Migration as a Reality and a Part of Political Mythology

Full Text

Введение Рациональные решения в сфере миграционного регулирования принимаются лишь в тиши кабинетов [1; 2]. Как только тема миграции политизируется, такие решения крайне затрудняются, поскольку правящие элиты вынуждены не только считаться с взбудораженным общественным мнением, но и активностью правопопулистских сил. Соответствующие движения и партии, капитализируя антимиграционные настроения, расширяют площадку для продвижения своей повестки в парламенте и центральных СМИ. Чем больше кресел в органах законодательной власти они получают, тем больше у них возможностей для навязывания стране антилиберального курса в иммиграционной политике - как прямых (через лоббирование антимиграционных законопроектов), так и косвенных - через мобилизацию общественного мнения [3; 4]. Антимиграционные партии, однако, не смогли бы успешно продвигать свою повестку, если бы не опирались на определенный набор стереотипов по поводу феномена миграции, циркулирующих в обыденном сознании. Более того, эти стереотипы подчас легитимируются членами академического сообщества, имеющими доступ к СМИ. В результате формируется своего рода политическая мифология1, в воспроизводстве которой участвуют самые разные акторы - от активистов ультранационалистических организаций до журналистов и экспертов [7-9]. Базовые конструкты этой мифологии и выступают предметом настоящей статьи. Четыре заблуждения относительно феномена международных миграций Заблуждение первое: экстраполяция современной демографической динамики на десятилетия вперед и вера в каузальную зависимость между демографическими показателями и миграционными процессами. Авторы, которые механически переносят сегодняшние темпы прироста населения на отдаленное будущее, игнорируют тот факт, что репродуктивному поведению людей свойственно меняться. Там, где сегодня нормой является 5-7 детей в семье, завтра может утвердиться другая норма[2]. Явление, которое ученые именуют «демографическим переходом»[3], носит объективный характер. Высокая рождаемость, характеризующая бедные общества с высокой детской смертностью и низкой продолжительностью жизни, сменяется низкой рождаемостью по мере того, как общество достигает определенного уровня социально-экономического развития (и, в частности, когда доля горожан начинает превышать долю сельских жителей) [10-11]. Заблуждение второе: вера в причинно-следственную связь между объемами населения в регионах с низким уровнем жизни и интенсивностью миграционного оттока из этих регионов. Иными словами, это вера в то, что десятки и даже сотни миллионов людей, страдающих от нищеты и политических турбулентностей в своих странах, в будущем непременно переселятся в более благополучные страны[4]. Такой взгляд неверен в силу следующих обстоятельств. Это (а) бедность, (б) отсутствие необходимых сетей взаимопомощи и (в) ограничительная иммиграционная политика стран «золотого миллиарда». Остановимся на каждом из этих обстоятельств подробнее. (а) Для того чтобы индивид мог решиться на переезд в регион, отделенный от места его проживания тысячами километров, необходимы немалые ресурсы: деньги на дорогу, оплата услуг перевозчиков (или контрабандистов, если речь идет о нелегальной миграции), деньги на первое время в стране назначения, пока не найдется работа и т.д. У подавляющего большинства жителей бедных стран таких средств попросту нет. (б) Как показывают многочисленные исследования, необходимым условием решения человека мигрировать является наличие сети взаимопомощи - круга родственников или знакомых, уже находящихся в стране назначения. Относительно невысокое количество мигрантов с глобального Юга на глобальном Севере объясняется как раз тем, что число пионеров (или, если угодно, квартирьеров) из того или иного района той или иной бедной страны весьма невелико[5]. А без тех, на кого можно опереться и кому можно доверять в чужой стране, миграция невозможна. Кстати, в методологическом плане оба вышеописанных взгляда представляют собой проявление мальтузианских - или, если угодно, неомальтузианских - взглядов на демографию и экономику[6]. (в) Не следует преуменьшать результативность усилий стран назначения по сокращению числа нежелательных мигрантов. В распоряжении правительств государств условного Севера немало инструментов по сдерживанию иммиграции. Это и жесткие требования для въездных виз (открываемых в основном для тех, кого считают носителями необходимого «человеческого капитала»), и введение «балльных систем» в оценке претендентов на въезд, опять-таки нацеленных на строгую селекцию потенциальных переселенцев, и двусторонние договоры с правительствами отдающих государств о реадмиссии - приеме обратно их граждан, попытавшихся перебраться в более благополучную страну в обход действующего закона [15-17]. Наконец, в последние годы получили широкое распространение двусторонние и многосторонние соглашения по миграционным вопросам, заключаемые между странами Севера и странами Юга [18-21]. После кризиса беженцев 2015-2016 годов Париж, Берлин и Брюссель заключили целый ряд договоров со странами Африки, суть которых сводится к тому, что правительства последних берут на себя обязательства по сдерживанию эмиграции в обмен на финансовую помощь[7]. В качестве примеров можно привести французско-африканские пакты по миграции [22], а также ряд договоров между ЕС и государствами региона Сахель - так называемые Spanish agreements on cooperation in migration [23]. Заблуждение третье: представление о международной миграции как однонаправленном процессе («Юг» - «Север»). Примерно 40 % мировых миграционных потоков приходятся на потоки в пределах условного Юга. Из 272 млн мигрантов, насчитывавшихся в мире в 2019 г., около 152 млн приходилось на развитые регионы и 120 млн - на «развивающиеся страны». При этом начиная с 2005 года «развивающиеся» страны неизменно опережают «развитые» по приросту мигрантов в относительных величинах (табл. 1). Таблица 1 / Table 1 Международные мигранты в развитых и развивающих странах (млн чел.) / International migrant stock in developed and developing countries (in millions) 2000 2005 2010 2015 2019 Мигранты в развитых странах / International migrant stock in developed countries 104 116,7 (+12,2%) 130,6 (+12%) 140,6 (+7,6%) 152 (+8,1%) Мигранты в развивающихся странах / International migrant stock in developing countries 69,6 74,9 (+7,6%) 90,2 (+20,4%) 108,2 (19,9%) 119,6 (+10,5%) Источник: составлено авторами на основе данных ООН / Source: Made by the authors on basis of UN data URL: https://www.un.org/en/development/desa/population/migration/data/estimates2/data/UN_MigrantStockTotal_2019.xlsx (дата обращения: 13.04.2020) Речь при этом идет, прежде всего, о трудовой миграции. Люди мигрируют в центры роста, географически находящиеся в относительной близости от места их рождения. Например, из Мьянмы и Лаоса в Таиланд, из Ботсваны и Зимбабве в ЮАР, из Нигера и Чада в Нигерию, из Афганистана и Непала - в Саудовскую Аравию и т.д. Что касается вынужденной миграции, здесь основное направление потоков вообще не указывает с Юга на Север. Лишь одна шестая часть (~17%) мировых потоков беженцев приходится на индустриально развитые страны условного Севера. Все остальные размещены в странах, соседствующих с точками кризиса (или внутри своих стран в качестве «внутренне перемещенных лиц»). По данным ООН за 2019 год, из общего числа в 28,7 млн беженцев 16 млн размещены в странах Азии, 7,3 млн приходится на Африку. Заблуждение четвертое: представление о миграционной политике стран условного Севера как о благотворительности. В этой оптике европейцы и американцы предстают великодушными филантропами, впускающими к себе сирых и убогих обитателей отсталых регионов планеты. Тем самым, однако, не учитывается взаимозависимость современного мира. Принимающие страны столь же нуждаются в отдающих, как те - в принимающих. Для стран условного Севера иммиграционный приток - это средство смягчения последствий старения населения и незаменимый источник работников в целом ряде экономических ниш, принципиально не заполняемых местным населением. Часто звучащее утверждение о том, что эту работу могли бы делать «свои», если бы им достойно платили, не выдерживает критики по двум причинам. Первая - экономическая, и упирается она в конкурентоспособность бизнеса. Вторая - связана с развитием человеческого капитала: благодаря тому, что непрестижные рабочие места занимают мигранты, местное население получает возможность приложить свои усилия в более высоко технологичных отраслях экономики [24-26]. О магии цифр, или Почему со статистикой нужно обращаться осторожно Цифры - особенно цифры, вырванные из контекста и не сопровождаемые аналитическими комментариями, - зачастую служат дурную службу. Так, сообщаемые публике журналистами данные об объемах иммиграционного притока в Европу почти неизбежно наводят на мысль о том, что страны Евросоюза в такой мере открыли свои границы внешнему миру, что недалек тот день, когда они окажутся в меньшинстве по отношению к пришельцам с других континентов. За этими цифрами, однако, не видно того обстоятельства, что около 50% этих потоков составляют внутриевропейские миграции. От четверти до трети иммиграционного притока в отдельных странах ЕС - это миграции из других стран ЕС. Это хорошо видно на примере Германии. Популярному образу «миграционного цунами», грозящего затопить Европу, противоречит целый ряд фактов (табл. 2-4). Факт первый состоит в том, что многим европейским странам свойственны отрицательные показатели естественного прироста населения. Число рождений здесь ниже, чем число смертей; часть государств Европы балансирует на грани нулевого естественного прироста. Существенным образом за счет естественных причин население растет только в Великобритании, Франции и Ирландии (115, 144 и 30 тыс. чел. соответственно). Таблица 2 / Table 2 Иммиграция в страны ЕС в 2014-2018 гг. / Immigration into EU countries 2014-2018 Показатель / Indicator 2014 2015 2016 2017 2018 Всего прибыло / Total 3 787 809 4 686 523 4 282 488 4 396 025 4 546 009 Родились в других странах ЕС / born in other EU country 34% 29% 30% 30% 27% Родились в принимающей стране / born in reporting country 18% 15% 17% 16% 16% Родились за пределами ЕС / born outside of the EU 48% 55% 52% 53% 56% Источник: cоставлено авторами на основе / Source: Made by the authors on basis of: Eurostat “Immigration by age group, sex and country of birth”. URL: https://appsso.eurostat.ec.europa.eu/nui/show.do?dataset=migr_imm3ctb&lang=en (дата обращения: 13.04.2020). Таблица 3 / Table 3 Иммиграция в Германию в 2014-2018 гг. / Immigration to Germany 2014-2018 Показатель / Indicator 2014 2015 2016 2017 2018 Всего прибыло/ Total 884 893 1 571 047 1 029 852 917 109 893 886 Родились в других странах ЕС / born in other EU country 46% 28% 37% 41% 39% Родились в принимающей стране / born in reporting country 7% 4% 7% 10% 13% Родились за пределами ЕС / born outside of the EU 47% 65% 53% 49% 48% Источник: составлено авторами на основе / Source: Made by the authors on basis of Eurostat “Immigration by age group, sex and country of birth”. URL: https://appsso.eurostat.ec.europa.eu/nui/show.do?dataset=migr_imm3ctb&lang=en (дата обращения: 13.04.2020). Таблица 4 / Table 4 Естественный прирост (тыс. чел.) за 2018 год в ЕС в целом и отдельных странах / Natural population change in EU (thousands), 2018 ЕС-28 EU-28 -354.2 Австрия Austria 1.6 Болгария Bulgaria -46.3 Венгрия Hungary -37.8 Германия Germany -167 Греция Greece -33.9 Испания Spain -56.3 Италия Italy -193.3 Латвия Latvia -9.5 Литва Lithuania -11.4 Польша Poland -26 Португалия Portugal -26 Румыния Romania -75.3 Словения Slovenia -0.9 Финляндия Finland -7 Хорватия Croatia -13.5 Чехия Czech Republic 1.1 Эстония Estonia -1.4 Источник: cоставлено авторами на основе / Source: Made by the authors on basis of Eurostat “Demographic balance, 2018": URL: https://ec.europa.eu/eurostat/statistics-explained/images/7/7f/Demographic_balance%2C_2018_%28thousands%29.png (дата обращения: 13.04.2020). Факт второй - отрицательное миграционное сальдо в целом ряде государств ЕС (табл. 5). Это значит, что из них выезжает больше людей, чем в них въезжает. После кризиса 2008 г., в таких европейских странах, как Греция, Ирландия, Испания и Португалия число эмигрантов превысило число иммигрантов. Эта тенденция сохранялась вплоть до «миграционного кризиса» 2015. Так, в Португалии миграционное сальдо последовательно опускалось на протяжении десятилетия - с минус 13 тыс. в 2008 г. до почти минус 50 тыс. в 2013 г. В среднем страну ежегодно покидало порядка 100 тыс. человек. Положение, по сути, не изменилось и в период «миграционного кризиса»: миграционное сальдо в 2015 и 2016 гг. равнялось минус 45 тыс. и минус 34 тыс. чел. соответственно. Отрицательное миграционное сальдо характерно для большинства стран Восточной Европы. Так, в относительно благополучной Хорватии в 2015 г. на 10 тыс. прибывших приходилось более 30 тыс. убывших, а в 2016 г. - на чуть менее 15 тыс. прибывших - более 35 тыс. убывших. Примечательно, что к числу европейских государств с отрицательным миграционным сальдо относятся не только депрессивные Болгария или Румыния, но - как это ни трудно себе представить - относительно благополучная Франция. В 2018 г. число эмигрантов здесь превышало число иммигрантов на 42 тыс. чел. Таблица 5 / Table 5 Отрицательное миграционное сальдо в отдельных странах ЕС (тыс. чел.), 2018 / Negative net migration in particular EU countries (thousands), 2018 Болгария Bulgaria -3.7 Латвия Latvia -4.9 Литва Lithuania -3.3 Румыния Romania -53.7 Франция France -42.6 Хорватия Croatia -13.5 Источник: составлено авторами на основе / Source: Made by the authors on basis of: Eurostat “Demographic balance, 2018". URL: https://ec.europa.eu/eurostat/statistics-explained/images/7/7f/Demographic_balance%2C_2018_%28thousands%29.png (дата обращения: 13.04.2020). Интересен кейс Испании. В 2012 г. отсюда эмигрировало 447 тыс. человек, а иммигрировало 304 тыс.; в 2013 г. на 532 тыс. покинувших страну приходилось 280 тыс. прибывших, а в 2014 г. - на 400 с лишним тысяч эмигрантов - лишь около 305 тыс. иммигрантов. Таким образом, миграционное сальдо этой страны устойчиво оставалось отрицательным (минус 142 тыс. в 2012, минус 251 тыс. в 2013 и минус 94 тыс. в 2014). Тенденция была переломлена лишь в год «кризиса беженцев» (2015): тогда в Испанию прибыло около 344 тыс., а убыло порядка 342 тыс. (т.е. на две тысячи человек меньше). В следующем 2016 г. навстречу притоку иммигрантов и беженцев объемом 417 тыс. чел. шел отток в 328 тыс. эмигрантов (сальдо, таким образом, составило плюс 88 тыс. чел.). Правда, в последние годы наблюдался устойчивый тренд в сторону значительного преобладания числа въезжающих над числом выезжающих. Таблица 6 / Table 6 Иммиграция и эмиграция в Испании (тыс. чел.) в 2010-2018 гг. / Spain: migration flows (thousands), 2010-2018 Показатель / Indicator 2010 2012 2013 2014 2015 2016 2017 2018 Эмигрировало / Outgoing 403 447 532 400 342 327 368 309 Иммигрировало / Incoming 361 304 281 305 344 415 532 643 Сальдо / Net -42 -143 -251 -95 +2 +88 +164 +334 Источник / Source: Statista “Migration figures of Spain from 2010 to 2018”. URL: https://www.statista.com/statistics/445930/migration-flow-in-spain/ (дата обращения: 13.04.2020). Факт третий: в экономически благополучных странах Европы довольно высоки показатели эмиграции. Это и возвратная миграция, и депортация, и отъезд за границу собственных граждан. Отсюда следует, что число иммигрантов здесь, кажущееся едва ли не астрономическим в абсолютных цифрах, не является таковым в относительных цифрах. В Великобританию, например, ежегодно въезжает с целью долговременного или постоянного жительства порядка 600 тыс. человек, однако порядка 400 тыс. с теми же целями выезжает. Германия и Швеция, традиционно принимающие значительное число мигрантов (как трудовых, так и вынужденных), столь же традиционно сталкиваются с достаточно высокими показателями убытий на ПМЖ в другие страны, в результате чего их миграционное сальдо оказывается гораздо более скромным, чем может показаться. Таблица 7 / Table 7 Миграционное сальдо в ЕС в целом и отдельных странах в 2018 г. (тыс. чел.) / Net migration in EU-28 and particular countries (2018) (thousands) EС-28 EU-28 1456.7 Великобритания United Kingdom 258.3 Швеция Sweden 86.3 Германия Germany 394.2 Нидерланды Netherlands 86.4 Италия Italy 69 Австрия Austria 34.9 Польша Poland 22.1 Венгрия Hungary 32.2 Источник: составлено авторами на основе / Source: Made by the authors on basis of: Eurostat “Demographic balance, 2018”. URL: https://ec.europa.eu/eurostat/statistics-explained/images/7/7f/Demographic_balance%2C_2018_%28thousands%29.png (дата обращения 13.04.2020). Факт четвертый: наряду с притоком людей в относительно богатые страны Европы происходит значительный, пусть и меньший по масштабам отток людей из Европы на другие континенты. Это хорошо видно на примере уже упомянутой Германии: в 2014 г. сюда прибыло порядка 75 тыс. жителей различных государств Африки, однако при этом из Германии в направлении Африки убыло 27 тыс. чел. [17, с. 208]. Правда, большинство выбывших в данном случае составляют так называемые возвратные мигранты. Но есть и примеры эмиграции «коренных европейцев» в страны Африки и Азии. Например, немало граждан Португалии ежегодно выезжают в Мозамбик и Макао (бывшие португальские колонии) - там молодые португальцы рассчитывают сделать карьеру, на которую они не могут рассчитывать на родине[8]. Заключение Меньше всего нам хотелось бы, чтобы вышеизложенное было воспринято как панегирик миграции. Из того обстоятельства, что мы пытаемся деконструировать предубеждения, определяющие и легитимирующие антимиграционную политическую повестку, не следует, что тем самым мы стремимся продвинуть «промиграционную» повестку. Иными словами, мы не занимаем какой-либо позиции в идеологическом противостоянии между «мигрантофобами» и «мигрантофилами». Мы лишь демонстрируем неадекватность того набора представлений о глобальных миграциях, который образует каркас политической мифологии, инструментализируемой правопопулистскими партиями и движениями. Такая демонстрация необходима для того, чтобы удержать процессы принятия решений по поводу миграционного регулирования в тиши кабинетов.

About the authors

Vladimir S. Malakhov

The Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration

Author for correspondence.
Email: malakhov-vs@ranepa.ru

Doctor of Political Science, Professor, Head of the Center for Theoretical and Applied Political Studies, Institute for Social Sciences

84 Prospekt Vernadskogo, Moscow, 119571, Russian Federation

Alexander S. Motin

The Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration

Email: motin-as@ranepa.ru

MA in Political Science and International Relations, Research Fellow of the Center for Theoretical and Applied Political Studies, Institute for Social Sciences

84 Prospekt Vernadskogo, Moscow, 119571, Russian Federation

References

Supplementary files