The Conceptual Foundations of China’s Promotion of the Idea of “a Community of a Shared Future for Mankind”

Full Text

Введение До недавнего времени Китай представлял собой закрытый мир для европейского сознания. Недавно, по историческим меркам, КНР в частности и восточный мир в целом в определенном плане «открыли двери» для западной цивилизации. Этот процесс был очень неоднозначным и долгим. Однако в определенном плане механизм объединения Запада и Востока уже начал свое движение. И политика Китая во многом поспособствовала данному процессу, выступая консолидирующим элементом. В настоящее время концепция «сообщества единой судьбы человечества» является ключевым понятием в системе теоретических обоснований участия Китая в реформировании современной системы глобального управления. КНР предлагает уникальный, отличный от западного путь мирового развития, основанный на китайском культурно-ценностном и историческом наследии. Согласно мнению исследователей А.В. Семенова и А.В. Цвыка, идея «сообщества единой судьбы человечества» представляет собой глобальный внешнеполитический проект, включающий в себя элементы традиционной китайской культуры и идеологии [Семенов 2019]. Рядом ученых было отмечено, что «китайская политика претерпевает определенные изменения и в то же время остается верна своим принципам» [Барский 2021, Денисов 2015]. Помимо воззрений непосредственно китайских мыслителей проект «сообщества единой судьбы человечества» перекликается с некоторыми концепциями западной философской мысли, в которых, как и в китайской традиционной культуре, развитие получили идеи об общности и всемирной истории. При этом, хотя стратегия КНР в некоторой степени опирается на постулаты традиционной политико-философской мысли, взгляды Китая на современный миропорядок, процессы глобализации и дальнейшее мировое развитие «правомерны и вполне конструктивны» [Салицкий 2019]. Исследователи отмечают, что китайцам в целом свойственен реализм и они, в первую очередь, смотрят на вещи с точки зрения практического применения [Кривохиж, Соболева 2019, Зуенко 2023; Кривохиж, Соболева 2017]. Фактически сегодня в Китае сложились основные исследовательские направления национальной школы международных отношений, повторяющие мировые тенденции: реализм (Янь Сюетун), неолиберализм (Су Чанхэ), конструктивизм (Цинь Яцин) [Ван 2006]. При этом, как отмечают П.А. Цыганков и Е.Н. Грачиков, среди китайских теоретиков более популярен конструктивизм [Цыганков, Грачиков 2015]. Относящаяся к категории конструктивизма теория отношений (关系理论) [Qin 2006; 2009; 2009; 2012] обеспечивает другую перспективу для понимания управления в целом и глобального управления в частности [Грачиков 2016]. Поэтому исследование генезиса указанной идеи в рамках конструктивистских положений предполагает возможность получения выводов, обладающих научной новизной. Элементы китайской традиционной культуры в концепции «Сообщества единой судьбы человечества» Истоки концепции «Сообщества единой судьбы человечества» можно обнаружить в традиционной культуре Древнего Китая, которая, помимо прочего, характеризуется большим разнообразием философских школ и течений, оказывающих значительное влияние на формирование китайской политики в тот или иной период развития страны. Среди многообразия учений особую историческую роль сыграло конфуцианство. Именно вокруг конфуцианских социально-политических норм сформировалось общественное и государственное устройство Китая. Конфуцианство «является движущей силой для китайского народа»[72], и его изучение необходимо для понимания специфики китайского общества. Одним из ключевых понятий конфуцианства, имеющим прямое отношение к концепции «сообщества единой судьбы человечества», является понятие гармонии или «Хэ» (和 - мир, гармония и согласие). Трактат «Лунь Юй» (论语) [Переломов 1998] содержит следующие воззрения Конфуция: «Цзюньцзы хэ эр бутун» (君子和而不同) - «Благородные мужи стремятся к гармонии, а не к единообразию; мелкий человечек стремится к единообразию, но не к гармонии». Таким образом, можно заключить, что в глобальном управлении традиционные китайские и западные мировоззрения и ценности могут составлять гармоничные противоположности, даже если они существенно отличаются. Добрососедство, наряду с гармонией, является важнейшим элементом традиционной китайской стратегической и дипломатической культуры. В известном конфуцианском трактате «Шан Шу» (尚书) говорится о «приведении к состоянию гармонии десяти тысяч соседствующих стран» (协和万邦). Это свидетельствует о том, что с древних времен Китай уделял особое внимание урегулированию отношений между народами мирным путем. Также в классической книге доциньской конфуцианской эстетики «Лицзи» (礼记·乐) [Васильев 1988] есть известное выражение «стремление к единению при сохранении различий» (求同存异), обозначающее признание культурных различий, индивидуальности, уникальных характеристик и ценностей разных наций, регионов и культур на основе взаимопонимания. Характерной чертой сегодняшнего мироустройства также является разнообразие цивилизаций, которые невозможно разделить на хорошие и плохие: идея «сообщества единой судьбой человечества» признает разнообразие и различные цивилизационные и культурные сообщества, способствует их диалогу, обмену и гармоничному сосуществованию. Кроме понятия «Хэ (和)» в классике конфуцианства «Лунь Юй» большое значение придается постулату: «Не делай другим того, чего не желаешь себе» (子所不欲 勿施于人). Эти слова раскрывают важный принцип построения отношений между людьми: ставить себя на место другого и заботиться о других как о себе самом. Конфуцианская школа имеет проницательный и уникальный взгляд на идею «человеколюбия» (仁爱). Мэн-цзы, представитель конфуцианской традиции после Конфуция, в своих трудах [Lau 2003] подчеркивал, что нужно «гуманно относиться к народу и любить все живое» (亲亲而仁民 仁民而爱物). Он считал, что «чувствительное сердце - исток человеколюбия» (恻隐之心 仁之端也). Человеколюбие, проповедуемое конфуцианством, подразумевает под собой любовь ко всему в мире и является разновидностью великой любви, отражающей стремление китайцев «облагодетельствовать мир» (兼济天下). Кроме того, идея человеколюбия, подчеркивает, что конфуцианская традиция, хотя и коренится в древности, остается актуальной и в современном мире, где вопросы гуманизма и уважения к человеческой жизни стоят особенно остро. Мэн-цзы также выдвинул идею «покорения других добродетелью» (以德服人). Его размышление состоит в том, что опора лишь на силу в попытке покорения других людей приводит к отсутствию искреннего подчинения с их стороны. Он подчеркивает, что чиновники или правители должны управлять благодетельно, чтобы иметь авторитет в глазах подчиненных. Также можно отметить, что идеи Мэн-цзы о «покорении добродетелью» коррелируют с моделью «мягкой силы» (soft power), которая активно обсуждается на Западе. При этом китайская модель подразумевает не столько экспорт культуры или идей, сколько создание такой среды, в которой люди и государства будут импонировать Китаю в силу его моральных качеств и добродетелей. Примечательно, что в отличие от христианской морали, где авторитет дается высшей небесной силой и простой человек не вправе его оспаривать, в китайской философской мысли важную роль играет степень заслуженности авторитета. Если авторитет не является заслуженным, он не может считаться полноправным авторитетом. Следовательно, если сравнивать с европейской христианской идеей, китайская традиционная мысль была более антропоцентрична, что и является основной особенностью конфуцианства. Справедливо будет отметить влияние на современную внешнеполитическую стратегию Китая и таких философских концепций, как даосизм и моизм, составляющих наряду с конфуцианством основу древнекитайской политико-философской мысли и подчеркивающих важность естественных процессов, гармонии с природой и отсутствия насилия. Так, например, основатель даосизма Лао-цзы в своем трактате «Дао дэ цзин» (道德经 «Книга о дао и дэ») говорит о негативных последствиях войн и предлагает человечеству «взгляд на мир из мира». Подобно конфуцианству, даосизм подчеркивает необходимость разнообразия (花独放不是春,百花齐放春满园 - «Цветок, распустившийся один, - это не весна, но сто цветков, распустившихся вместе, наполняют сад весной») и уважительного отношения между различными цивилизациями, нациями, религиозными верованиями, идеологическими и ценностными системами и культурами. Также даосизм акцентирует внимание на гармонии с природой. В современном контексте это выражено в экологической стратегии Китая и его стремлении к устойчивому развитию, которое вытекает из уважения к природной среде, наследуемое от даосизма. В то же время концепция «сообщества единой судьбы человечества» подразумевает, что глобальные проблемы, такие как климатические изменения или пандемии, не могут быть решены одной страной. Этот подход коренится в древнекитайском понимании взаимосвязанности всех явлений. Мо-цзы, в свою очередь, предлагал и развивал идею естественного равенства всех людей, которая также нашла свое отражение и воплощение в современной, как внешней, так и внутренней политике Китая. Причем соблюдение принципа равенства всех стран является неотъемлемым фактором сегодняшней внешнеполитической деятельности КНР. Кроме того, моизм также подчеркивал важность общественной пользы и альтруизма, что отражается в стремлении Китая к сотрудничеству в решении глобальных проблем и укреплению многосторонних отношений. Таким образом, можно утверждать, что идеи древнекитайской философско-политической мысли сегодня эффективно наследуются концепцией «сообщества единой судьбы человечества» и составляют ее основу, получая новое развитие, современное видение и практическое применение. Концептуальные основы «человеческого сообщества» в западной философии Исследуя теоретические основания идеи «сообщества единой судьбы человечества», необходимо отметить, что данная концепция является продолжением более ранних не только китайских, но и зарубежных идей. Так, размышления об общей судьбе человечества присутствуют и в трудах европейских мыслителей разных эпох. Философы всех времен, как китайские, так и зарубежные, имели свои взгляды на идею общности человеческой судьбы и истории. В частности, Ван Фань и Лин Шэнли пишут, что идея сообщества человеческой судьбы происходит от западных идей космополитизма (в частности идей И. Канта) и марксистской идеи сообщества [Wang, Ling 2023], которые будут рассмотрены ниже. Как известно, современная западная политология развивается на основе политической мысли Древней Греции и Древнего Рима. Воззрения древнегреческих философов о «космополитизме» как о человеческом сообществе описывают любовь ко всему человечеству, которая выходит за пределы национальных границ. В то же время стоики, например, рассматривали космополитизм в человеческом социуме, а не вне его пределов и считали, что все люди равны между собой [Бичехвост 2010]. Эта идея равенства граждан тесно переплетается с коммунистической идеей о великом Китае, что можно рассматривать как точки соприкосновения между китайской цивилизацией и европейской политической мыслью. Одним из наиболее заметных идеологов западного космополитизма является И. Кант. Он связывал космополитизм с концепцией «общественного разума», сформулировал универсалистский стандарт, выходящий за рамки системы национальных государств, и выступал за то, чтобы страна реализовала «вечный мир» посредством права всемирного гражданства [Kleingeld 1998]. В таком контексте преодоление всех границ, в том числе национальных, и, как следствие, выход за рамки национального государства, приводит к тому, что государство оказывается менее важным, чем человек. Примечательно, что подобные идеи не чужды и современному Китаю. В частности, идеи преодоления национальных границ находят свое отражение в официальном дискурсе, когда говорится о глобальном управлении. Подчеркивается, что по мере усиления процессов глобализации и международной конкуренции все большее число проблем фактически пересекает границы и ограничения «национальных государств». В то же время это позволяет и более эффективно отвечать на трансграничные вызовы и угрозы, поскольку задействованы консолидированные силы и ресурсы государств. Более того, одной из целей формирования «Сообщества единой судьбы человечества» является преодоление национальных границ государств и идеологий с помощью «антропоцентризма». Цай То пишет: «Космополитизм и идея «сообщества единой судьбы человечества» неразрывно связаны. Они разделяют общие ценности, уделяют внимание общим интересам и развитию человечества и защищают их» [Цай 2018]. При этом в начале XX в., когда идеи космополитизма начали проникать в Китай, предполагалось, что единение с миром для Китая возможно только путем копирования и заимствования западной модели развития и общества. На сегодняшний день, демонстрируя быстрое экономическое развитие и обладая всеобъемлющей национальной мощью, Китай может использовать свои собственные методы и стратегии участия в равноправном диалоге с Западом, а также эффективно продвигать свои идеологические и культурные взгляды, имеющие универсальное значение для мира [Ван Нин 2012]. Другим философским учением, идеи которого можно обнаружить в концепции «Сообщества единой судьбы человечества», является марксизм: китайские исследователи рассматривают китайскую концепцию миропорядка как наследие и современное развитие теоретической системы философии марксизма. Более того, исследователи связывают философские и культурные идеи марксизма с древнекитайскими воззрениями, в частности с конфуцианством. В свою очередь, концепция «сообщества единой судьбы человечества» воплощает идеи марксизма на практике, объединяя теорию с действительностью современного Китая. Как и в марксизме, в концепции содержатся размышления об основных проблемах и вызовах настоящего, а также идеи о необходимости совместного поиска решений глобальных вопросов, предотвращения конфликтов и противоречий. В то же время цивилизационное развитие предполагает гармонию и процветание всего мирового сообщества. Судьба человечества представляет собой целостное, систематическое и связанное единство, и председатель Си Цзиньпин подчеркивает, что Китаю следует решать не только свои вопросы, но и активно участвовать в процессе глобального управления и брать на себя ответственность как мировая держава [Liu 2019]. Также с китайской концепцией «сообщества единой судьбы человечества», в основе которой лежит представление о мировом сообществе и взаимосвязи людей различных национальностей, конфессий, цивилизаций, согласуются идеи свободного человеческого общества, предлагаемые К. Марксом и Ф. Энгельсом. Марксизм и китайская концепции миропорядка сближаются и в идеях о единстве противоположностей и мирном сосуществовании человека с природой. В своей речи Си Цзинпинь говорит об общем доме для всего человечества, необходимости нести ответственность за будущие поколения и сохранении окружающей среды [Xi Jinping 2018]. Таким образом, можно заметить, что взгляды древнекитайских философов, как и идеологов современного Китая, тесно перекликаются с европейскими философскими концепциями космополитизма и марксизма, формируя теоретическое основание идеи «сообщества единой судьбы человечества». Концептуальный синкретизм внешнеполитической мысли предыдущих поколений государственных лидеров Китая Китай долгое время придерживался независимой внешней политики мира и всегда подчеркивал, что целью его внешней политики является поддержание мира по всему миру и содействие общему развитию. В 1950-е гг. Китай, Индия и Мьянма совместно отстаивали «пять принципов мирного сосуществования»: 1) взаимное уважение суверенитета и территориальной целостности; 2) взаимное ненападение; 3) невмешательство во внутренние дела друг друга; 4) равенство и взаимная выгода; 5) мирное сосуществование. Постепенно эти принципы получили широкое признание как основные нормы международных отношений и международного права. Тем не менее справедливо будет упомянуть, что Китай во времена правления Мао Цзэдуна допускал политику вмешательства в дела других государств, вел вооруженные конфликты, а «теория трех миров» по сути предусматривала разделение мира на три части. В 1980-е гг. Дэн Сяопин, проведя анализ международной ситуации, выдвинул суждение о том, что «мир и развитие являются темой нынешней эпохи». В основе его политики лежали идеи реформ и открытости, а новый внешнеполитический вектор во многом был обусловлен новым экономическим курсом Китая. Можно сказать, что КПК провела критический анализ и пересмотр некоторых взглядов и политических действий Мао Цзэдуна периода культурной революции. С тех пор Китай всегда придерживался развития отношений с другими странами на основе «пяти принципов мирного сосуществования», активно содействовал установлению нового международного политического и экономического порядка. Мирная международная обстановка создала благоприятные условия для быстрого развития Китая, и страна добилась всемирно известных достижений в различных областях жизнедеятельности, в том числе экономике, внешней политике, безопасности, дипломатии и пр. Экономический успех Китая одновременно поддерживает развитие мировой экономики в целом. Поэтому программные решения Коммунистической партии Китая уже не являются для мира чем-то далеким и абстрактным. Связь между Китаем и миром становится все более тесной [Михеев, Луконин, Игнатьев 2017]. Ван Фань, декан Китайского университета иностранных дел, отмечает, что помимо «пяти принципов мирного сосуществования» основу официальной внешнеполитической стратегии Китайской Народной Республики составляют такие концептуальные идеи, как теория «мира и развития» Дэн Сяопина, «новая концепция безопасности» Цзян Цзэминя, теория «гармоничного мира» Ху Цзиньтао и концепция «китайской мечты» (中国梦) Си Цзиньпина [Wang, Ling 2023]. Формированию китайской национальной идеи поспособствовали некоторые особенности современного этапа развития Китая: значительное экономическое и социальное развитие, усиление влияния на мировой арене, отказ от политики «узкого регионализма» [Грачиков 2019], а также появление ресурсов и амбиций для обретения статуса мировой державы. В настоящее время Коммунистическая партия Китая, во главе с Генеральным секретарем Си Цзиньпином, ведет китайский народ к осуществлению «китайской мечты» (中国梦 Чжунго мэн) о «великом возрождении китайской нации», предложенной в 2012 г. на XVIII Всекитайском съезде КПК. Реализация «китайской мечты» является важной стратегической концепцией, выдвинутой Си Цзиньпином, а также важным идеологическим достижением китайских лидеров на новой исторической отправной точке, и служит для координации внутренней и международной ситуации. Си Цзиньпин определил «китайскую мечту» как «реализацию великого возрождения китайской нации, которая является величайшей мечтой современного китайского народа», и заявил, что эта мечта «обязательно сбудется». В 2017 г. на XIX Всекитайском съезде КПК Китай объявил миру, что страна вступает в новую эру. Основой внешней политики современного Китая являются выдвинутые действующим Председателем КНР Си Цзиньпином «Идеи Си Цзиньпина о социализме с китайской спецификой новой эпохи», которые по итогам XIX съезда были внесены в Конституцию КНР и Устав партии наравне с теоретическими положениями Дэн Сяопина и Мао Цзэдуна. «Идеи Си Цзиньпина о социализме с китайской спецификой новой эпохи» сводятся к концептуальным положениям, включающим в себя претворение в жизнь строительства «сообщества единой судьбы человечества» и концепцию «китайской мечты» [Ломанов 2019]. Концепция «сообщества единой судьбы человечества» является наследницей «пяти принципов мирного сосуществования», идеи трех поколений прав человека и других важных теорий [Wang, Ling 2023]. Большая роль в концепции «сообщества единой судьбы человечества» и «китайской мечты» отводится мысли об исключительной роли Китайской Народной Республики как страны, продвигающей идею мирного развития, международного сотрудничества и «гармоничного мира», а также следующей китайским традиционным идеалам и ценностям, несущим пользу для всего мирового сообщества [Ломанов 2020]. Желая избежать нового соперничества между разными моделями общественного развития, Си Цзиньпин провозгласил на съезде цель строительства «сообщества единой судьбы человечества»[73]. В основе этой политики лежит стремление к созданию более справедливой и разум ной модели глобализации, которая соответствовала бы интересам не только развитого Запада, но и интересам развивающихся стран [Борох 2018]. Теория отношений мировой политики Исследователь Цинь Яцин считает, что управление на основе правил - не единственное решение, возможны и другие полезные методы, основанные на опыте разных культур, их истории и политических практиках. В китайской культуре одним из важнейших понятий является понятие «отношения» (relationality, 关系) [Qin 2012]. Цинь Яцин попытался соединить западную теорию международных отношений и китайское культурное мышление, предложив теорию отношений мировой политики (Relational Theory of World Politics 国际政治的关系理论) [Qin 2018] или «реляционную» теорию[74]. В своей теории отношений мировой политики Цинь Яцин выдвинул три основных допущения Во-первых, Цинь Яцин рассматривает международную систему как целостный и динамичный «мир отношений» [Qin 2006], состоящий из взаимосвязанных непрерывных событий и продолжающихся взаимодействий. Он указывает на контекстно-ориентированное общество, где вещи, люди, события существуют в сложном контексте (совокупности кругов человеческих отношений), без которого их существование станет невозможным. В таком мире отсутствует абсолютный рациональный ум, который бы выходил за пределы сложных человеческих отношений и мог бы принимать решения за акторов. Во-вторых, идентичность и роль акторов определяется их отношениями: их действия характеризуются как рациональные или соответствующие нормам в зависимости от природы их отношений друг с другом. Цинь подчеркивает, что, хотя государства и являются акторами в мировой политике, анализ последней должен начинаться с изучения отношений между этими акторами, нежели с исследования самих государств. Доминирующие западные ТМО в основном фокусируются на индивидуальных акторах, а не на отношениях между ними. В этом, по мнению Цинь Яцина, заключается главная проблема ТМО как дисциплины, поскольку отсутствуют хорошо проработанные теории, рассматривающие именно отношения [Qin 2006]. В-третьих, большинство западных теорий (в том числе и конструктивизм) уделяют особое внимание структуре. Цинь сосредоточивается на процессах, которые он определяет как «динамические взаимодействия» [Qin 2012]. Процесс рассматривается как регулярные взаимодействия, закрепленные в социальных практиках и производящие социальные смыслы. Этот процесс имеет особое значение, потому что в ходе него «вырабатываются национальные интересы государства, развиваются нормы, взращиваются коллективные эмоции и строится общая идентичность через взаимодействие» [Huang 2016]. На таком интерактивном взаимодействии государств фокусируется теория «процессуального конструктивизма» [Qin 2006], которую также связывают с именем Цинь Яцина[75] . Для понимания многообразных отношений, связывающих международных акторов, Цинь вводит два понятия на эпистемологическом уровне: Во-первых, метаотношения (упрощенная форма рассмотрения всех отношений). В отличие от гегелевской диалектики отношения между двумя противоположными полюсами рассматриваются как неконфликтные. Во-вторых, диалектика «Чжунюн» (способ понимания и интерпретации этих метаотношений). Подразумевает, что одна половина всегда включает в себя часть другой, хотя они и разные. Китайская диалектика не отрицает существование конфликта, наоборот, конфликт рассматривается как прогрессивный шаг на пути к гармонии, являющейся высшей формой жизни: здесь отсутствует дихотомия своих и чужих, частного и общего, противоположности дополняют друг друга и вместе создают гармоничное единство [Понька 2017]. Отличные друг от друга нормы и институты, взаимодействуя через процесс гармонизации, интегрируются в новом синтезе. На основании этого теория отношений может дать альтернативное объяснение взаимодействиям между субъектами разных культурно-цивилизационных слоев в глобальном обществе. Она предоставляет другую перспективу глобального управления. Нормы и институты Запада и Востока встречаются, взаимодействуют и развиваются в новые инклюзивные формы, которые более универсальны и надежны в истинном смысле [Qin 2011]. Таким образом, применение данного подхода в международных отношениях позволяет пересмотреть понимание сотрудничества и конфликта между акторами. В целом управление на основе отношений - это подход, который отличается от управления по правилам. Некоторые западные ученые говорят о нем как о процессе, который позволяет «не полагаться на правила и положения, а достигать консенсуса посредством дискуссий и переговоров» [Davidson 2006]. Такой подход к управлению основывается на принципах взаимного доверия и уважения между участниками международных отношений. Методы управления на основе отношений и на основе правил взаимозаменяют и дополняют друг друга, и каждый из них имеет свои преимущества в зависимости от объекта и содержания управления. Таким образом, управление на основе отношений, характерное для китайской культуры, и управление на основе норм, более присущее Западу, могут дополнять друг друга и генерировать наиболее эффективный и гуманный подход к глобальному управлению, что также согласуется с идеей «Сообщества единой судьбы человечества». Заключение Современный Китай активно исследует и применяет сложные концепции в сфере международных отношений. Особое внимание уделяется идеям, которые обогащают понимание глобальных отношений, преодолевая традиционные западные парадигмы. Центральное место в этих исследованиях занимает идея «сообщества единой судьбы человечества», которая находит свое отражение в различных теоретических учениях и конструкциях. В ходе исследования автором было выделено четыре группы ценностных и концептуальных оснований: во-первых, ценности традиционной китайской культуры, прежде всего конфуцианское понятие «гармонии»; во-вторых, концептуальные основы «человеческого сообщества» в западной философии, в частности в идеях космополитизма и учениях марксизма; в-третьих, воззрения предыдущих поколений государственных лидеров из Коммунистической Партии Китая и видение текущего лидера КНР Си Цзиньпина в новую эпоху; в-четвертых, китайская теория международных отношений - теория отношений (реляционная теория) Цинь Яцина. Все эти концептуальные основы служат базисом проекта «сообщества единой судьбы человечества» и демонстрируют преемственность идей древнекитайской философской мысли и культурных традиций, а также некоторых европейских идей о всеобщем мире, их эффективную интеграцию в глобальную внешнеполитическую стратегию сегодняшнего Китая наряду с современными теориями и концепциями международных отношений. Это свидетельствует о глубоком понимании Китаем многогранности и сложности современного мирового порядка и о его стремлении к построению гармоничных и устойчивых международных отношений. Предложенный Китаем проект «сообщества единой судьбы человечества», основанный на идеях Востока и Запада, включающий элементы традиционного и современного, представляет особую ценность в контексте глобальных трансформаций, являясь альтернативой западному пути мирового развития. Кроме того, отмеченные пересечения западных и восточных философских учений в рамках концепции «сообщества единой судьбы человечества», а также опора на общекультурные идеалы человечества говорят о том, что идеи китайской внешнеполитической стратегии не чужды и современным западным обществам. Основные идеи китайского проекта, такие как процветание всего человечества, прочный мир и всеобщая безопасность, разнообразие и толерантность, равенство и открытость, учитывают интересы всех стран мира и нацелены на их развитие, что, в свою очередь, находит отклик и поддержку мирового сообщества. Тем не менее для достижения «китайской мечты» как самому Китаю, так и западным государствам необходимо консолидировать свои усилия, пересмотреть свои политические взгляды на ряд вопросов современности и взаимоотношения друг с другом, и в этом контексте идеи проекта «сообщества единой судьбы человечества» могут способствовать установлению нового миропорядка и системы взаимоотношений между странами, стать общечеловеческими ориентирами в процессе мирового развития. Тем не менее, хотя многие страны воспринимают китайскую концепцию миропорядка с интересом и оптимизмом, видя в ней возможность для многополярного мира, существуют и опасения относительно потенциального китайского гегемонизма. Это подчеркивает необходимость дальнейших исследований и диалога по данной теме.

About the authors

Jingyuan Liu

RUDN University

Author for correspondence.
Email: liujingyuan@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-9810-9981

Postgraduate student - Department of Comparative Political Faculty of Humanities and Social Sciences

Moscow, Russian Federation

References

Supplementary files