Discursive Emotions: Concord and Discord. Shakhovskiy V.I. (2016). Ecological Discord in Communicative Triangle: Human Being, Language, and Emotions. Volgograd: “Polikarpov I.L.”

Cover Page

Abstract



Вышло в свет уникальное издание - монография профессора Волгоградского государственного социально-педагогического университета В.И. Шаховского «Диссонанс экологичности в коммуникативном круге: человек, язык, эмоции». Кажется, что проблемы, поднимаемые в книге, лежат на поверхности и знакомы каждому из нас: без эмоций немыслима жизнь человека; в разных ситуациях эмоции могут помогать или мешать взаимопониманию; словом можно убить и возродить; эмоции передаются словами, но это не всегда искренний отчет о внутреннем состоянии; любой язык располагает многими вариантами для передачи наших чувств; следует учиться в коммуникативных ситуациях управлять своими эмоциями и считывать чужие психологические состояния; классическая литература учит наилучшим образом вербализации наших чувств и т.д. Можно с уверенностью сказать, что названные темы стали настолько привычными в том числе благодаря многолетней научной и просветительской работе профессора В.И. Шаховского, его книгам, выдержавшим многие переиздания: «Категоризация эмоций в лексико-семантической системе языка» (1987), «Лингвокультурология эмоций» (2004); «Лингвистическая теория эмоций» (2008), «Эмоции: долингвистика, лингвистика, лингвокультурология» (2010), «Голос эмоций в языковом круге homo sentriens» (2012), «Эмотивная лингвоэкология в современном коммуникативном пространстве» (2013), а также публикациям в изданиях «Мир русского слова», «Русистика», «Стратегия России» и др., востребованных не только учеными, но всеми, кто имеет дело с эмотивным словом, заботится о судьбе национального языка, определяет пути российской политики. Так осваиваемая читателями информация постепенно «овладевает массами» и становится знанием. Однако суть большого ученого состоит в том, чтобы видеть то, что видели все, но думать так, как не думал никто. И новое издание - прямое подтверждение этому: новый материал - современные дискурсы и новые коммуникативные ситуации, опосредованные эмоциями; новые задачи - «демонстрация модуса экологичности коммуникации всех видов, коррелирующих с психоэмоциональными факторами, конкретными эмоциогенными ситуациями, в которые попадает эмоциональная языковая личность и общество в целом» (с. 2); новая методология - лингвоэкологический взгляд на проблемы коопертивного и диссонирующего коммуникативного поведения эмоциональной языковой личности; новая читательская аудитория тех, кому адресована книга - лингвисты, журналисты, чиновники всех ветвей госслужбы, педагоги. Достаточно объемный труд (504 с.) включает в себя предисловие автора, шесть частей «От лингвистики эмоций к эмотивной лингвоэкологии», «Эмоции как психолингвистическая основа эмотивной лингвоэкологии», «Общие вопросы эмотивной лингвоэкологии», «Медийная лингвоэкология», «Экология негативного общения», «Экология позитивного общения», состоящих из нескольких глав и параграфов, послесловие автора, максимально полный список литературы, четыре приложения по проблеме экологии эмоций. Однако книга осваивается без преувеличения «на одном дыхании»: читатель не ощущает тяжеловесности или множественности рассматриваемых вопросов, так как монография написана доступным языком, с использованием вербальных иллюстраций, современного языкового материала, классических цитат, притч, авторских пояснений, анализа конкретных речевых ситуаций, с упоминанием реалий и имен нашего времени. Создается ощущение, что автор помогает разобраться в сложностях дискурсивных эмоциональных ситуаций каждому читателю в отдельности, при этом обобщая и научно обосновывая коммуникативный опыт современников. За видимой стилистической легкостью, однако, стоят сложные теоретические проблемы лингвистики, одни из которых уже обсуждаются научной общественностью, другие совсем новые и неосвоенные. Ограниченный объем рецензии не позволяет передать все богатство проблематики и дорогих автору идей, представленных в книге. Остановимся на фундаментальных положениях его дискурсивной концепции. Известно, что эмотивная лингвоэкология - новая отрасль языкознания, выросшая из лингвистики эмоций и ставшая актуальным направлением исследования их дискурсивных метаморфоз и практической ценности для общения. Подробно этот вопрос автор обсуждает с читателем в предисловии, второе название которого «Эмоциональная лингвопластика человеческого общения». В первых частях книги автор поясняет истоки эмотивной лингвоэкологии исходя из фундаментальных свойств вербализованных эмоций и витальной значимости для человека экологичности дискурсивного его поведения (см., например, раздел 2.2. Части 2: «Роль эмоционального интеллекта в адаптивном общении (тьюнинг на позитив)). Эмотивное слово в работе рассматривается не только как элемент языка, но и как речевое действие, основа дискурсивной активности говорящих (см. например, раздел 1: «Магическая власть слова как проблема эмотивной лингвоэкологии» в главе «Унизительная прагматика эмотивного слова» Части 3). Кульминацией рассуждений автора, по нашему мнению, является рассмотрение особенностей медийной коммуникации и реализации в ней фундаментальных принципов кооперативности и диссонанса эмоций, передаваемых словом (Часть 4. «Медийная лингвоэкология»). Именно в данном разделе В.И. Шаховский на примере коммуникации в медийном дискурсе демонстрирует креативность эмотивного общения и эмоциогенных текстов: здесь происходят изменения в привычной эмотемности языка, рождаются креатемы как индикатор бесконечных потенций языкового развития, развиваются манипулятивные возможности эмоционального слова (см. раздел «Психоэмоциональная энергетика «детской кнопки» в предвыборной манипулятивной коммуникации»). Особенностям негативного и позитивного эмоционального общения посвящены части 5-6 монографии. Основной тезис автора состоит в следующем: «Огромное количество публикаций различных разделов современной науки (...) свидетельствует о всевозрастающей эмоционализации глобального коммуникативного пространства, об интенсификации социальной, этнической, конфессиональной напряженности, переходящей в активную агрессию»; «Эмоции действительно бросили серьезный вызов и homo sapiens и его языку и фактически трансформировали homo sapiens в homo sentiens. Отсюда - доминирующее несдерживание эмоций во всех сферах человеческого общения, вплоть до деловой и даже дипломатической» (с. 241). В связи с этим ставится вопрос о тенсиональности (напряженности) и пассионарности (терпимости) в общении; о необходимости разграничения явлений оскорбления и аффектива (на примере использования мата); важности составления правового словаря аффективной (инвективной) лексики, фразеологии и выражений с когнитивно-дискурсивными дефинициями, «которого пока еще нет даже в проекте» (с. 245); об экологичности/неэкологичности толерантности как преодоления и невыражения своего несогласия с коммуникативным партнером (с. 245); о необходимости разработки специальной методики снижения тенсиональности в общении всех уровней: индивидуального, группового и институционального; об эмоциональной природе конфликта, ведущего «к порче самочувствия, к обидам, оскорблениям и прочим неэкологичным переживаниям, ухудшающим качество жизни и самого языка» (с. 251); о степени доверия эмоциональному слову: «Реального мира в языковой репрезентации не существует. И это надо признать раз и навсегда, как методологическое положение лингвистической науки и человековедения в целом» (с. 257); о толерантности и ее соотношении с феноменом смешанных эмоций, который требует специального внимания лингвистов-экологов (с. 275). Содержание монографии демонстрирует, что в медийном дискурсе отражается коммуникативное поведение носителей языка в иных сферах: см. фреймы политического, экономического, религиозного (РПЦ), медицинского, спортивного, художественного дискурсов, дискурса образования и науки, интернет-дискурса, гей-дискурса, дискурса отдельных политиков (см. дискурс В.В. Жириновского). Как показывает автор, социальные эмоции болезненно и остро проявляются в современном международном общении и информационных войнах (см. события в Украине, Сирии, Турции, во Франции и Германии и др.). Именно неэкологичные эмоции, по мнению автора, лежат в основе порождаемых сегодня образов внутреннего и внешнего врага, стимулируют атмосферу недоверия и подозрительности, которая поддерживается широчайшими возможностями активно порождаемых негативных номинаций. В то же время дискурсивное изучение эмоционального поведения наших современников позволило В.И. Шаховскому по-иному взглянуть на соотношение экологичности и знака эмоций, в котором часто нет прямой зависимости, многое определяется дискурсивно: «Ситуация рождает Эмоцию, Эмоция рождает номинации-креатемы, последние рождают эмоции, которые в свою очередь рефлексируются в новых номинациях (...)» (с. 461). В этом и проявляется коммуникативный круг, соединяющий человека, язык и эмоции. Материал Приложения 3 рецензируемого издания наглядно показывает, что в разных дискурсах эмотив может выступать как в своей позитивной, так и в негативной модальности, а нередко проявляет себя амбивалентно. Эмоциональная переориентация слов в современных дискурсах поразительна, иногда противоречит логике здравого смысла, но абсолютно соответствует эмоциональному освоению мира современниками. Этим объясняется положение отдельных слов и речем в таблицах Приложения 3, среди которых множество слов, еще недавно имевших статус эмоционально нейтральных: репутация (+) и (-); демократия (+); наведение конституционного порядка (-); оппозиционные партии (-); карусель (-); кидать (-); патриотическое движение (+), вертикаль (-); реформа (-); «вежливые люди»; бананотехнологии (-); тренд (+); драйв (+); волонтер (+); пионер (+); Евромайдан (-); открымить (-); девушка с косой (-) и др. Вероятно, можно дискутировать с автором относительно эмоционального статуса некоторых единиц в приведенных материалах, однако бесспорно одно - современные дискурсы беспредельно наращивают шкалу отрицательно заряженных эмотивов, все более запуская механизм негативных эмоций в обществе. Шкала позитивных единиц, в том числе новообразований, если не уменьшается, то явно обогащается значительно медленнее, а подчас и переводится в пассивный запас лексики и фразеологии. Не является исключением в этом смысле и современные художественные произведения, порождающая эмоциональные образы негативной креативности. Безусловно, материал приложения отражает интроспекцию автора, но вместе с этим он фиксирует интроспекцию языкового освоения жизни наших современников: журналистов, читателей газет, завсегдатаев социальных сетей в Интернете, политиков и политтехнологов. Субъективное и принципиально ненаблюдаемое эмоциональное сознание граждан современной России изменчиво, но, будучи вербально закрепленным, оно становится документальным свидетельством картины мира россиян 10-х гг. ХХI в. Кропотливо собранный специалистом в области вербализации эмоций и зафиксированный в монографии, этот материал представляет ценность для практиков, работающих со словом, и для будущих исследований. Это также обращение к государственным и общественным институтам придать социальную значимость существующей проблеме и принять меры к эмоциональной экологизации нашего общества. Научное сообщество языковедов и практиков, работающих со словом, можно поздравить с появлением фундаментального и социально значимого труда по лингвоэкологии эмоций, который, без сомнения, будет востребован и стимулирует новые работы в этой области. © Ионова С.В., 2016

Svetlana V Ionova

Volgograd State University

Email: sionova@mail.ru

Views

Abstract - 294

PDF (Russian) - 96

PlumX


Copyright (c) 2016 Ионова С.В.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 International License.