Representation and Reception of Traditions in Philosophical Dialogue of Cultures: Scientific Conference with International Participation “Sagadeev Readings. Dialogue of Philosophical Cultures”

Abstract

-

Full Text

27 февраля 2025 г. в РУДН состоялась ежегодная конференция «Сагадеевские чтения», продемонстрировавшая тематическую и методологическую широту современного историко-философского исследования по теме: «Философия и религия на исторических перекрестках культур: Сагадеевские  чтения — 2025», посвященной диалогу между различными философскими культурами с учетом их специфических ценностей и базовых цивилизационных кодов. Статьи рассматривают проблемы в рамках исследовательских стратегий: «сравнительная философия», «межкультурная философия», «оccidentalism», «оrientalism», а также особенности методологий понимания и объяснения традиций в философии и религиоведении. Ряд выступлений был посвящен проблематике информационного общества в контексте дискуссий о характере современности: что значит религия для современного человека, а также. рассматривались и полемические подходы к диалогу философских культур: ВОСТОК — РОССИЯ — ЗАПАД или / и СЕВЕР — РОССИЯ — ЮГ.

В центре обсуждения — формы существования религии, религиозности и религиозного знания в условиях постсекулярности и стремительных технологических трансформаций (включая развитие искусственного интеллекта),  а также роль историко-философского знания в поддержании культурной  и духовной преемственности. Наследие А.В. Сагадеева стало не только  мемориальным, но и методологическим фокусом, позволяющим связать  историко-философскую рефлексию с вызовами настоящего.

Работу конференции открыл доклад В.Г. Бурова (Институт философии РАН) «Сагадеев А.В. — коллега, друг, ученый, педагог». В.Г. Буров рассказал о творческих и плодотворных годах совместной работы с А.В. Сагадеевым, поделился личными воспоминаниями о нем как философе и уникальном человеке. Воспоминания о творчестве Сагадеева А.В. получились «от первого лица», очень трогательными и поучительными.

Пленарное заседание было открыто выступлением М.Т. Степанянц  (Институт философии РАН) по теме «Эволюция мусульманского реформационного движения ХХ–ХХI вв.»,в котором она отметила, что в отечественных исследованиях 1960–1980‑х гг. в центре внимания находились четыре основных направления общественного сознания в мусульманских странах: ортодоксия, модернизм, реформаторство и возрожденчество. Эти течения отличались терминологическим разночтением и идейной неоднородностью, затрудняющим адекватное понимание исламских-идеологических процессов.  Ортодоксия отрицает социальный прогресс, исходя из убежденности в совершенство ислама как последнего божественного пророчества, не нуждающегося в обновлении. Парадоксальным образом модернисты разделяют тезис о несовместимости ислама и прогресса, наоборот, призывают к принятию западных ценностей для общественного процветания. Реформаторы стремятся к изменениям в рамках духовных традиций, тогда как возрожденчество крайне неоднозначно и может быть реакционным или прогрессивным. К началу XXI в. реформационное движение в исламе практически разделилось на два основных течения. Архаизирующий вариант направления исходит из преимущественно формалистичного понимания религии, в соответствии  с которым возвращение к подлинному исламу отождествляется с буквальным возвратом к исторической форме исламской практики первых веков хиджры. Обновленческий же вариант нацелен сохранить не форму, а содержание, адаптированное к новым условиям. В статье главное внимание уделено рассмотрению взглядов египетского философа Наср Хамида Абу Зайда и отечественного теолога Дамира Мухетдинова. Оба разрабатывают концепцию «теологии обновления», направленную на переосмысление традиций с учетом современных реалий и множественности подходов, включая экзегетику, философию и социальные науки. Успех этой концепции зависит от деконструкции легалистской (узко-правовой) парадигмы и переходу к этико-мистической парадигме («теологии обновления» в собственном смысле слова).

В докладе Н.С. Кирабаева, «Парадокс Ибн Сины: Ибн-Сина versis Avicenna (pro et contra)», был сформулирован так называемый парадокс Ибн-Сины. Парадокс заключается в том, что на мусульманском Востоке Ибн-Сина рассматривался как аш-Шейх ар-Раис (мудрец-наставник), т.е. как ученый, философ, поэт и его никогда не причисляли к авторитетам религиозного знания. В то же время средневековая Европа развивала аристотелизм Ибн-Сины как Авиценны (латинизированное имя Ибн-Сины), в соответствии с знаменитым определением св. Петра Дамиани «философии как служанки теологии», например, в рамках «авиценнизированного августинианства», начало которому положил трактат «О душе» архиепископа толедского Иоанна (ХII в.), рассматривавшего идеи Ибн-Сины как созвучные с неоплатонизмом Августина. И хотя и западноевропейскую, и арабо-мусульманскую философию можно рассматривать в качестве преемников и продолжателей традиций  античной философской культуры, однако роль и место античной философии в культурах средневековой Европы и мусульманского Востока было отличным. В определенной степени это отличие связано с тем обстоятельством, что хотя христианство и ислам относятся к авраамическим религиям, однако идеал знания в этих религиях существенно различается. В ХIII в. влияние Авиценны прослеживается у профессора теологии Парижского университета Вильгельма Овернского (ум. в 1249) в его концепции о сущности и существовании; у основателя францисканской школы при Парижском университете Александра Гэльского (ум. в 1245) в его комментариях работ Аристотеля; Жан де ля Рошеля (ум. в 1245) в трактате «Суммы души» в учении об отдельном интеллекте; у генерала ордена иезуитов Бонавентуры (ум. в 1274) в его учении о воссоединении с Богом через озарение (иллюминацию), а также у выпускников Парижского университета магистра теологии, епископа  Линкольна, основателя Оксфордской философской школы — Роберта Гроссетеста (ум. в 1253) в его учении о «метафизике света» и архиепископа Кентерберийского Джона Пэкхэма (ум. в 1292) в его учении о душе. Кроме того, Ибн-Сина оказал влияние на иллюминизм Роджера Бэкона. Влияние  Авиценны, однако, не ограничивалось августинианскими кругами. Его можно обнаружить у Альберта Великого (ум. в 1280) в определении души в теории пророчества и у Фомы Аквинского (ум. в 1274) в его концепции различения сущности (essentia) и существования (esse).

Латинизация имени Ибн Сины в конечном счете отражала и «латинизацию» его творческого наследия, то есть интеграцию в христианскую культуру. Получается, что Ибн-Сина имеет два лица: философа-мудреца  и ученого-медика на мусульманском Востоке, и преимущественно теолога на христианском Западе с латинизированным именем Авиценна. Таким образом, философское и научное наследие Ибн Сины имело влияние на развитие  философии в трех культурных ареалах: мусульманский Восток (Машрик), мусульманский Запад (Магриб), христианский Запад.

Выступление Е.Л. Скорцовой (Институт востоковедения РАН), «Постмодернистские тенденции в современной японской эстетике», было посвящено раскрытию особенностей японской эстетики. Так, если поколение ученых с 1940-х по 1980-е годы (Ониси Есинори, Имамити Томонобу, Идзуцу Тосихико и др.), выступавшее за межкультурный подход к эстетике, стремилось к общим смыслам как для Востока, так и для Запада, и к созданию общей  метафизической основы для конкретных форм японской художественной практики, то сегодняшние «молодые реформаторы» (Сасаки Кэнити, Сакабэ Мегуми, Амагасаки Акира и др.) заняли позицию, отвергающую западные тенденции в эстетической метафизике, как несовместимые с характером японской духовной традиции. Однако молодые реформаторы определили идеи таких всемирно известных деятелей, как Нисида Китаро, Вацудзи Тэцуро и Куки Сюдзо, как свои ориентиры. Эти ученые выдвинули концепцию «особого пути» для японской духовности, воплощенного прежде всего в диалогизме и взаимном взаимодействии субъекта и объекта, человечества и природы, а также индивида и общества. Тем не менее, на них оказала влияние западная философия, что весьма заметно в их работах. Американская  исследовательница Мишель Марра оказала мощную поддержку молодым реформаторам в их деконструкции японской эстетики XX в., утверждая, что западные методы рационально-теоретического анализа неприменимы к многочисленным формам художественной практики и теории в рамках японской художественной традиции. Однако, несмотря на заявленную молодыми  реформаторами приверженность традиционной мысли, в статье делается вывод, что их концепции демонстрируют явные следы глобального постмодернистского мировоззрения.

Значительный блок дискуссии был посвящен антропологии религии и динамике религиозного сознания. Э.И. Забнева (Кемерово, Институт развития образования Кузбасса) в докладе «Размышления о вере» обосновала регулятивную и критико-рациональную функцию религиозных идей перед лицом медийно транслируемых псевдонаучных практик (оккультизм, астрология, гадания и пр.). Важной частью выступления стало сообщение о практиках преподавания истории и теории религий для школьных учителей; подчеркнута необходимость профессиональной подготовки педагогов как условия противодействия разным формам иррационализма. А.Г. Краснова (Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, Донское отделение) сместила акцент к психологии религиозности, анализируя различие между «одиночеством в религиозной жизни» и «религиозным одиночеством». Вывод о психологических функциях традиционных религий и смещении акцента религиозного опыта в сторону индивидуализации в постсекулярном обществе вызвал интерес аудитории и подготовил почву для последующей дискуссии.

Ключевым тематическим фокусом обсуждений стала проблема терминологической рамки — «секулярность», «постсекулярность», «постмодерн», «постистина». Ряд докладов был посвящен рефлексии содержательных смыслов этих категорий в западной, восточной и русской мысли. В этом контексте состоялось выступление доцента кафедры истории философии РУДН  М.Р. Торбург. Она показала вариации понимания постсекулярного дискурса в феноменах западной интеллектуальной мысли. Континентально-европейское осмысление трансформации культуры, воплотившееся в трудах  европейских мыслителей и писателей (в частности Годара и Кундеры) продемонстрировал доцент кафедры истории философии РУДН С.В. Панов.  Правоведческий характер духовного опыта русской миссии в Пекине и религиозного знания в целом был обозначен профессором СПбГУ П.Н. Дудиным.

Профессор кафедры истории философии РУДН О.В. Чистякова в докладе «Человек религиозный в нерелигиозном мире: некоторые философские подходы» раскрыла многообразие философских концепций, осмысливающих, насколько религиозность сопутствует современной жизни в так называемых «секулярных» обществах. На материале Ч. Тейлора, Р. Жирара, П.К. Гречко, Г. Ричардсона была показана многовариантность философских ответов на вопрос о границах религиозного в структурах секулярной повседневности. Особо подчеркнута коммуникационная функция религии и ее гуманистический потенциал как ресурса диалога между культурами — тезис, получивший поддержку в общей дискуссии.

Тема межкультурности пронизывала многие выступления. Н.А. Червяков (Библиотека-музей «Дом А.Ф. Лосева») рассмотрел «возрождение античности» в России как форму философского взаимодействия культур и трансляции смыслов. Е.Е. Звонова (Первый МГМУ им. И.М. Сеченова) обратилась к наследию русского космизма, тем самым связав мотивы религиозного, научного и философского синтеза. В докладе профессора В.В. Жданова («Культурно-философские парадигмы „Восток–Запад“ vs „Юг–Север“ в латиноамериканской философии истории») была предложена оригинальная реконструкция латиноамериканской картины мира, в рамках которой традиционная  ось культурного сравнения „Восток–Запад“ дополняется оппозицией  „Юг–Север“. Подчеркивалось, что подобная смена аналитической перспективы позволяет выявить иные формы цивилизационного опыта и новые основания для диалога культур, выходящие за пределы привычных европоцентричных схем.

В докладе «М.К. Мамардашвили о диалоге культур» профессора  С.А. Нижникова была представлена интерпретация философии М.К. Мамардашвили как оригинальной модели диалога культур, основанной не на внешнем сравнении традиций, а на метатеории сознания. Подчеркивалось, что  Мамардашвили преодолевает европоцентричные и ориенталистские схемы, рассматривая сознание как универсальный культурообразующий феномен, общий для различных цивилизаций. Благодаря его трансцендирующей природе диалог культур становится возможен не на уровне артефактов или идеологических клише, а на уровне имманентных, общечеловеческих оснований культуры.

В секции также прозвучали содержательные выступления молодых исследователей (Р.А. Шафиков, А.И. Стенько, Е.Д. Ракова и др.), обозначившие актуальные исследовательские траектории в культурологии и религиоведении. Примечательно, что при разнообразии тематик доклады объединял принцип кросс-культурной философии, нацеленный на объединение людей различных культур и религий. Особо отмечалась идея необходимости диалога идей с позиций различных этнических культур и религий.

На конференции с докладами выступили также ряд зарубежных коллег, затронувших широкий спектр вопросов. В центре внимания в рамках данной секции находились разные аспекты изменений религиозного сознания, отмечаемых в современном мире и в равной степени затрагивающих различные религиозные традиции, но также обсуждались вопросы взаимодействия  философии и религии и особенностей понимания и развития интеркультурной философии в современном мире.

Профессор Чжай Куйфен (Школа философии, Нанкинский университет) в своем докладе «Что должны делать философия и религия в современную эпоху?» затронул проблему влияния развития цифровых технологий на сознание современных людей. Сегодня, как и прежде, человек задается вопросами о смысле жизни, своем месте во вселенной, условиях достижения прочного мира и стабильности в обществе. Философия и религия в равной степени занимаются такого рода вопросами. Однако, если философия в поиске ответов опирается на рациональное осмысление и рефлексию, то религия в большей степени апеллирует к эмоциональной составляющей человека. Сегодня  нередко можно услышать мнение, что философия, религия и наука являются совершенно разными путями познания мира, которые не имеют шансов на гармоничное взаимодействия, а, может быть, даже и исключают друг друга. Чжай Куйфен в своем докладе показал несостоятельность такого их противопоставления и аргументированно обосновал, почему все эти три ветви человеческого познания могут быть успешно интегрированы в единое целостное мировоззрение. Именно этот путь он считает оптимальным для современного человека.

Заиру Ниша (Университет Дели) выступила с докладом «Релокация  индуизма в цифровое пространство: напряжение между традицией и инновацией», где наглядно показала, что используемые цифровые средства не являются нейтральными, а оказывают существенное влияние на мировоззрение человека, определенным образом его трансформируя. Происходящие при этом изменения вступают в конфликт с некоторыми устоями традиционных религий, в частности индуизма. К основным рискам были отнесены утрата возможности проверки аутентичности присутствующей в медиапространстве информации религиозного содержания, отсутствие уверенности в ее соответствии традиционному учению. Все это порождает опасность манипуляции  сознанием большого числа людей и даже, в крайних случаях, разжигания межрелигиозных споров и утверждения в сознании адептов установок нетерпимости. Эти наблюдения были соотнесены с индуистской традицией, но, по сути, обладают транс-конфессиональной применимостью.

Лесли Ливанаг и Джонатан Канете (Университет Де Ла Саль, Манила) представили «Теологию Laylayan» Фидес дел Кастийо как основу филиппинской философско-богословской рефлексии. Понятие «теологии laylayan», предложенное филиппинской исследовательницей Дель Кастийо, восходит  к слову «laylayan», употребляющемуся для обозначения людей, живущих в крайней нужде, маргиналов. Как и в случае близкой по духу латиноамериканской философии освобождения, в центре внимания «теологии laylayan»  находятся вопросы социального неравенства, бедности, голода, болезней, общественной несправедливости, угнетения, являющиеся актуальными для современного филиппинского общества. «Теология laylayan» призвана осмыслить эти явления в свете религиозной веры, придать социальным феноменам несчастья и несправедливости духовный смысл, но также сделать голоса маргинализированных людей слышимыми, донести их проблемы. В конечном счете, философы и теология, примыкающие к этому направлению мысли, нацелены на то, чтобы трансформировать существующие социальные структуры, отмеченные печатью несправедливости, в более гармоничные, отвечающие принципам христианской веры.

Шен Цзинсин (Школа философии, Нанкинский университет) в своем докладе «Методологические следствия китайской философии для интеркультурного философского диалога» обратилась к теме развития интеркультурной философии в современном Китае. С одной стороны, были выявлены предпосылки развития интеркультурной философии в различных направлениях  китайской философской мысли. С другой стороны, большое внимание было уделено различиям между понятиями компаративная философия и интеркультурная философия, которые крайне важны для развития последней в современном Китае. Компаративная философия представляет собой систематическое сравнение и анализ различных философских традиций, основной целью которого является поиск их сходств и различий. При этом большое внимание в компаративной философии уделяется сохранению в «чистоте» основных положений этих традиций, которые рассматриваются изолированно и независимо друг от друга. Интеркультурная философия, напротив, рассматривает различные философские культуры в динамике их развития и взаимодействия друг с другом. Для нее важно не столько подчеркивание самобытности разных традиций, сколько поиск некоего общего для них всех  горизонта взаимодействия, позволяющего плодотворно развиваться в диалоге друг с другом, ставить новые проблемы и искать совместно их решения. Такой подход нацелен на лучшее понимание не только других философских традиций, но и своей собственной, и становится возможным благодаря развитию герменевтического подхода. Также Шен Цзинсин выявила ряд методологических принципов китайской философской традиции, успешно применяемых в интеркультурной философии (метод взаимного сравнения, метод субъективного осознания интерпретатора).

Штефан Липке (РКЦ) в сообщении «Переосмысление вопроса „Писание и Предание“ в свете интертекстуальности Ю. Кристевой» затронул вопрос соотношения Писания и Предания и в свете концепции Кристевой предложил толкование понятия «синодальности», активно используемого в современном учительстве Римско-Католической Церкви.

В рамках отечественной проблематики прозвучали также доклады  Ю.В. Попкова (ИФП СО РАН) об этнокультурном неотрадиционализме и его отличии от традиционализма / псевдотрадиционализма, а также Р.А. Заякиной (НГУЭУ) о категории «духовного здоровья» в контексте нерелигиозной духовности. Последний доклад зафиксировал тенденции индивидуалистической «прикладной» духовности (ориентация на психологический комфорт, материальное благополучие, коммуникативный успех), что соотносится с выявленными ранее сдвигами религиозного опыта в постсекулярных обществах.

Итоговая дискуссия выявила ряд острых вопросов. О.В. Чистякова указала на семантические наложения понятий «секулярное» и «постсекулярное», что несет риск методологической избыточности. С.А. Нижников акцентировал проблему «псевдорелигиозных» обществ, в которых массовая идеология замещает функции исторических религий: подобная перспектива требует  переоценки привычных критериев секулярности. В целом участники согласились: современная социальность переживает драматические метаморфозы,  а следовательно, нуждается в новом, концептуально точном анализе.

«Сагадеевские чтения — 2025» показали, что проблематика религии,  религиозного знания и культурного взаимодействия сохраняет актуальность в контексте современных социальных и технологических трансформаций.  В ряде докладов было подчеркнуто, что религиозные представления по-прежнему влияют на структуру общественного сознания и не могут быть исключены из анализа современной культуры. Особое внимание получила мысль о том, что межкультурный диалог требует отказа от упрощенных схем и идеологически нагруженных оценок, а также обращения к опыту различных интеллектуальных традиций — как западных, так и восточных. Участники секции согласились, что современное общество нуждается в более тщательном осмыслении процессов, происходящих в сфере духовной жизни, включая  влияние цифровых технологий на формы веры и религиозного опыта.  Конференция подтвердила преемственность историко-философской школы  А.В. Сагадеева и обозначила перспективные направления дальнейших исследований в области религиоведения, культурологии и философии.

Все участники конференции выразили признательность и благодарность организаторам конференции, студентам и магистрам специальности «философия» Российского университета дружбы народов им. Патриса Лумумбы, участвовавшим в организации и проведении такого значимого мероприятия как ежегодные «Сагадеевские чтения — 2025».

По итогам конференции был опубликован сборник материалов [1].