Marriage and Family in Udmurtia between 1939-1959

Full text / tables, figures

Введение

К числу важнейших социальных институтов относится семья, в основе которой находится брак. Развитие брачно-семейных отношений в значительной мере определяет демографические процессы и прежде всего рождаемость. 2013-й год в России впервые за долгое время закончился положительным естественным приростом, и, казалось бы, положил конец длившейся с начала 1990-х гг. депопуляции населения в нашей стране. Однако с 2016 г. количество смертей вновь стало превышать число рождений^[1], что актуализирует дальнейший поиск путей решения демографической проблемы. Принятая еще в 2007 г. Концепция демографической политики РФ предполагает повышение рождаемости за счет рождения в семьях второго ребенка и последующих детей, а также укрепление института семьи^[2]. Не случайно в 2014 г. была принята Концепция государственной семейной политики в Российской Федерации^[3]. Поддержку должны оказать и научные исследования, в том числе исторические, семьи и брака в России.

Крупные изменения в семейно-брачной структуре населения СССР произошли в 1939–1959 гг., и главной их причиной явилась Великая Отечественная война. Огромные человеческие потери привели к серьезной деформации возрастно-полового состава населения, оказав на многие десятилетия негативное влияние на демографические процессы в стране. Прямым следствием войны явились, в частности, безбрачие сотен тысяч женщин, безотцовщина миллионов детей, произошло сокращение средних размеров семьи^[4].

Теоретические вопросы, связанные с эволюцией типов и моделей семьи, рассматривали Б. Андерсон, А.Г. Вишневский, В.Б. Жиромская, С. Уиткрофт^[5]. Семья и брачность данного периода рассматривались сквозь призму демографических процессов в целом^[6].

Семье и браку в СССР периода 1939–1959 гг. посвящено немало серьезных исследований в советской и современной российской историографии. Комплексные проблемы развития семьи изучали А.Г. Волков, А.Г. Харчев^[7]; брачность и формирование семьи – Л.Е. Дарский^[8]. Социологическое исследование мнения женщин о числе детей в семье провела В.А. Белова, динамику плодовитости поколений женщин по величине семьи и по темпам ее формирования исследовала Р.И. Сифман^[9]. Городской семье посвящены исследования Н.А. Араловец^[10], сельской – О.М. Вербицкой и Л.Н. Денисовой^[11]. Межэтнические браки исследовали А.Г. Волков, А.А. Сусоколов^[12]. Предметом изучения была также семейная политика^[13].

При этом специфика развития брачно-семейных отношений на региональном уровне остается наименее изученной. Лишь в ряде регионов имеются заметные исследования. Изменениям в брачно-семейной структуре отмеченного периода посвящены труды, например, Н.С. Коробейниковой, А.И. Кузьмина, В.Н. Ракачева, В.Т. Сакаева, Н.В. Чернышевой^[14]. Дефицит региональных исследований актуализирует изучение специфики развития семьи и брака в республиках, краях и областях страны. Одним из регионов, в которых существует недостаток трудов по истории семьи и брака в период с 1939 по 1959 гг., является Удмуртия. Изучались лишь некоторые сюжеты, связанные с брачностью и разводимостью сельского населения республики в годы Великой Отечественной войны^[15]. В упомянутой выше монографии А.И. Кузьмина, в которой рассматривается весь Урал, о семье и браке в Удмуртской АССР информации немного.

Целью данной статьи является рассмотрение трансформации брачно-семейной структуры населения Удмуртии в межпереписной период 1939–1959 гг. и выявление ее особенностей. Удмуртия – западноуральский регион, в котором по переписи 1939 г. проживало 1,1 % от общего количества жителей РСФСР. Крупные административно-территориальные изменения в республике в этот период не происходили, границы оставались практически неизменными. Одной из важных отличительных характеристик Удмуртской АССР, как называлась республика в то время, явилась сильнейшая деформация половозрастного состава, вызванная Великой Отечественной войной. Если в 1939 г. удельный вес мужчин равнялся 46,5 %, а женщин – 53,5 %, то в 1959 г. соотношение оказалось равным 43,3 % и 56,7 % (на селе дисбаланс был еще бóльшим). В РСФСР первая послевоенная перепись зафиксировала гендерное неравенство в пропорции 44,6 % к 55,5 %^[16].

Источниками послужили материалы переписей и текущего статистического учета. Что касается переписей, то сведения за 1939 г. по Удмуртской АССР усилиями В.П. Мотревича были опубликованы^[17]^, за 1959 г. привлекались материалы переписи, хранящиеся в Статистическом управлении Удмуртской АССР (фонде Р-845) в Центральном государственном архиве Удмуртской Республики. В том же фонде хранятся материалы естественного движения населения республики, из которых использовались «Сведения о естественном движении населения» (форма № 1), «Сведения о браках по возрасту брачующихся» (форма № 7), «Сведения о разводах по возрасту разводящихся и продолжительности расторгнутых браков» (форма № 8). В исследовании применялись такие методы, как историко-генетический, историко-типологический и историко-сравнительный. Обработка материалов статистики осуществлялась с помощью составления динамических рядов в виде таблиц.

Изменения в семейной структуре населения

По официальным данным переписи 1939 г., в Удмуртской АССР население насчитывало 1219350 чел., из которых 320504 чел. (26,3 %) проживало в городских поселениях, а 898846 чел. (73,7 %) – в сельской местности. К 1959 г. численность наличного населения выросла до 1336927 чел., из которых 593875 чел. (44,4 %) относилось к горожанам, а 743052 чел. (55,6 %) – к селянам¹⁸.

Всего в 1939 г. в Удмуртской АССР насчитывалось 256905 семей, из которых 72424 (28,2 %) существовали в городских поселениях, а 184481 (71,8 %) – в сельской местности. Через два десятилетия эти доли изменились: 136830 (45,2 %) семей проживало в городах, 165922 (54,8 %) – на селе. Перемены были связаны в первую очередь с происходившими процессами урбанизации. В городах семейных союзов оказалось больше на 88,9 %, поскольку увеличилась численность городского населения (на 85,3 %). В сельской местности число семей уменьшилось на 10,1 %, так как сократилась численность селян (на 17,3 %). Всего же число семей в Удмуртской АССР с 1939–1959 гг. увеличилось на 17,8 % (табл. 1), но население республики за тот же период выросло только на 9,6 %. Подобная несоразмерность может объясняться только уменьшением средних размеров семей.

Таблица 1. Группировка семей в Удмуртской АССР по числу совместно живущих членов семьи по переписям населения 1939 и 1959 гг. (постоянное население)

Источники: Всесоюзная перепись населения СССР 1939 года: Уральский регион: Сборник материалов / cост. В.П. Мотревич. Екатеринбург: Изд-во Гуманитарного ун-та, 2002. С. 79; ЦГА УР. Ф. Р-845. Оп. 5. Д. 254. Л. 25, 28.

Подавляющее большинство жителей республики, как и в РСФСР в целом, совместно проживало в семьях. Одиночками в 1939 г. в Удмуртии являлось 27583 чел., а живших отдельно от семьи – 94357 чел. В 1959 г. эти цифры еще уменьшились и равнялись соответственно 25261 чел. и 34778 чел. За рассматриваемый межпереписной период средние размеры семьи (по числу совместно проживающих членов семьи) в целом по Удмуртии уменьшились – с 4,3 чел. до 4,0 чел. Доли семей, состоящих из двух, трех и четырех членов, увеличились, а состоящих из пяти или более членов – уменьшились.

Однако в городах и сельской местности тенденции не во всем совпадали. Так, городские семьи стали несколько крупнее: их средние размеры увеличились с 3,7 чел. до 3,8 чел. Значительно сократилась в городах доля тех семей, которые состояли лишь из двух человек. Также заметно подрос удельный вес семей из четырех человек. Возможно, эта ситуация объясняется увеличением удельного веса среди горожан удмуртов и татар, численность которых в городах в данный период росла быстрее, чем у русских. Удмуртские и татарские семьи были крупнее русских. По переписи 1959 г. у русских доля семей из 2–4 чел. составляла в республике 71,5 %, у удмуртов – 59,7 %, у татар – 62,1 %, а из пяти и более человек – 28,5 %, 40,3 % и 37,9 % соответственно.

Сельская семья в Удмуртской АССР была крупнее городской, но ее размеры постепенно мельчали. Средняя семья вместо 4,5 чел. стала составлять 4,1 чел.^[19] Особенно резко у селян выросли доли семей из двух и трех человек. Отметим, что в РСФСР средние размеры совместно проживающих семей были меньше: в городах за эти почти два десятилетия они уменьшились с 3,6 чел. до 3,5 чел., в сельской местности – с 4,3 чел. до 3,8 чел.²⁰

Всего по переписи 1939 г. на каждую 1000 населения в возрасте 15 лет и старше в Удмуртской АССР приходилось 715 мужчин и 585 женщин, состоящих в браке. В РСФСР в том же году в браке состояло 675 мужчин и 577 женщин. У горожан республики доля состоящих в браке были выше, чем у селян: у первых – 671 мужчина и 531 женщина, у вторых – 733 мужчины и 607 женщин^[21].

Великая Отечественная война привела к тому, что очень многие женщины лишились своих мужей и/или возможности вступить в брак. По переписи 1959 г. на 1000 населения в Удмуртской АССР в возрасте 16 лет и старше приходилось 704 мужчины и 457 женщин, состоящих в браке^[22]. По РСФСР дисбаланс был меньшим: у мужчин на 1000 населения в браке состояло 692 чел., у женщин – 505 чел. В сельской местности эта проблема стояла острее. Если в городских поселениях Удмуртии состоящих в браке мужчин на 1000 населения в возрасте 16 лет и более приходилось 705 чел., женщин – 492 чел., то в сельской местности – 703 мужчины и 435 женщин. В РСФСР эти цифры равнялись соответственно 687 и 520 чел., 698 и 488 чел.^[23]

Резко увеличилось число семей, во главе которых были женщины. Если в 1939 г. таковых было 50475 из 256905 (19,6 %), то в 1959 г. – 101868 из 302752 (33,6 %). Причина подобного роста заключается в гибели на фронте многих мужчин в годы войны. Поскольку основная часть военных потерь пришлась на сельское население, то именно на селе данное увеличение было наибольшим. Так, в городах и рабочих поселках в 1939 г. женщины являлись главами 15622 семей из 72424 (21,6 %), в 1959 г. – 38050 из 136830 (27,8 %). В сельской же местности женщины находились в 1939 г. во главе 34853 семейств из 184481 (18,9 %), а в 1959 г. – 63818 из 165922 (38,5 %). В городах РСФСР в 1959 г. женщины были главами в 28,3 % семей, в сельской местности – в 33,4 % семей^[24].

Были отличия и в возрастном составе. Мужчина – глава семьи в 0,4 % семей имел возраст до 20 лет, в 23,6 % семей – 20–29 лет, в 28,7 % – 30–39 лет, 20,6 % – 40–49 лет, 15,3 % – 50–59 лет, 11,4 % – 60 лет и старше. Средний возраст семей, где главой являлась женщина, был выше. У них распределение было соответственно: в 0,4 % семей это были женщины до 20 лет, в 8,8 % – 20–29 лет, в 20,6 % – 30–39 лет, 30,8 % – 40–49 лет, 27,0 % – 50–59 лет, 12,4 % – 60 лет и старше ^[25].

Динамика брачности

На начало рассматриваемого периода брак как добровольный и равноправный союз мужчины и женщины регулировался Кодексом о браке, семье и опеке 1926 г. В соответствии с документом незарегистрированные, фактические браки приравнивались к зарегистрированным, за его участниками признавались все права и обязанности супругов.^[26] Очевидно, что доля незарегистрированных браков была ощутима. Однако поскольку их статистика отсутствует, в данной статье будут рассматриваться лишь зарегистрированные в органах ЗАГС браки. Их количественная динамика представлена в табл. 2.

Накануне Великой Отечественной войны в республике заключалось в среднем 5,5–6 тыс. брачных союзов. Число браков в городах и сельской местности было сопоставимым, хотя численность селян превосходила количество горожан едва не троекратно.

Во время войны количество зарегистрированных браков, заключенных в Удмуртской АССР, резко сократилось. Это объясняется уходом на фронт большого числа мужчин, что привело к уменьшению их количества в бракоспособных возрастах. Уже в 1942 г. браков было заключено в два раза меньше, чем в предыдущий год, а в сельской местности – более чем в три раза. 1942 год показал своеобразный антирекорд – на селе образовалось всего 987 семейных пар, что могло произойти только из-за дефицита мужчин на «брачном рынке». С 1943 г. число браков стало расти, но поначалу не очень значительно.

Таблица 2. Число браков и разводов в Удмуртской АССР в 1938–1959 гг.

Источники: ЦГА УР. Ф. Р-845. Оп. 3. Д. 109. Л. 9 об., 16 об., 23 об.; Оп. 7. Д. 1. Л. 24 об., 44 об., 54 об.; Д. 2. Л. 13 об., 14 об., 15 об.; Д. 4. Л. 16 об., 17 об., 18 об.; Д. 6. Л. 7 об., 8 об., 9 об.; Д. 8. Л. 8 об., 9 об., 10 об.; Д. 10. Л. 24 об., 25 об., 26 об.; Д. 12. Л. 43 об., 78 об., 84 об.; Д. 16. Л. 22 об., 23 об., 24 об.; Д. 19. Л. 9 об., 10 об., 11 об.; Д. 25. Л. 84; Д. 31. Л. 53 об., 54 об., 55 об.; Д. 35. Л. 72 об., 73 об., 74 об.; Д. 47. Л. 65; Д. 52. Л. 64 об., 65 об., 66 об.; Д. 59. Л. 52 об., 53 об., 54 об.; Д. 64. Л. 57 об., 58 об., 59 об.; Д. 71. Л. 19 об., 20 об., 21 об.; Д. 81. Л. 9 об., 10 об., 11 об.; Д. 85. Л. 30 об., 31 об., 32 об.; Д. 87. Л. 21 об., 22 об., 23 об.

Война с ее большими людскими потерями вынудила изменить отношение государства к форме брака. 8 июля 1944 г. был принят Указ Президиума Верховного Совета СССР, который признавал полную легитимность лишь официально зарегистрированных браков. В Указе говорилось, что только зарегистрированный брак порождает права и обязанности супругов по закону^[27]. Это должно было стимулировать регистрацию браков. Резкий скачок произошел в 1946 г., когда в республике было сыграно 12670 свадеб. Свою роль сыграло и начавшееся возвращение фронтовиков к родным местам. В первые послевоенные годы быстрый рост брачности объяснялся отложенными ранее решениями о вступлении в брак, т. е. так называемой «компенсаторной брачностью».

В 1942–1946 гг. браков больше заключалось в городах Удмуртской АССР, но затем – в сельской местности (исключение – 1957 г.). К концу рассматриваемого периода в республике заключалось более 16 тыс. браков в год. За 1939–1959 гг. количество браков в Удмуртии выросло почти в 2,8 раза. Как говорилось выше, население республики за тот же период выросло только на 9,6 %. Даже если учесть изменения возрастно-полового состава, получается очень большое несоответствие. Его главной причиной могло быть только увеличение числа повторных браков.

Что касается возраста вступления в брак, то накануне войны в Удмуртии мужчины чаще всего женились в 23–26 лет, а девушки выходили замуж в 18–20 лет. С началом войны произошли некоторые изменения. Раньше стали жениться – в 22–26 лет (при этом в 1942 г. самая большая доля женившихся селян пришлась на 18-летних, хотя количественно их было всего 82 чел.). Выходить замуж стали позднее – в 19–22 года. Во второй половине 1940-х – 1950-е гг. самым популярным для вступления в брак у мужчин был возраст 23–25 лет, у женщин – 20–22 года.

Сельское население республики раньше вступало в брачные отношения, о чем говорят бóльшие доли женившихся в раннем возрасте. Городские юноши, к примеру, в отличие от сельских парней практически не вступали в брачные союзы до 18 лет. Это соответствовало традиционным установкам удмуртов (которых на селе было большинство), согласно которым сыновей родители старались как можно раньше женить, чтобы получить вместе с этим новую работницу в дом, а дочерей – как можно позднее выдать замуж, чтобы не потерять помощницу в хозяйстве.

Динамика разводимости

Не все семейные союзы оказывались прочными, некоторые распадались и заканчивались оформлением разводов. Накануне войны в среднем распадался каждый десятый брак (см.: табл. 2). Сельские браки были гораздо крепче, чем городские, селяне разводились намного реже. Например, в 1940 г. в городах на 2781 брачный союз пришлось 468 разводов (16,8 %), а на селе на 2711 браков пришлось только 130 разводов (4,8 %). При этом тенденция и там, и здесь была повышательной. Остановила ее начавшаяся война. В результате в 1941 г. сократилось как количество разводов, так и их удельный вес в общем числе заключавшихся браков.

Однако в 1942 г. доля разводов в Удмуртии выросла до 17,7 % (а в городских поселениях – до 23,3 %), хотя данный рост произошел на фоне сокращения числа браков из-за ухода на фронт огромного количества мужчин. Фактически и разводов стало меньше. Но в 1943 г. выросло уже и их количество. Очевидно, для того, чтобы переломить складывающуюся ситуацию, 8 июля1944 г. принимается Указ Президиума Верховного Совета СССР, который ужесточил юридическую процедуру развода. И если до июля 1944 г. расторжения браков в Удмуртской АССР еще были, то, начиная с августа 1944 г. и на протяжении 1945–1946 гг. в республике не было зафиксировано ни одного развода (см.: табл. 2).

Первые разводы после двухлетнего перерыва были зарегистрированы в 1947 г., и сначала их было мало. Лишь в 1950 г. количество разводов в республике превысило довоенный уровень, но их доля была невелика, поскольку гораздо больше стало браков. В конце 1950-х гг. число разводов достигло исторического максимума и превышало 1200 случаев в год, но по отношению к числу браков их удельный вес был даже меньше, чем перед войной. Сельские браки и во время войны, и после ее окончания были крепче, чем городские, селяне по-прежнему разводились намного реже. В сельской местности после перерыва уровень разводимости не превышал 3 %. Исключением стал лишь 1950 г, когда доля разводов составила 3,4 % по отношению к числу заключенных браков.

Также стоит отметить, что если в послевоенный период в городах число и удельный вес разводов только росли, то на селе повышательные тенденции (в 1947–1950, 1956–1958 гг.) сменялись понижательными (в 1951, 1953–1955, 1959 гг.).

Продолжительность расторгнутых браков в городских поселениях и сельской местности Удмуртской АССР представлена в таблице 3. В предвоенный период в городах чаще всего разводились супруги, прожившие в браке 1–2 года. С началом войны ситуация изменилась, и наибольшая доля в случае развода была у тех, кто прожил в браке 5–9 лет. С таким стажем чаще всего разводились и в послевоенный период, хотя периодически наибольшая доля была у тех, кто в браке прожил 3–4 или 10–19 лет. Прожившие в браке менее года или 20 лет и больше разводились реже всего.

В сельской местности подавляющее большинство расторгнутых браков в довоенный период и в годы войны распределялось в основном между теми, чей семейный стаж насчитывал менее 20 лет. С 1947 г. наибольшая доля разводившихся селян имела стаж 10–19 лет. Правда, нельзя не отметить, что во второй половине 1950-х гг. увеличилась доля разводящихся, проживших в браке 5–9 лет. В самом конце десятилетия именно их удельный вес был самым большим.

Обращает на себя внимание и тот факт, что брачные союзы, созданные в конце войны или после ее окончания, оказались очень крепкими. В конце 1940-х гг. распадалось очень мало семей со стажем менее четырех лет. Особенно это касалось сельских супружеских пар.

Таблица 3. Продолжительность расторгнутых браков в городских поселениях (г. п.) и сельской местности (с. м.) Удмуртской АССР

Источники: Ф. Р-845. Оп. 3. Д. 109. Л. 15а, 22; Оп. 7. Д. 1. Л. 42, 51; Д. 2. Л. 52, 54; Д. 4. Л. 56, 57; Д. 6. Л. 47, 48; Д. 8. Л. 47, 48; Д. 10. Л. 79, 80; Д. 19. Л. 66, 67; Д. 25. Л. 77, 78; Д. 31. Л. 48, 49; Д. 35. Л. 42, 43; Д. 39. Л. 46, 47; Д. 47. Л. 48, 49; Д. 52. Л. 55, 56; Д. 59. Л. 43, 44; Д. 64.Л. 48, 50; Д. 71. Л. 48, 49; Д. 81. Л. 41, 42; Д. 85. Л. 72, 73; Д. 87. Л. 68, 69.

Гендерные особенности повторных браков

Великая Отечественная война оказала также существенное влияние и на повторную брачность. В табл. 4 представлена динамика вступления молодых людей в первый брак. Соответственно, путем нехитрых математических действий из данных этой таблицы можно сделать вывод о количестве и доле заключивших брачный союз повторно. К сожалению, форма № 7, в которую вносились сведения о браках по возрастам брачующихся, не позволяет узнать, в какой по счету повторный брак вступал(а) мужчина или женщина.

Как свидетельствуют цифры, накануне войны повторных браков было достаточно много. В 1939 и 1940 гг. 14 % женихов вступали в брак как минимум во второй раз, и почти 13 % невест выходили замуж не впервые в своей жизни. В 1938 г. доля повторных браков была еще больше –19,3 % у мужчин и 16,8 % – у женщин. В сельской местности процент был выше, особенно у мужчин: например, в 1938 г. каждый четвертый брачующийся уже состоял ранее в браке. До 1938 г. включительно статистические органы вели сбор сведений о том, кто вступал в брак. Учитывались не состоявшие ранее в браке, а также вдовцы (вдовы) и разведенные. В 1938 г., например, из 6161 жениха 4972 чел. ранее никогда не состояли в браке, 339 чел. были вдовцами, 237 чел. – разведены, еще 613 чел. не указали свое семейное состояние. В городах распределение было следующим: из 2932 вступивших в брак женихов 2599 чел. ранее в браке не состояли, 148 чел. были вдовцами, 152 чел. – разведенными, 33 чел. не указали свое положение. В сельской местности из 3229 чел. женилось 2373 чел., ранее в браке не состоявших, 191 вдовец, 85 разведенных. Еще 580 не указали семейное состояние.

У женщин при том же количестве браков в том же году в целом по республике вышло замуж 5128 ранее не состоявших в браке, 266 вдов, 226 разведенных, и 541 женщина не указала свое семейное положение. В городах вышли замуж 2625 женщин, ранее не состоявших в браке, 125 вдов, 156 разведенных, и 26 чел. не указали семейное положение. В сельской местности из 3229 невест 2503 чел. ранее в браке не состояли, 141 чел. были вдовами, 70 чел. – разведены, 515 чел. не указали свое семейное состояние^[28]. Начиная с 1939 г. текущая статистика учитывала только доли тех, кто вступал в брак впервые.

С началом войны частота заключения повторных браков увеличилась. Своего максимума в Удмуртской АССР она достигла в 1942 г. У мужчин республики доля повторных браков равнялась 21,2 % от числа заключенных в том году браков, у женщин – 18,7 %. Затем началось сокращение. В следующем году удельный вес повторных браков уменьшился у мужчин до 17,2 %, у женщин – до 14,0 %. В 1944 г. соответствующий процент у мужчин уменьшился до 15,0, а у женщин он поднялся до 16,3. В 1945 г. произошло резкое уменьшение долей повторных браков, что было вызвано, скорее всего, указом от 8 июля 1944 г. С того времени было сложно развестись и заново вступить в брак. Правда, в 1947 г. доля повторных браков вновь была повышенной (у мужчин – 10,7 %, у женщин – 12,1 %), и как раз в этом году в республике вновь стали регистрировать разводы. Но начиная с 1948 г. удельный вес повторных браков в целом по Удмуртии и у мужчин, и у женщин до конца рассматриваемого периода не превышал 8 %.

Таблица 4. Число мужчин и женщин в Удмуртской АССР, впервые вступивших в брак

Источники: ЦГА УР. Ф. Р-845. Оп. 3. Д. 109. Л. 30, 30 об.; Оп. 7. Д. 1. Л. 61, 61 об.; Д. 2. Л. 50, 50 об.; Д. 4. Л. 54, 54 об.; Д. 6. Л. 45, 45 об.; Д. 8. Л. 50, 50 об.; Д. 10. Л. 77, 77 об.; Д. 12. Л. 89, 89 об.; Д. 16. Л. 69, 69 об.; Д. 19. Л. 64, 64 об.; Д. 25. Л. 80, 80 об.; Д. 31. Л. 46, 46 об.; Д. 35. Л. 36, 36 об.; Д. 39. Л. 40, 40 об.; Д. 47. Л. 43, 43 об.; Д. 52. Л. 49, 49 об.; Д. 59. Л. 41, 41 об.; Д. 64. Л. 46, 46 об.; Д. 71. Л. 47, 47 об.; Д. 81. Л. 39, 39 об.; Д. 85. Л. 68, 68 об.; Д. 87. Л. 63, 63 об.

Накануне Великой Отечественной войны и в первые три военных года в повторные браки чаще вступали мужчины. Начиная с 1944 г. и до 1951 г. включительно это чаще делали женщины. Скорее всего, подобное поведение было вызвано тем, что многие жены потеряли своих мужей на фронте, поэтому были вынуждены выходить замуж вторично. С 1952 г. наблюдалось примерное равенство долей повторных браков у мужчин и женщин.

Отметим также, что до 1947 г. в сельской местности повторных браков было больше, чем у горожан, а с 1950 г. – меньше. Это касалось обоих полов. Во второй половине 1950-х гг. селяне в повторные браки вступали редко. Начиная с 1953 г. это делало всего около 3–4 % мужчин и женщин, хотя количество браков выросло и находилось в рассматриваемое время на максимуме.

Война повлияла и на возрастной состав вступавших в повторные браки. В предвоенный период процент женившихся повторно был заметен у мужчин в возрасте 23 лет и старше, у женщин рубежом были 22 года. Например, в 1940 г. повторным являлся брак для 4 мужчин из 225 в возрасте 21 года, для 4 из 265 в возрасте 22 лет, для 7 из 269 в возрасте 23 лет, и для 26 из 490 чел. в возрасте 24 лет. У женщин в возрасте 19 лет повторно замуж вышло 6 из 437 чел., в возрасте 20 лет – 9 из 552 чел., в возрасте 21 года – 9 из 532 чел., в возрасте 22 лет – 19 из 554 чел.

С началом войны у мужчин начальный возраст вступления в брак, в котором становились заметны повторные браки, повысился до 27 лет, а в 1945 г. перевалил отметку в 30 лет. У женщин возраст повысился менее значительно – до 23–24 лет (при том, что в 1941 г. доля вступивших в повторные браки была высокой и среди 20-летних)^[29].

Внебрачная рождаемость

Рассмотрим также такой компонент брачности, как внебрачная рождаемость. С 1944 г. среди материалов естественного движения населения появились сводки статистической отчетности по форме 2б «Сведения о родившихся, в отношении которых отсутствуют записи об отце, по возрасту и занятию матери». Тем самым мы получили источник, позволяющий судить о размерах внебрачной рождаемости. Очевидно, сбор таких сведений связан с подписанием уже упоминавшегося Указа Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1944 г., который привел к увеличению числа детей, родившихся вне брака – теперь женщины могли рассчитывать на определенную поддержку в подобных случаях. Обратимся к таблице 5.

Как видно из таблицы, в 1944 г. вне брака в Удмуртской АССР родилось еще немного детей – 583 младенца (3,9 % от всех родившихся) на всю республику. Но уже в следующем году число внебрачных детей подскочило в 6 раз – до 3506 чел., что составило 18,4 %. В 1946 г. доля практически не изменилась (18,1 %), но количество увеличилось до 5713 детей. В 1947 г. вне брака на свет появилось уже 10688 детей, а их удельный вес составил в составе новорожденных 29,8 %. Особенно резкий скачок в том году произошел в сельской местности: у сельских женщин родилось 7148 внебрачных детей, что в 2,8 раза было больше в сравнении с прошлым годом.

Таблица 5. Количество детей, рожденных в Удмуртской АССР вне брака в 1944–1959 гг.

Источники: ЦГА УР. Ф. Р-845. Оп. 7. Д. 10. Л. 37–42 об.; Д. 12. Л. 47 об., 81 об., 87 об.; Д. 16. Л. 35–37 об.; Д. 19. Л. 22–24 об.; Д. 25. Л. 39–41 об.; Д. 31. Л. 9–11 об.; Д. 35. Л. 25–27 об.; Д. 39. Л. 9–11 об.; Д. 47. Л. 12–14 об.; Д. 52. Л. 16–18 об.; Д. 59. Л. 26–28 об.; Д. 64. Л. 32–34 об.; Д. 71. Л. 29–31 об.; Д. 81. Л. 19–21 об.; Д. 85. Л. 40–42 об.; Д. 87. Л. 33–35 об.

Своего пика внебрачная рождаемость в Удмуртской АССР достигла в 1950 г., когда рождение каждого третьего ребенка сопровождалось отсутствием в документах записи об отцовстве. Аналогичный показатель в стране был намного ниже, даже в годы, когда удельный вес внебрачной рождаемости имел максимальные размеры. Например, в 1945 г. доля родившихся вне брака в СССР равнялась 18,9 %, 1949 г. – 19,6 %, 1950 г. – 19,7 %^[30]. Тем самым по доле детей, рождавшихся вне брака, Удмуртия находилась намного выше.

До 1946 г. внебрачная рождаемость была выше в городах Удмуртской АССР, а с 1947 г. – в сельской местности республики. Объясняется подобное соотношение гораздо большей деформацией половозрастной структуры населения на селе. С конца 1940-х гг. разрыв все больше нарастал, и к концу рассматриваемого периода он достигал чуть ли не двукратной разницы. Показательно, что до конца 1950-х гг. в сельской местности сохранялся очень высокий процент: даже в 1959 г. каждый пятый родившийся ребенок у сельской матери не имел в акте о рождении записи об отце.

На протяжении 1950-х гг. как количество, так и удельный вес рожденных вне брака детей в республике постепенно снижались. В 1959 г. доля внебрачных новорожденных в целом по Удмуртии упала ниже 20 %. В СССР уже в 1958 г. соответствующий показатель равнялся 12,5 %. Сокращению рождений вне брака способствовала отмена в 1955 г. запрета абортов^[31], число которых резко выросло. Если в 1955 г. в республике было произведено 17760 прерываний беременности, то затем их количество непрерывно росло и составило в 1959 г. уже 45896 случаев^[32]. С разрешением абортов теперь не все нежелательные беременности заканчивались рождением детей, получавших затем в акте отсутствие записи об отце. Сказалось и вступление в репродуктивный возраст большего числа мужчин. По переписи 1959 г. численное преобладание женщин среди 20-летних было не таким уже и подавляющим.

Всего за послевоенное время (1945–1958 гг.) в целом в СССР вне брака родилось 10,6 млн детей, что составило 16,3 % к общему числу детей, родившихся в течение данного периода^[33]. В Удмуртии за тот же период родилось 136 тыс. внебрачных детей, что составило 26,3 % от общего числа рождений (см.: табл. 5). Тем самым республика внесла свой заметный вклад, который помог частично компенсировать демографические потери Великой Отечественной войны.

Выводы

Как показало проведенное исследование, Великая Отечественная война оказала значительное влияние на брачно-семейную структуру населения Удмуртии. При этом сельская семья пострадала гораздо сильнее. В отличие от городов республики, на селе средние размеры семьи уменьшились. Подавляющая часть внебрачных детей – 102,3 тыс. из 136 тыс. – появилась на свет в сельской местности. Намного больше в 1959 г. было число сельских семей во главе с женщинами. В 1959 г. на каждую 1000 населения в возрасте 16 лет и более приходилось всего 435 женщин, состоящих в браке. Это говорит о том, что деревня Удмуртии потеряла в годы войны больше мужчин, чем город. Тем не менее, сельская семья осталась крепкой, что подтверждает уменьшившаяся в течение рассматриваемого времени доля разводов.

^{1  Демографический ежегодник России. 2015: Стат. сб. / Росстат. 2015. С. 37; Российский статистический ежегодник. 2018: Стат. сб. / Росстат. М., 2018. С. 96.}

^{2  Концепция демографической политики РФ на период до 2025 года (утв. Указом Президента РФ от 9 октября 2007 г. № 1351) // Гарант [сайт]. URL: https://base.garant.ru/191961/53f89421bbdaf 741eb2d1ecc4ddb4c33/ (дата обращения: 20.02.2019).}

^{3  Концепция государственной семейной политики в Российской Федерации на период до 2025 года (утв. распоряжением Правительства РФ от 25 августа 2014 г. № 1618-р) // Гарант [сайт]. URL: https://base.garant.ru/70727660/ (дата обращения: 20.02.2019).}

^{4  Великая Отечественная война 1941–1945 годов. Государство, общество и война. М., 2014. Т. 10. С. 683–684.}

^{5 Вишневский А.Г. Эволюция российской семьи // Экология и жизнь. 2008. № 8. С. 8–13; Жиромская В.Б. От военных потерь к консенсуальному браку: особенности демографического развития России в XX в. // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: История России. 2007. № 3. С. 5–20; Anderson В.A. Family and Fertility in Russian and Soviet Censuses // Research Guide to Russian and Soviet Censuses. Ithaca, 1986. P. 131–154; Afontsev S., Kessler G., Tyazhelnikova V., Marke-}

^{6 –1959 гг. М., 2001. Т. 2.}

^{7 Волков А.Г. Семья – объект демографии. М., 1986; Харчев А.Г. Брак и семья в СССР. М., 1979.}

^{8 Дарский Л.Е. Формирование семьи (демографо-статистическое исследование). М., 1972.}

^{9 Белова В.А. Число детей в семье. М., 1975; Сифман Р.И. Динамика рождаемости в СССР: (По материалам выборочных обследований). М., 1974.}

^{10 Араловец Н.А. Брак и семья в РСФСР в послевоенные годы // Российская история. 2010. № 4. С. 55–62; Она же. Городская семья в России, 1927–1959 гг. Тула, 2009.}

^{11 Вербицкая О.М. Сельское население Российской Федерации в 1939–1959 гг. (демографические процессы и семья). М., 2002; Она же. Основные закономерности развития сельской семьи в России в XX в. // Труды Института российской истории РАН. 2010. № 9. С. 332–353; Денисова Л.Н. Брак и семья в российской деревне второй половины ХХ века // Диалог со временем. 2008. № 23. С. 118–148.}

^{12 Волков А.Г. Этнически смешанные семьи в СССР: динамика и состав // Вестник статистики. 1989. № 7. С. 12–23; № 8. С. 8–24; Сусоколов А.А. Межнациональные браки в СССР. М., 1987.}

^{13 Рабжаева М.В. Семейная политика в России XX в.: историко-социальный аспект // Общественные науки и современность. 2004. № 2. С. 166–176; Хасбулатова О.А., Смирнова А.В. Эволюция государственной политики в отношении семьи в России в XX – начале XXI века (историкосоциологический анализ) // Женщина в российском обществе. 2008. № 3. С. 3–14.}

^{14 Коробейникова Н.С. Разводы и разводимость в городах Западной Сибири в годы Второй мировой войны // Вестник Новосибирского государственного университета. Серия: История, филология. 2012. Т. 11. № 8. С. 167–172; Кузьмин А.И. Семья на Урале: демографические аспекты выбора жизненного пути. Екатеринбург, 1993; Ракачев В.Н. Особенности брачно-семейной структуры населения Кубани и Ставрополья в 1930–1950-е гг. // Научные проблемы гуманитарных исследований. 2012. № 4. С. 57–68; Сакаев В.Т. Городское население Татарской АССР в годы Великой Отечественной войны: историко-демографические процессы. Казань, 2008; Чернышева Н.В. Социальное положение женщин в годы Великой Отечественной войны: историко-социологический анализ (на материалах Кировской области) // Женщина в российском обществе. 2016. № 3. С. 98–105.}

^{15 Уваров С.Н. Сельское население Удмуртии в годы Великой Отечественной войны: демографический аспект: монография. Ижевск, 2014.}

^{16 Мотревич В.П. Всесоюзная перепись населения СССР 1939 года: Уральский регион: cборник материалов. Екатеринбург, 2002. С. 78; Население России за 100 лет (1897–1997). М., 1998. С. 36; Центральный государственный архив Удмуртской Республики (далее – ЦГА УР). Ф. Р-845. Оп. 5. Д. 253. Л. 2.}

^{17  Мотревич В.П. Всесоюзная перепись населения СССР 1939 года…}

^{18 Там же. С. 78; ЦГА УР. Ф. Р-845. Оп. 5. Д. 253. Л. 2.}

^{19 Мотревич В.П. Всесоюзная перепись населения СССР 1939 года… С. 79; ЦГА УР. Ф. Р-845. Оп. 5. Д. 254. Л. 24, 30.}

^{20 Вербицкая О.М. Сельское население Российской Федерации в 1939–1959… С. 282.}

^{21 Мотревич В.П. Всесоюзная перепись населения СССР 1939 года… С. 80; Всесоюзная перепись населения 1939 г: основные итоги. М., 1992. С. 88–89.}

^{22 Подсчитано автором по источнику: Всесоюзная перепись населения 1959 г. Распределение населения регионов России по полу, возрасту и состоянию в браке // Демоскоп Weekly [сайт]. URL: http:// www.demoscope.ru/weekly/ssp/rus_mar_59.php?reg=84&gor=3&Submit=OK (дата обращения: 20.02.2019).}

^{23 Население России за 100 лет (1897–1997). М., 1998. С. 80–83.}

^{24  Итоги Всесоюзной переписи населения 1959 года. РСФСР. М., 1963. С. 450, 452–453.}

^{25  ЦГА УР. Ф. Р-845. Оп. 5. Д. 254. Л. 29, 31; Мотревич В.П. Всесоюзная перепись населения СССР 1939 года… С. 79.}

^{26  Постановление ВЦИК от 19.11.1926 «О введении в действие Кодекса законов о браке, семье и опеке» (вместе с Кодексом) // СУ РСФСР. 1926. № 82. С. 612.}

^{27  Указ Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1944 г. «Об увеличении государственной помощи беременным женщинам, многодетным и одиноким матерям, усилении охраны материнства и детства, об установлении почетного звания «Мать-героиня» и учреждении ордена «Материнская слава» и медали «Медаль материнства» // Сборник законов СССР и Указов Президиума Верховного Совета СССР (1938 – июль 1956). М., 1956. С. 387.}

^{28  ЦГА УР. Ф. Р-845. Оп. 3. Д. 109. Л. 30, 30 об.}

^{29  ЦГА УР. Ф. Р-845. Оп. 7. Д. 2. Л. 50, 50 об.; Д. 4. Л. 54, 54 об.; Д. 6. Л. 45, 45 об.; Д. 8. Л. 50, 50 об.; Д. 10. Л. 77, 77 об.; Д. 12. Л. 89, 89 об.}

^{30 Араловец Н.А. Брак и семья в РСФСР в послевоенные годы // Российская история. 2010. № 4. С. 59.}

^{31  Великая Отечественная война 1941–1945 годов. Т. 10. Государство, общество и война. М., 2014. С. 684.}

^{32  ЦГА УР. Ф. Р-845. Оп. 7. Д. 87. Л. 84.}

^{33 Вербицкая О.М. Сельское население Российской Федерации в 1939–1959… С. 184–185.}

About the authors

Sergey N. Uvarov

Author for correspondence.
Email: sergey.uvarov@mail.ru

Kandidat Istoricheskikh Nauk [Ph.D. in History], Head of the Department of Russian History, Sociology andPolitical Science

References

Supplementary files