Дедолларизация в странах АСЕАН и БРИКС как фактор формирования нового международного порядка

Полный текст

Введение

Растущая геополитическая напряженность и усиление вепонизации доллара способствуют повышению заинтересованности стран Глобального Юга в разработке альтернативных финансовых механизмов (Маркос, 2024, с. 38). В качестве гипотезы авторы исследуют утверждение о том, что дедолларизация в этих государствах обусловлена двумя императивами:

1) она отражает нацеленность на выработку более устойчивых и независимых механизмов экономического взаимодействия с целью минимизации уязвимости перед дестабилизирующими действиями более крупных игроков;

2) как нарратив она отражает переосмысление государствами Глобального Юга своей роли в существующих механизмах глобального управления.

В методологическом плане авторы опираются на конструктивистское понимание международных отношений, согласно которому реальность не дана, а постоянно конструируется совместным опытом и идеями, так как «объекты нашего познания зависят от нашей интерпретации и языка» (Onuf, 1989; Wendt, 1999; Adler, 2002). В исследовании задействован широкий корпус источников, в числе которых официальные документы АСЕАН и БРИКС, национальные стратегии и публичные выступления лидеров стран-членов. Среди методов исследования — сравнительный анализ, SWOT-анализ и сценарное моделирование, позволяющие сопоставить опыт дедолларизации стран АСЕАН и БРИКС и определить потенциальные траектории дальнейшего развития этого процесса.

Дедолларизация как экономический тренд

Для стран АСЕАН идея об использовании национальных валют не является принципиально новой. Катализатором дебатов о дедолларизации в регионе послужил Азиатский финансовый кризис 1997–1998 гг. Тогда в АСЕАН начали активно обсуждать развитие региональной валютной интеграции и создания альтернативных валютных систем (Currency Cooperation in East Asia, 2014, p. 2). В 2010-х гг. страны АСЕАН вернулись к идее дедолларизации как способу повышения финансовой устойчивости и диверсификации валютных резервов (Dollarization and De-Dollarization…, 2017, p. 172).

Параллельно БРИКС начал претендовать на роль центра формирования альтернативного западному финансово-экономического миропорядка (Кондратов, 2015, с. 149–150; Морозкина, 2024, с. 153; Шелепов, 2025, с. 159). На 5-м саммите БРИКС в Дурбане в 2013 г. было принято решение о создании Нового банка развития (НБР), что стало ответом на критику недостаточного представительства стран объединения во Всемирном банке (ВБ) и Международном валютном фонде (МВФ). 

С эскалацией международных противоречий в начале 2020-х гг. дедолларизация стала рассматриваться как важный элемент концепции построения многополярного мира (Кузнецов, 2024, с. 165; Ногейра Батиста, 2024, с. 161; Ажогина, Китаева, 2024, с. 90).

Инструменты и механизмы финансирования в странах АСЕАН

АСЕАН имеет давний опыт валютно-финансовой кооперации. Ее институциональная основа была заложена еще в 1977 г., когда было подписано Соглашение АСЕАН о валютных свопах (ASEAN Swap Arrangement, ASA). Особую актуальность механизм получил после Азиатского финансового кризиса 1997–1998 гг., который в конечном итоге подтолкнул к созданию более крупного и институциализированного механизма — Чиангмайской инициативы (Chiang Mai Initiative, CMI). Запущенная в 2000 г., CMI представляет собой сеть двусторонних своп-соглашений между странами АСЕАН+3 (АСЕАН плюс Китайская Народная Республика (КНР), Япония и Республика Корея).

В 2010 г. на базе CMI была развернута Чиангмайская многосторонняя инициатива (Chiang Mai Initiative Multilateralization, CMIM), которая объединила ресурсы стран АСЕАН+3 в  рамках многостороннего механизма валютных свопов (в 2012 г. — 240 млрд долл. США^[1]) для предоставления ликвидности странам, столкнувшимся с кризисом. Распределение взносов неравномерно — примерно по 32 % приходится на Китай и Японию^[2], что формирует асимметрию влияния. Главная проблема состоит в том, что страна-участница без обязательства обращаться в МВФ может запросить только до 30 % своей квоты^[3], то есть доступ к большей части средств жестко привязан к одобрению программы МВФ, что резко снижает статус CMIM как самостоятельного источника ликвидности.

Центральную роль в продвижении альтернативных финансовых механизмов в АСЕАН играет Индонезия, которая в 2016 г. выступила инициатором создания механизма двусторонних расчетов в национальных валютах (Local Currency Settlement Framework, LCSF). Ключевым механизмом, обеспечивающим функционирование системы региональных расчетов в национальных валютах, служат двусторонние своп-соглашения (Local Currency Bilateral Swap Arrangement, LCBSA), которые заключаются между центральными банками (ЦБ) двух стран и позволяют обменивать национальные валюты друг друга без использования доллара США.

По данным отчета Управления макроэкономических исследований АСЕАН+3 (ASEAN+3 Macroeconomic Research Office, AMRO) за 2023 г., использование местных валют в расчетах между странами АСЕАН и их партнерами увеличилось приблизительно с 5 % в 2016 г. до 15–18 % в 2022–2023 г., однако позитивная динамика не отменяет того факта, что более 80 % транзакций осуществляется в долларах США^[4]. Именно поэтому в развитие системы двусторонних расчетов в 2023 г. странами АСЕАН была принята рамочная стратегия операций в национальных валютах (Local Currency Transaction Framework, LCTF), которая подразумевает запуск механизма многосторонних расчетов и клиринга, а также создание фундамента для цифровой валютной интеграции^[5].

В настоящее время LCSF/LCTF интегрируется с системой моментальных QR-платежей на базе региональной платформы RPC (Regional Payment Connectivity), запущенной в 2022 г. К июню 2025 г. инициатива ASEAN Regional Payment Connectivity, предусматривающая развитие трансграничных платежей с использованием QR-кодов и систем быстрых платежей, объединяла девять из десяти государств АСЕАН. В ней не участвовала только Мьянма. Механизм LCSF/LCTF способствовал переходу Индонезии, Малайзии, Таиланда и Сингапура на расчеты в национальных валютах с КНР. Механизм также обеспечивает наращивание расчетов в национальных валютах между странами АСЕАН и Индией: в 2023 г. такая договоренность была достигнута между Индией и Малайзией^[6], в 2024 г. — между Индией и Индонезией^[7]. Со своей стороны Индия в целях стимулирования международных расчетов в рупиях внедрила специальные рупиевые счета (Special Rupee Vostro Account, SRVA)^[8].

Процессы формирования альтернативной финансовой инфраструктуры одновременно стимулируют развитие транспортных коридоров, инфраструктурных узлов и логистических хабов, связывающих экономики стран Глобального Юга. Наибольшую активность на этом поле проявляет Китай, который за последнее десятилетие стремительно нарастил инвестиции в инфраструктуру в Юго-Восточной Азии в рамках реализации инициативы «Один пояс, один путь». В 2019 г. на саммите АСЕАН — Китай в Бангкоке (Таиланд) было подписано совместное заявление «О сопряжении Генерального плана АСЕАН по взаимосвязанности до 2025 г. и инициативы „Один пояс, один путь“»^[9]. По данным China Global Investment Tracker Американского института предпринимательства (AEI), в январе 2020 г. — декабре 2024 г. объем инвестиций Китая в объекты инфраструктуры в странах АСЕАН составил около 41 млрд долл. США. Наибольшая доля капиталовложений пришлась на транспортный и энергетический секторы. Наименьший объем инвестиций пришелся на недвижимость, коммунальные предприятия, сектор финансов, технологическую сферу, сельское хозяйство, где совокупный объем составил 15 % (рис. 1). Среди стран-реципиентов наибольший приток инвестиций пришелся на Индонезию, Сингапур и Малайзию, капиталовложения в которые в совокупности превысили 60 % (рис. 2).

Рис. 1. Распределение инвестиций КНР в инфраструктуру стран АСЕАН по секторам, 2020–2024 гг.
Источник: составлено П.П. Калугиной и Н.С. Куклиным по данным: China Global Investment Tracker // American Enterprise Institute. URL: https://www.aei.org/china-global-investment-tracker/ (accessed: 25.06.2025).

Рис. 2. Распределение инвестиций КНР в инфраструктуру стран АСЕАН по странам, 2020–2024 гг.
Источник: составлено П.П. Калугиной и Н.С. Куклиным по данным: China Global Investment Tracker // American Enterprise Institute. URL: https://www.aei.org/china-global-investment-tracker/ (accessed: 25.06.2025).

За прошедшие пять лет одним из наиболее знаковых совместных проектов для Китая и АСЕАН стала китайско-лаосская железная дорога протяженностью 1035 км. 70 % акций контролирует Китай, 30 % — Лаос. В контексте процессов дедолларизации примечательно, что 60 % стоимости профинансировал Эксимбанк Китая кредитом, номинированным в юанях^[10]. Китайско-лаосская железная дорога стала составной частью крупного железнодорожного проекта ASEAN Express, который был запущен в 2024 г.

КНР также участвует в строительстве высокоскоростной железной дороги Бангкок — Нонгкхай в Таиланде, железной дороги Восточного побережья в Малайзии и высокоскоростной железной дороги Джакарта — Бандунг в Индонезии. Кредитование в юанях снимает с правительств валютный риск, лежащий на долларовых заимствованиях. Малый бизнес в областях пролегания железных дорог также переходит на расчеты в национальных валютах, формируя «зону спроса» на недолларовые финансовые механизмы в бытовой сфере. Таким образом, инфраструктурные проекты становятся драйверами трансформации финансовой архитектуры в Юго-Восточной Азии.

Несмотря на активную позицию Китая в интернационализации юаня, важно отметить, что другие страны БРИКС также проявляют инициативу в этом вопросе, который уже стоит на повестке российско-тайских переговоров^[11]. Интерес к интенсификации сотрудничества, в том числе в области инфраструктурных проектов, проявляет Бразилия, для которой АСЕАН является третьим по объемам торговым партнером^[12].

Однако экспансия юаня и растущее присутствие Китая в регионе порождают и обратную реакцию. В ряде стран АСЕАН можно наблюдать сознательную долларизацию, которая рассматривается как инструмент хеджирования от возможной зависимости от юаня. Так, например, в Камбодже в повседневных расчетах американский доллар используется фактически наравне с национальной валютой. Во Вьетнаме и Лаосе доллар США также сохраняет некоторые позиции в теневом секторе экономики вследствие волатильности национальной валюты. Из этого следует, что нестабильность валюты может препятствовать дедолларизации.

Финансовые инструменты и механизмы БРИКС в условиях дедолларизации

В практическом плане ключевыми достижениями группы БРИКС на пути к построению альтернативной финансовой архитектуры служат создание НБР и Пула условных валютных резервов БРИКС (ПУВР).

Оплаченный капитал НБР составляет 50 млрд долл. США в равных долях от каждой страны-участницы. Помимо пяти стран-основательниц, членами банка являются Бангладеш (2021), Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ) (2021) и Египет (2023), то есть две страны из расширенного состава БРИКС и один внешний участник. Главным препятствием к тому, чтобы НБР стал локомотивом дедолларизации, служит то обстоятельство, что 55 % стоимости проектов БРИКС финансируется в долларах США^[13]. После начала специальной военной операции Российской Федерации на Украине в 2022 г. и последующего расширения антироссийских санкций НБР приостановил новые проекты в России, что дискредитирует банк как инструмент противодействия «санкционным войнам».

ПУВР по своей сути задумывался как альтернатива МВФ, поскольку в рамках этого механизма страны могут получить средства в долларах США на основе использования валютных свопов для стабилизации курсов своих валют на более мягких условиях, чем при обращении в МВФ. Общий объем ПУВР составляет 100 млрд долл. США и формируется в следующих долях: Китай — 41 %, Бразилия, Индия и Россия — по 18 %, ЮАР — 5 %^[14]. Однако сценарий, в котором страны — участницы ПУВР в действительности прибегнут к его ресурсу, выглядит достаточно маловероятным ввиду того, что они обладают значительными международными резервами. ПУВР мог бы выступать в качестве внешнего кредитора, однако и в этом сценарии присутствует существенное ограничение: согласно актуальному регламенту ПУВР, государство-участник может получить до 30 % максимального объема доступа без программы МВФ при соблюдении иных условий соглашения и наличии согласия предоставляющих средства сторон. Доступ к оставшимся 70 % возможен при наличии выполняемой программы МВФ, предусматривающей выделение финансирования и выполнение ее условий^[15], но окончательное решение принимает Совет ПУВР. Таким образом, сохраняется некоторая зависимость участников этого финансового механизма от требований институтов глобального финансового управления.

Внутри БРИКС расчеты в национальных валютах также существуют между Египтом и ОАЭ, Ираном и Россией, Ираном и Индией, Индией и ОАЭ, Индонезией и ОАЭ, ОАЭ и Эфиопией. По некоторым оценкам, доля национальных валют в торговых операциях между странами БРИКС в 2025 г. составила 65 %^[16].

Последовательно продвигает интернационализацию своей валюты Китай (Гусев, Цибулина, 2024, с. 87–99; Мамаева, 2024, с. 62–63), который, являясь среди стран — участниц БРИКС наиболее сильным игроком в мировой финансовой системе, нацелен на дальнейшее укрепление своих международных позиций. Внутри БРИКС к настоящему моменту Китай перешел на расчеты в национальных валютах с Россией (по нашим оценкам, около 95 % операций обслуживаются парой юань — рубль), а также с Бразилией, Южно-Африканской Республикой (ЮАР), ОАЭ, Эфиопией, Египтом и Индонезией. Оператором расчетов в национальных валютах и своп-соглашений выступает CIPS — китайская независимая от SWIFT платформа. Все платежи проходят в юанях, минуя западные клиринговые центры.

Индия также демонстрирует значительный прогресс во внедрении рупиевых SVRA-счетов для инвесторов: согласно данным Резервного банка Индии, в период 2025 — первое полугодие 2026 г. объем импортных и экспортных операций в рупиях вырос более чем на 41 % в годовом исчислении^[17].

Россия в свою очередь реализует стратегию дедолларизации через расширение использования Системы передачи финансовых сообщений (СПФС) как альтернативы SWIFT. Россия развивает использование СПФС для международных расчетов. В операциях между Россией и КНР существенно возросла роль рубля и юаня: для трансграничных операций в юанях значимую роль играет китайская система CIPS, тогда как СПФС обеспечивает обмен финансовыми сообщениями между подключенными к ней российскими и иностранными участниками.

Внешняя политика vs. политические нарративы

Формирование альтернативных торгово-финансовых механизмов странами АСЕАН и БРИКС обусловлено не только экономическим прагматизмом, но и идеологическими императивами их политики ввиду высококонтекстного характера незападных культур (Conflict Resolution in Asia…, 2018, p. 24). Заявления о дедолларизации выражают позицию этих цивилизаций в мировом сообществе, где вестернизация оценивается преимущественно негативно (Kuklin, 2023, p. 128), поскольку, несмотря на то, что интеграция в глобальные системы стимулировала экономический рост стран Глобального Юга (Asian Security in the Age of Globalization, 2024, рр. 51–52), она привела к усилению неравенства, размыванию культурных практик и давлению на национальную идентичность (Ефремова, 2018, с. 41–43). В этих условиях формировался политический нарратив дедолларизации как путь к большей автономии. Правительства стран Глобального Юга принимают стратегию адаптации, создавая гибридные модели управления для сохранения своей культурной идентичности (Globalization and Democratization in Asia…, 2003, p. 33). Особое внимание здесь заслуживает опыт Индонезии, которая и сегодня возглавляет процесс дедолларизации в Юго-Восточной Азии.

Накануне азиатского финансового кризиса 1997–1998 гг. экономика Индонезии демонстрировала стремительное развитие. Эта положительная экономическая динамика выступала одной из основ легитимности «нового порядка» Сухарто.

Во время азиатского финансового кризиса Индонезия обратилась к МВФ. При отсутствии страхования вкладов и закрытии убыточных банков под контролем МВФ начался массовый отток капитала. Президент Сухарто объявил международный капитал причиной кризиса и разрушения самобытной индонезийской экономики^[18]. Кризис завершился протестами и отставкой Сухарто после 30 лет правления. До начала 2000-х гг. постреформационная Индонезия находилась в сильной зависимости от МВФ, что сформировало коллективную травму общества и элит, включая военных.

После кризиса в Индонезии начал формироваться и укрепляться нарратив, критикующий доллар, МВФ и глобализацию. Дедолларизация стала частью антиглобалистского тренда. Однако «антидолларовый нарратив» никогда не носил постоянного характера. При президенте Сусило Бамбанге Юдойоно (2004–2014 гг.) страна демонстрировала высокие темпы роста (до 6,1 %) и активно привлекала иностранные инвестиции. Особой критики международных финансовых механизмов не наблюдалось, а страны АСЕАН поддерживали идеи стабилизации через возобновление инвестиций в регион (Routledge Handbook of Southeast Asian Democratization, 2015, р. 374).

Ситуация изменилась в контексте обострения отношений России и Запада в 2014 г. и введения антироссийских санкций. В 2016 г. после избрания Дональда Трампа президентом США Джоко Видодо на форуме с участием 100 индонезийских экономистов заявил: «Если мы будем измерять экономику Индонезии только долларом США, результаты будут плохими», добавив, что результаты окажутся иными — и, вероятно, более благоприятными, — если измерять состояние индонезийской экономики в евро, юанях или вонах^[19].

Кульминацией развития нарратива о дедолларизации стал 2022 г., обозначивший новый виток обострения глобальных противоречий на фоне украинского конфликта. Возможность односторонней блокировки межбанковской системы SWIFT и заморозки активов России была воспринята руководством Индонезии страны как вепонизация западноцентричной системы экономических и финансовых механизмов^[20]. Уже в марте 2023 г. Джоко Видодо призвал граждан отказаться от иностранных платежных систем, таких как MasterCard и Visa, и перейти на местные системы. В мае 2023 г. в рамках саммита АСЕАН в Лабуан-Баджо (Индонезия) Джоко Видодо вынес вопрос о расчетах в местных валютах на обсуждение стран Ассоциации. По итогам обсуждений была принята декларация лидеров АСЕАН о расширении региональных платежных возможностей и поощрении транзакций в местной валюте, а также было принято обязательство поддерживать использование местных валют для экономических и финансовых операций между государствами — членами АСЕАН^[21].

БРИКС также активно прилагает усилия по формированию новой парадигмы в мировых финансах (Arnold, 2025). Россия проводит курс на отказ от доллара США в ответ на санкционную политику Запада. Однако эта стратегия, о чем неоднократно заявлял президент России В.В. Путин, обусловлена скорее экономическими потребностями, чем идеологическими соображениями^[22]. Как представляется, российское восприятие дедолларизации основывается на идее, что многополярная финансовая система была бы более справедливой, будь она более защищенной от политизации и вепонизации.

Президент Бразилии Л.И. Лула да Силва играет ключевую роль в процессе дедолларизации на национальном и международном уровнях, выступая за укрепление связей между государствами БРИКС и диверсификацию валютных резервов для снижения зависимости от доллара США, а также активно продвигая создание новых финансовых механизмов для реализации совместных проектов на двустороннем и многостороннем уровнях^[23].

Китайский подход к дедолларизации более прагматичен. Дедолларизация, как и в случае российского нарратива, встроена в общую логику развития мирового порядка. Несмотря на то, что из-за особенностей отношений с США дедолларизация не упоминается напрямую в программных документах КНР, она является неотъемлемой частью реализации стратегии интернационализации юаня^[24].

Вместе с тем страны БРИКС не демонстрируют единой позиции по вопросу дедолларизации. В частности, Индия никогда не выражала поддержку идее ослабления доллара, придерживаясь прагматичного подхода, который отражает сложные экономические связи отдельных членов БРИКС с Западом. Позиция ЮАР также основывается на осторожном отношении к дедолларизации.

Анализ стратегических документов стран АСЕАН и БРИКС позволяет увидеть, что, несмотря на имплицитную идею создания многополярной финансовой системы, дедолларизация эксплицитно не упоминается. В национальных планах развития стран БРИКС идея развития этого формата не указывается в качестве первостепенной задачи, а стратегические документы АСЕАН не содержат положений о приоритетном сотрудничестве с БРИКС. Точками соприкосновения для АСЕАН и БРИКС выступают цели цифровой трансформации, технологического лидерства, инновационного развития, а также принцип уважения национального суверенитета и невмешательства во внутренние дела — центральный для обоих объединений.

Несколько различается и восприятие угроз в различных внешнеполитических и внешнеэкономических программных документах двух объединений. Здесь опять же заметен асеаноцентричный подход стран Юго-Восточной Азии. Так, в частности, в рамках условного геополитического кластера эти страны беспокоит соперничество между США и КНР и принуждение к выбору одной из сторон в этом противостоянии, территориальные споры в Южно-Китайском море, ядерные риски (ситуация вокруг северокорейского ядерного оружия, трехстороннее партнерство в области безопасности между Австралией, Соединенным Королевством и Соединенными Штатами (AUKUS) и потенциальный конфликт вокруг Тайваня) и медленная реформа глобальных институтов управления. В свою очередь страны БРИКС более ориентированы на угрозы глобального характера, среди них — гибридные войны нового типа и цивилизационные угрозы, гегемонистские устремления отдельных стран, унилатерализм, протекционизм и ослабление механизмов многостороннего взаимодействия.

В рамках экономического кластера страны АСЕАН более ориентированы на такие проблемы, как ловушка среднего дохода, неравномерность развития, сырьевая зависимость и волатильность цен на энергоресурсы, недостаточная интеграция в глобальные цепочки создания стоимости, а также долговые проблемы и бюджетные дефициты. Со своей стороны страны БРИКС определяют геоэкономическую ситуацию как «конфронтационную», опасаясь многоуровневого санкционного давления, вторичных санкций, ограничения доступа к технологиям и финансам, включая потенциальный декаплинг, нарушение производственных цепочек и поставок, а также односторонние санкции и их влияние на отток капитала и валютные резервы стран объединения. С точки зрения нарративов и концептуальной совместимости программные документы стран АСЕАН и БРИКС объединяет общее понимание мультипликативности угроз и их системной взаимосвязанности, опасности технологического разрыва, изменения климата и восприятие угроз продовольственно-энергетической безопасности.

Заметно различие в подходах объединений к многополярности. АСЕАН выступает за инклюзивную многополярность с сохранением элементов действующей международной системы в рамках «региональной инклюзивной архитектуры»^[25]. В период председательства Малайзии в АСЕАН положение о необходимости формирования стабильной, защищенной от внешних воздействий финансовой системы было закреплено в Куала-Лумпурской декларации «АСЕАН 2045: наше общее будущее» и «Стратегическом видении Сообщества АСЕАН до 2045 года»^[26]. БРИКС же демонстрирует ориентированность на реконфигурацию архитектуры международных экономических отношений и мировой политики для исключения эффектов западноцентричного «порядка, основанного на правилах».

Страны, участвующие в процессе дедолларизации в рамках АСЕАН и БРИКС, можно классифицировать по трем типам мотивации:

1) «идеологическая» мотивация (Индонезия, Малайзия, Бразилия) основана на убежденности в необходимости трансформации мирового порядка, обусловленной историческим опытом и ценностями политической культуры;

2) «прагматическая» мотивация (Индия, ЮАР) предполагает избирательную поддержку локальных политически нейтральных инициатив без стремления к системной дедолларизации;

3) «гибридная» мотивация (Россия, Китай) сочетает идеологическую составляющую с прагматичной реализацией национальных интересов, при этом идеология не является определяющим фактором при принятии решений.

Возможности, ограничения и сценарии формирования альтернативной финансовой архитектуры

Набирающий дискурсивную силу тренд на дедолларизацию предопределяет существенную вероятность перспективы, в которой разрозненные двусторонние схемы расчетов в национальных валютах сольются в единую финансовую архитектуру.  Наиболее вероятным представляются три сценария:

1) сбалансированная система многосторонних расчетов в национальных валютах;

2) юань как основа финансовой архитектуры БРИКС — АСЕАН;

3) переход к расчетам в цифровых валютах центральных банков (CBDC).

В первом сценарии среди преимуществ выделяется низкий порог входа — страны могут использовать уже существующие платежные системы. Отсутствие доминирующей валюты делает такой сценарий привлекательным, снимая опасения по поводу того, что в отношениях с Китаем может повториться модель развития событий, приведшая к долларизации мировой экономики (Волынский и др., 2024, с. 8–16). Среди существенных ограничений такого сценария — фрагментация ликвидности и узость рынка, провоцирующие существенную волатильность: при резком росте спроса на одну из валют банки не смогут найти контрагентов без значительного движения курса.

Во втором сценарии преимуществами являются готовая инфраструктура китайской системы CIPS и возможность оперативного подключения участников благодаря усилиям КНР по интернационализации юаня. Ключевым вызовом становятся риски геополитической асимметрии: зависимость от денежно-кредитной политики Народного банка Китая может восприниматься как угроза монетарному суверенитету. Банки-участники CIPS остаются уязвимы к вторичным санкциям США и Европейского союза: поскольку они параллельно обслуживают клиентов в долларах и евро, риск потери доступа к западным валютным каналам вынуждает их усиливать комплаенс-фильтры или отказываться от высокорисковых операций.

На фоне ограничений первых двух сценариев и тренда на цифровизацию финансовых отношений (Воскресенский, 2024) наибольший интерес представляет третий сценарий — переход к расчетам в цифровых валютах. В отличие от юаневого сценария CBDC-коридор не делает ни одну валюту «якорем» ликвидности, позволяя центральным банкам отдельных государств контролировать свой токен и сохранять монетарный суверенитет. В отличие от сети многосторонних расчетов в национальных валютах мультивалютные CBDC-коридоры могут котировать любую валютную пару внутри платформы, создавая единый пул ликвидности и обеспечивая мгновенные PvP-расчеты — более надежные, дешевые и быстрые, чем традиционные переводы через корреспондентские банки. CBDC-расчеты также более устойчивы к санкционным рискам: операции проводятся в обязательствах пула центральных банков, что технически и юридически сложнее отключить, чем одну платформу или отдельный банк.

SWOT-анализ сценария перехода к мультивалютной платформе CBDC-расчетов

Сильные стороны (Strengths)	Слабые стороны (Weaknesses)
Снижение издержек Доказанная эффективность пилотных проектов	Нормативная разнородность государств Низкая зрелость CBDC за пределами КНР Потенциальная конкуренция со стороны криптовалюты
Возможности (Opportunities)	Угрозы (Threats)
Расчеты в собственных активах Роль трендсеттера: страны БРИКС и АСЕАН получат возможность задавать стандарты в глобальном регулировании использования цифровых валют Рост финтех-инноваций	Фрагментация: потенциальная конкуренция между mBridge и BRICS Bridge Уязвимость к киберугрозам Концентрация дата-центров Юго-Восточной Азии у китайских провайдеров увеличивает риск одновременного поражения множественных узлов

Источник: составлено П.П. Калугиной и Н.С. Куклиным.

Среди предпосылок формирования единой платформы для расчетов в цифровых валютах — уже запущенная по инициативе Китая платформа mBridge (2021) и анонсированная BRICS Cross-Border Payment Initiative (2024). Основные издержки перехода к мультивалютным расчетам на базе CBDC концентрируются в трех сферах:

1) нормативная фрагментация: различия в валютном законодательстве порождают повышенные комплаенс-расходы и риски юридических коллизий;

2) технологическая незрелость большинства проектов CBDC за пределами КНР;

3) кибербезопасность: компрометация криптографических ключей может привести к неавторизованной эмиссии токенов или блокировке расчетов, что требует многофакторной схемы подписей и непрерывного аудита кода, существенно повышая операционные затраты. Дополнительные киберриски связаны с высокой концентрацией серверной инфраструктуры Юго-Восточной Азии в юрисдикции китайских облачных провайдеров: в Таиланде и на Филиппинах китайские облачные провайдеры активно расширяют присутствие и практически полностью контролируют рынок, что создает риски концентрации инфраструктуры, а в семи из двенадцати крупных азиатских экономик китайские компании управляют большинством вычислительных узлов^[27]. Эти обстоятельства создают для ЦБ Китая квазимонопольное положение.

В обобщенном виде SWOT-анализ сценария перехода к мультивалютной платформе CBDC-расчетов представлен в таблице.

Для того чтобы мультивалютная платформа расчетов в CBDC реализовала свои сильные стороны и возможности, одновременно сводя к минимуму уязвимости и внешние угрозы, необходим последовательный пакет мер. Прежде всего, критически важно предотвратить фрагментацию технологий и ликвидности. Вторая приоритетная задача — инвестиции в системную киберустойчивость. Третье направление — регуляторная гармонизация в блоке БРИКС — АСЕАН. Центральные банки и финансовые ведомства будут формировать общий нормативный пакет, что, с одной стороны, снизит комплаенс-издержки, а с другой — будет способствовать тому, что блок БРИКС — АСЕАН станет «локомотивом прогресса» в области регулирования CBDC-расчетов.

Заключение

Номинальная близость стратегических установок БРИКС и АСЕАН не гарантирует их фактической конвергенции. Концептуальная рамка, через которую страны и их политические лидеры подходят к осмыслению дедолларизации, довольно расплывчата и включает в себя очень разные и иногда противоречащие друг другу смыслы. Несмотря на ряд конкретных институциональных достижений стран БРИКС и АСЕАН в создании механизмов по преодолению доминирования доллара США, поводов для излишнего оптимизма относительно скорого и глубокого сближения финансовых стратегий БРИКС и АСЕАН пока нет. С 2016 г. действует Меморандум о взаимопонимании между АСЕАН и БРИКС, в рамках которого созданы совместные рабочие группы по финансам и цифровизации, призванные координировать усилия объединений по развитию альтернативных платежных механизмов. Определенный прогресс был достигнут в 2023 г. на саммите АСЕАН — БРИКС в Джакарте, где стороны договорились о запуске пилотных проектов расчетов в национальных валютах между субъектами малого бизнеса. Тем не менее данные инициативы пока носят экспериментальный характер и охватывают ограниченный сегмент торговых операций.

Сложно говорить о том, что концепция дедолларизации — до тех пор, пока не унифицированы представления о ней, — способна стать фактором формирования некой коллективной трансрегиональной «антизападной идентичности» для стран Глобального Юга.

Хотя дедолларизация в АСЕАН и БРИКС — необратимый тренд, его успех зависит от преодоления трех барьеров: технологического (CBDC), регуляторного (гармонизация законодательства) и политического (готовность к утрате «долларового щита»), при этом без координации между АСЕАН и БРИКС процесс останется фрагментированным.

 

^{1 ASEAN Plus Three Finance Cooperation (ASEAN+3) // Association of Southeast Asian Nations. URL: https://asean.org/our-communities/economic-community/finance-integration/asean-plus-three-finance-cooperation-asean-3/ (accessed: 15.09.2025).}

^{2 The Amended Chiang Mai Initiative Multilateralisation (CMIM) Agreement // Bank of Japan. July 17, 2014. P. 4. URL: https://www.boj.or.jp/en/intl_finance/cooperate/rel140717a.pdf (accessed: 15.09.2025).}

^{3 Ibid.}

^{4 Expanding Local Currencies Transactions in ASEAN +3 Cross Border Payments // AMRO Policy Position Paper. December 2023. URL: https://amro-asia.org/wp-content/uploads/2024/06/AMRO-Policy-Position-Paper_Expanding-LCT-in-ASEAN3-Cross-Border-Payments-v2_Dec-2023.pdf?clckid=618f076d (accessed: 25.06.2025).}

^{5 Medina A. F. ASEAN to Increase Local Currency Trade, Reducing Reliance on the US Dollar  // ASEAN Briefing. May 12, 2023. URL: https://www.aseanbriefing.com/news/asean-to-increase-local-currency-transactions-reducing-reliance-on-the-us-dollar/ (accessed: 15.09.2025).}

^{6 Question No. 271: Trading in Local Currencies // Ministry of External Affairs, Government of India. July 21, 2023. URL: https://www.mea.gov.in/lok-sabha?dtl/36851/QUESTION+NO271+TRADING+IN+LOCAL+CURRENCIES (accessed: 15.09.2025).}

^{7 Reserve Bank of India and Bank Indonesia Sign Memorandum of Understanding to Promote the Use of Local Currencies for Bilateral Transactions // Bank Indonesia. March 7, 2024. URL: https://www.bi.go.id/en/publikasi/ruang-media/news-release/Pages/sp_264424.aspx (accessed: 15.09.2025).}

^{8 RBI Allows Invoicing and Payments for International Trade in Indian Rupee // Press Information Bureau, Government of India. July 11, 2022. URL: https://www.pib.gov.in/Pressreleaseshare.aspx?PRID=1847554&reg=48&lang=2 (accessed: 15.09.2025).}

^{9 ASEAN—China Joint Statement on Synergising the Master Plan on ASEAN Connectivity (MPAC) 2025 and the Belt and Road Initiative (BRI) // ASEAN Secretariat. November 3, 2019. URL: https://asean.org/wp-content/uploads/2019/11/Final-ASEAN-China-Joint-Statement-Synergising-the-MPAC-2025-and-the-BRI.pdf?clckid=7df9c7c2 (accessed: 25.06.2025).}

^{10 AidData — A Research Lab at William&Marry. URL:  https://china.aiddata.org/projects/33726/?utm_source&clckid=a8616fa3 (accessed: 25.06.2025).}

^{11 Settlement Pass: Thailand Ready to Trade with Russia in National Currencies // Известия. December 17, 2024. URL: https://iz.ru/en/node/1807996?clckid=11947b2a (accessed: 25.06.2025).}

^{12 Malheiros G. Brazil Highlights Economic Opportunities for ASEAN Countries amid Surge in Infrastructural Investments // DatamarNews. March 14, 2025. URL: https://datamarnews.com/noticias/brazil-highlights-economic-opportunities-for-asean-countries-amid-surge-in-infrastructure-investments/?clckid=83b390bf (accessed: 25.06.2025).}

^{13 Financing for Sustainable Development : Annual Report 2023 // New Development Bank. URL: https://www.ndb.int/annual-report/2023/pdf/SmartPDF/  (accessed: 26.01.2025).}

^{14 The BRICS // Banco Central do Brasil. URL: https://www.bcb.gov.br/en/about/brics-en (accessed: 15.09.2025).}

^{15 Collaboration Between Regional Financing Arrangements and the IMF—Background Paper // International Monetary Fund. IMF Policy Paper. July 14, 2017. P. 9. URL: https://www.imf.org/-/media/files/publications/pp/2017/pp073117-background-paper-collaboration-between-regional-financing-arrangements-and-the-imf.pdf (accessed: 15.09.2025).}

^{16 Dollar’s Share in Trade Payments among BRICS Countries Down to One Third — Lavrov // TASS. April 29, 2025. URL: https://tass.com/politics/1951361 (accessed: 25.06.2025).}

^{17 RBI Reports Strong Growth in Rupee-Based Global Trade Transactions // The Hindu BusinessLine. May 29, 2026. URL: https://www.thehindubusinessline.com/markets/forex/inr-use-for-imports-and-exports-gains-momentum-says-rbi/article71036883.ece (accessed: 15.08.2026).}

^{18 Mydans S. Crisis Aside, What Pains Indonesia Is the Humiliation // The New York Times. May 10, 1998. URL: https://www.nytimes.com/1998/03/10/world/crisis-aside-what-pains-indonesia-is-the-humiliation.html?clckid=5ded0861 (accessed: 14.06.2025).}

^{19 USD Rate is not Indicator of Indonesia’s Economy, President Jokowi Says // Cabinet Secretariat of the Republic of Indonesia. December 6, 2016. URL: https://setkab.go.id/en/usd-rate-is-not-indicator-of-indonesias-economy-president-jokowi-says/ (accessed: 14.06.2025).}

^{20 Nwosu C. Three Countries Urge EU to Resist US and UK Pressure, Avoid Russian Asset Confiscation // Sputnik International.  April 4, 2024. URL: https://sputnikglobe.com/20240404/three-countries-urge-eu-to-resist-us-and-uk-pressure-avoid-russian-asset-confiscation-1117730397.html?clckid=16d2f114 (accessed: 14.06.2025).}

^{21 ASEAN Leaders’ Declaration on Advancing Regional Payment Connectivity and Promoting Local Currency Transaction // ASEAN. May 10, 2023.URL: https://asean.org/asean-leaders-declaration-on-advancing-regional-payment-connectivity-and-promoting-local-currency-transaction/ (accessed: 15.06.2025).}

^{22 Грудцинов Р. Путин: Мы не отказывались от доллара, нам отказали // Парламентская газета. 07.11.2024. URL: https://www.pnp.ru/economics/putin-my-ne-otkazyvalis-ot-dollara-nam-otkazali.html (дата обращения: 15.06. 2025).}

^{23 Пьетробон Э. После доллара // Международный дискуссионный клуб Валдай. 23.05.2023. URL: https://ru.valdaiclub.com/a/highlights/posle-dollara/ (дата обращения: 17.06.2025).}

^{24 Алиев М., Сяо Ю., Рязанова С. Механизмы дедолларизации КНР в рамках стратегии интернационализации юаня // Российский совет по международным делам. 06.02.2025. URL: https://russiancouncil.ru/activity/publications/mekhanizmy-dedollarizatsii-knr-v-ramkakh-strategii-internatsionalizatsii-yuanya/ (дата обращения: 17.06.2025).}

^{25 Сумский В.В. «Индо-тихоокеанское видение АСЕАН» и вертикальный взлет американо-китайских противоречий // Международная жизнь. 12.04.2021. URL: https://interaffairs.ru/news/show/29766 (дата обращения: 16.06.2025).}

^{26 Kuala Lumpur Declaration on ASEAN 2045: Our Shared Future // ASEAN. May 26, 2025. URL: https://asean.org/kuala-lumpur-declaration-on-asean-2045-our-shared-future/?clckid=3b054183 (accessed: 17.06.2025).}

^{27 America v China: Who Controls Asia’s Internet? // The Economist. October 8, 2024. URL: https://www.economist.com/asia/2024/10/08/america-v-china-who-controls-asias-internet?clckid=61a45dbf (accessed: 25.06.2025).}

Об авторах

Полина Павловна Калугина

МГИМО МИД России

Автор, ответственный за переписку.
Email: kalugina_p_p@my.mgimo.ru
ORCID iD: 0000-0003-4044-4856
SPIN-код: 7946-6628

помощник декана факультета международных отношений; эксперт Центра анализа и продвижения результатов научной деятельности

Российская Федерация, 199454, г. Москва, пр. Вернадского, д. 76

Никита Сергеевич Куклин

МГИМО МИД России

Email: ns.kuklin@inno.mgimo.ru
ORCID iD: 0000-0002-5715-847X
SPIN-код: 3900-3617

кандидат исторических наук, эксперт Центра АСЕАН при МГИМО МИД России; доцент кафедры востоковедения

Российская Федерация, 199454, г. Москва, пр. Вернадского, д. 76

Список литературы

Дополнительные файлы