Charity Practices of Jewish Population in Eastern Siberia in Early 20th Century

Full text / tables, figures

Введение

Актуальность. Исследование благотворительных практик сибирских евреев в начале ХХ в. представляется значимым в научно-исследовательском плане и в современной общественно-политической практике, определяется потребностью переосмыслить некоторые аспекты проблемы с учетом новых источников и достижений исторической науки. Авторы настоящей статьи придерживаются сложившегося в историографии концепта о сибирских евреях как этнической группе, развившейся в рамках модерной модели^[1], которая в конце XIX – начале ХХ в.  сумела адаптироваться к новым условиям и в дальнейшем успешно интегрироваться в регионах проживания вне черты оседлости, став одним из компонентов местного социума при сохранении собственной национально-конфессиональной идентичности^[2].

Степень изученности проблемы. Отдельные аспекты истории еврейских общин Сибири ХХ – начала XXI в. получили освещение в современной отечественной историографии. С.В. Макарчук, Е.С. Генина и Ю.М. Гончаров рассмотрели вклад отдельных авторов в их разработку, показав географическую локализацию исследований, оценили возможности новых направлений^[3]. Вклад в изучение истории сибирских евреев вносят монографии Л.В. Кальминой^[4] Ю.М. Гончарова^[5], О.С. Ульяновой^[6], И.В. Нам^[7]. Успешно развивает исследование национальных диаспор в Сибири^[8], в том числе еврейской, В.Н. Шайдуров^[9]. На сибирском историческом материале активно разрабатываются проблемы национальной идентичности евреев и истории филантропических организаций. Так, политика интеграции иудаизма в российское общество: ее характер, этапы, методы, обстоятельно изложены в статье Л.В. Кальминой^[10]. В.Н. Шайдуров указывает на рост национального самосознания и активности отдельных этносов, проживавших в Российской империи (в том числе евреев, немцев,  поляков) и игравших важную роль в социально-экономической жизни отдельных регионов как важный признак модернизации страны рубежа XIX–XX вв.^[11] В сборнике научных статей «Евреи в Сибири»^[12] на первый план вышли проблемы самоидентичности евреев в сибирском пространстве и хроника общественной и культурной жизни еврейских общин Томской губернии в 1885–1919 гг. Работы В.А. Герасимовой посвящены положению еврейских общин в Западной Сибири начала XX в. в контексте конфессионального пространства региона^[13]. В недавней публикации Е.А. Брюхановой, О.И. Чекрыжовой, Н.В. Неженцевой на примере еврейского, польского и немецкого населения Тобольской губернии на рубеже XIX–XX в. представлена оценка уровня сформированности здесь этноконфессиональных сообществ и диаспор, стратегий их адаптации и/или интеграции с местным городским населением^[14]. К опыту благотворительности еврейских общин Енисейской губернии обратилась Н.А. Орехова^[15], Томска – О.С. Ульянова^[16]. Данные аспекты проблемы получили освещение и в других публикациях, авторы которых, в частности, отмечают, что появление филантропических организаций, ставящих целью оказание поддержки нуждавшимся единоверцам, было, с одной стороны, следствием реакции на внутриобщинные потребности, а с другой, – на социальные катаклизмы в государстве^[17]. По мнению Л.В. Кальминой, благотворительность в целом являлась поведенческим стереотипом сибирского купечества, что позволяло предпринимателям-евреям лучше интегрироваться в местное общество^[18]. В целом, процесс выявления, публикации и анализа новых источников по вопросам организованной благотворительности сибирских евреев в имперский период российской истории еще не завершен. В связи с этим организационные аспекты деятельности еврейских благотворительных обществ, их формы и практики, вклад в решение социальных проблем остаются недостаточно полно изученными, но для их разработки имеются методологические и историографические предпосылки, а репрезентативная источниковая база позволяет рассмотреть обозначенные вопросы предметно.

Цель исследования – определить источники и формы финансирования, виды социальной помощи и деятельность еврейских общин в контексте системной (организованной) благотворительности, используя для этого материалы по губерниям Восточной Сибири (Енисейской и Иркутской) начала XX в.

Источниковая база исследования включает законодательные акты («Высочайше утвержденное положение о евреях» 1835 г.), материалы повременных региональных изданий – газет «Отклики Сибири», «Сибирская мысль». Отдельные сведения извлечены из фондов Енисейского губернского правления (Ф. 595) Государственного архива Красноярского края, Комитета общества охраны здоровья еврейского населения г. Петрограда (Ф. 1545) Российского государственного исторического архива. В работе использованы также опубликованные делопроизводственные документы, связанные с деятельностью еврейских общин в Иркутске, Красноярске, Ачинске, Канске и Енисейске начала XX в., в их числе «Проект устава «Общества пособия бедным евреям города Енисейска», «Устав Общества пособия бедным евреям города Канска», отчеты еврейских благотворительных обществ за разные годы, протоколы Совещания по вопросам призрения беженцев, состоявшегося 21–23 ноября 1915 г. в Иркутске.

Методологическая основа исследования представлена системой подходов (акторным, национальной вариативности), принципов и методов исследования к изучению исторического процесса. Акцент на культурном обмене и взаимодействии людей, принадлежащих к разным народностям и социальным слоям, позволяет преодолеть «стереотип изучения истории русской экспансии в регионе как истории завоеваний»^[19], а акторный подход^[20] провести исследование поведения отдельных социальных групп, рассмотреть как индивидуальных, так и коллективных участников исторического процесса через интересы и потребности, социальные установки, мотивы и ценностные ориентации в контексте трансформации организационно-институциональных структур. Работа основывается на принципах научной объективности (базируется на постулате всестороннего охвата изучаемого явления для выявления его сущности и предполагает опору на достигнутый уровень научного знания) и историзма (определяет изучение явлений в многообразии и конкретно-исторических условиях). В статье нашли применение общенаучные методы исследования, историко-генетический и историко-сравнительный методы, методы источниковедческого анализа.

Общества пособия бедным евреям: организационно-правовые и финансовые аспекты

Благотворительность для евреев как одно из основных предписаний иудаизма являлась важнейшей обязанностью, имевшей социальное и религиозное содержание, которая имела индивидуальный (подаяние нищим милостыни) и институциональный (оказание еврейской общиной или некоторыми учреждениями и ассоциациями разнообразных форм помощи нуждающимся) характер. В 1835 г. на еврейские сельские общества и городские сословия была возложена обязанность наравне с обществами других вероисповеданий нести попечение о призрении своих престарелых, увечных и больных единоверцах, заботится о предотвращении бродяжества, получать, по усмотрению начальства, вспомоществование из приказов общественного призрения, учреждать особые больницы и богадельни, заведения, где бедные могли бы найти работу и содержание^[21].

Несмотря на то, что благотворительность являлась относительно доступным видом общественной деятельности, пользовавшейся поддержкой государства, еврейские общины сталкивались со значительными бюрократическими трудностями при регистрации обществ, что было характерно и для титульных этносов. Но если первые попытки организовать в Восточной Сибири еврейские  благотворительные общества (Красноярск, 1889 г.; Иркутск, 1898 г.) не увенчались успехом, то уже в начале ХХ в. Общества пособия бедным евреям открылись в Енисейске (1906 г.), Красноярске и Ачинске (1912 г.), Канске (1913 г.) Енисейской губернии. Только в административном центре Иркутской губернии действовали Общество призрения престарелых евреев (1905 г.), Благотворительное общество помощи еврейскому ссыльному элементу (1907 г.), Благотворительное общество для пособия бедным евреям (1909 г.), Общество охранения здоровья еврейского населения. Росту числа филантропических обществ косвенно способствовали «Примерный устав Общества пособия бедным» (1897 г.), «Временные правила об обществах и союзах» (1906 г.), в целом отразившие тенденцию правительства превратить общественное призрение из факультативного в системное и регулярное направление государственной политики.

Как правило, открытию того или иного общества предшествовала работа подготовительной комиссии, сформированной из числа заинтересованных лиц. Ее действия включали популяризацию среди местного населения идеи об организованной помощи бедным, привлечение ресурсов (людских, материальных, финансовых), разработку проекта устава общества, ходатайства в общественные и правительственные учреждения по разным организационным вопросам. Проект учредительных документов передавался на обсуждение общего присутствия губернского правления, которое и должно было санкционировать создание обществ и союзов (регистрировать их).

Обращаясь к спискам учредителей и лицам, стоящим во главе благотворительных организаций, видим, что инициаторами создания Общества пособия бедным евреям в Красноярске стали жена провизора А.М. Нови, одесского мещанина Э.М. Цукерман, купеческого сына – Б.Я. Хейсина^[22], в Канске – жены местных купцов В.П. Шепшелевич, М.М. Шмулевич, М.Т. Калманович и Х.-Т.П. Орлик^[23], в Енисейске – жена енисейского купца Р.М. Тонконогова и жена купеческого сына – С.И. Мильштейн^[24]. Необходимость открытия Общества пособия бедным евреям города Канска объяснялась тем, что

среди еврейской общины есть много лиц, и даже целые семьи, которым требуется постоянная помощь, как материальная, так и нравственная. Зажиточные элементы и даже средний класс, надо отдать справедливость, – никогда не отказывали в оказании помощи этим беднякам, но помощь эта ввиду своей индивидуальности и полной бессистемности оказывается совершенно нецелесообразною и в большинстве случаев не достигает своего назначения^[25].

Целевым параметром Обществ пособия бедным евреям в Енисейской губернии являлось улучшение материального и нравственного положения евреев того или иного города, без различия пола, возраста, звания и состояния. Помощь включала снабжение одеждой, пищей, медицинскими пособиями, устройство немощных в приюты и богадельни, ремесленные и учебные заведения, содействие в приискании занятий или службы, приобретению «для работ материалов и инструментов и к выгодному сбыту изделий бедных тружеников», распространение в народе книг нравственного содержания, предоставление неимущим средств возвратиться на родину^[26].

Участвовать в делах Обществ пособия бедным евреям могли лица обоего пола всех состояний, званий и вероисповеданий, без ограничения по численности, кроме несовершеннолетних и учащихся в учебных заведениях, нижних воинских чинов, состоящих на действительной службе^[27].

Члены обществ градировались по величине денежного или трудового участия: почетные (сделавшие значительные пожертвования в пользу общества или оказавшие ему значительную услугу, избранные в это звание общим собранием членов общества) и действительные (уплачивающие ежегодный взнос или внесшие единовременно фиксированную уставом сумму)^[28]. Этим подчеркивалось положение каждого участника в составе того или иного Общества, обеспечивался его своеобразный «вес» в общественном мнении. Согласно уставным документам, в случае реорганизации или ликвидации Обществ, все их имущество и денежные средства, переходили в хозяйственные правления местных синагог.

Как правило, процедура рассмотрения губернатором ходатайства о создании общественных организаций начиналась с изучения состава учредителей, затем устава, где внимание уделялось анализу целей организации. И если в одном случае власти не выходили за пределы формального отношения к регистрации общества, то в другом – останавливались перед вопросом о допустимости его учреждения. Так, в разное время затруднения с легализацией возникли у Красноярского и Канского обществ пособия бедным евреям, учредительные документы которых практически полностью воспроизводили уже утвержденный устав аналогичного общества города Енисейска. Замечания властей, требующие исправления, были сведены к следующему: в проекте устава не указан район деятельности общества; предусмотренное право общества на распространение в народе книг нравственного содержания «ничего общего с задачами общества не имеет»; условие о тайном сборе денег по подписным листам и книжкам «является недопустимым в силу возможного употребления собранных пожертвований на цели, ничего не имеющие общего с задачами данного общества»; условие о непременном избрании на обязанность председателя правления Общества женщины, ограничивает гражданские права членов мужского пола, «ничем не вызывается и не должно быть допущено»^[29]. Замечание властей, «ввиду неясности и неопределенности смысла», вызвала формулировка «и тому подобное» в проекте устава Красноярского общества пособия бедным евреям^[30], а одним из обоснованных поводов для отказа в регистрации Канского общества пособия бедным евреям стало отсутствие подписей учредителей на регистрационном заявлении и нотариального заверения их правоспособности^[31].

Ключевым для реализации цели того или иного Общества стоял вопрос обеспечения потребности в финансах. Уставы Обществ пособия бедным евреям предусматривали следующий круг источников средств: членские взносы, пожертвования, доходы с капиталов и мероприятий (концертов, спектаклей) благотворительного характера^[32]. Установленный учредителями ежегодный членский взнос в Обществах пособия бедным евреям в Енисейске, Канске, Ачинске и Красноярске составлял 3 руб., разовый (единовременный) – 75 руб.^[33], в Иркутском благотворительном обществе для пособия бедным евреям, соответственно  6 и 125 руб.^[34] Преобладающий объем доходов Обществ поступал в виде членских взносов. Проиллюстрируем это следующим примером. В Обществе пособия бедным евреям города Канска к началу 1913 г. насчитывалось 2 345,92 руб.^[35], из которых членские взносы составили 2 030 руб. (86,5 %), а частные пожертвования, средства, вырученные от проведения благотворительного спектакля и проценты с капитала, в сумме составили всего 315,92 руб. (13,5 %). Рассмотрим, как распределялись средства Обществ попечения бедных евреев в городах Восточной Сибири.

Формы и практики помощи еврейских благотворительных обществ

Главное направление деятельности Обществ пособия бедным евреям составляла финансовая помощь нуждающимся единоверцам в виде единовременных (разовых) и ежемесячных (систематических) пособий, беспроцентных ссуд. Безусловно, размеры и формы благотворительности были обусловлены экономическим и культурным развитием еврейских общин. Так, Красноярское общество пособия бедным евреям могло систематически выплачивать денежные средства 10 нуждающимся^[36], Иркутское – 37^[37]. Размер ежемесячного пособия каждый раз определялся постановлением правления того или иного Общества. Так, в Иркутском еврейском благотворительном обществе ежемесячные пособия  бедным евреям в 1915 г. выдавались от 2 до 16 руб. Самое большое количество лиц (17) получало по три руб., от 7 до 16 руб. – единицы, всего ежемесячным пособием в течение года пользовалось 23 чел.^[38]

Разовые пособия (денежные выплаты и компенсации) назначались и выплачивались для удовлетворения разных нужд временного характера: на медицинские и бытовые услуги, проезд. Так, Общество пособия бедным евреям города Канска в 1913 г. оказало поддержку 54 евреям, возвращающимся на родину, на общую сумму 20 руб. 59 коп., а кроме этого взяло на себя все расходы (170 руб.) по переезду «немощной женщины» по фамилии Фонер в местечко Александровское Ковенской губернии^[39]. Проблема целесообразности и допустимых размеров помощи на проезд получила резонанс в Обществе пособия бедным евреям г. Красноярска, между ее сторонниками и противниками велись споры относительно мер контроля за расходованием пособия, так как «никто не знал проезжающих и не мог поручиться за их финансовое положение»^[40].

Большой популярностью среди евреев пользовались беспроцентные ссуды (пособия с возвратом). Их брали на покупку лошади, инвентаря и товара, открытие лавки и т. д. Иногда ссуда доходила до 100 руб.^[41] Ограничений по количеству обращений за таким пособием не было. Правление Общества пособия бедным евреям г. Красноярска считало данную форму помощи наиболее успешной, так как ссуды нередко давали «возможность встать на ноги и иметь заработок, а не пользоваться ежемесячными безвозвратными пособиями»^[42]. Наряду с этим существовала проблема возврата ссуд. Так, в Иркутском благотворительном обществе для пособия бедным евреям на 1 января 1916 г. числилось свободных сумм – 2 046 руб., долг за разными лицами – 1 849 руб.^[43]

Одним из направлений деятельности Обществ пособия бедным евреям была социальная поддержка учащихся. Например, по инициативе М.А. Тонконоговой Общество пособия бедным евреям г. Красноярска с первых дней существования обеспечивало бесплатными горячими завтраками семь наиболее нуждающихся учеников еврейской школы^[44]; аналогичное общество г. Канска в 1914 г. внесло в местную гимназию 55 руб.^[45] за обучение еврейских детей из бедных семей.

В годы Первой мировой войны работа Обществ пособия бедным евреям была ориентирована на оказание поддержки новым категориям нуждающихся – беженцам и выселенцам^[46]. От физической деградации беженцев-евреев оберегало Общество охранения здоровья еврейского населения (ОЗЕ), зарегистрированное в Санкт-Петербурге в 1912 г. Его отделение в Иркутске «силой событий» реорганизовалось в Иркутский еврейский комитет помощи беженцам^[47]. Оно ведало санитарно-гигиеническим состоянием учреждений, обслуживавших нужды еврейских беженцев, устраивало по пути следования евреев, выселенных с линии фронта и ближнего тыла, питательные и ночлежные пункты, оказывало вещевую и материальную помощь; к ноябрю 1915 г. в различных видах и размерах помощь получили 395 человек, большинство которых составили выселенцы^[48].

Общество пособия бедным евреям г. Енисейска было первой организацией, в которую обращались выселенцы-евреи по прибытии в отдаленные пункты Енисейского уезда. В начале лета 1915 г., в связи с нарастанием потока выселенцев, их большого скопления и удручающего положения, Общество нашло своей «священной обязанностью» прийти им на помощь, хотя это выходило за круг его деятельности. После того, как в конце августа было получено официальное разрешение губернской администрации, сформировали хозяйственное правление Еврейского общества по оказанию помощи выселенцам евреям в Енисейском уезде, которое действовало совместно с местным Обществом пособия бедным евреям. Собственные средства (запасной капитал Общества пособия бедным евреям г. Енисейска (500 руб.) и доходы (968 руб.) от денежного сбора среди местной еврейской общины)^[49] оказались недостаточными для решения насущных проблем выселенцев. На дополнительные средства, полученные от Общества пособия бедным евреям г. Иркутска (500 руб.), Общества пособия бедным евреям г. Красноярска (500 руб.), от частного лица из Минусинска (100 руб.) и Петроградского Еврейского комитета помощи жертвам войны (15 тыс. руб.), организовали денежную, вещевую и продовольственную помощь выселенцам, которая распределялась по близлежащим к Енисейску волостям через специальных уполномоченных, а в отдаленные места – через частных лиц и почту^[50]. К концу 1915 г. поддержку получили 319 чел.^[51]

Для Общества пособия бедным евреям г. Красноярска злободневным оказался вопрос помощи выселенцам-евреям, как находившимся в пересыльной тюрьме, так и водворенным в Енисейский уезд^[52]. В конце сентября 1915 г. ему удалось получить разрешение Енисейского губернатора на сбор пожертвований в пользу евреев-выселенцев и развернуть деятельность в этом направлении. Обществу были пожертвованы одежда (брюки, шарфы, жилеты и т.д.) и продукты (сахара и чай)^[53]. По данным на январь 1916 г., Общество оказало помощь 75 высланным евреям, находившимся в пересыльной тюрьме: обеспечило их одеждой на сумму около 534 руб., организовало доставку горячего питания два раза в неделю, расходуя на это в общей сложности 151 руб.^[54]

На совещании общественных и национальных организаций Восточной Сибири по вопросу призрения беженцев и выселенцев, которое прошло в Иркутске в конце ноября 1915 г., было отмечено, что выселенцы рассредоточены по уездам обширной Енисейской губернии, что усложняет проведение различных мероприятий, направленных на оказание поддержки данной категории населения; в силу разных причин не был реализован план по открытию питательного пункта в с. Иланском Канского уезда^[55].

Весной 1916 г. Б.И. Гольдман по просьбе членов Общества помощи бедным евреям г. Енисейска направил запрос в главный отдел ОЗЕ с просьбой назначить фельдшера «для разъезда по уезду и оказания помощи выселенцам-евреям». Из Петрограда был получен утвердительный ответ, но на заседании Общества пособия бедным евреям высказано опасение, что одного фельдшера будет недостаточно, так как территория уезда очень большая и, несмотря на то что помощь ориентирована в первую очередь на евреев-выселенцев, к медицинскому персоналу будет обращаться все население уезда. Главный отдел ОЗЕ предложил вступить в контакт с губернской администрацией с предложением командировать двух фельдшеров для обслуживания всего населения Енисейского уезда, «…чтобы казна оплачивала лекарства и дала “открытый лист” для бесплатных разъездов…»^[56].

Как видим, появление евреев-беженцев и выселенцев в населенных пунктах Енисейской и Иркутской губерний вносило в работу Обществ изменения либо стимулировало на решение старых задач. Так, создание в Канске школы для еврейских детей с обучением древнееврейскому языку и закону вероучения было одной из инициатив местного Общества пособия бедным евреям еще в 1913 г. Однако эта идея, как и открытие богадельни для престарелых, не была реализована, а само Общество подвергнуто критике за «узость рамок»^[57] в газете «Отклики Сибири» от 2 апреля 1915 г. В сентябре 1915 г. на общем собрании еврейской общины Канска обсуждался вопрос об открытии в новом учебном году школы при синагоге, на устройство которой требовалось 1 150 руб. В эту сумму входила заработная плата учителя, затраты на учебные материалы и т. д.; часть средств (200 руб.) была выделена местным Обществом пособия бедным евреям, а недостающую сумму планировалось получить в виде платы за обучение^[58]. При школе намечалось открыть библиотеку на пожертвования (300 руб.) иркутского купца И.М. Файнберга. На место раввина и учителя школы пригласили г. Гольдмана из Вильны, который обратил внимание на необходимость борьбы с «ассимиляторскими тенденциями в еврействе», а в январе 1916 г. Енисейское губернское жандармское управление направило Енисейскому губернатору сведения, что

…учитель еврейской школы <...> Гольдман ведет в настоящее время школьные занятия и беседы с еврейской молодежью на текущие темы с крайней осторожностью исключительно устно и только на еврейском языке^[59].

Заключение

Говоря о дореволюционных благотворительных практиках еврейских общин в Восточной Сибири и их региональной специфике, следует подчеркнуть. что размеры и формы благотворительности были значительно обусловлены экономическим и культурным развитием самих еврейских общин в губерниях и областях изучаемого региона, а генерируемая общинами социальная помощь иногда являлась единственным источником существования для нуждающихся единоверцев. Средства для помощи складывалась из многочисленных источников – членских взносов, добровольных пожертвований, доходов с благотворительных мероприятий. Благотворительность предполагала не только материальную, но и многоплановую духовную поддержку нуждающимся, основанную на системе норм поведения и социальных практик, направленную на решение острых социальных вопросов и поддержание жизнедеятельности наиболее уязвимых членов в обществе. Наиболее полно системная благотворительность проявилась в городских центрах расселения еврейской диаспоры. Губернские власти часто препятствовали регистрации Обществ пособия бедным евреям, стремились ограничить масштабы их деятельности. В годы Первой мировой войны помощь беженцам и выселенцам стала важной составляющей жизнедеятельности еврейских благотворительных обществ. В условиях диаспоры филантропические объединения способствовали внутриэтнической консолидации, происходило сближение различных социальных слоев еврейской общины в городах Восточной Сибири, а с другой стороны, – основной тенденцией были интеграционные процессы, порождавшие различные формы межэтнического взаимодействия. 

 

 

^{1 Березин А., Левин И. Сибирский миф в еврейской истории: евреи Сибири как религиозная группа // Judaic-Slavic Journal. 2021. № 1. С. 17–61. https://doi.org/10.31168/2658-3364.2021.1.03 EDN: OLGCBX}

^{2 Гончаров Ю.М., Шайдуров В.Н. Евреи Самарской губернии и губерний Западной Сибири второй половины XIX – начала ХХ в.: компаративный анализ адаптационных практик общин «вне черты» // Вестник Томского государственного университета. История. 2021. № 71. С. 155–161. https://doi.org/10.17223/19988613/71/22 EDN: PGVAFG}

^{3 Макарчук С.В., Генина Е.С., Гончаров Ю.М. Проблемы истории еврейских общин Сибири ХХ – начала XXI в. в оценках современных отечественных исследователей // Вестник Томского государственного университета. История. 2020. № 64. С. 108–115. https://doi.org/10.17223/19988613/64/14 EDN: MTRDFQ}

^{4 Кальмина Л.В. Еврейские общины Восточной Сибири (середина XIX – февраль 1917 года). Улан-Удэ, 2003.}

^{5 Гончаров Ю.М. Еврейские общины Западной Сибири (XIX – начало ХХ в.). Барнаул, 2013.  EDN: RXLFDZ}

^{6 Ульянова О.С. Еврейское население в экономической, социокультурной и общественно-политической жизни города Томска (вторая половина XIX – 20-е гг. XX столетия). Томск, 2010. EDN: QPTXNX}

^{7 Нам И.В. Национальные меньшинства Сибири и Дальнего Востока на историческом переломе. (1917–1922 гг.). Томск, 2009. EDN: QPOEUF}

^{8 Скубневский В.А. В.Н. Шайдуров – исследователь истории западных национальных меньшинств в Сибири // Современное историческое сибиреведение XVIII – начала XX в. : Сборник научных трудов. К 45-летию доктора исторических наук Шайдурова Владимира Николаевича. СПб., 2021. Вып. V. С. 10–14.}

^{9 Шайдуров В.Н. Евреи, немцы, поляки Западной Сибири XIX – начала ХХ в. СПб., 2016; Шайдуров В.Н. Европейские диаспоры в России: общероссийские и региональные особенности формирования // Ежегодник международной ассоциации исследователей истории и культуры российских немцев. 2015. № 1. С. 39–48. EDN: WKCONX}

^{10 Кальмина Л.В. Евреи в самодержавной России: на пути к статусу «имперской нации» // Известия Иркутского государственного университета. Серия: История. 2021. Т. 38.  С. 28–35.  https://doi.org/10.26516/2222-9124.2021.38.28 EDN: JIVEQF}

^{11 Шайдуров, В.Н. Генслер М.С. Европейские общины и их место в городском межэтническом разделении труда в конце XIX – начале ХХ в. (на примере Санкт-Петербурга и Томска) // Вестник Томского государственного университета. История. 2025. № 97.  С. 174. https://doi.org/10.17223/19988613/97/22 EDN: UHXPAZ}

^{12 Кутилова Л.А., Нам И.В., Наумова Н.И., Сафонов В.А. Еврейские общины Томской губернии (1885–1919 гг.). Хроника общественной и культурной жизни // Евреи в Сибири : сб. статей / под ред. Э.И. Черняка и Я.М. Кофмана. Томск, 2000. С. 56–130. EDN: VTEWXF}

^{13 Герасимова В.А. Еврейские общины Западной Сибири в XIX–XXI вв.: социокультурный облик // Научный диалог. 2019. № 6. С. 305–320. https://doi.org/10.24224/2227-1295-2019-6-305-320 EDN: LKDIAT; Герасимова В.А. Иудейское культовое строительство Тобольска в XIX в.: опыт источниковедческого исследования // Вестник архивиста. 2019. № 3. С. 909–922. https://doi.org/10.28995/2073-0101-2019-3-909-922 EDN: DJUDKW}

^{14 Брюханова Е.А., Чекрыжова О.И., Неженцева Н.В. Диаспоры этнических меньшинств в городах Тобольской губернии в конце XIX – начале XX в.: демографические и социальные особенности // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: История России. 2024. Т. 23. № 1. С. 8–18. https://doi.org/10.22363/2312-8674-2024-23-1-8-18 EDN: LBGSQA}

^{15 Орехова Н.А. Общества пособия бедным евреям в Енисейской губернии (конец XIX – начало XX вв.) // Евреи в Сибири и на Дальнем Востоке: история и современность. Красноярск, 2003. С. 161–169; Орехова Н.А. Еврейская благотворительность в Енисейской губернии // Некоторые проблемы истории евреев Сибири в XIX–XX веках : сб. статей. Красноярск, 2004. Вып. 5. С. 65–82; Орехова Н.А., Кофман Я.М. Еврейские общины на территории Енисейской губернии (XIX – начало 30-х гг. XX вв.). Красноярск, 2010.}

^{16 Ульянова О.С. Формирование благотворительных институтов еврейской общины г. Томска в XIX – начале ХХ столетия // Вестник Томского государственного университета. 2014. № 385. С. 126–129. EDN: SLJEQB}

^{17 Гончаров Ю.М. Процесс адаптации евреев в сибирском социуме во второй половине XIX – начале XX в. // Известия Алтайского гос. ун-та. 2011. № 4–1. С. 41–52; Гимельштейн А.В. Общественная деятельность еврейских общин губернских и областных центров Восточной Сибири как средство национальной самоидентификации во второй половине XIX–XX вв. // Известия Иркутского государственного университета. Серия «История». 2012. № 1. С. 127–134. EDN: OYXDUZ; Нам И.В., Наумова Н.И., Рабинович В.Ю. «Быть евреем»: институционализация этничности сибирских евреев в условиях революции и Гражданской войны // Вестник Томского государственного университета. История. 2020. № 64. С. 53–64. https://doi.org/10.17223/19988613/64/7 EDN: GUTBSJ; Катцина Т.А., Мезит Л.Э., Тишкина К.А. Социальная помощь евреям-выселенцам в Сибири в годы Первой мировой войны // Вопросы истории. 2022. № 10–2. С. 76–87. https://doi.org/ 10.31166/VoprosyIstorii202210Statyi49 EDN: HTGETE; Гафарова Т.А. Хейсины, Тонконоговы и Флееры: енисейские предприниматели и благотворители (1830–1910-е гг.) // Исторический курьер. 2023. № 6. С. 190–205. https://doi.org/10.31518/2618-9100 EDN: GNNZFQ; Казакова-Апкаримова Е.Ю., Поршнева О.С. Феномен церковно-религиозной и светской благотворительности на Урале в 1914–1918 гг.: этноконфессиональный аспект // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: История России. 2024. Т. 23. № 4. С. 403–414. https://
doi.org/10.22363/2312-8674-2024-23-4-403-414 EDN: OVZBJL}

^{18 Кальмина Л.В. Евреи в дореволюционном Иркутске: отблеск губернского лоска // Известия Иркутского государственного университета. Серия «История». 2012. № 1. С. 121. EDN: OYXDUP}

^{19 Дэвид-Фокс М. Введение: Отцы, дети и внуки в американской историографии царской России // Американская русистика: Вехи историографии последних лет. Императорский период: Антология / сост. М. Дэвид-Фокс. Самара, 2000. С. 31.}

^{20 Акторы российской имперской модернизации (XVIII – начало XX в.): региональное измерение / отв. ред. И.А. Побережников. Екатеринбург, 2016.}

^{21 Высочайше утвержденное положение о евреях. № 8054. 13.04.1835 // Полное собрание законов Российской империи. СПб., 1836. Собр. 2. Т. 10. С. 318.}

^{22 Государственный архив Красноярского края (далее – ГАКК). Ф. 595. Оп. 35. Д. 1591. Л. 1, 31.}

^{23 ГАКК. Ф. 595. Оп. 35. Д. 692. Л. 1.}

^{24 Орехова Н.А., Кофман Я.М. Еврейские общины на территории Енисейской губернии (XIX – начало 30-х гг. XX вв.). Красноярск, 2010. С. 148.}

^{25 ГАКК. Ф. 595. Оп. 35. Д. 344. Л. 1.}

^{26 ГАКК. Ф. 595. Оп. 35. Д. 1591. Л. 2; 20 об., 22; Проект устава «Общества пособия бедным евреям города Енисейска». Енисейск, 1906. С. 1–2; Устав Общества пособия бедным евреям города Канска. Красноярск, 1913. С. 1–2.}

^{27 Там же.}

^{28 ГАКК. Ф. 595. Оп. 35. Д. 1591. Л. 2; Проект устава «Общества пособия бедным евреям города Енисейска». Енисейск, 1906. С. 3–4; Устав Общества пособия бедным евреям города Канска. Красноярск, 1913. С. 3–4.}

^{29 ГАКК. Ф. 595. Оп. 35. Д. 1591. Л. 31, 32; Д. 692. Л. 24, 24 об., 25.}

^{30 Там же. Л. 14.}

^{31 ГАКК. Ф. 595. Оп. 35. Д. 344. Л. 4.}

^{32 Проект устава «Общества пособия бедным евреям города Енисейска». Енисейск, 1906. С. 5–7; Устав Общества пособия бедным евреям города Канска. Красноярск, 1913. С. 5–6.}

^{33 ГАКК. Ф. 595. Оп. 35. Д. 1591. Л. 2; 20 об., 22; Проект устава «Общества пособия бедным евреям города Енисейска». Енисейск, 1906. С. 1–2; Устав Общества пособия бедным евреям города Канска. Красноярск, 1913. С. 1–2.}

^{34 Отчет Иркутского благотворительного общества для пособия бедным евреям за 1909 г. Иркутск, [1910]. С. 4.}

^{35 ГАКК.  Ф. 595. Оп. 35. Д. 692. Л. 61 об.}

^{36 Отчет Общества пособия бедным евреям г. Красноярска за 1913 г. Красноярск, 1914. С. 4.}

^{37 Отчет Иркутского еврейского благотворительного общества пособия бедным евреям за 1915 г. Иркутск, 1917. С. 3.}

^{38 Отчет Иркутского еврейского благотворительного общества пособия бедным евреям за 1915 г. Иркутск, 1917. С. 4.}

^{39 ГАКК. Ф. 595. Оп. 35. Д. 692. Л. 60 об.}

^{40 Отчет Общества пособия бедным евреям г. Красноярска за 1913 г. Красноярск, 1914. С. 4.}

^{41 Отчет Иркутского еврейского благотворительного общества пособия бедным евреям за 1915 г. Иркутск, 1917. С. 8.}

^{42 Отчет Общества пособия бедным евреям... С. 2.}

^{43 Отчет Иркутского еврейского благотворительного общества... С. 8.}

^{44 Отчет Общества пособия бедным евреям г. Красноярска за 1912 г. Красноярск, [1913]. С. 1.}

^{45 В обществе пособия бедным евреям // Отклики Сибири. 1915. 2 апреля. С. 4.}

^{46 Катцина Т.А., Мезит Л.Э., Тишкина К.А. Социальная помощь евреям-выселенцам в Сибири в годы Первой мировой войны // Вопросы истории. 2022. № 10. С. 82. https://doi.org/10.31166/VoprosyIstorii202210Statyi49 EDN: HTGETE}

^{47 Kattsina T.A. The «Vast Process of Social Construction» in Siberia during World War I (1914–1918) // Terra Sebus. Special Issue. Russian studies. From the early middle ages to the present day. 2014. Р. 249. EDN: TTXYQX}

^{48 Протоколы Совещания по вопросам призрения беженцев, состоявшегося 21–23 ноября 1915 г. в Иркутске. Иркутск, 1916. С. 18.}

^{49 Протоколы Совещания по вопросам призрения беженцев, состоявшегося 21–23 ноября 1915 г. в Иркутске. Иркутск, 1916. С. 28.}

^{50 Катцина Т.А. Стратегии формирования системной помощи населению Восточной Сибири (декабрь 1784 – январь 1920 г.). Красноярск, 2024. С. 255. EDN: SQMEVF}

^{51 Протоколы Совещания по вопросам призрения беженцев, состоявшегося 21–23 ноября 1915 г. в Иркутске. Иркутск, 1916. С. 29.}

^{52 ГАКК. Ф. 595. Оп. 50. Д. 3717. Л. 1.}

^{53 Там же. Л. 4.}

^{54 Там же. Д. 4724. Л. 40.}

^{55 Протоколы Совещания по вопросам призрения беженцев, состоявшегося 21–23 ноября 1915 г. в Иркутске. Иркутск, 1916. С. 27.}

^{56 Российский государственный исторический архив (далее – РГИА). Ф. 1545. Оп. 1. Д. 87. Л. 3 об.}

^{57 В обществе пособия бедным евреям // Отклики Сибири. 1915. 2 апреля. С. 4.}

^{58 Яр. Канская жизнь // Сибирская мысль. 1915. 13 сентября. С. 3.}

^{59 ГАКК. Ф. 595. Оп. 6. Д. 86. Л. 1.}

About the authors

Tatyana A. Kattsina

Siberian Federal University

Author for correspondence.
Email: katsina@list.ru
ORCID iD: 0000-0001-6566-9678
SPIN-code: 7248-0293

Dr. Habil. Hist., Associate Professor, Professor of the Department of Theory and Methods of Social Work

79 Prospekt Svobodny Av., Krasnoyarsk, 660041, Russia

Ksenia A. Tishkina

Altai State University

Email: ksetishkina@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-2342-0548
SPIN-code: 7625-1364

PhD in History, Associate Professor of the Department of Archaeology, Ethnography and Museology

61, Prospkt Lenina Av., Barnaul, 656049, Russia

References

Supplementary files