“He was on the Don and served in Siberia”: Ataman Dementy Zlobin and his Descendants in State Service in the 17th Century

Full text / tables, figures

Введение

Актуальность. Начиная с 1990-х гг. в исторической науке заметно повысился интерес к биографиям и судьбам сибирских землепроходцев и военачальников, внесших заметный вклад в присоединение и освоение Северной Азии. Одним из таких представителей являлся бывший донской казак, затем красноярский атаман Дементий Злобин, ставший родоначальником большой династии служилых «начальных людей» Злобиных, оставивших заметный след в истории Сибири.

Степень изученности проблемы. В работах Г.А. Леонтьевой, Н.И. Никитина, Е.В. Вершинина, А.С. Зуева, А.А. Бродникова, П.Н. Бараховича, Я.Г. Солодкина и других исследователей представлены исторические портреты выдающихся первооткрывателей, администраторов и защитников «Сибирской украйны», казачьих атаманов (Е. Хабарова, В. Атласова, С. Дежнева, А. Бейтона, П. Бекетова, И. Перфильева, М. Кольцова)^[1]. Но имена других, менее известных, и во многом забытых пионеров землепроходческого движения остаются еще вне поля зрения исследователей.

Цель исследования. Сведение воедино и изучение разрозненных данных о «службах» Д. Злобина и его потомков позволяет раскрыть их происхождение, родственные связи, отношения с воеводской властью, условия несения службы и определить их личный вклад в освоение региона, что позволит воссоздать социальный облик служилого человека в одной из самых «горячих точек» – военном форпосте Южной Сибири – Красноярском остроге.

Источниковая база. Статья написана на основе архивных и опубликованных документов. Важным источником в освещении жизненного пути и воинской службы атамана Д. Злобина является «скаска» (сведения о военной службе) атамана Д. Злобина, поданная им в съезжей избе красноярскому воеводе А.В. Веригину в октябре 1659 г. вместе с сыном боярским Севастьяном Самсоновым^[2]. В работе использованы также материалы из фонда 214 (Сибирский приказ) Российского государственного архива древних актов. Сопоставление и соотношение сведений, приведенных Д. Злобиным, с реальными историческими событиями, в которых он участвовал, с использованием других документальных источников позволяет установить достоверность приведенных им данных. Применение сравнительно-исторического и историко-биографического методов способствуют выяснению основных вех его биографии, воссозданию исторического портрета русского служилого человека и его семейного окружения в начальный период освоения Сибири.

Начало воинского пути

По словам Дементия, его отец – Андрон Злобин – сын боярский из Стародуба Северского – был «убит под Кромами»^[3]. По-видимому, это произошло в результате второго сражения отряда Ивана Болотникова в августе 1606 г. с войском царя Василия Шуйского, в ходе которого армия Шуйского потерпела полное поражение и вынуждена была отступить к Орлу^[4].  

После гибели отца Дементий, будучи еще «молод», оставался некоторое время в своей вотчине с дядей Никифором Злобиным, а затем отправился «казаковать» на Дон. На Дону Дементий «гулял» шесть лет, где, очевидно, вместе с вольными казаками известного атамана Епифана Радилова совершал нападения на турецкие, персидские и крымские владения, о чем он, впрочем, предпочел умалчивать в своей «скаске»^[5].

На завершающем этапе Смуты со станицей Епифана Радилова Дементий «вышел к Москве» и в составе правительственных войск принял участие во многих сражениях с поляками и литовцами и расплодившимися в этот период разными «воровскими людьми».

На переход его и других казаков на сторону легитимных русских царей, очевидно, оказали немалое влияние призывы патриотически настроенных авторитетных казачьих атаманов. Так, получив известие об избрании Михаила Романова на престол и государево жалование, атаман Е. Радилов со свойственной казакам прямотой, заявил своим подчиненным:

Пора придти в познанье: сами знаем, сколько крови пролилось в Московском государстве от нашего воровства и смутных слов … мы уже по горло ходим в крови христианской; теперь Бог дал нам государя милостивого, и вам бы, собакам, перестать от воровства, а не перестанете, то Бог всех вас побьет, где бы вы ни были^[6].

Из Москвы донской казак Д. Злобин был послан на «государеву службу» в Коломну к князьям и воеводам Василию Михайловичу Мосальскому и Семену Федо­ровичу Глебову, в войске которых в осаде «от литовских людей и от русских воров сидел»^[7]. Как известно, в ноябре 1608 г. Коломна была захвачена войском Лже­дмитрия II и впоследствии неоднократно переходила из рук в руки.

С весны 1611 г. Дементий находился в станице донского атамана Петра Астраханца, где, будучи уже есаулом, сражался в составе Первого ополчения под руководством князя Дмитрия Трубецкого и был участником освобождения Москвы от поляков и литовцев^[8].

Последующая его служба проходила под началом боярина Дмитрия Мамстрюковича Черкасского и князя Ивана Троекурова. Летом 1613 г. их войско сумело отбить у поляков Вязьму, Дорогобуж и Белую, но из-за отсутствия продовольствия и боеприпасов не смогло взять Смоленск. В сражении под Смоленском Дементий сумел отличиться, по его словам, «на бою» взял в плен поляка Богдана Шелковского и какого-то «немчина», но сам при этом был ранен. С тем же князем Иваном Федоровичем Троекуровым оборонял порубежный «Иважский острог», где «на бою бился, мужика убил» и получил там новое ранение ^[9] .

Летом 1615 г. под началом князя Дмитрия Михайловича Пожарского Дементий сражался с легкой кавалерией польского полковника Александра Лисовского, известного своими летучими разбойными нападениями на русские города и села. В июне принял участие с «лисовчиками» в сражении недалеко от Карачева, где также отличился – «на бою мужика убил»^[10].

В июле 1618 г. в составе небольшого гарнизона новгород-северского воеводы Федора Васильевича Волынского оборонял Можайск от приступов войск королевича Владислава, после чего был послан с атаманом Богданом Износковым «под литовский город Любич», где также «на бою мужика убил»^[11].

В октябре 1617 г. Дементий вновь сражался против поляков и литвы в войске Д.М. Пожарского, посланного на помощь осажденной Калуге войском Владислава. Затем служил в Боровске и с отрядом Ивана Филатова какое-то время находился в Баранове (Барановичи?)^[12].

Ему также довелось участвовать в освобождении от многочисленных шаек «воровских людей», занимавшихся разбоем в городах Русского Севера. В 1618 г., находясь в отряде под началом князя Григория Васильевича Тюфякина, Дементий с казаками, по его словам, «на железном борку» под Устюжной «литву на голову побили»^[13].

По окончанию войны с польским королем Д. Злобин вновь отправился на Дон и «гулял там полпять года». В 1620 г. он снова со станицей казачьего атамана Наума Шелудяка, по не указанной им причине, «отъехал к Москве», за что, по его словам, был сослан в Сибирь – в Тобольск^[14]. Подлинной причиной его ссылки, очевидно, стало стремление правительства поставить под контроль отряды вольного казачества, сыгравших большую роль в событиях Смуты, и освободить Москву от наиболее беспокойных активных элементов. 

Служба в Сибири

В правление тобольского воеводы-реформатора Юрия Яншеевича Сулешова (1623–1625) Д. Злобин нес службу конным казаком в «литовском» списке у бывшего польского военнопленного ротмистра Станислава Бартоша с окладом 8 руб.^[15] В «Таможенной книге Томского города» за 1624–1627 гг. сохранилось указание, что во время служебной «посылки» его в Томск летом 1627 г. он приобрел у калмыков коня «гнед, грива налево, правое ухо порото» и уплатил пошлину 3 алтына 2 денги^[16].

Относительно мирная служба в главном разрядном городе Сибири, не подвергавшегося вражеским нашествиям, очевидно, не прельщала бывшего донского казака, привыкшего к дальним, опасным военным походам и немалым испытаниям, с ними связанным. Когда начался набор на службу на Енисей, в гарнизон возведенного острога в Качинской земле, Дементий оказался в отряде дворянина Архипа Федоровича Акинфова, назначенного туда воеводой, и прибыл с ним на место назначения уже в чине атамана конных казаков. С.В. Бахрушин ошибочно считает, что он прибыл вместе с дворянином Андреем Дубенским и участвовал в возведении острога на Красном Яру летом 1628 г.^[17] В 1635 г., находясь на службе при воеводе Никите Ивановиче Карамышеве, Д. Злобин значился первым атаманом конных казаков красноярского гарнизона с окладом 13 руб., 10 четей ржи и овса «тож»^[18]. 

Новая служба бывшего донского казака на Енисее в Красном Яру, возникшем на крайнем восточном рубеже русской колонизации Сибири, была сопряжена с постоянной военной опасностью и угрозами, исходящими от енисейских киргизов, тубинцев, бурят и зависимых от них качинцев, аринцев и других малых коренных народов, постоянно колебавшихся в сторону более сильных правителей. К этому добавлялись и большие трудности, обусловленные начальным этапом освоения края русскими поселенцами.

В первое десятилетие существования нового острога небольшому гарнизону пришлось выдержать восемь набегов и три осады киргизскими, тубинскими и другими «воинскими людьми». Отражение нападений хорошо организованных и оснащенных кочевников осложнялось во многом неопределенностью статуса Красно­ярского острога (целесообразность существования которого енисейские воеводы поставили под сомнение), выводом большей части казаков в Енисейск, нехваткой продовольствия, вооружения и боеприпасов у оставшихся в остроге ратников.

Суровые условия и тяжелое материальное положение служилых людей в первые годы проживания в новом остроге даже толкнули их на отчаянные шаги. Из-за возникшего голода казаки совершили убийство атамана Ивана Кольцова, не сумевшего обеспечить казаков провиантом, ограбили русских торговых и промышленных людей и пытались ворваться в Енисейский острог с угрозой убить воеводу Василия Алексеевича Аргамакова, которого они считали виновником всех своих бедствий. 

Атаману Злобину вместе с воеводой А.Ф. Акинфовым пришлось приложить немало усилий по успокоению разъяренных казаков и решению их насущных, жизненно важных вопросов. 7 октября 1630 г. атаман с казаками подал челобитную воеводе с просьбой отпустить их за «хлебными запасами» в Енисейск, чтобы в Красноярске «голодною смертью не умереть»^[19]. Получив согласие, он не без труда сумел добиться выдачи хлеба в Енисейске, также испытывавшего большие трудности в продовольственном снабжении, и доставить его в новый острог. Заметим по этому поводу, что в 1636 г. красноярские казаки, чтобы получить положенное им хлебное жалование, «отбили» ослопами от амбаров в Енисейске томских казаков, следовавших на р. Лену, которые также остро нуждались в хлебном довольствии^[20].    

Источники сохранили немало сведений об интенсивной военной и управленческой деятельности атамана, наполненной разными событиями в сибирский период его жизни: об участии в походах на многочисленных «воинских людей», отражении их набегов, отстаивании интересов и насущных потребностей служилых людей. В решении многих жизненно важных вопросов наглядно проявился его военный опыт и навыки, приобретенные в годы московской Смуты, организаторские способности и умение достигать поставленной цели.

В первые годы существования острога действия казаков сотни Злобина направлялись на его «оберегательство» и небольшой подведомственной территории от натисков кочевников, а также разведку районов ясачного сбора. Наряду с успешной обороной острога ратные люди переходили к более решительным ответным действиям, направленным против агрессивных «неприятельских людей» и на усмирение ясачных «непослушников». 10 февраля 1630 г., в  ответ на убийство посланных за ясаком в горную Саянскую землю  трех служилых людей, отряд Д. Злобина захватил хитростью многих людей  тубинского князца Кояна, в том числе и его сына, и доставил их в Красноярск, которые после попытки совершить побег были повешены^[21].

В августе 1630 г. атаман был направлен с отрядом на тубинского князца Иженея, совершившего набег под Красный яр, и отогнавшего 30 лошадей у служилых людей. Казачий отряд Д. Злобина спешно поднялся на судах вверх по Енисею за уходящим неприятелем и дал ему бой. Через пять дней служилые люди подошли к Саянской «землице», где в двухдневном сражении учинили «шкоту болшую» объединенным силам киргизов, моторцев и саянцев и сорвали предполагавшийся ими поход на Томск^[22]. Отряд также погромил улус князца Иженея и взял в плен его жену с двумя сыновьями и двумя дочерьми. Позже томские воеводы, чтобы не обострять отношений с киргизами, велели отпустить пленников, чем вызвали немалое недовольство красноярских служилых людей^[23]. 

В последующие годы сотня Д. Злобина ежегодно совершала походы в неподвластные русскому царю «новые землицы» с целью приведения их «под высокую государеву руку». В 1631 г. он был послан с отрядом «в киргизы» и в отдаленную Котовскую землицу, расположенную к востоку от Красноярска на р. Кан. Местное коренное население платило ясак бурятам, где, по его словам, «многих татар побили, а иных в острог привели». В следующем году его сотня ходила в верховья Енисея в Маторскую и Тубинскую земли на «государевых изменников войною», которых также «побили, а иных в острог привели»^[24].

2 июня 1633 г. Д. Злобин с войском ходил в удаленную и наиболее многолюдную «Брацкую землю», расположенную в бассейне р. Уды, и большей частью находившейся под властью Енисейска. На р. Бирюсе Д. Злобин объясачил улус князца Учека, затем последовал до р. Оши, где попытался обратить в царское подданство братского князца Коралдая. Князец «учинился непослушен», вступил в бой с русскими служилыми и был «побит на голову»^[25].

Активные действия красноярцев по приведению местных народов в русское подданство вызвали сильное противодействие киргизских и тубинских владетелей, поддержанных северными монголами. 11 августа 1634 г. киргизы, «собрався со многими землицами мунгалы и тубинцы и моторы и кашинцы» общей численностью до тысячи человек неожиданно явились под Красноярский острог. Они «побили» 12 казаков, 4 «опальных литовцев» и русских, 30 пашенных крестьян и 49 ясачных людей, занятых на пашнях, сенокосах и рыбных ловлях. Киргизы сожгли сжатый хлеб и сено, вытоптали посевы, захватили немало скота. Четыре дня киргизское войско осаждало острог, в котором было всего 120 казаков. Несмотря на внезапность и большое численное превосходство «неприятельских людей», защитники Красноярска не только «острог и слободы уберегли», но и нанесли им поражение. Посланный за отступившими кочевниками отряд Д. Злобина гнался за ними до р. Июса, где сумел отбить 50 лошадей^[26].

16 и 25 октября 1634 г. киргизы и «мунгальские люди» вновь повторили свой грабительский набег и сумели отогнать у жителей конные табуны и рогатый скот «без остатку». Одновременно нападениям киргизов подверглись окрестности Кузнецка и Томска, что свидетельствует о том, что действия кочевников были спланированы и скоординированы. В сентябре 1635 г. киргизы вновь совершили набег на острог и отогнали 143 лошади, принадлежавшие пашенным крестьянам и служилым людям. В результате сотня Д. Злобина лишилась полностью своего конского состава и вынуждена была приобретать лошадей у местных народов «дорогой ценой»^[27].

Нападения киргизов и мунгалов продолжались и в последующее десятилетие. Весной 1640 г. киргизы сожгли возведенный красноярцами Канский острожек, где убили десять годовальщиков, и вновь приступили к Красноярскому острогу. В деревне Ясауловой, расположенной под Красноярском, они убили четырех служилых людей и пятерых пашенных крестьян, отогнали от острога коней и коров. Посланный в погоню отряд служилых (40 чел.) настиг и отбил отгонный скот, но кочевники сумели вновь безнаказанно скрыться^[28].

После восстановления Канского острога Д. Злобин с атаманом Милославом Кольцовым возглавили поход на подвластных киргизам котовских людей, кочевавшим по реке Бирюсе. 13 декабря 1640 г. казаки настигли котовцев «на Камне речке» и нанесли им поражение^[29].

Атаман пользовался большим авторитетом в гарнизоне и принимал участие во многих коллективных челобитных, инициированных «войском» и не без успеха отстаивавшим интересы своих воинов. В 1634 г. вместе с казаками своей сотни он подал челобитную в Сибирский приказ с просьбой о невзимании таможенных пошлин со служилых людей при покупке ими лошадей взамен угнанных у них киргизами. В 1636 г. атаман бил челом от всего красноярского гарнизона о «прибавке» служилых людей для обороны города и уезда и получил вскоре заметное пополнение. В 1640 г. служилые люди во главе с ним жаловались на отсутствие у них доспехов и удобного для конного боя огнестрельного оружия (карабинов)^[30]. В 1643 г. атаман подал с войском «изветную» челобитную на прежних красноярских воевод Федора Михайловича Мякинина и Алферия Петровича Баскакова, обвиняя их в неправомерном «поверстании» в службу ссыльных людей. В результате по распоряжению Сибирского приказа указанные ими люди были выведены из состава войска и определены в пашенные крестьяне^[31].

В начале 1640-х гг. Злобин был отставлен от атаманства воеводой А.П. Баскаковым за какую-то провинность. По словам воеводы, «казнил без твоего государева ведома в съезжей избе на твоем государеве ящике атаман Дементий Злобин с товарищи и лежал на смертном одое беспамятен»^[32]. В защиту своего атамана выступило все красноярское войско, подавшее коллективную челобитную на имя царя. К челобитной был приложен послужной список атамана с перечислением удачных походов, проведенных под его руководством. В челобитной утверждалось, что Дементий был лишен атаманства Баскаковым «по недружбе <…> не за вину и не за дело» и что «отставленному, государь, атаману твои государевы службы в обычай и со службу ево со всякую будет». При этом ратные люди заявили, что они отказываются служить с новым атаманом, назначенным воеводой вместо Дементия. В Сибирском приказе пошли навстречу войску и в 1647 г. ему было возвращено атаманство^[33].

Последнее упоминание о выполнении атаманом своих служебных обязанностей относится к 1653 г., когда 18 июля он с группой казаков отвозил воеводскую отписку в Енисейск, оттуда должен был привезти 775 руб. «недостального» жалования красноярским служилым людям^[34].

Д. Злобин получал значительное денежное и хлебное жалование, которое повышалось в зависимости от его служебных заслуг. За успешное выполнение своих обязанностей в 1634 г. ему было прибавлено к окладу 5 руб. и 2 чети ржи, круп и толокна. В 1637 г. его оклад составлял 18 руб., 11 четей ржи, 5 четей круп и толокна, в 1638 – 18 руб., 18 четей ржи, 5 четей круп и толокна^[35]. Как и другие начальные люди, атаман успешно занимался земледелием. В 1637 г. он держал заимку с 40 десятинами земли, находившейся рядом с пашней атамана Родиона Кольцова на р. Бе­резовке, получившей название «Атаманская». В его хозяйстве использовался труд «новокрещенных» людей «калмыцкой породы»^[36].

Д. Злобин имел семью – сына Михаила и дочь, которую в 1653 г. выдал замуж за сына боярского Михаила Ярлыкова; при этом пытался дать в приданное крещеного «иноземца» Василия Емельянова, поверстанного в казачью службу, но получил на то запрет со стороны Сибирского приказа^[37]. В 1657 г. Дементий был отставлен «по старости», на место атамана по его просьбе был поверстан сын Михаил^[38].

Потомки атамана

Михаил Дементьев Злобин во многом продолжил службу своего отца. В 1662, 1665 и 1689 гг. его оклад составлял 18 руб., 5 четей ржи, 5 четей овса, 2 пуда соли ³⁹. В 1671 г. он проживал в деревне на р. Березовке вблизи Введенского монастыря с сыном Иваном и двумя купленными «мунгальскими новокрещенами»^[40]. Как его отцу и другим родственникам, Михаилу пришлось вести напряженную борьбу с енисейскими киргизами, тубинцами и стоявшими за ними джунгарами.

Летом 1666 г. вместе с сыном боярским Степаном Коловским и атаманом Родионом Кольцовым он был послан в погоню за «войнолюбивым», по выражению С.В. Бахрушина, киргизским князцом Ереняком, который «погромил» Удинский острог и объясаченных уже русскими «корчунских» бурят. Их войско не сумело настичь кочевников и «погромить» их, но отряд сына боярского С. Коловского, посланный вслед, захватил 8 киргизских языков и 106 тубинских пленников вместе с рогатым скотом, однако Ереняку все же удалось уйти от преследователей^[41].

В следующем году сотне Михаила Злобина вместе гарнизоном пришлось выдержать самую длительную и тяжелую осаду Красноярска от большого джунгаро- киргизского войска. В течение семи недель калмыки осаждали острог и окрестные укрепленные поселения. В ходе осады погибло 138 служилых людей (почти половина гарнизона), 25 пашенных крестьян, 20 подгородных ясачных татар, 23 казачьих детей и гулящих людей. Поселенцы понесли большой материальный ущерб: у них был отогнан весь рогатый скот, вытоптаны посевы, потеряны многие плательщики ясака^[42]. 29 июня 1670 г., чтобы восстановить контроль над утраченной ясачной территорией, воевода Алексей Михайлович Сумароков направил М. Злобина с 50 служилыми людьми в Канскую землицу. Возвратившись с небольшим ясаком, атаман сообщил полученные им сведения о возникшей междоусобице в «Мунгальской земле» и убийстве их правителя тайши Сенге, враждебно настроенного к русским^[43].

В 1679 г. большой киргизский отряд вновь вторгся в пределы Красноярского уезда и осадил острог. Во время осады М. Злобин со своим человеком Иваном Романовым, по словам воеводы Данилы Григорьевича Загряжского, «был на вылазках», «бился явственно, мужика убил»^[44]. В следующем году сотня Злобина приняла участие в составе объединенных сил служилых людей под руководством томских детей боярских Романа Старкова и Ивана Гречанинова в походе «в киргизы», где в сражениях с киргизами отличился его холоп – некрещенный татарин^[45].

В 1686 г. М. Злобин, будучи приказчиком Удинского острога, посылал служилых людей за ясаком в Саянскую и Еундинскую землицу. По-видимому, его служба «на приказе» не была во всем успешной и «прибыльной», и в 1690/91 г. был учинен сыск о недоборе им ясака. По данным Н.Н. Оглоблина, Дементий собирал его «позно – не против прошлых лет», в связи с этим велено было «доправить» на нем^[46].

В источниках сохранились отдельные сведения об его хозяйственных заня­тиях. М. Злобин, очевидно, унаследовал землю своего отца в деревне на р. Березовке вблизи Введенского монастыря, где успешно занимался земледелием. В 1693 г. с его заимки киргизы угнали 137 лошадей, принадлежавших, по-видимому, не только ему, но и служилым людям его сотни^[47].

Михаил также занимался торговлей, в том числе нелегальным обменом с коренным населением. Несмотря на строгие запреты в отношении продажи оружия «иноземцам», атаман оказался замешан в торговле огнестрельным оружием и другими заповедными товарами. Низложенный восставшими воевода Алексей Игнатьевич Башковский обвинил его и сына боярского Конона Самсонова в продаже двадцати «ружей винтовалных» в Канскую и Камасинскую землю. Известно также, что, находясь на приказе в Удинском остроге, он посылал сына Никиту торговать толокном и запретным табаком в ясачные волости^[48].

Как и его отец, Михаил пользовался авторитетом в служилой среде. В 1685 г. он вместе с сыном боярским Григорием Ермолаевым и пятидесятником Петром Муруевым призывали служилых и посадских людей совместно («друг за друга стоять») выступить против ненавистного воеводы Григория Ивановича Шишкова. Атаман также отстаивал ведомственную независимость Красноярска от разрядного Енисейска, обосновывая это необходимостью «немешкотно» решать военные вопросы в отношении «неприятельских людей» и добился своего^[49]. Вскоре указом Сибирского приказа Красноярск получил право самостоятельно осуществлять военные действия, не согласовывая их, как раньше, с Енисейском.

В ходе смуты 1695–1697 гг. восставшие красноярцы выбрали его в состав войскового самоуправления – выборных «судеек» и привлекли к составлению «градской» челобитной на свергнутого воеводу. В доме М. Злобина обсуждались планы действий восставших и тактика в отношении прибывшего нового воеводы Семена Ивановича Дурново. Но по мере нарастания смуты атаман отошел от радикально настроенных элементов и, очевидно, боясь за судьбу своего сына Ивана, даже выдал его С.И. Дурново.

Сын М. Злобина – Иван (р. 1661 г.) начинал службу в Красноярске десятником конных казаков, завершил службу сыном боярским^[50]. В источниках сохранились отдельные сведения о его службе. В 1682 г. И. Злобин «бился явственно» со своей десяткой в вылазках против киргизов, осаждавших город. В том же году он участвовал в походе под руководством письменного головы Ивана Суворова в Киргизскую степь, где в сражении с киргизами был ранен в правую руку из пищали^[51].

В 1689 г. И. Злобин упоминается уже как сын боярский. 1 августа с казаком Федором Ивановым он докладывал в иркутской приказной избе воеводе Леонтию Константиновичу Кислянскому важные «вести», предназначенные чрезвычайному послу в Китай, окольничему Федору Андреевичу Головину. Они сообщили воеводе о приходе в Красноярск посланцев от монгольского кутухты Кегеня с просьбой о принятии его в российское подданство и о событиях, произошедших в улусах калмыцкого правителя Галдана Бошокту-хана ^[52].

26 января 1704 г. вместе с сыном боярским Михаилом Садовским Иван Злобин был послан «в киргизы» разведать о положении дел в Киргизской земле после угона значительной части енисейских киргизов в Джунгарию. 7 апреля разведчики вернулись в Красноярск и доложили, что взяли ясак с бывших киргизских кыштымов и определили примерную численность оставшихся в Киргизской земле улусных людей^[53].

В литературе сохранились сведения об усадьбе и хозяйстве И. Злобина, жившего близ деревни Овсянкиной вверх по Енисею по Заречной дороге, на территории которой располагалась изба на подклете, амбар, баня. Ему также принадлежала мельница на р. Слижневой. Из скота имелось два коня, кобыла, четыре коровы, два теленка, две свиньи. В хозяйстве работали, кроме хозяина и сына, несколько новокрещеных холопов: взрослый «калмык» и две «девки» десяти и пятнадцати лет. В стороне от усадьбы на р. Березовке имелась «отъзжая» пашня, где сеяли рожь-ярицу, ячмень, овес и пшеницу^[54]. Хозяин был женат, имел сына Прохора.

Как отмечалось выше, И. Злобин являлся одним из активных участников красноярской смуты, выполнял различные поручения восставших. В 1695 г. был послан руководителями восстания с донесением к своему отцу Михаилу. В 1697 г. участвовал в совещании восставших в доме отца. По доносу отца Иван был арестован, но сумел бежать из тюрьмы, за участие в смуте, как и другие казаки, не понес никакого наказания^[55]. 

Иван владел грамотой, занимался сбором лекарственных растений и, очевидно, врачеванием. При обыске в его имуществе были найдены лекарственные травы и привозные вещи (змеиная кожа, две медные фигурки калмыцких шайтанов и др.), а также «псалтырь учебная старая»^[56]. Небезынтересно, что среди служилых людей в Сибири этого периода было уже немало знатоков лекарственных растений – «травников», именуемых «помясами». Известный исследователь животного и растительного мира Сибири В.Н. Скалон особо отметил якутского казачьего пятидесятника, приказчика Охотского острога Семена Епишева, выявившего и описавшего в 1674 г. в Якутской земле и Охотском побережье 20 видов лекарственных трав и их лечебного действия^[57].

Заключение

Таким образом, атаман Дементий Злобин – один из ярких представителей вольного казачества, принявших активное участие в преодолении глубокого социально-политического кризиса, охватившего страну в годы Смуты. Находясь в составе народного ополчения и правительственных сил, он успешно сражался с войсками самозванцев, отрядами польско-литовских и других «воровских людей». Благодаря полученному военному опыту и командным качествам Злобин за короткий срок прошел путь от рядового донского казака до влиятельного сибирского атамана. Во время несения службы в Сибири атаман являлся руководителем многих походов служилых людей на воинственных кочевников, открывал «новые землицы», активно отстаивал интересы служилого мира, занимался хозяйственной деятельностью. Потомки атамана  во многом продолжили его нелегкую ратную службу и внесли свой вклад в процесс вхождения новых земель в состав Русского государства и  освоения южной части Средней Сибири.

 

 

^{1 Леонтьева Г.А. Землепроходец Ерофей Павлович Хабаров. М., 1991; Леонтьева Г.А. Якутский казак Владимир Атласов – первопроходец земли Камчатки. М., 1997; Никитин Н.И. Землепроходец Семен Дежнев и его время. М., 1999; Зуев А.С. Забытый герой: штрихи к биографии Афанасия Ивановича Бейтона // Немецкий этнос в Сибири: альманах гуманитарных исследований. Новосибирск, 2000.}

^{2С. 173–182; Вершинин Е.В. Землепроходец Петр Иванович Бекетов // Отечественная история. 2003. № 5. С. 35–49. EDN: OPKLLX; Бродников А.А. Иван Максимович Перфильев: из истории сибирской служилой династии XVII в. // Семен Ремезов и русская культура второй половины XVII–XIX в. Тобольск, 2005. С. 151–168; Барахович П.Н. Службы красноярского атамана Милослава Кольцова // Вестник Новосибирского государственного университета. Серия: история, филология. 2015. Т. 14. № 1. С. 47–57. EDN: TMYZLN; Солодкин Я.Г. Два березовских казака (из ранней истории гарнизона первого русского города нижнего Приобья) // Материалы и исследования по истории России. Том 2. Нижневартовск, 2017. С. 21–23. EDN: ZNJQKL; Солодкин Я.Г. Михаил Кашмылов (к ранней истории казачества «Березова города») // Материалы и исследования по истории России. Том 2. Нижневартовск, 2017. С. 24–26. EDN: ZNJQLF; Солодкин Я.Г. Истома (Савва) Аргунов – один из первых атаманов «Березова города» // Казачество. Альманах. № 2. 2017. С. 62–69. EDN: ZHENFF; Каменецкий И.П. Служилые люди Сибири конца XVI – начала XVIII века: биобиблиографический словарь.  М.; СПб., 2020. EDN: ZKMUQX}

 ^{Дополнения к актам историческим (далее – ДАИ). СПб., 1851. Т. 4. С. 178–183.}

^{3 Там же. С. 181.}

^{4 Скрынников Р.Г. Смута в России в начале XVII в. Иван Болотников. Л., 1988. С. 86–90.}

^{5 ДАИ. Т. 4. С. 181.}

^{6 Соловьев С.М. Сочинения. М., 1990. Кн. 5. С. 21.}

^{7 ДАИ. Т. 4. С. 181.}

^{8 Там же. С. 181.}

^{9 Там же.}

^{10 Там же. С. 182; Соловьев С.М. Сочинения… С. 32.}

^{11 ДАИ. Т. 4. С. 181; Соловьев С.М. Сочинения… С. 101.}

^{12 ДАИ. Т. 4. С. 182.}

^{13 ДАИ. Т. 4. С. 182; Станиславский А.Л. Гражданская война в России XVII в.: Казачество на переломе истории. М., 1990. С. 156, 174.}

^{14 Там же. С. 181.}

^{15 Российский государственный архив древних актов (далее – РГАДА). Ф. 214. Кн. 14. Л. 83.}

^{16 Таможенные книги сибирских городов XVII века. Новосибирск, 1999. Вып. 2. Туринск, Кузнецк и Томск. С. 113.}

^{17 ДАИ. Т. 4. С. 182; Бахрушин С. В. Научные труды. М., 1957. Т. 4. С. 41, 71.}

^{18 Барахович П.Н. Служилое население Центральной Сибири в XVII столетии (Енисейский и Красноярский уезды). Дис. ... канд. ист. наук. Красноярск, 2016. С. 89. EDN: ZKMUQX}

^{19 Бахрушин С. В. Научные труды… С. 23–24.}

^{20 Барахович П.Н. Служилое население… С. 255–256.}

^{21 Миллер Г.Ф. История Сибири. М., 2000. С. 67. EDN: SKDJEF}

^{22 Александров В.А. Русское население Сибири XVII – начала XVIII в. (Енисейский край). М., 1964. С. 44.}

^{23 ДАИ. Т. 4. С. 179; Миллер Г.Ф. История Сибири… С. 71; Бахрушин С.В. Научные труды. М., 1955. Т. 3. Ч. 1. С. 201.}

^{24 Там же. С. 179.}

^{25 Бахрушин С.В. Научные труды… С. 42; Барахович П.Н. Служилое население… С. 168–169.}

^{26 Александров В.А. Русское население… С. 46; Барахович П.Н. Служилое население... С. 169–170.}

^{27 Миллер Г. Ф. История Сибири… С. 72; Александров В.А. Русское население… С. 46; Барахович П.Н. Служилое население… С. 171.}

^{28 Александров В. А. Русское население… С. 50; Барахович П.Н. Служилое население… С. 174.}

^{29 Александров В.А. Русское население… С. 50.}

^{30 Там же. С. 46–47.}

^{31 Александров В.А., Покровский Н.Н. Власть и общество. Сибирь в XVII в. Новосибирск, 1991. С. 90.}

^{32 Там же. С. 95.}

^{33 Там же.}

^{34 Миллер Г.Ф. История Сибири… С. 624–625.}

^{35 РГАДА. Ф. 214. Кн. 70. Л. 119, 201.}

^{36 Бахрушин С.В. Научные труды… С. 143–144.}

^{37 Там же. С. 145.}

^{38 ДАИ. Т. 4. С. 183.}

^{39 РГАДА. Ф. 214. Кн. 438. Л. 313; Кн. 479. Л. 752; Кн. 902. Л. 217.}

^{40 Бахрушин С.В. Научные труды… С. 218.}

^{41 Там же. С. 209.}

^{42 Барахович П.Н. Служилое население… С. 187–188.}

^{43 Там же. С. 189–190.}

^{44 РГАДА. Ф. 214. Стб. 715/716. Л. 45.}

^{45 Бахрушин С.В. Научные труды… С. 68.}

^{46 Русско-монгольские отношения. 1685–1691. Сборник документов. М., 2000. С. 73; Оглоблин Н.Н. Обозрение столбцов Сибирского приказа (1592–1768 гг.). М., 1895. Ч. 1. С. 209.}

^{47 Александров В.А. Русское население… С. 57.}

^{48 Бахрушин С.В. Научные труды… С. 132.}

^{49 Александров В.А., Покровский Н.Н. Власть и общество… С. 293.}

^{50 РГАДА. Ф. 214. Кн. 902. Л. 218.}

^{51 РГАДА. Ф. 214. Стб. 715/716. Л. 45.}

^{52 Сборник документов по истории Бурятии. XVII век. Улан-Удэ, 1966. С. 359; Русско-монгольские отношения. 1685–1691. Сборник документов. М., 2000. С. 222–223.}

^{53 Арзыматов А.И. Из истории политических отношений енисейских киргизов с Россией в XVII – первой половине XVIII в. Фрунзе, 1966. С. 73; Бахрушин С.В. Научные труды… С. 223.}

^{54 Город у Красного яра: Документы и материалы по истории Красноярска XVII–XVIII вв.  Красно­ярск, 1981. С. 45; Бахрушин С.В. Научные труды… С. 78, 140, 145.}

^{55 Бахрушин С.В. Научные труды… С. 186.}

^{56 Там же. С. 97.}

^{57 Скалон В.Н. Русские землепроходцы XVII века в Сибири. Новосибирск, 2004. С. 114–117.} 

About the authors

Ivan P. Kamenetskii

Institute of History of the Siberian Branch of the Russian Academy of Sciences

Author for correspondence.
Email: kameneckiiiwan@mail.ru
ORCID iD: 0000-0001-9996-6435
SPIN-code: 7611-4029

PhD in History, Senior Researcher of the Department of Russian History of the late 16th - the early 20th centuries

8, Akademika Nikolaeva Str., Novosibirsk, 630090, Russia

References

Supplementary files