Project of General Commissariat of the Russian Empire in Manchuria during the Early 20th Century in the Collection of Manuscripts of Tsarskoye Selo Palace

Full text / tables, figures

Введение

История Северного и Северо-Восточного Китая (Маньчжурии) в разное время становилась предметом научного интереса исследователей. Не стали исключением и административные преобразования в данном регионе. Их история нашла отражение в ряде публикаций начала XX в.^[1] Не ослабевал интерес исследователей к данной проблематике и позже, как в советское, так и в постсоветское время^[2]. Однако, несмотря на наличие определенного количества публикаций, исследуемая проблема не получила в них специального освещения.

Анализ литературы показал, что история создания Генерального Комиссарства, подготовки проекта, сопутствующих документов и их авторства на специально не изучалась. В работе И.В. Лукоянова встречается упоминание о том, что в звании генерал-лейтенанта Генеральный Комиссар в Маньчжурии получал на рубеже XIX–XX вв. жалование в размере 18 тыс. руб., однако каких-либо уточнений или пояснений, кто это был и чем занимался, автором не приводится^[3]. В работе отмечается, что вопрос о введении должности «генерального комиссара» на Ляодунском полуострове как своеобразного «консульского управления» со стороны гражданских властей в противовес «хозяйничанью военных на полуострове» поднимался в 1898 г., однако окончательным стало решение о подчинении Ляодуна Приамурскому генерал-губернаторству. При этом речь шла о введении должности «генерального комиссара» только Ляодунского полуострова, о всей Маньчжурии речи не шло^[4]. В работе того же автора находим краткую характеристику института «Военных Комиссаров в Маньчжурии», который просуществовал с 1900 по 1907 гг.^[5]

В Российском государственном военно-историческом архиве имеется несколько фондов с документами управлений военных комиссаров Гиринской, Мукденской и Хейлунцзянской провинций^[6]. Однако там речь идет именно о Военных Комиссарах, в то время как сведений о Генеральном Комиссарстве или проекте в фондах архива не обнаружено.

Цель исследования заключается в выявлении документов, содержащих информацию по проекту создания Генерального Комиссарства Российской империи в Маньчжурии.

Характеристика источников. Рассматриваемые источники относятся к объемному делу «Секретные бумаги по Маньчжурии» (Д. 183) «Описи документов коллекции рукописей Царскосельского дворца за 1863–1916 гг.» (Оп. 1) фонда 543 «Коллекция рукописей Царскосельского дворца». 1863–1916»^[7]. В деле на 141 листе собрано большое количество различных документов за сравнительно небольшой хронологический период времени (с 27 апреля – 23 ноября 1903 г.). Опись, к которой относится дело с анализируемыми в статье документами, содержит 780 дел (единиц хранения). Автором просмотрена только часть из них.

Значительный интерес в деле «Секретные бумаги по Маньчжурии» представляют проект «Наказа Генеральному Комиссару в Маньчжурии», «Объяснительная записка» к нему и «Объяснительная записка к проекту временных штатов Генерального Комиссарства в Маньчжурии». Документы – без авторства, отпечатаны на пишущей машинке. Часть текста не очень хорошего качества. В Государственном архиве Российской Федерации документы представлены в виде фотокопий^[8]. Дата происхождения документа может быть отнесена 1903 г., что объясняется, вероятно, изначальным разнесением дел по определенным хронологическим отрезкам. В одном из документов читаем, что Генеральным Комиссаром в Маньчжурии лицо может «избираться» (назначаться) Наместником на Дальнем Востоке^[9]. Как известно, Наместничество Дальнего Востока образовано из Приамурского генерал-губернаторства и Квантунской области летом 1903 г., а в 1905 г. оно уже было упразднено^[10]. Подсказку о том, что отдельные документы составлены до ноября 1906 г., встречаем и при упоминании начальника Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД) полковника Д. Л. Хорвата, который звание генерал-майора получил именно в ноябре 1906 г.^[11]

Отсутствие точных дат в источниках не дает нам права делать уверенные заявления как о хронологии всего дела, так и о годах написания отдельных документов. Тем не менее, склоняясь к 1903 г., автор осторожно акцентирует внимание на начале XX в.

Царскосельские рукописи в разной степени нашли также отражение на страницах научных изданий^[12]. В то же время дела названного фонда в полной мере охарактеризованы в литературе не были.

Содержание проекта Генерального Комиссарства в Маньчжурии в фонде Коллекции рукописей Царскосельского дворца

В анализируемых документах из фонда «Коллекции рукописей Царскосельского дворца. 1863–1916» приводятся сведения о введении института «Генерального Комиссара» на всей территории Северного и Северо-Восточного Китая.

Упомянутые выше сведения о жаловании в 18 тыс. руб. и звании «генерал-лейтенанта», как оказалось, относятся именно к этому сюжету. В «Объяснительной записке к проекту временных штатов Генерального Комиссарства в Маньчжурии» читаем, что «Генеральный Комиссар показан в чине Генерал-лейтенанта (может быть и Генерал-майор) вследствие высокого служебного положения, а также для предоставления большего выбора и возможности удержать в этой должности подходящих лиц»^[13].

При планировании создания новой должности Министерством финансов Российской империи изначально установленное жалование было незначительным, те самые 18 тыс. руб. Аналогичную сумму получал начальник таможни, проживавший в пос. Дальнем. Жалование начальника Китайско-Восточной железной дороги было 40 тыс. руб. Как отмечал автор «Объяснительной записки», последний «…по своему служебному положению, деятельности и ответственности» не мог быть равен Генеральному Комиссару в Маньчжурии^[14].

На расходы в связи с основной деятельностью Генеральный Комиссар получал 50 тыс. руб. в год, которые расходились в следующей пропорции: 30 тыс. руб. – для Мукденской провинции, 14 тыс. руб. – для Гиринской и 6 тыс. руб. – для Хейлунцзянской провинций. Средства Генеральным Комиссаром расходовались «…порядком, установленным для расходования сумм “на расходы, известные Его Императорскому Величеству”»^[15]. Отметим, что к 1903 г. в трех названных провинциях при цзянь-цзюнях было по два Военных Комиссара, которые являлись военными представителями Российской империи^[16].

Среди трат представителей российской военной администрации в Маньчжурии, т.е. Военных Комиссаров трех провинций и Генерального Комиссара, автор анализируемой записки отдельно выделяет статью «на подарки китайским властям», на которую по четырем должностям ушло 10 тыс. руб.^[17]

Относительно аппарата Генерального Комиссара в Маньчжурии четких указаний в источниках не встречаем, но по косвенным упоминаниям можно предположить, что как минимум на начальном этапе в серьезном виде он не планировался. Судя по всему, Генеральному Комиссару подчинялись Военные Комиссары провинций. Известно, что при Военных Комиссарах были «письменные и словесные» переводчики. Планировался таковой и в проекте штатов Генерального Комиссара^[18].

В проекте шла речь о «Помощнике» Генерального Комиссара, содержание которого определялось как «незначительное», в 6 тыс. руб. Им мог быть полковник по званию, который должен был выполнять функции Заведующего Канцелярией Генерального Комиссарства^[19].

Содержание переводчиков, «письменного и словесного», в проекте планировалось в том же объеме, который соответствовал содержанию переводчиков Военных Комиссаров провинций, что, судя по всему, также вызывало определенные вопросы у автора рассматриваемого документа. Жалование первого составляло 3 тыс. руб. в год, второго соответственно – 2, 4 тыс. руб. Однако в таблице окладов встречаем, что «письменный» переводчик при Военных Комиссарах получал 3, 6 тыс. руб. в год, а «устный» – 3 тыс. руб. Встречается также и сумма в 3 тыс. руб. у «письменного переводчика»^[20].

Отсутствие серьезного аппарата чиновников вызывало беспокойство у автора записки, который отмечал, что необходима должность «чиновника особых получений» при Генеральном Комиссаре. Это было предопределено

…громадными расстояниями во вверенных ему в обеспечение областях и разбросанностью, подчиненных его ведению дел^[21].

Жалование предложенному чиновнику по особым поручениям опять же предполагалось в 4 тыс. руб. в год^[22].

Итоговые штаты Генерального Комиссарства в Маньчжурии по должностям нами в источниках не обнаружены, однако известно, что итоговая сумма на финансирование «управления Маньчжурией» со стороны Российской империи определялась в 341 тыс. руб., из которых на три Военных Комиссарства (Гиринской, Мукденской и Хейлунцзянской провинций) отпускалось по 19,6 тыс. руб., на три управления дипломатических чиновников в Маньчжурии – также по 19,6 тыс. руб., на два Пограничных Комиссариатства в г. Благовещенске (Пограничное Комиссарство Амурской области) и урочище Новокиевское (Южно-Уссурийское пограничное Комиссарство) – по 10 тыс. руб. Итоговая сумма на названные подразделения, согласно источнику, называется в 157,6 тыс. руб.^[23] Здесь ошибка в подсчетах автора документа. Совокупная сумма на содержание названных подразделений составляет 137,6 тыс. руб. Соответственно остаток составлял 203,4 тыс. руб. Судя по всему эти деньги и определялись на Генеральное Комиссарство.

Автор записки сетовал на то, что

новый расход на управление Маньчжурией, состоящей из 3 громадных провинций с многочисленным населением, выделяется лишь в сумме <…> 203 400 руб.^[24]

Здесь не совсем ясно, по какой причине автор записки не включает в состав «управления Маньчжурией» тех же Пограничных или Военных Комиссаров, а также дипломатических чиновников.

Следует отметить, что институт «Военных Комиссаров» создавался основательно, продуманно и обоснованно, были четко определены их функции и задачи, прописанные при создании института «Военных Комиссаров» в 1900 г.^[25], чего нельзя сказать о предложенной новой должности «Генерального Комиссара».

Аппарат Военного Комиссара провинций севера и северо-востока Китая, помимо главы, Военного Комиссара в звании полковника, состоял из Помощника Комиссара – Заведующего Канцелярией Военного Комиссарства, секретаря, «письменного» переводчика, «словесного» переводчика («устного»), чиновников комиссаров с секретарями и «письменными переводчиками» при них^[26].

Жалование Военного Комиссара провинции составляло 9 тыс. руб. в год, помощника Комиссара – 4,5 тыс. руб., секретаря – 3,6 тыс. руб., «письменного» переводчика – 3 тыс. руб., «устного» переводчика – 2,4 тыс. руб., чиновника комиссара – 4,5 тыс. руб., секретаря чиновника комиссара – 2,7 тыс. руб., «письменного» переводчика при чиновнике – 1,8 тыс. руб.^[27]

Все чиновники как существовавших Военных Комиссарств, так и проектируемого Генерального Комиссарства при поездках по вверенной территории «прогонные» деньги получали или должны были получать «на общих основаниях»^[28].

К моменту итогового обсуждения штатов Генерального Комиссарства в Маньчжурии финансовое содержание Военных Комиссаров провинций севера и северо-востока Китая и состав самих Комиссарств сохранились в первоначально предложенном виде^[29].

Автор записки приводит интереснейшие цифры по суммам на содержание отдельных территорий. Так, для содержания Квантунской области с населением в 300 тыс. чел. было необходимо 202 686 руб. 28 коп., на содержание пос. Дальний – 55 тыс. руб.^[30] По мысли составителя записки, остававшихся после финансирования действовавших структур средств было очевидно недостаточно для финансирования содержания новой системы, которая должна была в себя включать звено «Генерального Комиссарства».

Необходимость появления нового института объяснялась в проекте «Наказа Генеральному Комиссару в Маньчжурии». Можем предположить, что «Объяснительная записка к проекту временных штатов Генерального Комиссарства в Маньчжурии» являлась приложением к проекту «Наказа». В исследовании мы обратились к ней, в первую очередь, поскольку такая логика изложения материала видится более верной.

В проекте «Наказа» говорилось следующее:

Исключительное политическое положение Маньчжурии поневоле заставляет нас, с одной стороны, стремиться к полному влиянию, на все отрасли народной жизни этого края, а с другой – избегать всего, что могло бы послать повод к нареканиям со стороны иностранных правительств^[31].

Смысл в создании «Генерального Комиссарства», по мнению автора текста «Наказа», заключался в необходимости введения единоначалия в управление Маньчжурией, чего не было до того момента. По сути отдельно, самостоятельно действовали три Военных Комиссарства (Гиринской, Мукденской и Хейлунцзянской провинций), три управления дипломатических чиновников в Маньчжурии и два Пограничных Комиссарства^[32]. Генеральный Комиссар Российской империи в Маньчжурии должен был подчиняться непосредственно Наместнику на Дальнем Востоке^[33].

Напомним, что Наместничество Дальнего Востока, просуществовавшее менее двух лет, охватывало как военно-административная единица огромную территорию в составе Приморской, Амурской, Забайкальской областей и острова Сахалин^[34].

Таким образом, планировалась военно-управленческая вертикаль, в которой для Северного и Северо-Восточного Китая вводилась новая управленческая должность.

Автор или авторы проекта предполагали, что в руках Генерального Комиссара в Маньчжурии должна была сосредоточиться вся полнота власти. Они писали:

…все дела касающиеся Маньчжурии, будут ли они политические, военные или коммерческие должны проводиться не иначе как через генерального Комиссара^[35].

Деятельность института Военных Комиссаров (с 1900 по 1902 гг.) нашла следующую оценку в источниках:

…разделение сношений, подавая повод к прискорбным личным столкновениям между представителями отдельных ведомств, не служило к пользе нашего престижа среди китайских властей^[36].

Генеральному Комиссару должно было быть вменено руководство Военными Комиссарами провинций и их помощниками. Однако по два Военных Комиссара при каждом цзянь-цзюне трех провинций, как посчитали инициаторы проекта создания Генерального Комиссарства, было много, следовало оставить по одному^[37].

На время отсутствия по служебным делам его должен был замещать помощник, который, как отмечалось выше, одновременно являлся Заведующим Канцелярии Генерального Комиссарства^[38].

Предполагалось в дальнейшем разделение Генерального Комиссарства на отделы: 1. Общий («сосредоточены дела политического и торгового характера»); 2. Судебный («разные дела судебные»); 3. Военный («ведающий войсками»)^[39].

Чем закончилась история с обсуждением проекта, кто его обсуждал и к какому решению пришли, на сегодня не ясно. Так или иначе, проект реализован не был.

Заключение

Таким образом, можно констатировать, что фонд «Коллекции рукописей Царскосельского дворца» Государственного архива Российской Федерации содержит важные, но пока недостаточно исследованные специалистами документы по истории Маньчжурии начала XX в. В исследовании мы остановились на ряде документов объемного дела «Секретные бумаги по Маньчжурии», которые включают в себя разноплановую информацию по проекту создания Генерального Комиссарства Российской империи в регионе. В то же время в деле имеются другие, не менее интересные для исследователей документы по вопросам, требующим к себе специального внимания.

Итогом исследования стало несколько выводов. К 1903 г. изменилась сама идея «Генерального Комиссарства». В первоначальном варианте 1898 г. для Ляодунского полуострова речь шла о том, что Генеральным Комиссаром станет лицо гражданское в противовес военной администрации, теперь же предлагалось назначить лицо военное. Суть предложения в обобщенном виде можно охарактеризовать как создание новой руководящей должности над Военными Комиссарами провинций Северного и Северо-Восточного Китая.

Необходимость создания института «Генерального Комиссара в Маньчжурии» в рассматриваемое время автором или авторами документов объяснялась особым положением региона и необходимостью наличия в нем сильной российской власти. Однако достаточно амбициозный и в значительной степени неплохо разработанный проект так и остался на бумаге, не найдя реального воплощения. В будущем важно было бы выяснить причину этого. Обнаруженные на сегодня источники ответа на данный вопрос, к сожалению, не дают. Наиболее вероятной причиной, по нашему мнению, могло стать изменение ситуации на Дальнем Востоке в связи с началом Русско-японской войны 1904–1905 гг., т.е. примерно в то время, когда Генеральное Комиссарство должно было начать активно функционировать. В пользу данного предположения говорит и факт довольно краткого существования Наместничества на Дальнем Востоке.

Дальнейшая работа с архивными документами указанного фонда может как дополнить данные проанализированных источников, так и дать новую информацию по проблемному полю исследования.

^{1 Баранов И.Г. Административное устройство Северной Маньчжурии. Харбин, 1926; Глуздовский В.Е. Приморско-Амурская Окраина и Северная Маньчжурия. Владивосток, 1917; Спицын А.В. Административное устройство Маньчжурии // Вестник Азии. 1909. № 2. С. 26–54; Меньшиков П.Н., Смольников П.Н., Чирков А.И. Северная Маньчжурия. Харбин, 1916. Т. 1-2; Спицын А.В. Административное устройство Маньчжурии. Харбин, 1909.}

^{2 Дацышен В.Г. Российско-китайские отношения в 1881–1903 гг.: дис. … док. ист. наук. Иркутск, 2001. EDN: QDMNXR; Его же. Русские в Особом районе Восточных провинций Китайской Республики: проблемы русско-китайских отношений на Китайско-Восточной железной дороге в 1920–1924 годах // Новейшая история России. 2024. Т. 14. № 3. С. 636–656. https://doi.org/10.21638/spbu24.2024.307 EDN: VAJXBA; Его же. Японцы в Харбине в начале XX в. К проблеме русско-японских отношений на начальном этапе истории КВЖД // Японские исследования. 2025. № 2. С. 38–52. https://doi.org/10.55105/2500-2872-2025-2-38-52 EDN: OLYJOV; Его же. Сибирский транзит. Великий чайный путь и железнодорожное строительство на востоке России во второй половине XIX в. // Новое}

^{3прошлое. 2023. № 4. С. 20–35. https://doi.org/10.18522/2500-3224-2023-4-20-35 EDN: KWGVAE; Дацышен В.Г., Дай Цзяньбин. В.Д. Лачинов и Д. П. Казакевич первые управляющие Китайско-восточной железной дороги в эмигрантский период истории Харбина // Исторический курьер. 2023. № 3. С. 95–102. https://doi.org/10.31518/2618-9100-2023-3-7 EDN: WJJMHH; Ду Бинбин. Реформа административного аппарата империи Цин (1901–1911 гг.) : автореф. дис. ... канд. ист. наук. М., 2006; История Северо-Восточного Китая: в 5 книгах / гл. ред.: член-кор. АН СССР А.И. Крушанов. Владивосток, 1987. Кн. 1. Маньчжурия в эпоху феодализма (XVII – начало XX века); Костина О.А. Административные реформы на Северо-Востоке Китая в начале XX века : дис. ... канд. ист. наук. СПб., 2007. EDN: NOVGSR; Тимофеев О.А. Российско-китайские отношения в Приамурье (середина XIX – начало XX вв.). Благовещенск, 2003. EDN: QZSYRJ
 Лукоянов И.В. «Не отстать от держав…». Россия на Дальнем Востоке в конце XIX – начале XX вв. СПб., 2008.}

^{4 Там же. С. 511.}

^{5 Там же. С. 351, 358, 463.}

^{6 Российский государственный военно-исторический архив (далее – РГВИА). Ф. 14 378; 14 383; 14 465.}

^{7 Государственный архив Российской Федерации (далее – ГА РФ). Ф. 543. Оп. 1. Д. 183.}

^{8 ГА РФ. Ф. 543. Оп. 1. Д. 183. Л. 36–45}

^{9 Там же. Л. 36.}

^{10 Наместничество Дальнего Востока // Энциклопедический словарь / издатели: Ф.А. Брокгауз (Лейпциг), И.А. Ефронъ (С.–Петербург): в 86 т. + 4 доп. СПб., 1906. Дополнительный том II. Кошбухъ–Прусикъ. С. 238.}

^{11 ГА РФ. Ф. 543. Оп. 1. Д. 183. Л. 46.}

^{12 Временник Пушкинской комиссии. Выпуск 35. Болдинские рукописи Пушкина 1830 года. Научное описание / Т.И. Краснобородько, С.Б. Федотова. СПб., 2021. С. 20; Фомкина М.И. Судьба фотографических коллекций Александровского дворца в 1920–1930-е гг. (по материалам архивов Санкт-Петербурга) // Музей. Памятник. Наследие. 2020. № 2. С. 182, 184, 187. EDN: DYRGXG}

^{13 ГА РФ. Ф. 543. Оп. 1. Д. 183. Л. 46.}

^{14 ГА РФ. Ф. 543. Оп. 1. Д. 183. Л. 46.}

^{15 Там же. Л. 47.}

^{16 Там же. Л. 38.}

^{17 Там же. Л. 47.}

^{18 Там же.}

^{19 Там же. Л. 48–49.}

^{20 Там же. Л. 46, 48–49.}

^{21 Там же. Л. 47.}

^{22 Там же. Л. 49.}

^{23 ГА РФ. Ф. 543. Оп. 1. Д. 183. Л. 48.}

^{24 Там же.}

^{25 Военные комиссары // Военная энциклопедия: в 18 т. / под. ред. заслуженного профессора Николаевской Инженерной Академии, военного инжен., ген.-лейт. К.И. Величко, полковника В.Ф. Новицкого, преподавателя Николаевской инжен. Академии, воен. инжен., полковника А.В. фон-Шварца, полковника В.А. Апушкнина и капитана 2-го ранга Г.К. фон-Шульца. СПб., 1912. Т. 4. С. 563.}

^{26 ГА РФ. Ф. 543. Оп. 1. Д. 183. Л. 48.}

^{27 Там же.}

^{28 Там же..}

^{29 Там же.}

^{30 ГА РФ. Ф. 543. Оп. 1. Д. 183. Л. 48.}

^{31 Там же. Л. 36.}

^{32 Там же.}

^{33 Там же.}

^{34 Приамурское Генерал-Губернаторство // Энциклопедический словарь / Издатели: Ф. А. Брокгауз (Лейпциг), И. А. Ефронъ (С.-Петербург): в 86 т. + 4 доп. т. СПб., 1898. Т. XXV. Праяга–Просрочка отпуска. С. 294.}

^{35 ГА РФ. Ф. 543. Оп. 1. Д. 183. Л. 36.}

^{36 Там же.}

^{37 ГА РФ. Ф. 543. Оп. 1. Д. 183. Л. 36.}

^{38 Там же.}

^{39 Там же.}

About the authors

Evgeny V. Drobotushenko

Author for correspondence.
Email: drzz@yandex.ru
PhD in History, Associate Professor, Dean of the Faculty of History and Philology, Director of the N.G. Chernyshevsky Humanitarian-Pedagogical Institute 30, Alexandro-Zavodskaya Str., Chita, 672039, Russia

References

Supplementary files