Digital Sovereignty in the South Caucasus: Navigating Challenges Towards Integration within Global Digital Corridors

Full Text

Введение, или Политологическое измерение концепции «цифрового суверенитета» В условиях стремительного развития цифровых технологий и возрастания их роли в глобальных политических и экономических процессах концепция цифрового суверенитета приобретает особую значимость. В свою очередь, анализ проблем цифрового суверенитета в его политологическом измерении сегодня представляется не только уместным, но и необходимым в связи с ростом его влияния на обеспечение национальной безопасности и государственого суверенитета. Достижение цифрового суверенитета сопряжено с комплексом проблем и трудностей, среди которых следует выделить, например, монополизацию мировой цифровой среды транснациональными корпорациями; международное регулирование интернета, который в целом находится под контролем либо стран Запада, либо аффилированных с ними бизнес- субъектов; зависимость от зарубежных технологий, существенно понижающих возможности реализации государством суверенной политики, и пр. Разумеется, красной нитью сквозь рассматриваемое проблемное поле проходит распространение киберугроз и кибершпионажа, создающих серьезные риски как для цифровых, так и в целом для критических инфраструктур. Одним из ключевых инструментов проведения политики цифрового суверенитета является формирование т.н. «цифровых коридоров», представляющих собой по сути транспортные инфраструктуры, используемые с целью обеспечения логистических маршрутов передачи данных между государствами. Чем диверсифицированнее маршруты передачи данных, тем безопаснее национальная цифровая экосистема государства. Следовательно, государство, нацеленное на повышение собственного суверенитета, как правило, стремится к созданию альтернативных маршрутов с использованием как подводных, так и наземных оптиковолоконных линий. Вместе с тем наличие как активных, так и замороженных вооруженных конфликтов, территориальных споров, блокада со стороны соседних государств и ряд других геополиических факторов, отражающих региональные реалии, напрямую сказываются на безопасности функционирования уже существующих цифровых коридоров, ровно как и на проектировании новых, при прочих условиях, экономически более целесообразных маршрутов передачи данных. Все указанные проблемы в той или иной мере свойственны Южному Кавказу - региону, продолжающему демонстрировать высокую турбулентность, обусловленную набирающей обороты конкуренцией как между региональными, так и внерегиональными акторами. При этом выгодное географическое расположение региона, его нахождение на перекрестке двух транспортно- логистических мегастратегий - «Север - Юг» и «Восток - Запад» - определяют высокий интерес к нему со стороны ключевых геополитических акторов. Таким образом, вырисовывается цель настоящего исследования: определить уровень цифрового суверенитета стран Южного Кавказа и влияния геополитической обстановки в регионе на формирование международных «цифровых коридоров». Достижение поставленной цели предполагает решение нескольких задач: y провести сравнительный анализ реализуемой в странах Южного Кавказа политики цифровизации; y оценить уровень цифровой безопасности и цифровой готовности стран Южного Кавказа; y рассмотреть существующие в регионе «цифровые коридоры»; y определить уровень влияния региональных геополитических процессов на безопасность «цифровых коридоров». Под цифровым суверенитетом ряд авторов понимает особенности ре гулирования и контроля сетевого оборудования, программного обеспечения, больших данных и в целом информационного пространства [Couture, Toupin 2019]. Традиционно предлагается два подхода к определению понятия «цифровой суверенитет»: узкий, в котором цифровой суверенитет ограничивается лишь информационным суверенитетом, сводящимся к праву государства контролировать распространяемую на его территории информацию, и более широкий - с акцентом на сокращение зависимости от поставок зарубежного цифрового оборудования и реализацию протекционистской поддержки отечественным IT-компаниям. Также к важным компонентам цифрового суверенитета относится создание национальной системы управления интернетом с обеспечением должного уровня взаимодействия между государством, гражданским обществом и IT-компаниями [Кочетков, Маслов 2022: 33]. Ряд исследователей исходят из необходимости рассмотрения проблем цифрового суверенитета сквозь призму продвижения национальных интересов и обеспечения безопасного функционирования национальных цифровых инфраструктур [Никонов и др. 2021: 208]. Рассматривается ряд научных и экспертных подходов, согласно которым цифровой суверенитет характеризуется наличием собственных цифровых сервисов во всех ключевых сферах жизнедеятельности государства, включая национальные цифровые платформы (социальные сети, мессенджеры, облачные хранилища и пр.). Также под цифровым суверенитетом нередко понимается наличие национальных операционных систем, собственных разработок в сфере искусственного интеллекта и пр. [Никонов и др. 2021: 210]. Заслуживают внимания попытки изучения цифрового суверенитета с позиций критической геополитики, в рамках которой политический актор рассматривается как результат дискурса о суверенитете, и его конституирование в современном мире возможно преимущественно через цифровое пространство [Романова 2023: 64]. Особое внимание в научной литературе уделяется вопросам информационного вмешательства во внутриполитические процессы, учитывая возрастающее влияние цифрового пространства на формирование общественного мнения. При этом алармистские настроения свойственны не только российским, но также европейским авторам, отмечающим снижение влияния европейского капитала на рынке информационных технологий, новые угрозы информационной безопасности (напр., кибертерроризм, использование цифровых и информационных инструментов в военно- политической деятельности и пр.) [Зиновьева, Булва 2021: 45]. Выделяется ряд системообразующих компонентов цифрового суверенитета, таких как национальные цифровые платформы, программное и аппаратное обеспечение, квалифицированные специалисты, научно- образовательная база по подготовке кадров, ресурсы цифровой архитектуры, безопасность и сохранность информации и пр. [Ромашкина, Киричук 2023: 851]. Следует констатировать, что проблемы цифрового суверенитета в странах Южного Кавказа недостаточно изучены. Исключение составляют лишь исследования, посвященные вопросам формирования международных цифровых коридоров и реализации цифровых инициатив, так или иначе затрагивающих страны региона (например, «Цифровой Шелковый путь» (ЦШП) или «Цифровая инициатива ЕАЭС»). Вместе с тем нередко встречаются научные публикации, посвященные проблемам цифровизации экономики и системы государственного управления в странах Южного Кавказа [Арутюнян 2020; Huseynova, Mazanova 2020; Омарова, Шарипова 2022]. Однако целевые исследования, касающиеся региональных проблем обеспечения цифрового суверенитета, практически отсутствуют, чем и обусловлена актуальность настоящей статьи. Цифровой суверенитет на Южном Кавказе: межстрановой анализ Геополитические трансформации, обострившиеся в последние годы, особенно после 44-дневной войны в Нагорном Карабахе (Арцах) осенью 2020 г. оказали прямое воздействие на уровень цифрового развития и цифровой вовлеченности в регионе, и без того с начала 1990-х гг. пребывающем в состоянии глубокой дезинтеграции. В результате сложных стратегических перестановок, повлекших за собой глубинные изменения в архитектуре региональной безопасности, получили еще более отчетливые очертания процессы международной транспортно- логистической конкуренции, нашедшей отражение также в сфере цифровых коммуникаций на Южном Кавказе [Давтян, Маргарян 2022]. Таким образом, напрашивается предварительный вывод о том, что уровень цифровой безопасности и цифрового суверенитета стран региона напрямую зависит от внешнеполитической конъюнктуры, сказывающейся как на развитии национальных цифровых инфраструктур, так и на формировании интеграционных трендов. Для структурного осмысления проблем цифрового суверенитета стран Южного Кавказа следует начать, пожалуй, с рассмотрения институциональных особенностей стран с определением как государственных органов, ответственных за политику цифровизации, так и национальных цифровых приоритетов. В странах Южного Кавказа наблюдаются в целом схожие цели развития цифрового суверенитета, для достижения которых созданы и внедрены в систему государственного управления разные по статусу институты. Так, в Армении главными органами, ответственными за цифровизацию, являются Канцелярия премьер- министра и Министерство высокотехнологичной промышленности, располагающие в своих структурах, соответственно, двумя профильными учреждениями - Агентством по внедрению инфраструктур электронного управления и Агентством информационных систем Армении. В Азербайджане за цифровизацию ответственно Государственное агентство по общественным услугам и социальным инновациям при Президенте республики также с соответствующими профильными учреждениями - Центром развития электронного правительства, Центром предоставления государственных услуг и Центром инноваций. Что касается Грузии, то здесь главными государственными орга нами, отвечающими за цифровое развитие, выступают Министверсто юстиции, Министерство экономики и устойчивого развития, а также и две профильные организации - Агентство цифрового управления и Агентство по развитию государственной службы (табл. 1). Таблица 1 Органы государственной власти и профильные учреждения в сфере цифрового управления в странах Южного Кавказа Страна Ответственный институт Профильные учреждения Армения Канцелярия Премьер- министра Республики Армения (Совет по цифровизации) Министерство высокотехнологичной промышленности ЗАО «Агентство по внедрению инфраструктур электронного управления» Фонд «Агентство информационных систем Армении» Совет управления информационными системами Азербайджан Министерство цифрового развития и транспорта Государственное агентство по общественным услугам и социальным инновациям при Президенте Азербайджана (SAPSSI) Центр развития электронного правительства при SAPSSI Центры предоставления государственных услуг при SAPSSI Центр инноваций при SAPSSI Грузия Министерство юстиции Министерство экономики и устойчивого развития Агентство цифрового управления Агентство по развитию государственной службы Источник: составлено В.С. Давтяном Table 1 Government Authorities and Specialized Institutions in the Field of Digital Governance in the South Caucasus Countries Country Responsible Authority Specialized Institutions Armenia Office of the Prime Minister of the Republic of Armenia (Digitalization Council) Ministry of High- Tech Industry CJSC «e- Governance Infrastructure Implementation Agency» «Information Systems Agency of Armenia» Foundation Information Systems Management Council Azerbaijan Ministry of Digital Development and Transport State Agency for Public Service and Social Innovations under the President of the Republic of Azerbaijan (SAPSSI) E-Government Development Center under SAPSSI Public Service Centers under SAPSSI Innovation Center under SAPSSI Georgia Ministry of Justice Ministry of Economy and Sustainable Development Digital Governance Agency Civil Service Development Agency Source: сompiled by V.S. Davtyan Межстрановой анализ институциональных особенностей политики цифровизации на Южном Кавказе показывает, что, невзирая на официальное постулирование приоритетности цифрового развития, тем не менее, это не всегда отражается в институциональной структуре правительства. Указанные в таблице ответственные институты - министерства и государственные агентства - по сути, не являются узкопрофильными с фокусацией лишь на цифровую повестку (отчасти исключение может составить лишь Азербайджан с выделенной цифровой компонентой в названии министерства). Для сравнения можно привести в качестве примера ряд стран, располагающих министерствами, специализирующимися исключительно или преимущественно на вопросах цифровизации: Россия (Министерство цифрового развития, связи и массовых коммуникаций), Казахстан (Министерство цифрового развития, инноваций и аэрокосмической промышленности), Кыргызстан (Министерство цифрового развития), Узбекистан (Министерство по развитию информационных технологий и коммуникаций), Польша (Министерство цифровизации), ОАЭ (Министерство искусственного интеллекта и цифровых технологий) и пр. Для оценки приоритетности обеспечения цифрового суверенитета в странах Южного Кавказа следует обратиться также к двум важным индикаторам - отражению проблем цифровой повестки в стратегиях национальной безопасности (либо иных стратегических документах) и стратегическим инициативам в сфере цифровой трансформации. При этом в основополагающих стратегических документах государств региона наблюдаются также точки соприкосновения для развития сотрудничества между ними [Кардумян 2013]. Все три страны региона в своих стратегиях/концепциях национальной безопасности затрагивают вопросы цифрового развития и суверенитета сквозь призму вызовов информационных войн и кибербезопасности, а также отчасти цифровизации государственных услуг. В частности, в «Стратегии национальной безопасности Республики Армения» от 2020 г. отмечается, что угрозами информационной безопасности Армении являются кибератаки на информационные инфраструктуры, расположенные на территории страны, со стороны иностранных государств, международных террористических организаций, преступных группировок и отдельных лиц. Новыми и уникальными вызовами являются кибератаки, направляемые частными организациями, а также финансируемые иностранными государствами, которые нацелены на жизненно важную информационную инфраструктуру Армении и средства ее управления. «Мы будем развивать нормативно- правовую базу взаимоотношений между государством и поставщиками жизненно важной информационной инфраструктуры и цифровых услуг, в результате чего будут созданы Национальный центр кибербезопасности и группы реагирования на компьютерные инциденты»[35], - отмечается в документе, что в целом отражает ключевые риски цифрового суверенитета Армении (в том числе геополитического характера). Обращаясь к концепции национальной безопасности Азербайджана, следует отметить особый акцент, который ставится в документе на инструментах обеспечения информационной безопасности в сфере разведки и контрразведки. «Одним из основных вопросов в данном секторе национальной безопасности яв ляется согласование способностей и повышение эффективности разведки и контрразведки, а также координация охраны секретной информации», - отмечается в документе[36]. Приоритетной задачей для Азербайджана остается создание цифровой инфраструктуры, способной обслуживать электронное правительство, а также формирование цифровых идентификационных систем и развитие технологии блокчейн, равно как и информационное обеспечение государственных решений и борьбы с организованной преступностью [Гасанов 2014]. В Стратегии национальной безопасности Грузии проблемы цифрового суверенитета преимущественно сводятся к рискам кибербезопасности. В качестве важного аргумента приводятся угрозы кибербезопасности Грузии, возникшие еще в период 5-дневной войны 2008 г. «Поскольку зависимость критической инфраструктуры Грузии от информационных технологий растет, растут и проблемы, связанные с защитой грузинского киберпространства. Во время российско- грузинской войны 2008 г. Российская Федерация провела масштабные кибератаки параллельно с наземными, воздушными и морскими атаками. Эти атаки показали, что защита киберпространства так же важна для национальной безопасности, как и наземная, морская и противовоздушная оборона», - отмечается в Стратегии. Также в Стратегии особое внимание уделяется безопасности секретной информации и защите государственных информационных систем[37]. В целом можно констатировать, что в действующих стратегиях/концепциях национальной безопасности стран Южного Кавказа не прослеживается комплексное видение проблем цифрового суверенитета. Рассмотренные нами документы так или иначе сводят вопросы цифровизации преимущественно к киберугрозам и информационным войнам, чего, на наш взгляд, недостаточно для оценки современных вызовов цифрового развития и суверенитета. Впрочем, это может быть обусловлено тем обстоятельством, что приведенные выше документы были составлены и утверждены в период, предшествовавший кульминации «цифрового поворота» в мире. Отметим также, что в последние годы, параллельно с динамичным развитием цифровой сферы и формированием новых цифровых угроз, в странах Южного Кавказа не менее динамично развивается также «цифровое законодательство», что является свидетельством ответственного подхода и системного видения развития цифрового суверенитета как вызова национальной безопасности. Последнее сегодня представляет особую значимость в связи с необходимостью правового регулирования обработки данных в интернете [Винник 2014]. Страны региона не первый год осуществляют активную законотворческую деятельность, направленную на формирование необходимых правовых условий для цифрового развития как в сфере оказания цифровых услуг и перехода к системе цифрового правительства, так и повышения устойчивости и безопасности киберсистем. Все это сопровождается наблюдаемыми в странах региона стратегическими инициативами, призванными обеспечить цифровую трансформацию. Рассмотрим уровень цифровизации стран региона с применением также некоторых количественных инструментов, среди которых особый интерес представляет индекс сетевой готовности NRI (Networked Readiness Index). NRI представляет собой комплексный показатель, определяющий уровень развития информационно- коммуникационных технологий (ИКТ) и сетевой экономики страны. Разработанный в 2002 г. в рамках Всемирного экономического форума, позже, в 2019 г., Индекс был переработан и передан в ведение «Института Портуланса» (США), который и публикует ежегодный рейтинг сетевой готовности стран в сотрудничестве со Всемирным альянсом информационных технологий и услуг. В основу расчета Индекса заложен метод корреляции между развитием ИКТ и экономическим ростом. Измерение осуществляется по 62-м контрольным показателям, которые объединены в четыре группы: 1) технологии; 2) люди; 3) управление; 4) влияние. Первое место в рейтинге соответствует высшему значению, и наоборот. В 2024 г. в рейтинге 133 стран по индексу сетевой готовности страны Южного Кавказа расположились следующим образом (табл. 2). Таблица 2 Рейтинг стран Южного Кавказа по индексу сетевой готовности в 2024 г. Страны Место в рейтинге Индекс Армения 66 49,54 Азербайджан 75 46,8 Грузия 68 49,30 Источник: Network Readiness Index 2024: Building a Digital Tomorrow // Portulans Institute. URL: https://download. networkreadinessindex.org/reports/data/2024/nri-2024.pdf (accessed: 21.03.2025). Table 2 Network Readiness Index Rankings of South Caucasus Countries, 2024 Country Rank Index Score Armenia 66 49.54 Azerbaijan 75 46.80 Georgia 68 49.30 Source: Network Readiness Index 2024: Building a Digital Tomorrow. Portulans Institute. Retrieved March 21, 2025, from https://download.networkreadinessindex.org/reports/data/2024/nri-2024.pdf Означают ли приведенные данные, что среди стран Южного Кавказа Армения лидирует по уровню цифровизации? Согласно NRI, ответ очевиден. Однако по целому ряду отдельно взятых показателей картина не представляется столь радужной. В частности, если обратиться к такому значимому сегодня показателю, как внедрение беспроводного интернета нового поколения 5G, среди стран региона лидером выступает Грузия (в 2023 г. в двух районах Тбилиси и на некоторых зимних курортах была запущена сеть 5G)4. В Армении5 и Азербайджане6 постепенное внедрение 5G планируется в 2025 г. Более того, важным фактором продолжает оставаться также геополитическая напряженность в регионе, которая в большей степени сказывается на транспортно- коммуникационных возможностях Армении. Другим важным количественным показателем является также соотношение проникновения мобильного и фиксированного интернета (рис.)7. Соотношение проникновения мобильного и фиксированного интернета Источник: Преодоление цифрового разрыва в Центральной Азии и на Южном Кавказе // GSMA 2023. URL: https:// 4 5G в Грузии - уже реальность: быстрый Интернет появился в Тбилиси и на горных курортах // Спутник Грузия. 21 декабря 20223 г. URL: https://sputnik- georgia.ru/20231221/5g-v- gruzii--uzhe- realnost-bystryy- internet-poyavilsya-v- tbilisi-i- na-gornykh- kurortakh-285107627.html (accessed: 21.03.2025). 5 В Армении начнут внедрять сеть 5G по всей территории страны и в аэропортах // АРКА. 18 декабря 2024 г. URL: https://arkatelecom.am/news/internet/v_armenii_nachnut_vnedryat_set_5g_ po_vsey_territorii_strany_i_v_aeroportakh/ (дата обращения: 21.03.2025). 6 Стало известно время запуска 5G в Азербайджане // Report.az. 8 октября 2019 г. URL: https://report.az/ru/ikt/oglasheni- investicii-v- razvertivanie-i- vnedrenie-5g-v- sng/?ysclid=m8k79ll93j820082095 (дата обращения: 21.03.2025). 7 Преодоление цифрового разрыва в Центральной Азии и на Южном Кавказе // GSMA 2023. URL: https://www.gsma.com/solutions- and-impact/connectivity- for-good/mobile- economy/wp- content/uploads/2023/06/Closing- the-Digital- Divide-in- Central-Asia- and-the- South-Caucasus-2023RUSSIAN.pdf (дата обращения: 21.03.2025). www.gsma.com/solutions- and-impact/connectivity- for-good/mobile- economy/wp- content/uploads/2023/06/Closing- theDigital- Divide-in- Central-Asia- and-the- South-Caucasus-2023-RUSSIAN.pdf (дата обращения: 21.03.2025). Ratio of mobile and fixed internet penetration Source: Closing the Digital Divide in Central Asia and the South Caucasus, GSMA 2023. Retrieved March 21, 2025, from https://www.gsma.com/solutions- and-impact/connectivity- for-good/mobile- economy/wp- content/uploads/2023/06/ Closing- the-Digital- Divide-in- Central-Asia- and-the- South-Caucasus-2023-RUSSIAN.pdf Ожидается, что широкое внедрение сети 5G на Южном Кавказе приведет к существенному увеличению роли мобильных устройств в цифровой трансформации благодаря меньшей задержке и большей пропускной способности. В целом наличие более качественного и доступного интернета неизбежно скажется на уровне политической вовлеченности граждан, а также приведет к сокращению динамики урбанизации, являющейся одной из важных социально- экономических проблем во всех странах Южного Кавказа. Диверсификация цифровых коридоров как вызов безопасности Геополитическая напряженность на Южном Кавказе оказывает существенное влияние на транспортно- логистическую и коммуникационную системы региона. Наблюдаемые здесь неразрешенные или замороженные военно- политические конфликты не только ограничивают возможности проложения экономически наиболее целесообразных международных коммуникационных коридоров, но также сказываются на безопасности и стабильности национальных коммуникационных инфраструктур. Продолжающаяся конкуренция, а по сути - «транспортная война» между бенефициарами двух ключевых для Большой Евразии мегапроектов: «Север - Юг» и «Восток - Запад», во многом предопределяет ход и логику региональных цифровых коммуникаций [Федоровская 2022]. Осуществление атак по проходящим как по суше, так и по морскому дну интернет- кабелям сегодня стало одним из ключевых инструментов ведения войны. Достаточно обратиться в этой связи к повреждению подводных интернет- коммуникаций в Красном море (февраль 2024 г.)[38], обрыву телекоммуникационных кабелей на дне Балтийского моря (ноябрь 2024 г.)[39] и прочим аналогичным инцидентам, свидетельствующем о проведении целенаправленных диверсий против критических инфраструктур в ходе разного рода геополитических конфликтов. Аналогичные риски могут угрожать также цифровой безопасности стран Южного Кавказа. Для наиболее комплексной оценки этих рисков прежде всего следует обратиться к основным внешним маршрутам интернет- трафика в регионе. Южный Кавказ соединен с международными интернет- хабами посредством нескольких цифровых коридоров, пролегающих в европейском, российском, ближневосточном и центральноазиатском направлениях. География этих маршрутов выглядит следующим образом. Начнем с общеевразийских маршрутов, обеспечивающих связь в регионе: y Caucasus Cable System: Болгария-Г рузия; y MedNautilus: Европа- Турция; y AAE-1: Турция-А зия; y SEA-ME-WE: Иран- Персидский залив- Азия; y FLAG, FALCON: Иран- Индия; y TransCaspian Fiber Optic: Азербайджан-К азахстан. Все перечисленные маршруты напрямую или косвенно влияют на цифровую безопасность стран Южного Кавказа, следовательно, выстраивание эффективной внешней политики по указанным направлениям предстaвляется важным вызовом для всех стран региона. В настоящее время Армения получает интернет по двум основным коридорам: через Грузию (главный маршрут) и Иран (резервный маршрут). При этом через Грузию Армения имеет выход на Европу и Россию (как сухопутным, так и морским маршрутом). Обращаясь к проблемам грузинского маршрута, следует обратить внимание, во- первых, на отмечаемую экспертами ограниченную пропускную способность и, во- вторых, на возможные перебои в случае кризиса - политического или техногенного. Основания для подобных опасений имеются: в 2019 г. - 49 %, а в 2021 г. оставшиеся 51 % акций компании Caucasus Online, являющейся оператором отпического кабеля, связывающего Болгарию и Грузию через Черное море и обеспечивающего трафик интернета в Армению (80 %), были переданы компании NEQSOL Holding, имеющей азербайджанское происхождение. Естественно, что данная сделка не могла не быть оцене на в контексте армяно- азербайджанского конфликта. Особое внимание привлекал тот факт, что, согласно сообщению армянских СМИ, в ходе 44-дневной войны в Нагорном Карабахе 2020 г. проходящий через грузинский город Марнеули интернет- кабель неоднократно повреждался[40]. Переход этой критически значимой для Армении инфраструктуры под контроль азербайджанского бизнеса вызвал необходимость поиска новых маршрутов интернет- трафика. После известной сделки официальный Ереван предложил Тбилиси начать реализацию проекта строительства нового цифрового коридора, связывающего Европу и Армению через Черное море, однако по настоящее время инфраструктура не построена. Важно также отметить, что в рамках уже существующего интернет- маршрута армянские операторы выступали в качестве транзитеров интернета в Иран, Афганистан, а начиная с 2019 г. - также в Катар. Таким образом, формирование нового, альтернативного цифрового коридора из Европы в Армению является вызовом развития цифрового суверенитета не только в плане обеспечения внутренней безопасности, но и продвижения своих позиций на коммуникационных рынках Ближнего Востока и Южной Азии. Узловой транспортной точкой Южного Кавказа продолжает оставаться Грузия, что отражается также на логистике региональных цифровых маршрутов. Основным источником интернет- трафика в Грузию является подводный кабель из Европы (Caucasus Cable System), пролегающий по маршруту Варна - Батуми. Параллельно с этим Грузия располагает также цифровыми коридорами с Россией. Сухопутный кабель проходит по маршруту Тбилиси - Владикавказ - Москва, подводный же соединяет Поти, Новороссийск и Сочи, создавая диверсификационные возможности как для Грузии, так и для Армении, зависящей от грузинского маршрута. Важно при этом отметить, что в настоящее время диверсификацию внешних интернет- маршрутов в Армении часто связывают с возможным налаживанием армяно-т урецких отношений с последующим открытием государственных границ и разблокированием транспортных и экономических коммуникаций. Возвращаясь к российско- грузинскому цифровому коридору, отметим, что само его существование рассматривается в качестве потенциальной угрозы со стороны ЕС. Оценивая данный маршрут как инструмент укрепления российского влияния на Южном Кавказе, в мае 2023 г. Еврокомиссия приняла решение о проложении альтернативного интернет- кабеля по дну Черного моря до Грузии с целью снижения «зависимости Кавказа от наземной оптиковолоконной связи, проходящей транзитом через Россию»[41]. Исторически выступая зоной российского влияния, Южный Кавказ сегодня продолжает рассматриваться рядом западных акторов как важное направление внешней политики с целью осуществления в регионе глубинных стратегических перестановок [Буторов и др. 2022]. Проект охватывает более широкую географию, выходя далеко за пределы Южного Кавказа. Согласно обнародованным данным, планируется, что кабель стоимостью 45 млн евро и протяженностью 1,1 тыс. км соединит Украину с Болгарией, Турцией и Грузией, затем подземным путем дойдет до территории Армении и далее через Азербайджан - в страны Центральной Азии. Подобная Черноморско- Каспийская геостратегия вполне вписывается в комплекс инфраструктурных проектов, реализуемых ЕС (например, электроэнергетический кабель по дну Черного моря между Азербайджаном, Грузией, Венгрией и Румынией)[42]. Азербайджан связан цифровыми коридорами с Россией, Грузией и Турцией. Также в настоящее время разрабатывается проект проложения транскаспийского оптиковолоконного кабеля протяженностью 370 км и стоимостью 50 млн долл. США, призванного связать Азербайджан с Казахстаном[43]. Впрочем, данный проект преследует намного более амбициозные цели, выходя далеко за пределы обеспечения интернет- трафика между двумя странами. Цель - формирование на территории Азербайджана международного цифрового хаба с дальнейшей интеграцией в т.н. «Цифровой Шелковый путь», представляющий собой глобальную инициативу, реализуемую в рамках проекта «Пояс и Путь» и направленную на развитие цифровой инфраструктуры в странах- участницах [Гамза 2022]. Инициатива охватывает широкую географию - Азию, Африку, Европу и Латинскую Америку, чем и обусловлена периодически звучащая из стран Запада критика, сводящаяся преимущественно к опасениям относительно возможного сбора данных через контролируемые цифровые инфраструктуры. Следуя мегатрендам «четвертой промышленной революции», ЦШП охватывает также проблемы в сфере искусственного интеллекта, больших данных, интернета вещей, облачной логистики, технологих финтеха и пр. Согласно некоторым оценкам, ЦШП служит также своего рода инструментом экономической экспансии посредством создания зон свободной торговли, выстраивания новейшей транспортно- логистической инфраструктуры и пр. [Лю, Авдокушин 2019]. Транскаспийский оптиковолоконный кабель, проектируемый через Азербайджан, Грузию, Турцию, а также Казахстан и Туркменистан, по сути, рассматривается как составная часть ЦШП. В связи с подключением Туркменистана к данному маршруту следует отметить, что в ноябре 2019 г. между Баку и Ашхабадом было заключено межгосударственное соглашение о создании интернет- маршрута. Предполагается проложение цифрового коридора протяженностью 300 км от Сиазаньского района Азербайджана до туркменско го порта Туркменбаши, что позволит обеспечить интернет- трафик из Европы в Южную Азию и обратно по территории Азербайджана[44]. В целом в эти же стратегические цели вписывается также приобретение в 2021 г. Caucasus Online, о чем было сказано выше. В контексте интеграции Южного Кавказа в международные цифровые коридоры отдельного интереса заслуживает также проект «Трансъевразийская информационная супермагистраль» (TASIM), инициированный Азербайджаном в 2008 г. и направленный на создание транснациональной оптиковолоконной магистрали, связывающей страны Евразии от Западной Европы до Восточной Азии [Ure 2021: 24]. Проект предусматривает строительство крупного транзитного маршрута от Франкфурта до Гонконга/Шанхая. Проект получил поддержку ООН, принявшей две резолюции (в 2009 и 2012 гг.) по содействию информационной супермагистрали[45]. Планируется, что маршрут объединит крупнейшие центры по обмену информацией Европы и Азии, пройдет через Китай, Казахстан, Азербайджан, Грузию, Турцию и достигнет Германии. Параллельно с этим также рассматривается резервная магистраль, которая будет проходить по маршрутам Трансанатолийского и Трансадриатического газопроводов (TAP и TANAP), связывающих Южный Кавказ (Азербайджан и Грузию) с Турцией и Европой с выходом на Италию. Важно отметить, что изначально Россия в лице компании «Ростелеком» рассматривалась в качестве участника международного консорциума по реализации проекта TASIM. Однако в последние годы наблюдается отсутствие активной вовлеченности российской стороны в данный проект. По сути, TASIM - это одна из инициатив формирования цифрового коридора по маршруту Европа - Кавказ - Азия в обход России, полностью вписывающегося в продвигаемую ЕС стратегию «Восток - Запад». Как видим, страны Южного Кавказа, с одной стороны, нацелены на диверсификацию цифровых телекоммуникационных коридоров, с другой - стремятся интегрироваться в международные маршруты интернет- трафика, что вызвано прежде всего потенциальными рисками и угрозами цифровой и - шире - национальной безопасности. С этой целью страны региона не только поднимают собственный цифровой суверенитет путем развития конвенциональных - сухопутных и морских - цифровых коммуникаций, но также делают ставку на применение спутниковой интернет- связи. Свидетельством тому является выстраивание работы с принадлежащей Илону Маску компанией SpaceX, предоставляющей услуги спутникового интернета Starlink. Если Армения и Азербайджан пока находятся на стадии согласования сотрудничества с этой компанией (в Азербайджане уже зарегистрировано представительство компании[46], в Армении же впервые заявили о соответствующих целях в конце 2024 г.[47]), то в Грузии Starlink доступен с 2023 г.[48] Эта тенденция также является свидетельством неравномерного развития интернета и, следовательно, указывает на разницу в «цифровой готовности» стран Южного Кавказа. Заключение Как показал проведенный межстрановой анализ, повышение цифрового суверенитета рассматривается странами Южного Кавказа как один из ключевых компонентов обеспечения национальной безопасности. В свою очередь, достижение цифрового суверенитета и его дальнейшее поддержание требуют комплексного решения ряда политических и экономических проблем, включая сокращение зависимости от зарубежных технологий, повышение цифровой грамотности населения, обеспечение национального контроля над интернет- трафиком и пр. В случае же со странами Южного Кавказа особую актуальность обретает также проблема диверсификации международных цифровых коридоров, что обусловлено сложной геополитической ситуацией в регионе, не способствующей развитию стабильных и безопасных цифровых коммуникаций. Характерно, что все страны Южного Кавказа практически в равной степени демонстрируют понимание стратегической значимости цифрового развития, что находит свое отражение как в имеющихся профильных государственных институтах, так и в стратегиях национальной безопасности и «цифровом законодательстве». Вместе с тем в странах региона наблюдается разный уровень «цифровой готовности», что вызвано геополитическими реалиями и вытекающими из них транспортно- логистическими особенностями. Так, если Грузия фигурирует в качестве регионального «цифрового узла», а Азербайджан демонстрирует потенциал формирования более масштабного цифрового хаба между Центральной Азией и Европой, то находящаяся в полублокадном состоянии Армения сегодня пребывает в состоянии зависимости от пролегающего через Грузию маршрута, что обязывает ее искать новые пути цифровой интеграции с внешним миром и обеспечения национальной цифровой безопасности. Важно при этом учесть проводимую ЕС политику по сокращению цифрового влияния России на Южном Кавказе посредством проложения альтернативных маршрутов интернет- трафика (например, TASIM): по сути, «транспортная во йна» между стратегиями «Восток - Запад» и «Север - Юг» все больше сказывается на ожесточении конкуренции в сфере выстраивания цифровых коридоров. Одним из ключевых акторов этой конкуренции продолжает оставаться Китай, который посредством своей инцииативы ЦШП нацелен на обеспечение интеграции двух указанных стратегий (как и в целом в случае с инициативой «Пояс и путь»). При этом в региональном срезе активность в виде новых коридоров и инфраструктурных решений наблюдается в основном в направлении «Восток - Запад», что также объясняется рассмотренными выше геополитическими реалиями.

About the authors

Vahe S. Davtyan

Russian-Armenian University; Institute of China and Modern Asia, Russian Academy of Sciences

Author for correspondence.
Email: vahedavtyan@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0002-0848-3436

Doctor of Political Sciences, Professor, Professor at the Department of Political Science of Russian-Armenian Universuty, Senior Researcher of the Sector of Caucasian Studies of the Institute of China and Modern Asia of the Russian Academy of Sciences

Yerevan, Republic of Armenia; Moscow, Russian Federation

References

Supplementary files