоска, что не выпустил бы из рук куска³⁵. Счастливы те, у кого тоска пролилась прозрачной слезой  (Ж. Маритен).
2. Признак «(эмоция +) следствие–результат (+ условие)». Данный концепт образуется при интеграции исходного концепта ТОСКА с другими концептами, который суммируется в ключевом признаке — связи концептов. В следующих номинативных единицах это признак «следствие-результат», который дается в эксплицитном и имплицитном вариантах: Хлеба ни куска — везде тоска (вариант номинативных единиц с использованием номинативного способа распространения: а хлеба край — и под елью рай); Как хлеба край, так и под елью рай (распространение: а хлеба ни куска, так и в тереме тоска)³⁶.
   Признак «следствие–результат» может связываться с признаком «условие–среда», который имеет образную экспликацию в вариантных формах  номинативных единиц: Живет в тоске, а спит на голой доске. Спи в тосках на голых досках³⁷.
   Этот же признак может осложняться указанием на его обязательность при наличии условия (причины): Тоска и печаль не приходят без причины и без причины не проходят (Гиппократ).
3. Признак «инструмент»: а) мешающий совершению действия: С тоски вольного свету не видим; б) не способный выполнять свою функцию: Тоскою горю не поможешь³⁸.
4. Признак «разрушение (+ объект: положительные эмоции/ способности)»: Нередко тоска по одной утраченной радости может омрачить все прочие услады мира (Д. Дефо); Тоска на сердце человека подавляет его, а доброе слово развеселяет его (Библия); Все мои способности убила тоска (Э. Чоран).
   Наряду с дополнением исходного концепта ТОСКА ключевыми признаками, которые сохраняют в себе следы актантных связей, есть номинативные единицы-предложения, эксплицирующие когнитивные акты.
5. Категоризация (отнесение исходного концепта ТОСКА к более крупной категории): Тоска — самое бесплодное из всех человеческих переживаний (Д. Леопарди); Кто-то замечательно назвал тоску «сумерками страдания» (Э. Чоран).
6. Отождествление-концептуализация: Тоска по любви есть сама любовь (Ж. Рихтер); Тоска — это желание или влечение к обладанию какой-либо вещью, поддерживаемое памятью об этой вещи и вместе с тем ограничиваемое памятью о других вещах, исключающих существование желаемой вещи (Б. Спиноза); Тоска — это когда жаждешь увидеть что-то, сам не знаешь что. Оно существует, это неведомое и желанное, но его не высказать словом (А. Сент-Экзюпери); Тоска — это грусть без любви. Грустить могут все… (Н. Фосколо).

Акты отождествления в основном опираются на доминирующее сходство концептов, которое выражается синонимами, квазисинонимами, именами близких по содержанию эмоций, использованием описательных оборотов: Кто-то замечательно назвал тоску «сумерками страдания» (Э. Чоран); Тоска — это грусть без любви. Грустить могут все… (Н. Фосколо). Встречается единичный случай отождествления, в который вовлекаются противоположные эмоции: Тоска по любви есть сама любовь (Ж. Рихтер).

Таким образом, номинативные единицы-предложения образуют 6 когнитивных областей, объединенных общими признаками или общими когнитивными процессами. Предложенческая часть зоны также содержит лингвистическую рефлексию: номинативные единицы-предложения, относящиеся к метаязыку, несущие знания о языке, а именно о номинативной деятельности: Кто-то замечательно назвал тоску «сумерками страдания» (Э. Чоран);  О тоске можно рассказать теми же словами, что и о море (Э. Чоран).

Части синтаксической зоны различаются не только формальными операциями конструирования номинативных единиц (непредикативное синтагмирование / предикативное синтагмирование), но и их участием в формах речевой деятельности. В первой части доминирует синкретическая форма речевой деятельности, в которой совмещены номинативная и коммуникативная  деятельность и которая представляет переходную область между ними.  Во вторую часть входят результаты номинативной деятельности.

Таким образом, исследована конкретная номинативная парадигма слова тоска, в которой в связи с объемом статьи не представлена только текстовая зона. Методика когнитивно-номинативной парадигматизации Л.К. Жаналиной применительно к результатам номинативной деятельности, объединяемым одним исходным словом тоска, представляет филогенез языка как участие отдельных слов в расширении его номинативных ресурсов. В языковом плане номинативную активность слова тоска представляет система произведенных от него с помощью способов номинации разноуровневых номинативных единиц. Способы номинации формируют первую ступень структурирования номинативной парадигмы слова тоска, на которой выделяются лексическая, фразеологическая, словообразовательная и синтаксическая зоны. Их сравнение в номинативной парадигме слова тоска показывает наиболее  высокую продуктивность фразообразования, создающего номинативные единицы-словосочетания и номинативные единицы-предложения, несмотря на сложность и практическую невозможность достижения полноты их привлечения, вследствие активного участия в непрерывном процессе познания. Тем не менее, представление синтаксической зоны имеет достаточную степень репрезентативности: оно охватывает ядро, особенности которого экстраполируются на саму зону, в том числе на ее будущих членов.

Семантическая реконструкция значений номинативных единиц, представляющих изменения концепта ТОСКА, выраженного исходным словом тоска, обнаруживает выделение его универсальных признаков, а также  компонентов пропозиции, репрезентирующих симптоматику эмоции [57.  P. 59–68]. Интерпретация эмоции в номинативных единицах представлена в виде высвечивания разных ракурсов, ее типичных связей и осмысления,  которые входят в устойчивые, повторяющиеся симптомы.

В заключение сформулируем следующие выводы:

1. На состав номинативной парадигмы влияет номинативная активность только одного из двух значений слова тоска.
2. Зоны номинативной парадигмы эксплицируют степень активности участия исходного слова тоска в разных способах номинации. По количеству на первом месте находятся результаты фразообразования, на втором — фразеобразования, на третьем — словообразования, на четвертом лексической деривации и смешанного способа, в котором совмещены фразеобразование и семантическая деривация (две области во фразеологической зоне, где действует метафоризация).
3. Признаками / актантами, которые демонстрируют развитие концепта ТОСКА, заключенные в значениях номинативных единиц, являются: «сила» (в словообразовательной зоне в варианте «интенсивность»), «источник», «длительность», «обладатель», «субъект–объект», «место», «инструмент», «результат» (в широком смысле или как «разрушение»). Есть также концепты, в которых эмоция вступает в отношения с носителем: «склонность», «неуправляемость», «проявление», имеет «характер», «содержание», анализируется «отождествление», «категоризация», «неидентифицируемость».
4. Выявлены концепты-расширители со структурой «признак + эмоция», которые участвуют в развитии концепта ТОСКА:
   – во фразеологической зоне: «сила (+ эмоция)», «источник (+ эмоция)», «субъект (+ эмоция)», «длительность (+ эмоция)», «лишение (+ эмоция)»,  «место (+ эмоция)»;
   – в словообразовательной зоне: эмоция + выше нормы, субъект + эмоция-признак / склонный + эмоция, субъект + состояние + эмоция-содержание;
   – в первой части синтаксической зоны: «сила + степень (+ эмоция)»,  «неуправляемость (+ эмоция)», «длительность (+ эмоция)», «характер (+ эмоция)», «неидентифицируемость (+ эмоция)», «оценка (+ эмоция)»,  «источник / каузатор (+ эмоция)», «проявление (+ эмоция)», «влияние (+ эмоция–субъект)»;
   – во второй части синтаксической зоны: «сила (источник) (+ эмоция)», «(эмоция +) следствие–результат (+ условие / причина)», «инструмент (+ эмоция)», «разрушение (+ объект: положительные эмоции / способности)».
5. Концепты-«мишени», выражаемые предикативными фразеологизмами, раздвигают концепт-«область» за счет дополнительных признаков и пропозиции, включающей актанты-трансформы: синкретичный «субъект–объект», контрагент.
6. Концепты-синкреты, обозначенные номинативными единицами-словосочетаниями, раздвигают концепт–«область» за счет 6 дополнительных признаков: 1) «сила + неуправляемость (+эмоция)»; 2) «сила + характер (+эмоция)»; 3) «сила (+ эмоция) + метаязык»; 4) «характер + источник /  каузатор (+ эмоция)»; 5) «характер (+ эмоция) + энантиосемия»; 6) «источник / каузатор (+ эмоция) + энантиосемия».
7. Вследствие концептуального и семантического методов анализа выделены 3 вида метафорических образов-репрезентантов концепта ТОСКА, отмеченные номинативными единицами-словосочетаниями: 1) «цвет (источник)»; 2) «животные / птицы / материалы (типы носителей)»; 3) «место как источник».
8. Определены 3 случая концептуальной интеграции внеязыковых концептов на основе оппозиции-энантиосемии, выражаемые номинативными единицами-словосочетаниями, а также языковые концепты, маркируемые метаязыком, в количестве 3 номинативных единиц-словосочетаний и 2 номинативных единиц-предложений.
9. Установлено, что внутренний признак «сила» является доминирующим в развитии концепта ТОСКА, так как порождает бóльшую часть концептов в зонах, представляя параметры эмоций носителей языка.
10. Выявлен когнитивный неполный изоморфизм в зонах номинативной парадигмы слова тоска. Совпадающие области зафиксированы в разных зонах номинативной парадигмы слова тоска: «сила (+эмоция)», «источник (+эмоция)», «длительность (+ эмоция)» во фразеологической и синтаксической зонах.

Заключение

Подводя итоги описанию номинативных воплощений эмоции тоска, рождение которых инициировано не только обобщением эмоционального опыта людей, их интроспекций, но и реализацией номинативного потенциала слова тоска, отметим, что оно не претендует на полноту и главным образом отражает один из путей развертывания номинативной деятельности, в котором получает лексикоцентрированную траекторию.

 

 

_{¹ Ими «было выдвинуто положение о том, что слово, с точки зрения выполняемой им назывной функции, следует рассматривать как результат номинативной деятельности языка, последняя же считалась осуществляющей классификацию в процессах познания и обеспечивающей создание системы номинации конкретного языка»: Кубрякова Е.С. Ономасиология // Лингвистический энциклопедический словарь. М. : Большая Российская энциклопедия, 2002. С. 345–346.}

_{² Кубрякова Е.С. Ономасиология // Лингвистический энциклопедический словарь. М. : Большая Российская энциклопедия, 2002. С. 345–346.}

_{³ «Предметом теории номинации как особой лингвистической дисциплины является изучение и описание общих закономерностей образования языковых единиц, взаимодействия мышления, языка и действительности в этих процессах…»: Телия В.Н. Номинация // Лингвистический энциклопедический словарь. М.: Советская энциклопедия, 1990. С. 336–337.}

_{⁴ Русская грамматика. Т. 1 / под ред. Н.Ю. Шведовой. М. : Наука, 1980.}

_{⁵ «Совокупность языковых средств, объективирующих (вербализующих, репрезентирующих, овнешняющих) концепт в определенный период развития общества, определяется нами как номинативное поле концепта» [34. С. 56].}

_{⁶ Словарь современного русского литературного языка. Т. 15 / под ред. Г.А. Качевской,  Е.Н. Толикиной. М.–Л.: Академия Наук СССР, 1963. Т. 15. С. 705–708.}

_{⁷ Бирих А.К., Мокиенко В.М., Степанова Л.И. Словарь русской фразеологии. Историко-этимологический справочник. СПб. : Фолио-Пресс, 1998. С. 571.}

_{⁸ Там же. С. 90.}

_{⁹ Русский семантический словарь. Толковый словарь, систематизированный по классам слов и значений. Т. 3 / под ред. Н.Ю. Шведовой. М.: РАН. ИРЯ, 2003. Т. 3. С. 632.}

_{¹⁰ Мокиенко В.М., Никитина Т.Г. Большой словарь русских поговорок. М. : Олма Медиа Групп, 2007. С. 667.}

_{¹¹ Михельсон М.И. Большой толково-фразеологический словарь. М. : ЕТS Publishing house, 2004. C. 1885.}

_{¹² Мокиенко В.М., Никитина Т.Г. Большой словарь русских поговорок. М. : Олма Медиа Групп, 2007. С. 667.}

_{¹³ Русский семантический словарь. Толковый словарь, систематизированный по классам слов и значений. Т. 3 / под ред. Н.Ю. Шведовой. М.: РАН. ИРЯ, 2003. Т. 4. С. 727.}

_{¹⁴ Там же. С. 730.}

_{¹⁵ Там же. С. 724.}

_{¹⁶ Там же. С. 724, 727.}

_{¹⁷ Мокиенко В.М., Никитина Т.Г. Большой словарь русских поговорок. М. : Олма Медиа Групп, 2007. С. 667.}

_{¹⁸ Русский семантический словарь. Толковый словарь, систематизированный по классам слов и значений. Т. 3 / под ред. Н.Ю. Шведовой. М.: РАН. ИРЯ, 2003. Т. 4. С. 723, 727–729.}

_{¹⁹ Там же. С. 723, 727—729.}

_{²⁰ Мокиенко В.М., Никитина Т.Г. Большой словарь русских поговорок. М. : Олма Медиа Групп, 2007. С. 667.}

_{²¹ Русский семантический словарь. Толковый словарь, систематизированный по классам слов и значений. Т. 3 / под ред. Н.Ю. Шведовой. М.: РАН. ИРЯ, 2003. Т. 4. С. 723, 727–729.}

_{²² Там же. С. 724, 730.}

_{²³ Русский семантический словарь. Толковый словарь, систематизированный по классам слов и значений. Т. 3 / под ред. Н.Ю. Шведовой. М.: РАН. ИРЯ, 2003. Т. 4. С. 724–727.}

_{²⁴ Мокиенко В.М., Никитина Т.Г. Большой словарь русских поговорок. М. : Олма Медиа Групп, 2007. С. 667.}

_{²⁵ Тихонов А.Н. Словообразовательный словарь русского языка. Т. 2. М. : Астрель»: АСТ, 2003. С. 248.}

_{²⁶ Словарь современного русского литературного языка. Т. 15 / под ред. Г.А. Качевской,  Е.Н. Толикиной. М.–Л.: Академия Наук СССР, 1963. Т. 15. С. 764.}

_{²⁷ Русская грамматика. Т. 1 / под ред. Н.Ю. Шведовой. М.: Наука, 1980. С. 267.}

_{²⁸ Словарь современного русского литературного языка. Т. 15 / под ред. Г.А. Качевской,  Е.Н. Толикиной. М.–Л.: Академия Наук СССР, 1963. Т. 15. С. 708.}

_{²⁹ Русская грамматика. Т. 1 / под ред. Н.Ю. Шведовой. М.: Наука, 1980. С. 288, 326.}

_{³⁰ Словарь современного русского литературного языка. Т. 15 / под ред. Г.А. Качевской,  Е.Н. Толикиной. М.–Л.: Академия Наук СССР, 1963. Т. 15. С. 710.}

_{³¹ Русская грамматика. Т. 1 / под ред. Н.Ю. Шведовой. М. : Наука, 1980. С. 335.}

_{³² Горбачевич К.С. Словарь эпитетов русского литературного языка. СПб.:  Норинт, 2002.  С. 185.}

_{³³ Там же.}

_{³⁴ Даль В.И. Пословицы русского народа. М. : Государственное издательство художественной литературы, 1957. С. 739.}

_{³⁵ Там же. С. 152.}

_{³⁶ Там же. С. 92, 106.}

_{³⁷ Даль В.И. Пословицы русского народа. М. : Государственное издательство художественной литературы, 1957. С. 89, 142.}

_{³⁸ Там же. С. 143.}

About the authors

Lazzat K. Zhanalina

Abai Kazakh National Pedagogical University

Email: zhanalina@gmail.com
PhD of Philological Sciences, Professor of the Department of Russian Language and Literature 13 Dostyk ave., Almaty, Republic of Kazakhstan, 050010

Irina V. Kotlyarova

Abai Kazakh National Pedagogical University

Author for correspondence.
Email: kotlyarova_1984@mail.ru
ORCID iD: 0009-0002-2850-9338

PhD in Philology, Senior Lecturer of the Department of Russian Language and Literature

13 Dostyk ave., Almaty, Republic of Kazakhstan, 050010

References

Supplementary files