Kazakhstan’s Foreign Policy: Adjusting the Priorities

Full Text

Введение Последняя редакция концепции внешней политики Казахстана была принята в 2020 г. Однако уже к 2022 г. геополитическая ситуация в Центральной Азии и в мире претерпела кардинальные изменения, которые не были отражены в концепции внешней политики. В этой связи в качестве гипотезы можно выдвинуть утверждение, что в условиях отсутствия концептуального документа, в котором бы полно и четко были отражены задачи государства в изменившемся мире, внешняя политика казахстанского государства носит «догоняющий» характер, подстраиваясь под меняющиеся внешние обстоятельства, исходя из интересов внерегиональных акторов. Для подтверждения данной гипотезы использованы сравнительный метод и метод системного анализа. Их применение позволило вскрыть элементы преемственности внешнеполитического курса и его новые составляющие. Первые шаги современного Казахстана во внешней политике После распада СССР Казахстан формировал приоритеты внешнеполитического курса, ориентируясь, прежде всего, на свои национальные интересы. Они определялись задачами, связанными с утверждением государственности и развитием национальной экономики [Евразийская доктрина Нурсултана Назарбаева 2010]. Диверсификация внешнеполитических контактов стала осуществляться Казахстаном фактически после обретения независимости. В качестве ключевых партнеров рассматривались США [Попов 2016] и ЕС. Во внешней политике Казахстан стремился диверсифицировать контакты и заручиться поддержкой внерегиональных государств, которые, в свою очередь, проявляли интерес к казахскому государству. Соответственно, внешняя политика страны формировалась под влиянием внерегиональных сил [Гарбузарова 2022]. При этом итоги внешней политики Казахстана в 1990-х гг. оказались противоречивыми. С одной стороны, Казахстан расширил взаимодействие с Китаем, который рассматривался в качестве привлекательного экономического и политического партнера. С другой стороны, ожидания, что отношения с США и странами Ближнего Востока выйдут на новый уровень, не оправдались. Вместе с тем Россия сохранила свое влияние. Большую роль играли исторически сложившиеся связи между бывшими республиками. Более того, тесные отношения с Россией стали рассматриваться в качестве противовеса активной политике Китая, который стремился усилить, прежде всего, экономическое влияние в Казахстане [Курганбаева 2009]. Стремительное развитие геополитической ситуации ускорила осмысление и концептуализацию внешней политики страны в первой половине 1990-х гг. Казахстанская сторона стремилась исходить из реалий экономического развития и одновременно ставить амбициозные внешнеполитические задачи. В результате концепция внешней политики Казахстана, принятая в 1995 г., ставила задачу реализации многовекторной внешней политики и проведения многосторонней дипломатии. Подобная внешнеполитическая установка привела в конечном итоге к диверсификации международных связей, которые отличались разным наполнением. Это привело к поддержке Казахстаном интеграционных инициатив, которые нашли поддержку в России и одновременно расширило отношения с западными странами, не заинтересованными в появлении новых центров силы под патронажем российской стороны. Одновременно шла активизация контактов с Китаем и реализовывался курс на взаимодействие со странами Центральной Азии. В последнее десятилетие политика Казахстана сохраняла свою преемственность, которая базировалась на концепции внешней политики страны[145]. Расширение внешнеполитических контактов с западными странами и Китаем происходило одновременно с активным участием Казахстана в интеграционном проекте по развитию Евразийского экономического союза (ЕАЭС) [Жильцов 2012]. Однако в последние два года ситуация в мире кардинально изменилась, что сказалось на внешнеполитическом курсе Казахстана. Новые акценты во внешней политике Особенностью внешнеполитического развития современного Казахстана является тот факт, что внешняя политика страны опирается на редакцию документа Концепцию внешней политики Республики Казахстан), которая была принята в 2020 г. Данный документ принимался в совершенно иной геополитической ситуации, когда отношения между Россией и Западом не приняли характер прямой конфронтации, а на Казахстан не оказывалось неприкрытое давление со стороны США и ЕС. В феврале 2022 г., с изменением геополитической ситуации в мире, в ходе резкого обострения отношений между Россией и Западом, Казахстан и его внешняя политика оказались в фокусе внимания ЕС и США. Причиной этого стала масштабная санкционная политика Запада в отношении России. При этом Запад не ограничился оказанием прямого воздействия на Россию. В центре внимания в рамках санкционной политики оказались партнеры России, прежде всего Казахстан, который оказался под давлением Запада. Выполнение требований, которые выдвинули западные страны относительно запрета на поставки товаров в Россию через третьи страны, в Казахстане стали обсуждать еще в середине 2022 г. Хотя в тот период решительных действий со стороны казахстанской стороны тогда предпринято не было, Запад продолжал требовать от Казахстана присоединиться к санкционным требованиям. Уже тогда было понятно, что Казахстан окажется между двух проектов. С одной стороны, действовал интеграционный проект Евразийского экономического союза (ЕАЭС), а с другой - продвигался проект «альтернативных конфигураций транспортных коридоров Западный Китай - ЕС, минуя Россию»[146]. Тем не менее, несмотря на давление Запада, Казахстан стремится придерживаться политики многовекторности, зафиксированной в концепции внешней политики страны. Однако в 2023 г. под влиянием резко возросшего давления со стороны внерегиональных акторов внешняя политика Казахстана претерпела ряд существенных изменений. Прежде всего, Казахстан стал ориентироваться на более тесные политические отношения с внерегиональными государствами. Многовекторность и диверсификация внешнеполитических контактов стали рассматриваться через призму политики Запада. Одним из ключевых партнеров Казахстана выступал ЕС [Серик 2009], который к началу третьего десятилетия XXI в. укрепил свои позиции. Казахстанская сторона высказывала интерес к многосторонним политическим форматам, предлагаемым Западом. В свою очередь ЕС и США, помимо двусторонних контактов, для давления на Казахстан активно использовали формат С5+ЕС/США. Он рассматривается в качестве стратегического механизма по продвижению интересов в Центральной Азии. В целом отношения с ЕС и США рассматриваются Казахстаном через призму глобальных процессов. В частности, Казахстан рассчитывает стать связующим звеном в отношениях Китая и ЕС[147]. Политика США и ЕС в отношении Казахстана привела к корректировке внешнеполитического курса Астаны, которая стала в большей степени учитывать санкционный курс Запада. Казахстанская сторона не раз подчеркивала, что готова выполнять требования Запада. Так, президент Казахстана отмечал, что «Казахстан будет соблюдать санкционный режим в отношении России»[148]. В целом Казахстан пытался лавировать между Россией и Западом, которые придерживались диаметрально противоположных интересов. Для России ключевое значение имел механизмом «разрешенного параллельного импорта». Это позволяло минимизировать санкционное воздействие западных государств. В свою очередь США и ЕС требовали от Астаны изменить позицию по данному вопросу и прекратить поддержку России. Таким образом, Казахстан стремился придерживаться политики диверсификации внешнеполитических контактов, зафиксированной в концепции внешней политики страны, принятой в 2020 г. Однако США оказывали значительное влияние на руководство страны, требуя переориентации внешнеполитического курса на западные страны. Примером демонстрации готовности Казахстана следовать в русле политики Запада стали инициативы казахстанской стороны изменить подходы к реализации энергетической политики [Жильцов 2019]. В этом вопросе присутствует не столько энергетическая составляющая, сколько готовность политические интересы Казахстана. Заявления о диверсификации маршрутов поставок углеводородных ресурсов на внешние рынки отразили заинтересованность Астаны сохранить политические контакты с Западом и не допустить введение санкций в отношении Казахстана. С этой целью с середины 2022 г. президент Казахстана поставил задачу по диверсификации маршрутов экспорта нефти на внешний рынок[149]. Однако, несмотря на все усилия, Казахстан не добился каких-либо успехов в вопросах диверсификации. Российское направление по-прежнему остается основным маршрутом для экспорта казахстанской нефти [Жильцов 2023]. Исходя из положений концепции внешней политики 2020 г. преемственность во внешней политике Казахстана сохраняет китайский вектор. Начиная с 1990-х гг. Казахстан расширил политические и экономические отношения с Китаем, который проявлял повышенный интерес к казахстанской стороне [Барабанов О.Н. 2003: 318]. Итогом политики Казахстана стало расширение политического и торгово-экономического сотрудничества с Китаем [Сыроежкин 2013]. В последние несколько лет Казахстан активизировал сотрудничество с Китаем. Взаимодействие с Пекином рассматривается в качестве условия для стабильного развития экономики, получения дополнительных преференций. В целом начиная с 2022 г. внешняя политика Казахстана оказалась под сильным прессингом внерегиональных акторов. Помимо столкновения интересов России и Запада казахстанская дипломатия должна учитывать столкновение геополитических интересов Китая и США. Американская сторона пытается ослабить вовлеченность Казахстана в инфраструктурные проекты, инициированные Китаем. Центральноазиатский вектор казахстанской политики Значительные изменения произошли в политике Казахстана в Центральной Азии. Центральноазиатские страны являются одним из приоритетов внешней политики Казахстана [Курмангужин, Чеботарёв 2023]. При этом Казахстан ставит задачу по занятию лидирующего положения в Центральной Азии. Это положение закреплено в концепции внешней политики 2020 г. В качестве инструментов, которые могут способствовать достижению данной цели, рассматривается несколько направлений. Среди них: выстраивание стратегического диалога со странами региона и использование многосторонних форматов, которые задействовали внерегиональные страны. Реализация амбициозной задачи, поставленной Казахстаном, сталкивается с рядом проблем. Во-первых, в последние годы отмечена возросшая активность практически всех стран Центральной Азии. Во-вторых, усилилось взаимодействие центральноазиатских государств с внерегиональными акторами, которые также проявляют к региону повышенный интерес. Наблюдается внешнеполитическая активность ЕС, США, России, Турции и Китая. Соответственно, все страны региона рассчитывают укрепить свои отношения с внерегиональными акторами и усилить свои позиции в Центральной Азии. В-третьих, существенным фактором, который ставит под вопрос возможности Казахстана занять лидирующие позиции в регионе, выступают обострившиеся проблемы в водно-энергетической сфере. Страны Центральной Азии по-прежнему не могут решить данную проблему, зачастую действуя в одностороннем порядке. Данная позиция определяется национальными интересами, которые не подразумевают каких-либо уступок или совместных действий с соседями по региону [Закиева 2007: 49]. На решение водно-энергетических проблем направлена политика Казахстана, который инициировал двусторонние переговоры с соседями по региону и обсуждение инфраструктурных проектов [Жильцов 2023]. Казахстанская сторона стремится выступать лидером в реализации инфраструктурных проектов в регионе, прежде всего в транспортной сфере. За прошедшие годы казахстанская сторона осуществила модернизацию собственной инфраструктуры, которая находится на побережье Каспийского моря. Были модернизированы старые объекты и построены новые [Жильцов, Тулинов 2023]. Это позволило нарастить объемы перевалки грузов, в том числе и транзитных [Вардомский и др. 2023]. Однако подобная стратегия конкурирует с усилиями других стран Центральной Азии, которые также уделяют повышенное внимание инфраструктурной политике. В итоге можно сделать вывод, что, декларируя стремление к лидерству в Центральной Азии, Казахстан в концептуальном плане опирается на документ, который разрабатывался в иных геополитических и экономических условиях. В 2023 и начале 2024 г. Концепция внешней политики Казахстана в части, касающейся Центральной Азии, не соответствует сложившимся реалиям. Заключение Таким образом, в условиях геополитической напряженности в мире и столкновения интересов России и Запада внешняя политика Казахстана претерпела значительные изменения. Казахстан находится в сложной ситуации. С одной стороны, страна стремится развивать отношения с Россией, которая не только остается ключевым торгово-экономическим партнером, но и обеспечивает поставки казахстанских углеводородных ресурсов на внешний рынок. Казахстан содействует поставкам через свою территорию товаров «параллельного импорта». С другой стороны, казахстанская сторона рассчитывает избежать введения санкций со стороны Запада за сохранение тесных отношений с Россией. Подобная многовекторность создает определенные трудности для Казахстана, который вынужден лавировать между внерегиональными акторами, которые навязывают ему свои интересы. В этой связи можно говорить о том, что подтверждается выдвинутая гипотеза, что внешняя политика Казахстана реализуется при отсутствии четких концептуальных установок, подстраиваясь под интересы внерегиональных акторов и двигаясь вслед за событиями в мировой политике. Очевидно, что Казахстан продолжит маневрировать между Западом, Россией и Китаем, которые оказывают на него влияние. Подобную ситуацию может изменить принятие новой концепции внешней политики. В документе должны найти отражение глобальные изменения, дана оценка положения страны в современной системе международных отношений и очерчены внешнеполитические интересы. Об этом еще в 2023 г. говорил президент страны Токаев. По словам главы Казахстана, «правительство должно обновить концепцию внешней политики, которая принималась в совершенно других геополитических условиях»[150]. Кроме того, президент Казахстана отметил важность разработки новой редакции стратегии национальной безопасности[151]. Усложнение мирополитических процессов ставит перед Казахстаном сложную внешнеполитическую задачу. Астана должна проявлять чудеса внешнеполитической гибкости, чтобы сохранить хорошие политические отношения с Россией и Китаем и одновременно не попасть под санкции Запада, который заинтересован сделать Казахстан инструментом давления на Россию.

About the authors

Alexey V. Mamedov

Diplomatic Academy of the Russian Foreign Ministry

Author for correspondence.
Email: alex.mamedo@yandex.ru
ORCID iD: 0009-0002-7890-8943

postgraduate of the Department of Political Science and Political Philosophy

Moscow, Russian Federation

References

Supplementary files