Дневники лейтенанта флота Я.К. Туманова 1912 г. в контексте его автобиографического и литературного наследия

Полный текст

Введение

Актуальность. Автобиографическое наследие представителей русской эмиграции неизменно привлекает внимание исследователей на протяжении нескольких последних десятилетий. Особым направлением изучения культуры Русского зарубежья стало обращение к архивам, систематизация и издание обнаруженных памятников мемуарной и художественной литературы.

Степень изученности проблемы. Опубликованные в зарубежных изданиях воспоминания и дневники представителей русской эмиграции описаны в фундаментальном каталоге, подготовленном коллективом специалистов во главе с А.Г. Тартаковским, Т. Эммонсом и О.В. Будницким^[1]. В отношении неизданных произведений такая работа ввиду ее чрезвычайной сложности произведена не была. Архивы представителей первой волны эмиграции зачастую не составляют единого комплекса и находятся в различных странах, в составе государственных архивохранилищ или у потомков^[2]. «Узловыми точками в процессе формирования и распределения архивных коллекций являются следующие факторы: эмиграция как окончательный отъезд за рубеж, возвращение культурных ценностей в Россию после окончания Второй мировой войны, собирание эмигрантской россики за рубежом и хорошо освещенная деятельность аукционных домов в начале XXI в., по которой видно, как оставшиеся в семьях документы ищут новых владельцев», – отмечает М.К. Крышталева в исследовании о разделенном на части собрании художника А.Н. Бенуа^[3]. Примером подобной ситуации может служить судьба личного архива морского офицера Язона Константиновича Туманова (1883–1955). Его биография хорошо известна специалистам по истории военно-морского флота и подробно представлена в недавней работе Н.А. Кузнецова и Б.В. Соломонова^[4]. Современная историография обращает особое внимание на самоценную проблему феномена российского офицерства начала ХХ в., в том числе личностного сознания представителей данной социальной группы в Российской империи^[5]. Наконец, актуальность приобретают исследования, связанные с реконструкцией личных и семейных архивов^[6].

Цель исследования состоит в ведении в научный оборот неизвестных дневников 1912 г. Я.К. Туманова, хранящихся в собрании Отдела рукописей Российской национальной библиотеки (далее – ОР РНБ). Обнаруженный памятник важен в контексте уже опубликованных и активно привлекаемых специалистами его дневников, мемуарных очерков и художественных рассказов. Офицерский корпус русского флота – «клуб для избранных», к которому принадлежал Я.К. Туманов, является предметом специального просопографического исследования^[7].

Источниковой базой послужил весь комплекс автобиографического и литературного наследия Я.К. Туманова, включающий как опубликованные, так и рукописные произведения: дневники 1904–1905 и 1912 гг., очерк «Мичмана на войне» и цикл публикаций в издаваемых в Нью-Йорке «Морских записках». Для реконструкции обстоятельств, описанных князем Я.К. Тумановым в дневниках 1912 г., привлекались документальные материалы из отечественных архивохранилищ, в особенности Российского государственного архива Военно-Морского Флота (далее – РГАВМФ). Наконец, авторы статьи опирались на широкий спектр автобиографической литературы современников Туманова – прежде всего, морских офицеров.

«Последний рыцарь Империи»

Карьера Я.К. Туманова как русского флотского офицера до революции была вполне типична. Он окончил Морской кадетский корпус в начале 1904 г. в составе знаменитого «Царского выпуска». В начале русско-японской войны было принято решение о завершении обучения старшим курсом досрочно и без экзаменов. Николай II лично приехал поздравить гардемарин с этим знаменательным событием, что навсегда осталось в памяти молодых людей и в неформальном названии выпуска^[8]. В марте 1904 г. молодой мичман был назначен вахтенным офицером на броненосец «Орел», находившийся в достройке. Я.К. Туманов проделал с «Орлом» весь путь на Дальний Восток. В Цусимском сражении командовал плутонгом противоминных орудий, в самом начале боя был тяжело ранен. Вместе с экипажем броненосца мичман оказался в японском плену.

После возвращения на родину Туманов продолжил службу на флоте и Первую мировую войну встретил в чине старшего лейтенанта, а в 1916 г. был произведен в капитаны 2 ранга^[9]. Офицер не принял Октябрьскую революцию и возглавил Особое отделение Морского управления Вооруженных сил Юга России^[10]. «Последний рыцарь Империи», по определению Б.Ф. Мартынова, Туманов был вынужден покинуть Россию в 1920 г.^[11] Морской офицер эвакуировался в Константинополь, затем переехал в Югославию и уже в 1924 г. оказался в Латинской Америке^[12]. На долгие годы его пристанищем стал Парагвай, где он принимал деятельное участие в жизни русской общины. Эмигранты из России, армейские и морские офицеры, способствовали организационному строительству военных и морских сил этой латиноамериканской страны. Я.К. Туманов стал военно-морским советником, принимал участие в Чакской войне (1932–1935) между Парагваем и Боливией. Убежденный монархист, он был видной фигурой в РОВСе, уполномоченным Главы Российского Императорского дома (Владимира Кирилловича) в Латинской Америке, членом Исторической комиссии Общества бывших русских морских офицеров в Америке^[13]. Князь Туманов активно участвовал в культурной жизни Парагвая: состоял почетным вице-председателем «Очага русской культуры и искусств», занимался строительством православного храма в Асунсьоне, учредил русскую библиотеку^[14]. В 1955 г. в последний путь его провожали члены русской общины и «многочисленные представители парагвайского флота»^[15].

Публицистическое и мемуарное наследие Я.К. Туманова

В последние десятилетия личность Я.К. Туманова вызывает пристальный интерес специалистов по истории русской эмиграции не только из-за его профессиональной деятельности, но и благодаря публицистическому и мемуарному наследию. Князь обладал несомненным литературным талантом и стал известен как литератор, издавший в Праге в 1930 г. беллетризованные воспоминания «Мичмана на войне», посвященные событиям русско-японской войны^[16], а также цикл публикаций в нью-йоркском журнале «Морские записки» с рассказами о своей жизни. «Как морской писатель князь, безусловно, стоит наравне, если не выше, Станюковича, Вл. Семенова и других», – отмечалось в некрологе в этом издании^[17]. В нынешнем столетии все известные сочинения Я.К. Туманова были переизданы. «Мичмана на войне» были опубликованы сотрудником Центрального военно-морского музея К.П. Губером в 2002 г.^[18], а также вместе с заметками Туманова в журнале «Морские записки» вошли в книгу Н.А. Кузнецова и Б.В. Соломонова «Четыре войны морского офицера» 2020 г.^[19]

Помимо воспоминаний князь Туманов вел ежедневные записи. До настоящего времени научному сообществу был известен лишь его дневник 1904–1905 гг., в котором он описывал свое участие в событиях русско-японской войны, в том числе накануне Цусимского сражения. Оригинал сохранился в фонде цусимца, писателя А.С. Новикова-Прибоя в Отделе рукописей РНБ^[20]. Дневник начинается с событий 30 октября 1904 г. в Дакаре и доведен до 13 марта 1905 г., когда «Орел» находился в Индийском океане. Тетрадь заполнена полностью, записи заходят даже на переплетный лист; очевидно, что в нее помещен не весь текст дневника. Сохранилось несколько копий дневника, переписанных в 1905 г. в японском плену офицером «Орла» Л.В. Ларионовым с оригинала, а затем напечатанных им на машинке. Ныне два экземпляра хранятся в Отделе рукописей РНБ^[21], а один – в РГАВМФ^[22]. В копиях повествование дневников доведено до 20 апреля 1905 г., и Ларионовым сделано примечание:

Записки, переписанные в плену в Японии. Записки велись с выхода броненосца из Кронштадта, но часть их утеряна во время событий 14 и 15 мая 1905 г.^[23]

Текст «Цусимского дневника» Туманова был опубликован К.Б. Назаренко в 2014 г. в сборнике «“Орел” в походе и в бою» по машинописной копии Л.В. Ларионова^[24].

Сведений о наличии дневников у Я.К. Туманова за другие годы ни в литературе, ни в архивных справочниках не имелось. Н.А. Кузнецов при переиздании эмигрантских очерков Туманова отметил, что судьба его остального автобиографического наследия остается неизвестной, и предположил, что определенные записки могли попасть в зарубежные архивохранилища. В особенности представляют интерес воспоминания о событиях 1917 г. и Гражданской войны, фрагмент из которых был помещен Тумановым в «Морских записках»^[25].

Дневники 1912 г.

Несколько лет назад сотрудниками Отдела рукописей РНБ И.А. Поляковым и М.А. Смирновой в собрании отдельных поступлений (Ф. 1000) были обнаружены два тома дневников Я.К. Туманова за 1912 г. во время его плавания в 1911–1913 гг. в заграничном походе в Средиземном море на борту канонерской лодки «Хивинец»^[26]. Сопоставление с оригиналом цусимского дневника позволяет утверждать, что данные заметки являются автографом; текст записан в дореволюционной орфографии и содержит минимальную правку, сделанную тем же почерком. По всей вероятности, дневники были переписаны набело с более ранних записей в две тетради иностранного производства, возможно, приобретенные в экспедиции для этих целей, формата 26 х 19,5 см. Первая тетрадь состоит из 80 листов, вторая – из 40, обе заключены в картонные обложки с тканевыми корешками. В тетради вложены две открытки и одна фотография из турецкого порта Зонгулдак^[27].

События этой экспедиции послужили сюжетом для нескольких литературных сочинений Я.К. Туманова, которые он поместил в «Морских записках». В примечании к произведению «Эскимос» он указал:

Материалом для рассказа послужили воспоминания автора об участии в заграничном плавании на канонерской лодке «Хивинец» в 1911–1913 годах^[28].

Однако в нем есть эпизод, связанный уже с возвращением экспедиции в Россию в 1913 г. и не отраженный в обнаруженных дневниках. Очерк «По Адриатике»^[29] не содержит подобного примечания, но основан на реальных событиях жизни офицеров «Хивинца». В начале повествования влюбленный в «почтенную даму» мичман пускает в себя пулю и оказывается в русском морском госпитале в Пирее, где его навещает экипаж и «виновница» этого происшествия.  В дневниках данная история освещена более подробно, а ее герои названы своими именами: супруга командира корабля Н.А. Волкова Вера Николаевна и мичман «Хивинца» Родионов. Последующие сюжеты посвящены отдельным эпизодам из жизни лодки и ее экипажа: небольшим бытовым зарисовкам и курьезным случаям. Насколько они вымышлены, судить сложно. Очерк оканчивается рассказом о подготовке и плавании «Хивинца» в Италию, что в действительности состоялось летом 1911 г. и не отражено в дневниках.

В РГАВМФ сохранились собственноручные записки Я.К. Туманова о плавании на «Хивинце» в 1912–1913 гг., озаглавленные в описи как «Фрагменты воспоминаний о плавании на канонерской лодке “Хивинец”»^[30]. Они представляют собой рукопись очерков «По Адриатике» 1938 г., отправленную автором в редакцию «Морских записок»: на это указывает сопоставление двух текстов, а также история поступления в собрание архива. Многочисленные материалы, связанные с русскими морскими офицерами в эмиграции, передавались в архивохранилища РФ с 1999 г. Значительная их часть поступила в РГАВМФ и образовала фонд «Коллекция материалов по истории флота, поступивших из-за границы (1799–1990-е гг.)», ныне состоящий из 5 описей^[31]. Отдельные документы были переданы в Российскую национальную библиотеку^[32] и ряд других учреждений^[33].

Мог ли князь Туманов пользоваться своими дневниками 1912 г., когда уже в эмиграции создавал эти рассказы? Ответ на подобный вопрос дает обращение к книге поступлений Отдела рукописей за 1920 г. Под № 229 находим запись:

Дневники морского офицера кн. Туманова 1904–5 и 1912 гг., 3 тома. Поступило из секции научных библиотек^[34].

Таким образом, все три тетради поступили одновременно в 1920 г. и не были с Я.К. Тумановым, когда он покидал Россию.

При формировании современной системы фондов в 1940–1950-е гг. «Цусимский» дневник был присоединен к его копии в архиве А.С. Новикова-Прибоя, а две тетради 1912 г. определены в собрание отдельных поступлений. Принадлежность дневников Я.К. Туманову была установлена уже на этапе научной обработки и отражена в описи фонда.

Тетради дневников 1912 г. являются частями 1 и 3 и охватывают записи за 3 января – 31 марта и 3 ноября – 19 декабря 1912 г. На существование второй части указывает и сплошная авторская пагинация: первая тетрадь содержит страницы с 1 по 158, третья – с 267 по 333, третья тетрадь не дописана до конца и повествование в ней обрывается.

Судя по первым строкам, после русско-японской войны князь Я.К. Туманов забросил ведение дневника и взялся за описание своей жизни лишь в 1912 г:

Если судить по концу прошлого 1911-го года, то наступивший 12-й должен быть таким интересным, что стоит того, чтобы вспомнить доброе старое время и начать вести дневник. Для такого лентяя как я это решение чего-нибудь да стоит, но меня успокаивает старый опыт, когда я, в условиях неизмеримо худших и трудных, нежели нынешние, вел почти повседневную запись событий в продолжении 8 месяцев, и весь секрет лишь в том, чтобы они (события) стоили того, чтобы их записывать^[35].

Стационерная служба в изображении Я.К. Туманова

Князь Туманов начинает вести записи на борту канонерской лодки «Хивинец», которая была построена после русско-японской войны для стационерной службы и выполнявшей обязанности по «демонстрации флага» в Средиземноморье. Автор дневника в 1911–1912 гг. находился на «Хивинце» ревизором^[36], в его обязанности входило заведование денежными средствами, материальная ответственность за содержание частей судового имущества, заведование делопроизводством, одновременно он нес и общую корабельную службу^[37]. При этой службе боевой подготовке уделялось самое скромное внимание, тогда как больше всего обращали внимание на чистоту и порядок. Учения отмечались как исключительные явления и то вызванные чрезвычайными обстоятельствами:

Начали служить. Ежедневно подъем флага с церемонией и затем тревоги, ученья, ученья и тревоги. Секрет в том, что накануне ухода нашего из Пирея была получена из Главного Морского Штаба бумажка следующего содержания: «Ввиду предполагаемого в скором времени прибытия лодки “Хивинец” для ремонта в Севастополь, никаких смен офицеров до прихода лодки туда произведено не будет»… Все успокоились, кроме командира, который тоже надеялся, что его сменят здесь. Теперь он увидел, что ему придется вести лодку в Севастополь, по прибытии куда нам, наверное, будет произведен смотр. Вот причина усиленных занятий на «Хивинце»^[38].

Вчера, после богослужения — редкое событие: «Корабль к осмотру». Хозяин (командир канонерской лодки Н.А. Волков, — К.Н., М.С.) часа 1½ обходил лодку и, по-видимому, знакомился с положением вещей перед скорой сдачей корабля^[39].

Бóльшая часть времени, описанная в дневнике, состояла из стоянок в Пирее – крупном порту в пригороде Афин, и Суде – военно-морской базе на о. Крит, что было вполне обычно для стационерной службы на Средиземном и Черном морях, но вызывало удивление моряков Балтийского флота. Так, посетивший Севастополь летом 1912 г. однокурсник Я.К. Туманова по Морскому корпусу лейтенант Г.К. Граф в воспоминаниях отмечал:

В то лето Черноморский флот отчего-то мало плавал, и корабли занимались у Севастополя прохождением учебных стрельб и другими учениями. Только раз он вышел в обход всего побережья. <…> Для нас, офицеров Балтийского флота, такая неподвижность кораблей казалась странной. Мы были приучены адмиралом Эссеном к большой подвижности. Летом он редко давал кораблям подолгу стоять на якоре. Впрочем, была большая разница между Балтийским театром и Черноморским. Плавание по Финскому заливу, шхерам и по Балтийскому морю было несравненно труднее и требовало гораздо большей практики, чем по Черному морю^[40].

С июня по октябрь 1912 г. лодка находилась на ремонте в Севастополе^[41], эти события должны быть отражены во второй тетради дневника, местонахождение которой пока не известно. Тумановым описаны небольшие переходы между базами на Средиземном море и в Зонгулдак – крупнейший углепогрузочный порт Черноморского побережья Турции, интересные события и происшествия на борту, взаимоотношения экипажа.

Автор дневника не испытывает иллюзий по поводу морской подготовки «Хивинца»: описав сильнейшую качку на мертвой зыби, от которой на лодке было сорвано большое количество оборудования, мебели и прочего, он замечает:

Вот что значит месяцами стоять на месте, а для редких походов тщательно выбирать тихие и штилевые дни!^[42]

Повседневность на страницах дневников Я.К. Туманова

Основное содержание первой тетради дневника составляют слухи и сплетни, отмечание праздников, любовные коллизии членов экипажа и дам. Подобного рода экспедиции русского флота негласно именовали «крестовыми походами»: при посещении портов многочисленных второстепенных государств Средиземноморья русские офицеры получали местные ордена («кресты»): чаще всего греческие (королевой Греции в 1867–1913 гг. была двоюродная тетка Николая II Ольга Константиновна) и Патриарха Иерусалимского.

Я.К. Туманов занят мелочами жизни, обсуждением личных отношений между офицерами и их женами, которые могли бы послужить материалом для романа. Не случайно, что он прямо уподобляет существование на «Хивинце» жизни маленького немецкого гарнизона, описанной в романе немецкого писателя Ф.-О. Бильзе в 1903 г.^[43] 

Особенностью положения «Хивинца» была необходимость длительного нахождения в заграничном плавании (которое оплачивалось лучше, чем «внутреннее», в пределах морей, омывающих Россию) и спокойная служба стационера, что позволяло женам офицеров жить практически вместе с ними – либо в гостиницах на берегу, либо прямо на канонерской лодке. Это, наряду со слабостью боевой и морской подготовки, вносило известный элемент разложения в офицерскую среду. Время от времени удавалось предпринимать экскурсии к природным красотам или посещать Афины, где был театр и приемы при королевском дворе. Мичман Н.А. Монастырев, в 1912 г. получивший распределение на только что спущенный на воду линкор «Евстафий», вспоминал:

Нас было около тридцати офицеров, которые как бы делились на два лагеря: женатых и холостых. В условиях жизни эти два класса отличались друг от друга, особенно в Черноморском флоте, где суда слишком много стояли на бочках и мало плавали. За это балтийцы называли Черноморцев «хуторянами». И надо признать, в этом была доля правды. Занятые днем службой на корабле, после работ, которые кончались обычно в 17 часов, женатики, как мы их называли, поспешно садились на катер и уезжали к своим семьям на берег. Наоборот, холостые большей частью проводили вечера вместе на корабле, изредка съезжая на берег для развлечений, которых, кстати сказать в Севастополе, как типичном военном порте было мало. <…> Естественно, при таких условиях, корабль становился домом и семьей^[44].

Среди дам, проживающих в Пирее и часто бывавших на борту, была и супруга автора дневника Надежда Владимировна Туманова, урожденная Чабовская, выпускница Петербургской консерватории, позже в Парагвае основавшая Школу лирического пения и активно участвовавшая в деятельности Музыкального общества в Асунсьоне^[45]. Не обремененные суровыми условиями службы офицеры были заняты романами и светской жизнью. Пьянство, карточные игры, курение опиума и амурные похождения составляли досуг многих из них. Я.К. Туманов, по его собственным словам, пытался в это не вовлекаться:

Несмотря на всю мерзость и грязь, которая льется потоками вокруг меня, и, которую я не могу не замечать, я все же стараюсь видеть minimum этой грязи, стараюсь поколику это возможно видеть окружающих меня людей лучше, нежели они, быть может, есть на самом деле^[46].

Все эти картины повседневной жизни происходили в преддверии Первой Балканской войны (1912–1913), которая развернулась на Средиземном море между Балканским союзом и Османской империей. Боевые действия начались в октябре, когда «Хивинец» был на ремонте в Севастополе. В третьей тетради дневника, начинающейся с 3 ноября 1912 г., тон повествования меняется, автор все меньше пишет о развлечениях и слухах и все больше – об изменившейся обстановке. В это время в военно-морском руководстве активно обсуждается возможность решительных действий Черноморского флота в районе Проливов^[47], и «Хивинец» в ноябре–декабре совершает переход из Севастополя к берегам Турции. Экстренное окончание ремонта, погрузка и переход занимают все внимание автора дневника. Но уже 5 декабря, когда канонерская лодка вернулась в Суду, он оставляет запись:

Никаких событий, ничего интересного. Жизнь течет однообразная и скучная. Я почти не съезжаю на берег, изредка, на час, на два пройтись или же повинтить в собрании^[48].

Я.К. Туманов объективно оказался в «глухом гарнизоне», лишь однажды он имеет случай повествовать о выполнении службы, для которой «Хивинец» находился в восточном Средиземноморье, описав этнические столкновения между греками и турками на Крите в феврале 1912 г.^[49] Автору дневника были не чужды рассуждения о политике, например, о возможности аннексии Крита Россией. Впрочем, он не увлекался этими мечтами, понимая слабость присутствия России в регионе на фоне Великобритании и Франции^[50].

19 декабря 1912 г. в тетради была сделана последняя запись. Остается лишь догадываться, прекратил ли Я.К. Туманов вести свой дневник или же просто не переписал дальнейшие записи набело.

Текст Я.К. Туманова мог бы показаться единственно возможной формой рефлексии скучной военной повседневности, если бы не пример другого дневника той же эпохи – офицера лейб-гвардии 1-й артиллерийской бригады В.С. Савонько, который «был типичным выразителем тяги русского офицерства к гуманитарному знанию»^[51]. Не покидая военной службы, он окончил Археологический институт в Санкт-Петербурге и впоследствии стал одним из виднейших коллекционеров и специалистов по экслибрису. Осознавая роль своего дневника как исторического источника, он предварил чистовой экземпляр такой фразой:

Если бы ближайшие люди к Отрепьеву писали тогда свои записки! Вышло бы, ей-богу, недурно! Летописец наш, пиша свой труд, завещанный от Бога, вносил только «важные» события <…>. А вот если бы он вносил и всякие «неважные» события, то в настоящее время – он (если б мог воскреснуть) увидел бы, что эти неважные «тогда» события, может быть, перевернули бы весь взгляд на «начало» русской истории, и сам Нестор ужаснулся бы – какие горизонты открылись бы нам, сопоставляя опять-таки все эти неважные события^[52].

Подобно В.С. Савонько, князь Я.К. Туманов добровольно берет на себя обязанности «летописца» и фиксирует день за днем и мелкие ничего не значащие происшествия и разговоры, и события, предопределившие дальнейший ход истории. Дневники представляют собой серию ежедневных «фотоснимков» с действительности, на которых запечатлено все, что попало в объектив автора. В этом их кардинальное отличие от более поздних литературных и публицистических произведений, в которых события 1910-х гг. значительно переосмыслены. Сравнительное изучение дневниковой практики В.С. Савонько и Я.К. Туманова позволяет сделать еще одно наблюдение, важное для понимания автобиографической культуры представителей русского офицерства. Оба автора вели дневники, будучи младшими офицерами и занимая схожие должности: Савонько был бригадным казначеем, Туманов – ревизором, также заведовавшим финансами. По-видимому, определенные черты характера (аккуратность, педантичность, усидчивость) позволяли обоим успешно исполнять возложенные на них служебные обязанности, а также толкали к желанию взяться за перо^[53]. И Туманов, и Савонько вели дневники исключительно из личных потребностей, их заметки не были общим достоянием и не зачитывались в кругу сослуживцев. В отличие от военного времени, когда к ведению регулярных записей обращались многие^[54], дневников межвоенного периода сохранилось значительно меньше.

Заключение

Ценность обнаруженных дневников Я.К. Туманова заключается в том, что они содержат неформальные сведения о русских морских офицерах и являются важным источником по истории русского флота и повседневной жизни морских офицеров накануне Первой мировой войны. К настоящему времени неизвестны другие воспоминания или дневники, созданные офицерами флота, проходившими стационерную службу в Средиземном море в 1910-е гг. Несмотря на то, что дневники 1912 г. атрибутированы и включены в опись, исследователи к ним до сих пор не обращались. Учитывая повышенный интерес к русскому дореволюционному морскому офицерству, а также к автобиографическому наследию Я.К. Туманова, их изучение и издание представляется актуальным. Помимо своей значимости для научного сообщества, дневники будут интересны широкому кругу читателей, поскольку они воссоздают картину мира офицера русского флота в преддверии кардинальных изменений в жизни страны.

 

 

^{1 Россия и российская эмиграция в воспоминаниях и дневниках: Аннотированный указатель книг, журнальных и газетных публикаций, изданных за рубежом в 1917–1991 гг. / Научн. ред. А.Г. Тартаковский, О.В. Будницкий, Т. Эммонс. М., 2003–2006.}

^{2 Попов А.В. Русское зарубежье и архивы: история российской эмиграции в отечественных и зарубежных хранилищах // Вестник РГГУ. Серия: Документоведение и архивоведение. Информатика. Защита информации и информационная безопасность. 2008. № 8. С. 151–183. EDN: KWKPZH}

^{3 Крышталева М.К. Архив Александра Бенуа: формирование и распределение // Новейшая история России. 2022. Т. 12. № 1. С. 173. https://doi.org/10.21638/11701/spbu24.2022.110 EDN: HTKTRV}

^{4 Вместо предисловия. Князь Я.К. Туманов — флотский офицер, мемуарист и литератор // Язон Туманов. Четыре войны русского морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны. М., 2020.}

^{5 Гагкуев Р.Г. «Рассказывать сегодня о Гражданской войне нужно сдержанно, без стремления взять чью-то сторону…» // Омский научный вестник. Серия: Общество. История. Современность. 2024. Т. 9. № 1. С. 6–12. https://doi.org/10.25206/2542-0488-2024-9-1-6-12 EDN: IQPMHC}

^{6 Сабенникова И.В. Личные архивы и их трансформация в эпоху цифровизации // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: История России. 2022. Т. 21. № 2. С. 251–257. https://doi.org/10.22363/2312-8674-2022-21-2-251-257 EDN: WLOQPO}

^{7 Назаренко К.Б. Закат царского флота: Морские офицеры Первой мировой войны. М., 2018. EDN: YSYAJF}

^{8 Гладкий С.В. День 28 января 1904 года в Морском кадетском корпусе в Санкт-Петербурге // Морской кадетский корпус в воспоминаниях современников / Сост. А.Ю. Емелин. СПб., 2003. С. 69–77; Граф Г. Моряки. СПб., 1997. С. 70; Т[ипольт] Н. О выпуске 1904 года // Морской журнал. 1939. № 1. С. 12–13.}

^{9 Кузнецов Н.А. Русский флот на чужбине. М., 2009. С. 305–308. EDN: QPLBNN}

^{10 Крестьянников В.В. Белая контрразведка в Крыму в Гражданскую войну // Ученые записки Крымского федерального университета имени В.И. Вернадского. Серия Исторические науки. 2017. Т. 3. № 1. С. 46. EDN: YLMEFQ}

^{11 Мартынов Б.Ф. Цусимец князь Язон Туманов в Парагвае // Латинская Америка. 2015. № 10. С. 67. EDN: HTKTRV}

^{12 Кузнецов Н.А. Русский флот на чужбине… С. 306–307.}

^{13 Мартынов Б.Ф. Цусимец князь Язон Туманов в Парагвае… С. 79.}

^{14 Кузнецов Н.А. Русский флот на чужбине… С. 309.}

^{15 Вместо предисловия. Князь Я.К. Туманов – флотский офицер, мемуарист и литератор… С. 26.}

^{16 Туманов Я.К. Мичмана на войне. Прага, 1930.}

^{17 Г.Н.Т. Памяти капитана I ранга князя Язона Константиновича Туманова // Морские записки. 1956. № 1. С. 72.}

^{18 Туманов Я.К. Мичмана на войне. СПб., 2002.}

^{19 Язон Туманов. Четыре войны русского морского офицера...}

^{20 Отдел рукописей Российской национальной библиотеки (далее – ОР РНБ). Ф. 524 (А.С. Новиков-Прибой). Оп. 2. № 57. Л. 1–91.}

^{21 ОР РНБ. Ф. 422 (Л.В. Ларионов). № 16, 17; Ф. 524. Оп. 2. № 57. Л. 97–175.}

^{22 Российский государственный архив Военно-Морского Флота (далее – РГАВМФ). Ф. 763 (Дневники, заметки, записки, вырезки из газет о русско-японской войне (коллекция)). Оп. 1. № 302. О материалах данной коллекции см.: Емелин А.Ю. Материалы личного происхождения о Русско-японской войне в фондах РГАВМФ // Россия и АТР. 2014. № 1. С. 111. EDN: SBCUZD}

^{23 ОР РНБ. Ф. 524. Оп. 2. № 57. Л. 97, 98.}

^{24 «Орел» в походе и в бою: Воспоминания и донесения участников Русско-японской войны на море в 1904–1905 годах. СПб., 2014.}

^{25 Язон Туманов. Четыре войны русского морского офицера… С. 28–29.}

^{26 ОР РНБ. Ф. 1000 (Собрание отдельных поступлений). Оп. 2. № 1410, 1411.}

^{27 Там же. № 1410. Л. 29, 34, 35.}

^{28 Туманов Я.К. Эксимос // Язон Туманов. Четыре войны русского морского офицера… С. 332–343.}

^{29 Туманов Я.К. По Адриатике // Язон Туманов. Четыре войны русского морского офицера… С. 272–318.}

^{30 РГАВМФ. Ф. Р-2246 (Коллекция материалов по истории флота, поступивших из-за границы (1799–1990-е гг.)). Оп. 2. № 103.}

^{31 РГАВМФ. Ф. Р-2246 (Коллекция материалов по истории флота, поступивших из-за границы (1799–1990-е гг.)). Оп. 1–5. 801 ед. хр.}

^{32 ОР РНБ. Ф. 1424 (Собрание материалов музея «Родина»). 114 ед. хр.}

^{33 Гаврилов В.Г. Документы из собрания общества «Родина» в РГАВМФ: история, состав, использование // Отечественные архивы. 2023. № 1. С. 38–44. EDN: JFCOCZ}

^{34 ОР РНБ. Книга поступлений. 1920. Л. 4. № 229.}

^{35 ОР РНБ. Ф. 1000. Оп. 2. № 1411. Л. 1.}

^{36 Кузнецов Н.А. Русский флот на чужбине… С. 305–306; Г. Н. Т. Памяти капитана I ранга князя Язона Константиновича Туманова… С. 70.}

^{37 Защук И.И. Русский флот: Справочная книжка для сухопутных офицеров. СПб., 1912. С. 47–48.}

^{38 ОР РНБ. Ф. 1000. Оп. 2. № 1411. Л. 16.}

^{39 Там же. Л. 31 об.}

^{40 Граф Г.К. Императорский Балтийский флот между двумя войнами. 1906–1914 / Примеч. и послесловие А.Ю. Емелина. СПб., 2006. С. 294. EDN: QPJOVJ}

^{41 РГАВМФ. Ф. 401 (Главное управление кораблестроения). Оп. 4. № 89; Оп. 6. № 12.}

^{42 ОР РНБ. Ф. 1000. Оп. 2. № 1411. Л. 35 об.}

^{43 ОР РНБ. Ф. 1000. Оп. 2. № 1411. Л. 8 об. Роман Ф.-О. Бильзе в России был опубликован в 1904 г. несколькими изданиями в разных переводах: Бильзе Ф.-О. Из жизни одного маленького гарнизона / пер. Н.И. Ивановой. М., 1904.}

^{44 Честь офицеров: Записки и дневник участников Белого движения / cост. М.И. Першин. М., 2010. С. 203.}

^{45 Мосейкина М.Н. «Рассеяны, но не расторгнуты»: русская эмиграция в странах Латинской Америки в 1920–1960 гг. М., 2011. С. 130. EDN: TASQAB}

^{46 ОР РНБ. Ф. 1000. Оп. 2. № 1411. Л. 7 об. – 8.}

^{47 Россия и Черноморские проливы. М., 1999. С. 286–287; Лунева Ю.В. Босфор и Дарданеллы. Тайные провокации накануне Первой мировой войны (1908–1914). М., 2010. С. 136–137.}

^{48 ОР РНБ. Ф. 1000. Оп. 2. № 1410. Л. 26 об.}

^{49 Там же. Л. 31 об. – 33.}

^{50 Там же. Л. 40–40 об.}

^{51 Назаренко К.Б. Мир офицера русской гвардии в дневниках В.С. Савонько (1899–1909 гг.) // Военная история России XIX–XX веков: Материалы VIII Международной военно-исторической конференции. СПб., 2015. С. 95. EDN: WIZVQH}

^{52 Черная книга. Дневники гвардейского офицера В.С. Савонько. 1899–1909 / сост. А.И. Алексеев, К.Б. Назаренко и М.А. Смирнова. М., 2019. С. 101.}

^{53 Ревизорские обязанности исполнял и Г.К. Граф, автор мемуарной тетралогии о русском императорском флоте, созданной уже в эмиграции.}

^{54 Сенявская Е.В., Сенявский А.С., Жукова Л.В. Человек и фронтовая повседневность в войнах России XX века: Очерки по военной антропологии. М.; СПб., 2017.}

Об авторах

Кирилл Борисович Назаренко

Санкт-Петербургский государственный университет

Email: k.nazarenko@spbu.ru
ORCID iD: 0000-0001-5659-7318
SPIN-код: 4200-1089

доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой источниковедения истории России

Россия, 199034, Санкт-Петербург, Университетская наб., 7/9

Мария Александровна Смирнова

Российская национальная библиотека

Автор, ответственный за переписку.
Email: smirnmar@gmail.com
ORCID iD: 0000-0001-9756-2699
SPIN-код: 3456-7466

кандидат исторических наук, заведующий сектором автобиографических исследований Отдела рукописей

Россия, 191069, Санкт-Петербург, Садовая ул., 18

Список литературы

Дополнительные файлы