От чтения к творчеству: концепт «библиотека» в романах-эссе Валерия Михайлова о русских поэтах

Полный текст

Введение

Жизнь литературным произведениям «дают не только их творцы-писатели, но и те, кто эти произведения воспринимает, – читатели. А читатели разных времен и разных народов могут воспринимать одно и то же произведение по-разному. Вот почему без понимания и анализа специфики восприятия обществом текста на разных этапах исторического развития невозможно серьезное изучение истории и теории литературы», – был убежден О.П. Пресняков (Пресняков, 1978, с. 94).

Книги окружали будущего поэта, переводчика Н. Заболоцкого, жизнь которого трагическими моментами связана с Казахстаном, с детства. Главный герой романа-эссе В. Михайлова «Заболоцкий», как и герои предыдущих книг казахстанского автора «Лермонтов» и «Боратынский», увидевшие свет в серии «ЖЗЛ», придавали в своем творчестве особое значение слову потаенный. «Появление такого слова – важнейшее событие в истории культуры, имеющее глубокие корни. Память о них хранит уже само выражение „потаенное“» (Михайлов, 1997, с. 862).

Роман-эссе В. Михайлова «Лермонтов. Один меж небом и землей» современный исследователь П. Басинский характеризует как «еще один экскурс в тайную тайных его творчества, заглядывать куда интересно, но и жутко» (Басинский, 2021, с. 74). А. Большакова подчеркивает эмоциональный стиль изложения в сочетании «с прочтением известных текстов сквозь канву высоких бытийных категорий» (Большакова, 2021, с. 75). В. Михайлов философски прочитывает и переосмысливает художественные тексты, поэтические и прозаические. Каждый из них, «будучи пропущенным сквозь биографические факты и события, сквозь саму атмосферу лермонтовского времени, словно заново рождается на наших глазах» (Большакова, 2021, с. 75).

Чтению литературы как важнейшему фактору формирования характера, читательских пристрастий своих героев – русских поэтов, прозаиков, переводчиков ХIX и ХХ вв. – В. Михайлов уделяет особое внимание. Первоначально роман-эссе «Лермонтов. Один меж небом и землей» увидел свет в Алматы. Цитируем по первому изданию: «Чтение „изящной литературы“ на русском, английском, французском; любимые уроки рисования и нелюбимые – музыки (прилежности не хватало); рисование акварелью и даже ваяние: огромных человеческих фигур из талого снега, целых картин – из крашеного воска: тут и охота на зайцев с борзыми, и сражение „при Арбеллах“, со слонами, колесницами, украшенными стеклярусом, и косами фольги. Домашние в барском доме в Тарханах и гости – все заметили в этом необыкновенном мальчике счастливые способности к искусствам» (Михайлов, 2011, с. 31).

Результаты и обсуждение

В наше неспокойное время, в период преобладания интернет-изданий, электронных книг к возрождению домашних библиотек призывают известный общественный деятель Казахстана, поэт, дипломат, тюркославист О. Сулейменов, председатель Союза писателей Беларуси А. Карлюкевич и другие деятели культуры разных стран, поскольку они хранят и передают последующим поколениям накопленные человечеством знания. «До нас дошли из прошлого надписи, вырезанные на камнях, на черепашьих панцирях, на деревянных дощечках. Но более распространенным в Древнем мире стал материал для письма, изобретенный в Египте. Его делали из мякоти тростника, изобильно росшего в долинах Нила. Египтяне в своих документах называли его p-p-r: они не изображали в письме гласных звуков. Римляне огласовали это слово по-своему: papirus (папирус), древние греки исказили в произношении и согласные, и гласные, назвав этот материал biblos (библос). Популярность его в Греции со временем стала столь велика, что название папируса получило новое значение: biblio (библио) – книга. Отсюда библиотека – собрание книг. „Библия“ – название Священного писания христианской религии некогда означало просто книга» (Сулейменов, 2011, с. 392). И в заключении резюмирует: «К каждой книге надо относиться как к Библии» (Сулейменов, 2011, с. 392).

Российский литературовед Н.А. Анастасьев в одной из своих последних статей «Толстой, Абай и другие» пишет об удивительном явлении, когда «в отсутствие прямых перекличек и сколько-нибудь откровенного диалога протя­гиваются невидимые и неведомые связующие нити» между творчеством Л.Н. Толстого и Абая Кунанбаева. Внимательно сопоставляя «Круг чтения» Л.Н. Толстого и «Слова назидания» Абая Кунанбаева, «итог тяжелых раздумий о религии, этике, истории, бытии и быте», Н.А. Анастасьев прослеживает, как «сходятся не только мысли, <…> но и формы мыслей, правда скрещение происходит в пространстве неевклидовой геометрии» (Анастасьев, 2020, с. 45).

Изучая казахский язык по народной поэме «Кыз-Жибек», восхищаясь красотой казахского слова, глубиной поэзии, В. Михайлов обратил внимание на то, что язык поэмы при его внешней простоте сложен и богат, ибо он корневой, идущий из глубин народного духа. И поэзия Пушкина близка всем, потому что русский поэт смог достичь высочайшей простоты, свойственной народной поэзии.

Мы разделяем точку зрения О. Сулейменова: «Чтобы написать свою первую книгу, надо прочесть, впитать в себя тысячу написанных до тебя» (Сулейменов, 2011, с. 388). А поэтически это звучит следующим образом: «Так, в мир входя, мы изменяем мир» (Сулейменов, 2011, с. 388).

Завершив два романа-эссе о М. Лермонтове и Е. Боратынском и издав книги в Москве, В. Михайлов прекрасно отдает себе отчет, что «ни одна такая книга, даже самая выдающаяся, не может исчерпать своей темы – жизни того или иного человека. Но даже и множество книг, посвященных одному герою, не в силах установить окончательную истину: предмет исследования все равно останется недостижим, как ускользающий в непомерную даль горизонт. Всякий раз это только попытка приблизиться к тому, что столь же недосягаемо, как и влекущее» (Михайлов, 2018, с. 10).

Н. Заболоцкий учился у автора «Слова о полку Игореве», читая его «любовно и внимательно» (Михайлов, 2018, с. 23). Называет «Слово…» одним «из главных учебников чтения» и О. Сулейменов: «Снова и снова через годы возвращаюсь к „Слову…“, и оно открывается мне новыми глубинами» (Сулейменов, 2011, с. 387). В древнерусском полногласном слове «хороброе» («Долго ночь меркнет <…> Дремлет в поле Ольгово хороброе гнездо») «автор стремился особо выделить в этом месте гласный „о“. Этот колокольный звук в русском языке напитался минорным, горестным смыслом <…> Поэт использовал эту звуковую краску как тонический подтекст, дополняющий словесную картину предчувствием или предсказанием печального исхода предстоящей утром битвы. Он в своем давнем двенадцатом веке уже обладал осознанно высочайшим чувством слова и звука, которое незнакомо даже нынешним стихотворцам» (Сулейменов, 2011, с. 388).

Домашнюю библиотеку в квартире на канале Грибоедова Н. Заболоцкий подбирал взыскательно: «Место красивейшее: рядом, весь словно бы в драгоценных каменных узорах, с разноцветными куполами храм Спаса на крови, в двух шагах Невский проспект, Казанский собор с просторной колоннадой, Дом книги, где располагался Детгиз» (Михайлов, 2018, с. 12). Пушкин, Тютчев, Боратынский, Лермонтов, Гоголь, Достоевский, Лев Толстой, Бунин, Гёте, Байрон, Шекспир, Шиллер, Мольер, Библия, мировой эпос и другие издания.

На Первом съезде советских писателей (август 1934 г.) критикуют самых ярких из молодых – Н. Заболоцкого и П. Васильева. Бывают странные совпадения, жизнь и творчество обоих поэтов связаны с Казахстаном – Карагандой и Павлодаром.

В селе Михайловском, в Кулундинской степи заключенный Н. Заболоцкий в феврале 1944 г. вспоминает о стихотворном переводе «Слова о полку Иго­реве». Восемь лет молчания: стихи заключенному поэту писать запрещалось. Н. Заболоцкий обретает свободу, становясь вольнонаемным до конца войны, 18 августа 1944 г. подан рапорт о воссоединении семьи. Рукопись начатого перед арестом «Слова о полку Игореве» попадает в руки переводчика, супруга сберегла начальные страницы. В Караганде перевод памятника древнерусской литературы завершен. В письме к другу Н. Степанову (20 июня 1945 г.) Н. Заболоцкий пишет: «Сейчас, когда я вошел в дух памятника, я преисполнен величайшего благоговения, удивления и благодарности судьбе за то, что из глубины веков донесла она до нас это чудо. В пустыне веков, где камня на камне не осталось после войн, пожаров и лютого истребления, стоит этот одинокий, ни на что не похожий собор нашей древней славы. Страшно, жутко подходить к нему. Невольно хочется глазу найти в нем знакомые пропорции, золотые сечения наших привычных мировых памятников. Напрасен труд! Нет в нем этих сечений, все в нем полно особой нежной дикости, иной, не нашей мерой измерил его художник. И как трогательно осыпались углы, сидят на них вороны, волки рыщут, а оно стоит – это загадочное здание, не зная равных себе, и будет стоять вовеки, доколе будет жива культура русская. Есть в классической латыни литые, звенящие, как металл, строки; но что они в сравнении с этими страстными, невероятно образными, благородными древнерусскими формулами, которые разом западают в душу и навсегда остаются в ней!» (Михайлов, 2018, с. 491).

Любовь к «Слову…» у Н. Заболоцкого из детства. Но здесь появляется имагологический дискурс: «иной, не нашей мерой измерил его художник». Имагологические модели авто(биографического) нарратива, их сохранение/воссоздание в художественных текстах подтверждает тот факт, что в творчестве писателя, в эпистолярном наследии, безусловно, находят отражение факты биографии. В современной гуманитарной науке автобиографический нарратив воспринимается как опыт «когнитивного наложения культурных прототипов и нарративных форм на цепочку индивидуальных жизненных случаев» (Сапогова, 2005, с. 63).

На раннего Н. Заболоцкого повлияли уроки В. Хлебникова, живопись Брейгеля, Босха, Анри Руссо. Драгоценное воспоминание о книжном шкафу отца – агронома А. Заболотского всегда с поэтом. Шкаф он называет любимым наставником и воспитателем. Именно тогда он выбрал себе профессию писателя. В девятнадцать лет разместил статью в студенческом журнале «Мысль» Педагогического института имени А.И. Герцена о символизме, о его внутренней философии. Душа символиста видит жизнь через призму искусства. Символист всегда мыслит.

Н. Заболоцкий «уверенно осмысливает теоретические убеждения и методы символистов, начиная с Эдгара По, Верлена, Бодлера и заканчивая Бальмонтом, Брюсовым и Андреем Белым. В заключении он убедительно опровергает взгляды поэта Льва Эллиса, автора книги „Русские символисты“. Эллис понимал символизм не просто как художественное направление, а как средство, и разделял „идейный символизм“ на несколько разрядов: моралистический (Ибсен), метафизический (Рене Гиль), индивидуалистический (Фридрих Ницше), коллективный, соборный и т.д.» (Михайлов, 2018, с. 23). Н. Заболоцкий пишет о литературной преемственности, что является, безусловно, важным для развития литературного процесса. Самые дорогие учителя для начинающего поэта – А. Пушкин и В. Хлебников.

Прежде чем приступить к романам-эссе об известных русских поэтах прошлых веков, В. Михайлов написал очерки о П. Васильеве, Ю. Кузнецове. Всех поэтов В. Михайлов делит на два типа. У поэтов первого типа поэтический талант вспыхивает очень рано, подобно звезде (С. Есенин, А. Рембо), у поэтов второго типа духовное созревание длится всю жизнь, и лишь смерть останавливает восхождение (Пушкин, Фет, Тютчев, Гёте, Кузнецов).

Ю. Кузнецов, продолжатель поэтических традиций своих предшественников, по мнению В. Михайлова, «был необходим России в ее нынешние страшные времена, а значит, он необходим будущему. Он был наделен редким по проницаемости даром слышать голос крови, он воплощал в слове этот прикровенный голос родовой памяти с потрясающей выразительностью. Все это – корневые свойства национального поэта. Надо ли снова напоминать, что в поэзии Кузнецова, как облака в небе, клубятся русские, славянские мифы, в ней живут обновленной жизнью предания, былины, песни, поговорки – все наше кровное, изустное, народное, что исподволь и составляет сказку русского лица, отличную от всех других на Земле. И все это не нарочито (как, видимо, полагают некоторые толкователи), а естественно, умно, живо и свободно. Это же тот самый русский дух в ярком, вольном словесном воплощении…» (Михайлов, 2008, с. 91).

В. Михайлов убедительно отстаивает свою точку зрения на уникальность поэтического дарования Ю. Кузнецова, предлагая читателям безвременно ушедшего от нас поэта самим взять в руки томики его стихов и убедиться в этом.

Заключение

Творчество, полет вдохновения, поэзия – дорога Н. Заболоцкого и высоко чтимого им В. Хлебникова в мировую поэзию. В книге А. Мамаева «Астрахань Велимира Хлебникова», жанр которой автор определяет как документальную повесть, фамильной библиотеке отведен целый подраздел второй главы – «Дом-музей В. Хлебникова в Астрахани». Возникают интересные параллели: отец Н. Заболоцкого – агроном, отец В. Хлебникова – известный ученый-натуралист. Оба увлечены наукой, помогают крестьянам и горожанам. Библиотека Хлебниковых отличалась разнообразием книг и атласов самой разной тематики: от орнитологии до медицины.

Любимой книгой В. Хлебникова был поэтический сборник Уолта Уит­мена в переводе К. Чуковского.

Одна из ключевых тем творчества В. Хлебникова – человек и природа, как и у Н. Заболоцкого. Музыка небесных сфер звучит у В. Хлебникова, Н. Заболоцкого, В. Михайлова-поэта.

Концепт «библиотека» широко представлен в современном издательском деле: издательский дом «Библиотека Олжаса» (Алматы, Казахстан), серия «Астраханская губернская библиотека» (Астрахань, Россия), библиотека семейного чтения (Новогрудок, Беларусь) и др. Таким образом, жизнь героев в романах-эссе В. Михайлова включает их биографии как основной источник и ключевой момент творчества. Творческая рецепция и интерпретация поэтического наследия Н. Заболоцкого даны В. Михайловым в русле мирового литературоведения и литературных традиций.

Об авторах

Узим Зинешовна Джумагалиева

Атырауский университет им. Х. Досмухамедова

Email: uzima8282@mail.ru
ORCID iD: 0000-0003-0495-7769

магистр педагогических наук, заведующая кафедрой русской филологии

Республика Казахстан, 060011, Атырау, пр-т Студенческий, д. 1

Светлана Викторовна Ананьева

Институт литературы и искусства им. М.О. Ауэзова

Автор, ответственный за переписку.
Email: svananyeva@gmail.com
ORCID iD: 0000-0001-7349-1590

кандидат филологических наук, доцент, заведующая отделом международных связей и мировой литературы

Республика Казахстан, 050010, Алматы, ул. Курмангазы, д. 29

Альмира Кайыртаевна Калиева

Институт литературы и искусства им. М.О. Ауэзова

Email: Almira_kalieva.8@mail.ru
ORCID iD: 0000-0003-2645-0918
SPIN-код: 6498-0405

кандидат филологических наук, заместитель генерального директора Института по науке

Республика Казахстан, Алматы, ул. Курмангазы, д. 29

Список литературы

Дополнительные файлы