Resettlement of Little Russian Cossacks to North-Eastern Coast of the Black Sea in 1820-1830s

Full text / tables, figures

Введение

Актуальность избранной темы обусловлена важностью изучения истории освое­ния северо-восточного берега Черного моря и его интеграции в правовое поле и социально-экономическую структуру Российской империи. Оно стало возможным благодаря трансформации границ империи, происходившей в конце XVIII – первой половине XIX в., когда огромные земельные пространства на южных рубежах стали нуждаться в заселении и хозяйственном освоении.

Степень изученности проблемы. В отечественной историографии научный интерес к истории заселения и освоения северо-восточного берега Черного моря был проявлен дореволюционными исследователями^[1]. Они внесли большой вклад в изучение численности переселенцев, времени их прибытия, деятельности местных властей по водворению нового населения. Однако, как справедливо полагал историк Кубанского казачества Ф.А. Щербина, «в исторических материалах не сохранилось достаточно данных, по которым можно было бы проследить постепенный ход заселения Анапского района, но есть отрывочные указания об отдельных моментах»^[2].

В советской историографии также изучались особенности заселения территории Северного Причерноморья, проводился анализ этнического и социального состава населения, рассматривались экономические последствия освоения новых земель^[3]. Однако в них не исследовались проекты переселения малороссийских казаков, в том числе с целью создания нового прибрежного войска.

Вопросы, связанные с заселением и освоением северо-восточного берега Черного моря в XIX–XX вв., рассматривают в своих работах и современные исследователи. В частности, И.М. Федина выделяет четыре периода в процессе освоения северо-восточного берега Черного моря, которые длились с 1828 по 1888 гг., дает характеристику каждому из них^[4]^. С.Г. Кудаева указывает на прерывание этого процесса двумя затяжными войнами (Кавказской и Крымской) и осложнение военными столкновениями с местными адыгскими народностями, которые не признавали ни русской, ни турецкой власти^[5]. Л.В. Бурыкина раскрывает сложности адаптации крестьянского населения к условиям ведения сельскохозяйственной деятельности на землях Северо-Западного Кавказа^[6]. С.Е. Сазонова сосредоточивает внимание на изучении переселения нескольких групп малороссийского (украинского) населения, преимущественно в 1840–1860-х гг., на территорию Черноморского казачьего войска и северо-восточный берег Черного моря^[7]^. В работе Л.Г. Степановой рассмотрены особенности заселения, хозяйственного освоения и межевания земель на южных границах империи во второй половине XVIII – первой половине XIX в.^[8] Особенности адаптации пришлого населения к условиям северокавказского фронтира исследует Ш.А. Магарамов^[9]. Складывание системы государственного управления на землях Кавказа раскрывает А.Т. Урушадзе^[10].

Несмотря на изучение ряда аспектов заселения и освоения северо-восточного берега Черного моря в XIX–XX вв., в целом в современной отечественной историографии данной теме уделяется недостаточное внимание. До настоящего времени малоизученными остаются вопросы подготовки переселения малороссийских казаков со стороны государства, маршруты движения, состав и численность переселенцев.

Целью исследования является определение особенностей переселения малороссийских казаков на северо-восточный берег Черного моря как части имперской политики по заселению и освоению земель Северо-Западного Кавказа в 1820–1830-е гг.

Источниковая база. В качестве источников исследования помимо сборников опубликованных документов были использованы впервые вводимые в научный оборот архивные материалы из фонда Анапского строительного комитета (Ф. 783) Государственного архива Краснодарского края, содержащие в том числе записки генерал-фельдмаршала графа И.Ф. Паскевича-Эриванского и Малороссийского военного губернатора князя Н.Г. Репнина-Волконского, раскрывающие замыслы правительства по освоению северо-западного берега Черного моря, и делопроизводственные документы из фонда Гражданской канцелярии командующего войсками правого крыла и наказного атамана Черноморского казачьего войска (Ф. 788) Российского государственного военно-исторического архива.

Форпост империи на северо-восточном берегу Черного моря

Закрепление за Российской империей земель северо-восточного берега Черного моря стало результатом успешного окончания Русско-турецкой войны 1828–1829 гг. По итогам Адрианапольского мирного договора восточный берег Черного моря от места впадения р. Кубани в Кизилташский лиман до границ Азиатской Турции перешел в российское владение^[11]. Для России эти земли имели не только торговое, но и военно-стратегическое значение^[12]. Османская империя лишилась всех опорных пунктов на черноморском побережье Кавказа, а Россия приобрела важную военно- морскую базу – Анапу^[13]. Она стала форпостом Российской империи на северо-восточном берегу Черного моря, что, по мнению генерал-лейтенанта Н.Н. Раевского, должно было принести России большие выгоды:

…мы еще не умеем оценить важность приобретения Восточного берега Черного моря. Оно удвоило пространство принадлежащих нам берегов сего моря. Море это даст со временем сему краю первенство над Кавказскою областью и Закавказским краем^[14].

Неурегулированность взаимоотношений с горскими народностями, поиск более мягкого подхода к интеграции местного населения в состав империи, отдаленность от основных военных и торговых коммуникаций не позволили российским властям применять на землях северо-восточного берега Черного моря апробированные ранее способы заселения и освоения окраинных территорий^[15]. Одним из них было строительство большого числа городов по мере движения на юг. Каждый такой новопостроенный город становился не только простым укреплением, но и пунктом постоянной русской оседлости^[16]. Россия систематически колонизировала регион, размещая войска в многочисленных укреплениях и крепостях, отправляя военных чиновников, купцов и священников во вновь построенные города, и поощряя переселенцев оседать на земле и обрабатывать ее^[17]. Поселенческий уклад в черноморском регионе формировался как многонациональный историко-культурный потенциал с различными формами общежития^[18]. Крепости, укрепления и форты соседствовали здесь с неказачьими станицами, поселками и островными поселениями.

После заключения Адрианопольского мирного договора северо-восточное побережье Черного моря стало объектом притяжения как для организованных переселенцев, так и для отдельных беглых партий из южных и центральных губерний Российской империи. В 1830 г. в Кавказской области насчитывалось 53,5 тыс. только государственных крестьян^[19]. Сложившееся положение было вызвано рядом причин. Л.В. Бурыкина полагает, что крестьяне искали на окраинах империи облегчение своего положения^[20]. Дэвид Мун видел первопричину этих переселений в правовой плоскости^[21]. Томас Барретт объяснял притягательность новых земель циркулировавшими ложными слухами:

В 1837 г. крестьяне особенно часто бежали в район Анапы, где было объявлено, что беглецам будет предоставлено убежище, они будут включены в ряды казачества^[22].

Слухи не соответствовали реальности. После захвата русскими войсками бывшая турецкая крепость Анапа находилась в разрушенном состоянии:

В последний раз покоренная крепость Анапа 12 июня 1828 года хотя имела некоторые каменные, и соломенные строения, преимущественно с земляными крышами, но и те разбитые бомбами и ядрами, так были повреждены, что едва усиленными средствами казны и местным гарнизоном могли быть поддержаны для временных жилищ…^[23]

Местное комендантское управление также ощущало нехватку гражданского населения, способного заняться торговой деятельностью и ремесленным производством, обустроить и привести в порядок территорию крепости:

…вольные ремесленники до того времени также не посещали Анапы, а потому никакие сельские и городские промыслы, не имея никаких особых работ, не могли быть развиты, в особенности, когда в крепости находились арестантские и военно-рабочие роты^[24].

Гражданское население крепости Анапы было представлено небольшим числом русских иногородних купцов, анатолийских турок, греков, армян и крымских татар. До 1830 г. поддерживалась меновая торговля с горцами^[25].

Для защиты единственного сухопутного сообщения крепости Анапы с землей Черноморского казачьего войска было построено укрепление Джемете. Все укрепление заключалось в одной боевой линии, протянувшейся на узкой песчаной полосе между Кизилташским лиманом и Черным морем, и обнесенное плетнем и терновником^[26]. Укрепление обеспечивало безопасное движение от него до Бугазской переправы, но не защищало гарнизон и торговцев в Анапе от нападений во время выхода из крепости. Жители были вынуждены брать воду в речке Анапке, находившейся на расстоянии двух верст, только в сопровождении конвоя^[27].

Небезопасное положение, отсутствие постоянного гражданского населения, неполное восстановление оборонительной линии крепости Анапы не помешали ей стать форпостом для освоения и заселения северо-восточного берега Черного моря в 1820–1830-е гг. Такой выбор со стороны начальства был обусловлен как ее военно-стратегическим положением, так и отсутствием альтернатив в новом крае. Его фронтирное состояние предопределило ориентацию на привлечение казачьего населения, привыкшего к тяготам пограничной и неспокойной жизни и выработавшего свои механизмы адаптации к окружающей враждебной среде. Кроме того, как отмечает М. Ходарковский, российские власти использовали на Северном Кавказе тактику проведения военных экспедиций небольшими мобильными отрядами для завоевания региона^[28]. Такая стратегия могла быть реализована с опорой на казачье сословие. После некоторых раздумий выбор начальства пал на малороссийских казаков, испытывавших перманентный недостаток в земельных ресурсах и владевших необходимыми строительными навыками для обустройства своих жилищ и организации хозяйства. Одним из главных носителей этой идеи стал малороссийский губернатор князь Н.Г. Репнин-Волконский, стремившийся избавиться от казацкой вольницы в подчиненных ему землях^[29].

Проекты переселения малороссийских казаков в крепость Анапу

Начало переселению малороссийских казаков было положено письмом главноуправляющего гражданской частью в Грузии, Астраханской губернии и Кавказской области и главнокомандующего Отдельным Кавказским корпусом генерал-фельдмаршала графа И.Ф. Паскевича-Эриванского на имя коменданта Анапы генерала-майора А.В. Вышеславцева от 12 декабря 1829 г. В нем давалось поручение создать комитет для разработки проектов и смет поселения в крепости Анапе 800 семейств малороссийских казаков и определялся круг его обязанностей^[30].

Приложением к письму была «Записка о том, какие меры нужно принять при переселении в крепость Анапу малороссийских казаков» графа И.Ф. Паскевича-
Эриванского. Документ состоял из трех частей. Первая была посвящена переселению малороссийских казаков в крепость Анапу, которое должно было быть непринужденным. Для этого на местах заранее предполагалось объявить о скором вызове казаков, разъяснить им все преимущества, выгоды и льготы. Движение к Анапе предполагалось совершить только по сухопутным маршрутам. Переправы были намечены из Крыма в Тамань и на Бугазской переправе на Джеметейскую косу^[31].

На подводах предполагалось перевозить имущество переселенцев, а также малолетних детей и неспособных к длительному переходу казаков. Бедные семьи обес­печивались транспортом. Продовольствие с момента начала переселения и до прочного обоснования на новом месте должно было осуществляться за счет казенного провианта.

Партии переселенцев предполагалось разделить на сотни, каждая из которых снабжалась маршрутом движения с указанием переходов, мест для отдыха, сведениями относительно состояния дорог, количества заготовленного провианта, фуража и дров. Заранее определялись места для выгула и водопоя скота. Местному начальству вменялось в обязанности расспрашивать переселявшихся об их нуждах и том, довольны ли они своими приставами.

Во второй части записки рассматривались вопросы проживания малороссийских казаков в Анапе и подготовки к земледельческим работам. После прибытия переселенцев в Анапу местный строительный комитет должен был расселить всех по домам и провести размежевание полей. Ему же надлежало обеспечить малороссийских казаков необходимым инвентарем для полевых работ и оружием^[32].

В третьей части записки внимание уделялось устройству домов и хозяйственных построек для переселенцев. С этой целью в Анапе создавался строительный комитет, члены которого занимались составлением проектов и смет переселения малороссийских казаков.

8 мая 1830 г. в Анапский строительный комитет было направлено распоряжение И.Ф. Паскевича-Эриванского, к которому была приложена записка Малороссийского военного губернатора князя Н.Г. Репнина-Волконского «О мерах, предполагаемых малороссийским Военным Губернатором к переселению тысячи семейств малороссийских козаков в крепость Анапу; составленная в дополнение к мнению о сем Господина Генерал-Фельдмаршала графа Паскевича Эриванского»^[33].

Записка также состояла из трех частей. Первая именовалась «Вызов к переселению», и в ней определялись поветы, из которых могли подаваться прошения на переселение: Полтавский, Зеньковский, Роменский, Кобеляцкий, Кременчугский, Лубенский и Хорольский. Их жители получали приглашения, содержавшие сведения о выгодах и мерах попечения правительства о переселенцах. Казакам устанавливался месячный срок на изъявление желания о переселении в Анапу. Вторая часть «О назначении переселенцев» была посвящена требованиям к отбору наиболее подходящих семей переселенцев. При рассмотрении прошений предпочтения отдавались малоземельным семьям со здоровыми мужчинами в возрасте от 20 до 35 лет, не имевшими частных долгов, которые они не могли заплатить до переселения, и членов семьи, привлекавшихся к наказанию по суду^[34].

Заключительная часть записки именовалась «Порядок отправления козаков, переселяющихся в крепость Анапу». Предусматривалась отправка партиями в 100 се­мей, которые прибывали в назначенный день и время и не должны были пересекаться друг с другом. Начальники над партиями получали маршруты движения, деньги для закупки соли, дегтя, веревок и открытый лист для оказания переселенцам помощи со стороны местных гражданских властей^[35]. Всего к переселению планировалось привлечь до 800 семей.

Подготовка Анапы к принятию малороссийских казаков

Записки графа И.Ф. Паскевича-Эриванского и князя Н.Г. Репнина-Волконского были тщательно продуманы и должны были обеспечить заселение северо-восточного берега Черного моря в окрестностях крепости Анапы несколькими тысячами способных к хлебопашеству и земледелию переселенцев. Однако сама крепость не была подготовлена к водворению такого числа людей. К весне 1830 г. сложившееся положение было осмыслено членами строительного комитета, которые обратились к наказному атаману Черноморского казачьего войска с вопросом о возможности временно разместить будущих переселенцев в черноморских куренях. Однако на эти места уже претендовали представители Дунайского казачьего полка, образованного из бывших запорожских казаков^[36]. Поэтому возможности черноморцев по размещению будущих малороссийских переселенцев оказались строго лимитированными. В се­ления Ейского, Бейсугского и Екатеринодарского округов могли принять не более 512 семей^[37]. Оставшиеся после временного расселения малороссийские семьи в числе не менее 288 должны были быть помещены в Анапе.

Для возведения почти 300 домов, а затем и оставшихся 512 требовалось участие значительного числа вольнонаемных рабочих, которых практически не было в Анапе. Все необходимые работы по строительству, ремонту и благоустройству крепости осуществляли арестантские и военно-рабочие роты^[38]. Поэтому 2 апреля 1830 г. строительный комитет обратился к И.Ф. Паскевичу-Эриванскому с просьбой о назначении одной военно-рабочей роты в Анапу, в задачи которой входили заготовка всех необходимых строительных материалов и осуществление работ по возведению домов^[39].

В начале мая 1830 г. члены Анапского строительного комитета получили отношение И.Ф. Паскевича-Эриванского, в котором предписывалось поспешить с окончанием составления проектов и смет, сообщалось о водворении в Анапе уже 1000 семей^[40]. Увеличение первоначальной численности произошло на основании мнения Малороссийского военного губернатора.

19 августа 1830 г. члены Анапского строительного комитета направили предварительную смету на имя И.Ф. Паскевича-Эриванского, в соответствии с которой предусматривалось размещение 800 малороссийских семей. Для их приема в Анапе планировалось возвести 400 каменных домов в пределах крепости. Дома были рассчитаны на поселение двух семей. Добавленные 200 семей предлагалось поселить на форштадте, который еще только предстояло построить^[41]. По смете на постройку домов, закупку и доставку в Анапу всех материалов и инструментов, снабжение переселенцев инвентарем, семенами, повозками и другими вещами требовалась фантастическая сумма – 3 729 666 руб. ассигнациями^[42].

Одновременно возникли трудности с решением земельных, имущественных и налоговых вопросов в местах проживания малороссийских казаков. Обсуждение их Комитетом министров состоялось на заседаниях 14, 21 и 24 февраля 1831 г. По итогам было принято решение о направлении, в первую очередь, в Анапу 69 семей малороссийских казаков, знающих нужные к устройству для их жилищ ремесла^[43].

30 июля 1831 г. управляющий Главным Штабом Его Императорского Вели­чества граф А.И. Чернышев направил предписание, в котором было объявлено, что император повелел отложить до весны 1832 г. отправление в Анапу 69 семей мастеровых из числа малороссийских казаков^[44]. Предписание не отменяло решения о переселении 1000 семей, но было продиктовано сложившимися обстоятельствами. К лету 1831 г. в крепости не было построено ни одного дома для размещения переселенцев.

Осенью 1831 г. командиром Отдельного Кавказского корпуса был назначен генерал-адъютант барон Г.В. Розен. Он стал активным сторонником проекта заселения северо-восточного берега Черного моря выходцами из различных губерний Российской империи, но предполагал сместить вектор переселения от Анапы в сторону Геленджика и Суджук-Кале^[45].

После ознакомления с проектами и сметами строительного комитета по Анапе 22 января 1832 г. Г.В. Розен представил графу А.И. Чернышеву свое мнение об этом деле. Он выразил уверенность в том, что необходимо вновь отложить переселение малороссийских казаков до приведения в порядок Анапы и Геленджика, открытия между ними сухопутного сообщения, возведения домов для принятия новоприбывших и обеспечения безопасности от нападений со стороны горцев^[46].

Мнение Г.В. Розена было рассмотрено на заседаниях членов Комитета министров 5 марта и 22 апреля 1832 г. По их итогам мнение Г.В. Розена не было признано достаточно основательными. Члены комитета постановили разрешить переселение 69 семей мастеровых малороссийских казаков, но отложить до полного обустройства Анапы и возведения жилищ переселение остальной тысячи семей. В журнале Комитета министров появилась запись:

При ограниченном на сем основании числе первых переселенцев и при распоряжениях, предполагаемых к наличному помещению оных в готовых временных жилищах внутри крепости, не представляется, по крайней мере на первый случай, тех неудобств и затруднений, которых барон Розен ожидает вообще от переселения малороссиян...^[47]

На основании решений Комитета министров в апреле 1832 г. канцелярия Отдельного Кавказского корпуса и Анапский строительный комитет получили отношение о переселении летом этого года в Анапу 69 или более семей мастеровых малороссийских казаков. После обоснования на новом месте переселенцы должны были помочь подготовить дома для водворения в будущем предположенной тысяче семей казаков^[48].

Переселение малороссийских казаков в крепость Анапу

К июню 1832 г. Полтавский гражданский губернатор отобрал 150 семей малороссийский казаков из Полтавской и Черниговской губернии. Для их встречи и препровождения от Отдельного Кавказского корпуса был выделен офицер 41 Егерского полка майор Черников, а от полтавской гражданской канцелярии – секретарь Бодянский. Отправление всех переселенцев происходило от города Кременчуга.

В июле был сформирован окончательный список переселенцев. По этому поводу в дореволюционной и отчасти современной исторической литературе имеются ошибочные сведения. Так, В. Новицкий писал о высылке в Анапу в 1832 г. 124 семей^[49]. Ф.А. Щербина писал о прибытии переселенцев в Анапу двумя партиями: одна состояла из 134 семей, а другая – из 66^[50]. При этом последний сомневался в принадлежности всех переселенцев к малороссийским казакам. С.Е. Сазонова писала о поселении в Анапе 119 семей, в которых насчитывалось 401 лицо мужского пола и 287 душ женского^[51]. В реальности окончательный список переселенцев уменьшился со 150 до 134 казачьих семей. Они были разделены на две партии. В первую были включены 68 семей, состоявших из 211 мужчин и 164 женщин, а во вторую – 66 семейств, в которой насчитывалось 194 души мужского и 189 – женского пола, а всего 758 чел.^[52]

Первая партия семей малороссийских казаков выступила из Кременчуга 2 июля, а вторая – 6 июля 1832 г. Маршрут следования партий пролегал через Полтавскую, Екатеринославскую и Таврическую губернии. Общая протяженность пути от Кременчуга до крепости Ениколе (Ени-Кале) составила 941 версту. Переселенцы проехали через 41 населенный пункт. Большая часть из них (29) пришлась на Таврическую губернию^[53]. По предварительному расчету, малороссийские казаки должны были прибыть в Керчь 22 и 27 августа. На всем протяжении пути они получали продовольствие, соль, порционное вино и другие необходимые предметы за счет казны.

31 августа офицер 41 Егерского полка майор Черников, сопровождавший партии малороссийских казаков вместе с секретарем Бодянским после переправы через Керченский пролив на северо-восточную косу передал переселенцев по спискам представителю Таманского сыскного начальства. Из-за неподготовленности домов в Анапе малороссийские казаки были временно размещены со всем своим имуществом в куренных селениях черноморских казаков в Таманском округе^[54]. Здесь они продолжали получать содержание от казны. С момента переселения в Таманский округ все 134 семьи малороссийских казаков поступили под ведомство Анапского строительного комитета, который через своих чиновников участвовал в разрешении всех трудностей, возникавших у новоприбывших поселян.

Проживание в черноморских куренях создавало для переселенцев массу трудностей. Они не могли пользоваться пашней, сенокосами и огородами, так как ожидалось их скорое водворение в крепости Анапе. Для выпаса скота им были предоставлены небольшие участки. Снабжение от казны солью и продовольствием осуществлялось с большими задержками.

К осени 1832 г. Анапская инженерная команда, состоявшая из одной военно-рабочей роты, успела выстроить только 22 дома. В них до конца года успели перевести 44 семьи малороссийских поселян со всем их имуществом и скотом. В следующем, 1833 г., из Таманского округа переселились 26 малороссийских семей. К 1835 г. в Анапу были переведены еще 60 семей. Всего в казенных домах было размещено 130 семей малороссийских казаков^[55]. Последние 4 семьи по разрешению местного начальства остались на землях Черноморского казачьего войска.

После водворения 130 малороссийских семей в Анапе вопрос о переселении 1 000 (или оставшихся 866 семей) более не поднимался. В немалой степени этому способствовали значительные издержки казны. Для строительства 22 деревянных домов из досок, 13 – из досок и обложенных сырцовым кирпичом и 28 турлучных, а всего 63 (с дверьми, окнами, печами, лавками, столами) казной было израсходовано до 182 тыс. руб. ассигнациями^[56]. В эту сумму не были включены издержки по содержанию двух партий переселенцев в пути, переправе через Керченский пролив, проживании в куренных селениях Таманского округа и многие другие расходы.

Переселение на северо-восточный берег Черного моря в крепость Анапу 130 семей малороссийских казаков не позволило устранить проблему гражданского освоения новоприобретенных земель. До 1836 г. переселенцы не имели возможности заниматься хлебопашеством и земледелием за пределами крепости. Сбор дров и хвороста, набор воды, выпас скота осуществлялись только под прикрытием войск гарнизона. Осадное положение переселенцев не позволяло им обеспечивать себя продовольствием, которое они получали за счет выдачи со стороны казны. Недостаток капитала не позволил им наладить торговлю и развить местную промышленность. Только постоянные и настойчивые просьбы о наделении землей привели в 1836 г. к межеванию первых участков вне пределов крепости, предназначенных для заведения огородов. К этому времени часть малороссийских семей успела потратить часть своего имущества и распродать рабочий скот и сельскохозяйственные орудия. В результате местные власти были вынуждены выделять средства для обзаведения переселенцами хозяйством. Полноценные земельные участки для пашни стали выделять переселенцам только к концу 1830-х гг.

Заключение

История переселения малороссийских казаков в крепость Анапу в 1820–1830-е гг. является примером разработки и частичной реализации одного из многочисленных проектов по заселению и освоению земель северо-восточного берега Черного моря, вошедших в состав Российской империи после масштабного расширения границ государства. Несогласие горцев принимать российское подданство, отсутствие других форпостов в регионе не позволили использовать устоявшиеся способы освоения новых территорий. Постоянная военная опасность предопределила ориентацию властей на переселение военизированного казачьего населения в Анапу и ее окрестности. Выбор начальства остановился на малороссийских казаках, способных заниматься хлебопашеством, ремеслами и владеющих оружием.

Проект переселения малороссийских казаков был конкретизирован в записках И.Ф. Паскевича-Эриванского и Н.Г. Репнина-Волконского, которые выделяются своей целостностью, последовательностью, вниманием к деталям. Записки отражают накопленный в империи переселенческий опыт, его правовую базу и социальный состав переселенцев. Осуществление прописанных в документах положений позволило бы обеспечить заселение северо-восточного берега Черного моря.

Однако существовали и серьезные препятствия, одним из которых была высокая стоимость данного проекта, составлявшая более 3 млн руб. ассигнациями. Другим была неустроенность жизни в самой крепости Анапе, где отсутствовала какая- либо промышленность, постоянная торговля, промыслы, наблюдался дефицит домов для размещения переселенцев. Окраинное и фронтирное положение Анапы также препятствовало воплощению в жизнь изложенных в записках предписаний.

Несмотря на неудачу проекта освоения земель северо-восточного берега Черного моря силами тысячи семей малороссийских казаков крепость Анапа оставалась форпостом Российской империи для привлечения населения из южных и центральных губерний еще в течение нескольких десятилетий. В 1830–1850-г гг. в Петербурге, Тифлисе, Керчи, Новороссийске были разработаны новые планы по переселению в Анапу донских, черноморских, азовских казаков, а также государственных крестьян и торговцев, опиравшиеся в том числе на опыт переселения малороссийских казаков.

^{1 Дукмасов И. О заселении Черноморского побережья Кавказа казачьим войском // Сочинения Ив. Дукмасова. М., 1887; Короленко П.П. Закубанский край (К истории Западного Кавказа) // Военный сборник. 1893. № 4. С. 329–351; Новицкий В. Анапа и Закубанские поселения (с картою) // Записки Кавказского отдела Императорского русского географического общества. Тифлис, 1853. Кн. 2. С. 14–43; Стороженко Н.В. Очерк из истории малороссийских казаков в конце XVIII и в начале XIX века. Киев, 1898; Шавров Н. Проекты колонизации восточного берега Черного моря // Северный вестник. СПб., 1886. № 7 (июль).}

^{2 Щербина Ф.А. История Кубанского казачьего войска. М., 2014. С. 444.}

^{3 Дружинина Е.И. Северное Причерноморье в 1775–1800 гг. М., 1959; Кабузан В.М. Крестьянская колонизация Северного Причерноморья (Новороссии) в XVIII – первой половине XIX вв. (1719–1857 гг.) // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. Кишинев, 1966. С. 313–322; Ратушняк В.Н. Некоторые вопросы капиталистического заселения Северного Кавказа в конце XIX в. – начале XX в. // Проблемы аграрной истории Северного Кавказа в дореволюционный период. Ставрополь, 1981. С. 17–24.}

^{4 Федина И.М. Поселенческое миромоделирование Восточного Причерноморья: российский опыт региональной политики XIX столетия. Краснодар, 2022. С. 19–20. EDN: HYWRCF}

^{5 Кудаева С.Г. Актуальные вопросы истории и культуры адыгов. Майкоп, 2017. С. 81. EDN: JBPPTO}

^{6 Бурыкина Л.В. Крестьянская миграция на Северо-Западный Кавказ в 20-е – 50-е гг. XIX в. // Вестник Адыгейского государственного университета. 2005. № 4. С. 20–22. EDN: JYBJRT}

^{7 Сазонова С.Е. История заселения Анапского района украинскими переселенцами (30–60-е гг. XIX века) // Культурная жизнь Юга России. 2008. № 3. С. 75–78. EDN: KWGUGF}

^{8 Степанова Л.Г. От Ейского укрепления до Ейской слободы: трансформация поселенческого уклада и особенности межевания на южных границах России во второй половине XVIII – первой половине XIX в. // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: История России. 2024. Т. 23. № 2. С. 143–154. https://doi.org/10.22363/2312-8674-2024-23-2-143-154  EDN: SYPISW}

^{9 Магарамов Ш.А. Российский фронтир на Северном Кавказе: проблемы периодизации // Журнал фронтирных исследований. 2023. Т. 8. № 4. С. 17–29. https://doi.org/10.46539/jfs.v8i4.514  EDN: NIGNYK}

^{10 Урушадзе А.Т. Наместник императора: Кавказ в системе государственного управления николаевской России // Вестник Пермского университета. История. 2025. № 2. С. 17–27. https://doi.org/10.17072/2219-3111-2025-2-17-27  EDN: THWYTC}

^{11 Трактат, заключенный в Адрианополе между Российской империей и Оттоманскою Портою // ПСЗРИ. СПб., 1830. Т. IV. № 3128. С. 625.}

^{12 Тимошенко-Оздемир Е.Н. Северный Кавказ в международной политике во второй половине XIX века // Вестник СПбГУ. Востоковедение. Африканистика. 2009. № 2. С. 23. EDN: MBWRCF}

^{13 Кудаева С.Г. Адыги (черкесы) Северо-Западного Кавказа в XIX веке: процессы трансформации и дифференциации адыгского общества. Майкоп, 2014. С. 165–166. EDN: TWEZYF}

^{14 Российский государственный военно-исторический архив (далее – РГВИА). Ф. 788. Оп. 1. Д. 5. Л. 12.}

^{15 В 1842 г. император Николай I отложил вопрос о расширении Анапского поселения, чтобы не раздражать натухайцев. Ф. 788. Оп. 1. Д. 11. Л. 8 об.}

^{16 Любавский М.К. История русской колонизации, или Как возникала империя. М., 2021. С. 196.}

^{17 Магарамов Ш.А. Особенности развития российского фронтира на Северном Кавказе // История, археология и этнография Кавказа. 2023. Т. 19. № 4. С. 943. DOI: https://doi.org/10.32653/CH194934-945. EDN: PLRPVU}

^{18 Федина И.М. Поселенческое миромоделирование Восточного Причерноморья: российский опыт региональной политики XIX столетия. Краснодар, 2022. С. 4–5. EDN: HYWRCF}

^{19 Турун П.П. Влияние крестьянской миграции на формирование сети сельских поселений Северного Кавказа // Вестник Северо-Кавказского федерального университета. 2013. № 2. С. 63. EDN: RSCAYD}

^{20 Бурыкина Л.В. Крестьянская миграция… С. 20.}

^{21 Moon D. Russian Peasants and Tsarist Legislation on the Eve of Reform: Interaction between Peasants and Officialdom, 1825–1855 (Studies in Soviet History and Society). London, 1992. P. 23.}

^{22 Барретт Т.М. Линия неопределенности: северокавказский «фронтир» России // Американская русистика: вехи историографии последних лет. Имперский период. Самара, 2000. С. 187.}

^{23 РГВИА. Ф. 788. Оп. 1. Д. 55. Л. 4.}

^{24 Там же. Л. 8 об.}

^{25 РГВИА. Ф. 788. Оп. 1. Д. 55. Л. 8.}

^{26 Новицкий В. Анапа и Закубанские поселения… С. 26.}

^{27 Поездка к восточным берегам Черного моря на корвете Ифигения в 1836 году / соч. С. Сафонов. Одесса, 1837. С. 6.}

^{28 Khodarkovsky M. Bitter Choices, Loyalty and Betrayal in the Russian Conquest of the North Caucasus. Ithaca – London, 2011. P. 167.}

^{29 Кузнецов О. Закавказское казачье войско: три несостоявшихся проекта // IRS Наследие: международный азербайджанский журнал. 2013. № 2. С. 22–23.}

^{30 Государственный архив Краснодарского края (далее – ГАКК). Ф. 783. Оп. 1. Д. 3. Л. 1.}

^{31 Там же. Л. 5.}

^{32 ГАКК. Ф. 783. Оп. 1. Д. 3. Л. 9.}

^{33 Там же. Л. 54.}

^{34 Там же. Л. 55 об.}

^{35 ГАКК. Ф. 783. Оп. 1. Д. 3. Л. 53–57 об.}

^{36 Щербина Ф.А. История Кубанского… С. 423.}

^{37 Рассчитано автором на основании материалов ГАКК. Ф. 783. Оп. 1. Д. 3. Л. 133–133 об.}

^{38 РГВИА. Ф. 788. Оп. 1. Д. 55. Л. 8 об.}

^{39 ГАКК. Ф. 783. Оп. 1. Д. 3. Л. 100.}

^{40 Там же. Л. 53.}

^{41 Там же. Л. 128.}

^{42 РГВИА. Ф. 788. Оп. 1. Д. 3. Л. 28}

^{43 Акты, собранные Кавказскою археографическою комиссиею: в 12 т. Тифлис, 1881. Т. 8: Кавказ и Закавказье за время управления генерала от инфантерии генерала-адъютанта барона Григория Владимировича Розена 1-го. С. 850.}

^{44 Там же. 846.}

^{45 Федина И.М. Поселенческое миромоделирование… С. 27.}

^{46 Акты, собранные Кавказскою археографическою комиссиею… С. 847.}

^{47 Акты, собранные Кавказскою археографическою комиссиею… С. 848.}

^{48 ГАКК. Ф. 783. Оп. 1. Д. 8. Л. 1}

^{49 Новицкий В. Анапа и Закубанские поселения… С. 28.}

^{50 Щербина Ф.А. История Кубанского… С. 444.}

^{51 Сазонова С.Е. История заселения… С. 76.}

^{52 ГАКК. Ф. 783. Оп. 1. Д. 7. Л. 75 об.}

^{53 ГАКК. Ф. 783. Оп. 1. Д. 7. Л. 61.}

^{54 Там же. Л. 83.}

^{55 РГВИА. Ф. 788. Оп. 1. Д. 55. Л. 37 об.}

^{56 Новицкий В. Анапа и Закубанские поселения… С. 28.}

About the authors

Sergey N. Shapovalov

Author for correspondence.
Email: shapovalov07@gmail.com
ORCID iD: 0000-0003-0605-191X
SPIN-code: 9942-5642

PhD in History, Associate Professor, Associate Professor of the Department of History of Russia

References

Supplementary files