Ideological Argumentation of the United States’Foreign Policy Identity

Full Text

Введение Идеологическая аргументация понимается в политической науке как конструирование совокупности идей и установок для самолегитимации режима, которая задана элитарными группами с опорой на позицию гражданского населения [Политология. Лексикон 2007: 251]. «Поскольку исследователи международных отношений по-прежнему считают государства главными субъектами мировой политики, - отмечает И.Л. Прохоренко, то идеи и представления… о месте, роли и статусе государства в мире… формируют его внешнеполитическую идентичность» [Прохоренко 2017: 455-456]. Для понимания идеологической аргументации внешнеполитической идентичности США автор представляет анализ двух исследований, на первый взгляд, имеющих не так уж много общего - монографию И.И. Куриллы «Американцы и все остальные. Истоки и смысл внешней политики США» [Курилла 2024] и книгу Генри Киссинджера «Лидерство» [Киссинджер 2024]. Хотя последняя обозначена как научно-популярное издание, она обладает категориальным и справочным аппаратом серьезной научной работы; а монография Куриллы обращена к массовому читателю, поэтому сочетает научную основательность и публицистичность изложения резюмирующих частей. Киссинджер из шести портретов политических лидеров для анализа выбирает лишь один американский - Ричарда Никсона, однако на 600 страницах его текста внешнеполитическая идентичность США в том, что относится к идеям и представлениям о месте, роли и статусе Соединенных Штатов в мире, представлена в полной мере. Конкурирующие политические дискурсы американской идентичности: взгляд извне Курилла выбирает стиль повествования, опирающийся на классические исследования, «что американская цивилизация сделала с американцами и для американцев» [Бурстин 1993] (но не копирует его), чтобы донести до современного российского читателя, «как американцы создали нацию», «сочинили внешнюю политику», «попробовали пересоздать мир», «победили в холодной войне» и «потеряли покой» [Курилла 2024: 5-6]. Он замечает: «Представления внешнего мира и самих американцев об Америке никогда не совпадали» [Курилла 2024: 10]. Это справедливо, но в целом характерно для всех стран и народов (не случайно в социальных науках широко используются понятия автои гетеростереотипов). Автор повествует «о том, как на каждом этапе своей истории американцы выстраивали свою идентичность», ставит своей задачей анализ «роли внешней политики в поддержании внутреннего единства и во влиянии американского примера на остальной мир» [Курилла 2024: 12]. По мере повествования неоднократно возникает описание «кризиса идентичности» - от ценностного конфликта конца 1870-х гг. до современных «культурных войн». Курилла предлагает отказаться от стереотипных суждений о причинах американского экспансионизма, предлагая свои объяснения, как происходила «интеграция империализма в идеалы свободы» и поиск идеологических оснований новой внешнеполитической роли США [Курилла 2024: 131]. Он резюмирует: «Если в 1880-е - в середине 1890-х разговор об экспансии за пределы Американского континента был средством возвращения американской веры в собственное предназначение, то в конце века этот комплекс идей вылился в разрыв с традиционной внешней политикой» [Курилла 2024: 137]. Отказ от изоляционизма после Второй мировой войны он объясняет не столько экономической мощью США, сколько идеологическим соревнованием с СССР [Курилла 2024: 212]. Приводит доказательства того, что «ситуация холодной войны с ее бинарным противостоянием наилучшим образом совпала с мифологическим сознанием масс» [Курилла 2024: 236]. Важный элемент очередного кризиса идентичности середины 1970-х гг. охарактеризован в монографии через поиск возвращения американцам веры в себя на основании реальных достижений в стране в области гражданских прав, что позволило американцам заняться критикой других стран за несоблюдение прав человека [Курилла 2024: 260]. Формируемая Рональдом Рейганом «мобилизационная идентичность» «была построена на противопоставлении и противостоянии Советскому Союзу как «империи зла»: переосмысление роли США в мире строилось на том, что «они (американцы. - Л.Ф.) - на стороне света, и их миссия - борьба за правое дело» [Курилла 2024: 262]. Победу в холодной войне автор считает поворотным пунктом к реализму во внешней политике: раз американские ценности уже победили, следует руководствоваться интересами. «Новый экзистенциальный враг» был осознан после событий 11 сентября 2001 г. Курилла противопоставляет друг другу консервативную и прогрессистскую (предпочитая использовать это определение вместо понятия «либеральная») Америки 2010-2020-х гг. и конкурирующие политические дискурсы относительно места и миссии США в мире - глобальное доминирование, политика вовлечения и др. При том внимании, которое уделено автором идентичности, досадным упущением выглядит его малая осведомленность о результатах работы российских ученых по исследованию идентичности, прежде всего отраженной в двух энциклопедических изданиях «Идентичность. Личность. Общество. Политика». [Идентичность… 2017; Идентичность… 2023]. Трудно согласиться и с тезисом о слабом использовании социального конструктивизма в теории международных отношений в том, что касается исследования идентичности. Концепция государственной идентичности стала постоянным элементом конструктивистского дискурса в ТМО. Конструктивисты выдвинули аргумент в пользу того, что государства соблюдают нормы не только из-за их собственных интересов, но и путем интернализации их в своей идентичности [Идентичность 2017]. Применительно к обозначенной в этой статье теме вызывает вопросы характеристика цикличности внешнеполитического курса США как чередование вариантов, основанных на ценностях (идеологически аргументированных) или опирающихся на интересы. После чтения работы Киссинджера трудно согласиться с утверждением Куриллы, что подход Киссинджера можно выразить принципом: «…не идеалы, а интересы raison d’Etat, должны управлять государственными решениями». О Киссинджере в плане оценок идеологической аргументации внешнеполитической идентичности США особый разговор. В целом использование определения «реидеологизация» применительно к Рейгану и Трампу может быть обосновано во внутриполитическом контексте, и среди множества достоинств монографии Куриллы - представление дифференцированности подходов американских политических и интеллектуальных элит применительно к выработке внешнеполитического курса и оценке внешнеполитической идентичности США. Однако можно ли утверждать, будто в истории Соединенных Штатов были периоды, когда идеологическая аргументация их внешнеполитической идентичности отсутствовала. Блистательное название книги «Американцы и все остальные» делает этот вопрос риторическим. Вероятно, во внешнеполитическом контексте вместо реидеологизации логичнее было бы использовать применительно к идентичности понятие и теорию секъюритизации, когда политический актор заявляет о наличии угрозы со стороны Другого, требует применить меры для ее устранения, вплоть до чрезвычайных, лежащих за пределами установленных, процедур [Buzan, Waever 1998]. Идеологическая и политическая аргументация американской идентичности: взгляд изнутри Генри Киссинджер в предисловии к своей последней книге «Лидерство», опубликованной в США в канун его столетия, говорит о стратегическом лидерстве, отличающемся способностью лидера определить национальную идею и новые горизонты. Шесть политических лидеров, о которых он пишет, опираясь на обширную научную и мемуарную литературу (в списке 900 работ и на все есть ссылки и сноски) и на свой опыт общения с ними, на его взгляд, относятся именно к такому типу. Всем им пришлось сражаться за свои идеи и убеждения, которые близки Киссинджеру, прежде всего, в оценке США. Разумеется, основное внимание он уделяет тому, какие задачи ставили лидеры и как они их реализовывали с учетом национальной специфики и международной ситуации. Но в каждом случае роль США подчеркивается особо. О политике Аденауэра: «…стратегия Аденауэра основывалась на политике сдерживания, разработанной Джорджем Кеннаном и реализованной госсекретарями США Дином Ачесоном и Джоном Фостером Даллесом» [Киссинджер 2024: 69]; «…достижение целей оказалось возможным благодаря сочетанию стратегии Аденауэра и тактики Кеннеди» [Киссинджер 2024: 78]. В отношении де Голля: «Де Голль был готов к сотрудничеству по всем вопросам, в которых, на его взгляд, интересы французов и американцев совпадали; де Голль смог сохранить автономию в области ядерной стратегии и близкое сотрудничество с США» [Киссинджер 2024: 168]. О Тэтчер: «Она верила, что лидерство США - это залог благополучия Британии и всего мира. Все, что ослабляет Соединенные Штаты, ослабляет мир» [Киссинджер 2024: 457]. В характеристике Анвара Садата как политика: «…приоритет в своей стратегии он отдавал национальному суверенитету и корректировке курса согласно позиции США, а не панарабскому национализму» [Киссинджер 2024: 286]. О роли Ли Куан Ю: «Ли сделался, насколько это позволяли обстоятельства, участником американского процесса принятия решений по вопросам, представляющим интерес для Юго-Восточной Азии» [Киссинджер 2024: 413]; «Ли строил геополитическое будущее своей страны на базе надежного партнерства с США» [Киссинджер 2024: 426]. Однако Киссинджер обращает внимание и на идеологическую аргументацию политики своих героев, которая обосновывала их отношение к США. Стержни убеждения Аденауэра Киссинджер описывает как сдерживание советской мощи, важность нравственности, веры и приверженности демократическим принципам для судеб Германии и Европы [Киссинджер 2024: 77]; «Аденауэр ставил себе задачу восстановления демократических ценностей на основе христианской морали» [Киссинджер 2024: 71]. Принципы де Голля Киссинджер объясняет тем, что, «не желая смириться с характером времени, в которое он жил, де Голль искал единодушия, провозглашая нравственную и политическую важность утерянного национального величия» [Киссинджер 2024: 176]. Ли Куан Ю, по его мнению, видел в американском обществе «определенное величие духа, вызванное смесью страха перед коммунизмом и американского идеализма» [Киссинджер 2024: 412]. Идеалы Тэтчер, на его взгляд, перекликались с идеалами величайших лидеров-консерваторов со времен Дизраэли [Киссинджер 2024: 529], вот почему она так боролась за сохранение национального духа и что придавало ей силы: «Она оказала большое влияние на исход холодной войны, связав воедино противоречивые истины реалистов и идеалистов» [Киссинджер 2024: 490]. «Тэтчер вела себя так, как будто Великобритания была ровней Соединенным Штатам. И чаще всего администрация Рейгана охотно поддерживала эту веру», - замечает он [Киссинджер 2024: 530]. Понятно, что больше всего внимания уделено автором Ричарду Никсону, который пригласил гарвардского профессора в качестве советника по национальной безопасности, а затем и госсекретаря, несмотря на возражения Эйзенхауэра, что нечего университетской профессуре делать у власти. Возражение было связано с тем, что в университетах США доминировали либеральные взгляды. Киссинджер говорит об этом, описывая первый визит Ли Куан Ю в США в ноябре 1968 г. Выслушав мнения гарвардцев, что они думают о войне во Вьетнаме и как характеризуют Линдона Джонсона - от военного преступника до психопата, Ли заявил: «Меня от вас тошнит». Он объяснил, что выживание Сингапура зависит от уверенности Америки в своей миссии гаранта глобальной безопасности [Киссинджер 2024: 382]. Очерк о Никсоне Киссинджер начинает с оценки ситуации: «Американская история богата на бурные внутренние конфликты, однако положение, с которым столкнулся Никсон, имело одну особенность: зарождающаяся национальная элита (интеллектуальная, университетская. - Л.Ф.) пришла к убеждению, что поражение в войне не только стратегически неизбежно, но и желательно в моральном плане. Такое убеждение подразумевало слом векового консенсуса, считавшего национальные интересы законной и даже нравственной целью» [Киссинджер 2024: 186]. Киссинджер напоминает, что написал три тома воспоминаний, и говорит о намерении в этой книге показать образ мысли и характера лидера. Мировоззрение Никсона описывает как непоколебимую убежденность в правильности американского образа жизни, веру в особую миссию Америки по защите свободы во всем мире. Киссинджер характеризует и свои собственные ценности, убеждения в каждом описываемом в книге случае. В частности, он неоднократно говорил немецкому канцлеру: «Если я имею верное представление об американском менталитете, свобода Берлина и всей Европы неотделима от нашей свободы» [Киссинджер 2024: 69]. Рассматривая политику де Голля, утверждает: «Новые американские инициативы (план Маршалла и создание НАТО. - Л.Ф.) по-прежнему основывались на представлениях о природе международных отношений, которые были столь же уникальны и неординарны, как вся история Америки (сотрудничество, мир, справедливое разделение труда)» [Киссинджер 2024: 159]. В заключении он характеризует современное состояние международных отношений на основе конкурирующих идентичностей. Так, США «исходят из того, что их ценности универсальны, в конце концов будут приняты всеми на свете» [Киссинджер 2024: 553]. Но у «всех на свете» есть собственные идентичности, которые они готовы защищать: «Ни одно общество не сможет сохранить величие, если оно теряет веру в себя или систематически ставит под сомнение представление о себе» [Киссинджер 2024: 559]. Он выражает сожаление, что сейчас «нарастает потенциал гибельной конфронтации, почти в каждом регионе мира США сталкиваются с серьезными взаимосвязанными вызовами своей стратегии и ценностям» [Киссинджер 2024: 280-281]. Он напоминает слова Анвара Садата, сказанные им по поводу получения Нобелевской премии мира: «Мир - это динамичная конструкция, она выходит за рамки слов «у нас» и «у них». Вот почему нужны политики, обладающие видением и воображением, которые, не ограничиваясь настоящим, смотрят в будущее» [Киссинджер 2024: 365]. Характеризуя современную ситуацию на Ближнем Востоке, Киссинджер сожалеет о несбывшихся надеждах: «Представления Садата о международном порядке суверенных государств, основанном на национальных интересах и выраженном в нравственных категориях, могло бы стать оплотом против бедствий» [Киссинджер 2024: 374]. Завершающие строки его книги: «Без морального и стратегического компаса нынешняя эпоха будет пущена под откос» [Киссинджер 2024: 557]. Заключение «Внешняя политика страны является частью борьбы за ее самоидентификацию, ее утверждение и подтверждение» - таково резюме исследования И. Куриллы [Курилла 2024: 304] и вместе с тем формулировка побуждения к новым исследованиям. Важный вывод сделан автором и в отношении политического дискурса, который он оценивает как самостоятельный фактор, создающий картину мира. Работа Киссинджера, как и вся его деятельность, - это идеологическое, ценностное и политическое обоснование внешнеполитической идентичности США.

About the authors

Liubov A. Fadeeva

Perm State National Research University

Author for correspondence.
Email: lafadeeva2007@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0002-3389-750X

Doctor of Historical Sciences, Professor of the Department of Political Science, Faculty of History and Political Science

Perm, Russian Federation

References

Supplementary files