Ценность природных ресурсов и экологическая осознанность как элементы идентичности россиян

Полный текст

Cуществуют разные подходы к определению взаимосвязи активности в решении социальных и экологических проблем с формированием национальной и локальной идентичности. Классическое, предложенное Э. Гидденсом [21], конструирование идентичности подразумевает, что важно определение человеком себя и своего места в кругу людей. В современных условиях для самоопределения и самоидентичности в отношении вопросов экологии важно множество факторов: важную роль играют особенности мировоззрения [19], сформированность нормативно-правовой базы для выражения своего мнения через формы социального и политического участия, уровень политизации экологического активизма и форм его контроля [10], развитость гражданской культуры, осознание важности решения экологических проблем и в целом готовность органов государственной власти, бизнеса и гражданского общества к расстановке приоритетов при выборе между высоким темпом экономического роста и трансляцией ценностей осознанного потребления [20].

Подход, в котором природа представляет ценность для государства как важный экономический ресурс, был отчасти заложен сторонниками концепции «зеленого национализма», согласно которому окружающая среда и природные ресурсы должны использоваться на благо государства [6]. Соответственно, и риски, с природой связанные, имеют экономическое выражение и последствия. Однако в России многие стейкхолдеры и рядовые граждане в полной мере не осознают, насколько серьезна экологическая ситуация в мире и стране, и что для ее стабилизации необходимо предпринимать [12. С. 2]. Ценность бережного отношения к природе начинает тем в большей степени осознаваться населением, чем теснее связана с гордостью за имеющиеся в стране природные ресурсы, важно также повышать информированность об экологических проектах и последствиях экологических катастроф, развивать образовательные проекты по тематике устойчивого развития [16]. Рост вовлеченности в решение проблем экологии может расти пропорционально повышению качества жизни населения, что связано в общественном сознании с созданием благоприятной природной среды [12. С. 9]. При этом взаимоотношения человека с природой должны трансформироваться на локальном уровне: экологические практики следует включать в повседневную рутину, необходимо, чтобы они, формируя привычку, становились нормой жизни, а бережное отношение к природе — безусловной ценностью [14]. Однако пока в нашей стране преобладает утилитарно-потребительское экологическое сознание и сравнительно невысокий уровень экологической культуры [4. С. 564].

Развитая гражданская идентичность может стать основной для развития экологического сознания, а экологическая обстановка может влиять на формирование идентичности и восприятие образа будущего [11]. Также фиксируется корреляция роста экологической осознанности с восприятием национальных и локальных природных ресурсов как символов и основ национальной идентичности [2; 5. C. 213]. Можно сказать, что сегодня происходит если не «разворот» классической концепции гражданской культуры, которая характеризовалась подчинением природы просвещенному человеку [1], то ее переосмысление — просвещение уже не тождественно господству над природой, а скорее подразумевает бережное к ней отношение, т.е. мы становимся современниками распространения расширенной версии «плюралистической культуры» [1].

Экологическая осознанность — сложное комплексное явление: с одной стороны, она может пониматься как оценка взаимосвязи общества и природы, с другой — как принятие ответственности за сохранение природного капитала, в том числе с помощью медиа и системы образования [8. С. 351]. Экологическая осознанность развивается в результате исторического и культурного опыта, а также эмпирического осмысления экологических проблем. Экологическое сознание включает в себя когнитивный и эмоционально-ценностный компоненты, которые способствуют формированию устойчивого отношения к природной среде и активному экологическому поведению [18]. С исследовательской точки зрения важное значение имеют подходы, помогающие дать оценку социальным последствиям негативного и позитивного воздействия окружающей среды на человека, а не только человека на природу [13. С. 7]. Так, в теории экологической психологии процессы восприятия и адаптации человека к окружающей среде рассматриваются в контексте психологии сознания и психологии глобальных изменений [9], т.е. человек выступает и как объект, и как субъект взаимодействия со средой [9].

Изучение соответствующих аспектов экологической и природоохранной деятельности требует междисциплинарного подхода [9; 13]. Например, с позиций социальной экологии важно наблюдение за выстраиваемыми социальными связями между участниками природоохранных инициатив: их взаимодействие может осуществляться как непосредственно (человек–природа), так и опосредованно — в коммуникации и реализации активных действий через институты (например, некоммерческие организации организуют акции, образовательные организации — субботники и т.п.) [13. С. 4]. Критически важно признавать ценность участия людей в проектах экологической направленности, а также осознание ими своих возможностей, общее видение будущего, где ответственное отношение к экологии и защите природных ресурсов становится важным элементом национальной идентичности. Таким образом, вопрос нашего исследования — каким образом связаны ценность природных ресурсов (экологическая осознанность) и национальная идентичность в сознании россиян. Гипотезы исследования: существует взаимосвязь между готовностью принимать участие в экологических проектах и общим уровнем гражданской и экологической культуры; сложные механики участия в социальных и экологических проектах и недостаточная осведомленность о важности включения в решение социальных и экологических проблем могут быть барьерами для включения россиян в реализацию экологических проектов; гордость за природные ресурсы и осознание ценности своего участия в их защите могут быть важными элементами формирования национальной идентичности россиян.

Результаты анализа данных фокус-групп, массового опроса и контента социальных медиа активных авторов по экологической тематики подтверждает взаимосвязь ценности природных ресурсов и особенностей идентичности. Драйверы и барьеры участия россиян в экологических проектах можно сгруппировать в две категории — эмоциональные (в том числе почувствовать сопричастность большому делу) и функциональные (например, возможность занять лидерскую позицию, совершить конкретное дело, которое уже сейчас принесет заметный результат, и т.п.). Респонденты также делятся на две категории: те, кто заботятся о решении проблем «текущего момента», и те, кто решает проблемы будущего (в том числе пытается не допустить глобальной катастрофы). Для тех, кто участвует в проектах социальной и экологической повестки из соображений заботы о текущем моменте (в противовес тем, кто думает больше о будущих поколениях), важно, что они решают проблемы, стоящие перед обществом сейчас, могут на них повлиять своими действиями практически сиюминутно. Таргетированная помощь (сбор средств для конкретного человека), уборка мусора — понятные и приемлемые для них механики и форматы, оптимальные за счет видимого эффекта. Формирование национальной идентичности закрепляется ценностью того, что участие мотивировано конкретными целями сохранения страны и территории. Среди драйверов тех, кто «заботятся о будущем», доминирует представление, что их действия принесут результат через длительный промежуток времени (важен и факт включения ближайшего окружения, идентичность неразрывно связана с близким кругом). Забота о правильном воспитании ребенка (по морально-этическим принципам), привлечение ребенка к участию в активностях (обычно связанных с природой) — также важные драйверы для этой группы населения.

Среди эмоциональных мотивов выделяются: включенность других людей, трансляция важности в медиа, простота механик, возможность собрать команду единомышленников и транслировать свой опыт (табл. 1). Так, эмоциональная вовлеченность может варьировать от безэмоционального участия до получения удовольствия от самого факта сопричастности. По характеру мотива выделяются следующие группы активистов: участвуют по инерции и видят закрепленную практику в обществе (например, привыкли сдавать крышки, батарейки); участвуют из морально-этических соображений (например, помогают нуждающимся); участвуют для удовольствия — превращают социальную активность в способ досуга (в том числе могут принимать участие в «зеленых» мероприятиях на открытом воздухе, в парках и т.п., любят субботники, принимают участие в проектах по озеленению, превращают для себя социальную активность во встречи с друзьями). Интересно, что для последней категории в молодежном сегменте характерно использование лексем «движ», «джихужа» для подчеркивания модного формата своей активности.

Таблица 1
Драйверы и барьеры участия в экологических и социальных акциях

Помимо характера эмоциональной вовлеченности, основаниями для сегментации респондентов могут быть лидерские качества участников, которые хорошо соотносятся с возможными форматами взаимодействия в конкретных социальных и экологических акциях: одиночка — выполняет «общепринятые» правила (утилизация батареек), действует сам по себе или участвует в предложенных инициативах (чаще других жители Санкт-Петербурга); член группы — готов присоединиться, чтобы стать частью механизма воплощения инициатив; лидер — готов предлагать идеи и вести людей за собой (не больше 6 %); партнер — готов участвовать в решении социальных вопросов совместно с государством и компаниями (эта роль хорошо подходит как участникам, нацеленным на конкретный результат уже сейчас, так и тем, кто строит долгосрочные стратегии, готов к продолжительной активной деятельности для достижения результата в будущем).

Согласно данным всех трех этапов исследования (фокус-группы, опрос, мониторинг соцмедиа), женщины чаще, чем мужчины, отмечают проблемы с экологией, демонстрируют общий негативный настрой в отношении их решения и озабочены изменением климата (последнее чаще фиксируют респонденты с высоким доходом). Среди проблем, беспокоящих россиян (включая бедность, социальную несправедливость, финансовую нестабильность и т.п.), респондентов старшего возраста в большей степени беспокоят вопросы пропаганды чуждых моральных ценностей, а среднего возраста — недостаточное благоустройство городов. Можно сделать вывод, что идентичность и патриотизм для этих групп населения в первую очередь «локализуются» в месте проживания, а уже через призму защиты национальных интересов и природных ресурсов соотносятся с национальной идентичностью.

По мнению участников фокус-групп, люди должны прежде всего решать локальные проблемы — своего двора, района. Аналогичную картину показывает и анализ социальных медиа: локальный патриотизм в точечных примерах доминирует над национальным, но гордость за природные ресурсы, осознание общности задачи сохранения ресурсов при должной информационной и просветительской поддержке проектов могут стать ступенями для формирования экологического национализма и новой экологической идентичности. Основная ответственность социально-экологического толка видится респондентам в личном вовлечении, где это возможно (бережное отношение к природе), наличии здоровых (традиционных) ценностей, что становится инструментом их поддержания в обществе, возвращении таких качеств, как честность, любовь к своему делу (поскольку они напрямую влияют на ту область, в которой трудится человек), желании быть достойным примером для своих детей.

Вместе с тем прекрасно осознаются и основные барьеры вовлечения в социальные и экологические проекты: обесценивание своих действий (реальных или потенциальных), если люди не видят реального результата или разочарованы в полученном результате или приобретенном опыте. Люди могут чувствовать себя обманутыми, когда проявляют социальную ответственность, тратят личное время, силы и другие ресурсы, но следующие участники в цепочке подводят и не исполняют своих обязательств в рамках конкретной инициативы. Аудитория убеждается в бесполезности своих действий и считает, что выглядит смешно. Яркий пример — раздельный сбор мусора: контейнеры для различных отходов установлены, но все сбрасывается в один пакет и вывозится на свалку в смешанном виде. «Это больше похоже на фикцию — они поставили разные контейнеры для разного типа мусора, но приезжает одна машина и сгребает все в один контейнер. Это больше пыль в глаза». Непонимание важности своего личного участия — также важный барьер: «Я не знаю, для чего это нужно конкретно. Если бы мне кто-то объяснил, что мы скоро умрем из-за этого, возможно, я бы этим занимался». Типичные мотивы говорят о том, что в наибольшей степени вовлечению могут способствовать нормативно-правовые меры (например, штрафы за неправильную утилизацию) или видимый результат: «Если государство введет штрафы за неправильную сортировку мусора какую-то, тогда я начну сортировать»; «Если я буду видеть пользу, результат, которым я могу воспользоваться, если я, мои дети, мои друзья смогут в этом лесу погулять, то я увижу пользу, что деревья посадили».

В социальных медиа активистский дискурс строится на конструировании коллективного субъекта, доминирующей локальной риторике, разных вариантах эмоциональной модуляции авторов и ритуализации (признании) заслуг с перечислением вовлеченных в проведение мероприятий сторон (табл. 2). Специфика коммуникаций на тему природных ресурсов и экологии обусловлена активностью на «низовом уровне» — среди источников информации доминируют личные блоги акторов.

Таблица 2
Дискурс по тематике экологической осознанности в социальных медиа

По долям упоминаний среди постов экологической тематики лидируют школы/дети (66 %), жители/граждане (49 %) и вузы/эксперты/научное сообщество (44 %), реже упоминаются бизнес и предприятия (28 %) и волонтеры с НКО (23 %), крайне редко — федеральные ведомства (в совокупности с региональными около 10 %). Ключевые сообщения в контексте экологии и природных формируют десять тематических направлений: отходы/мусор; вода/реки/озера; леса/вырубка/пожары; воздух/промышленное загрязнение; недра (нефть/газ/уголь); ООПТ (особо охраняемые природные территории)/заповедники/национальные парки; климат/углерод; экологические привычки/просвещение; животные/биоразнообразие; городская среда/озеленение. Интересен и тематический контекст, в котором упоминаются акторы (бизнес, граждане, школы и т.п.): в каждом десятом посте с упоминанием федеральных ведомств говорится об ООПТ и заповедниках, что в четыре раза выше, чем в постах с упоминанием НКО и волонтеров; дети и школы в большинстве своем связаны с тематическим блоком экологических привычек (75 %), а тема недр характерна для сообщений о бизнесе и научной деятельности (табл. 3).

С точки зрения лексем (оборотов речи, которые используются для коммуникации на обозначенные выше темы в постах активных акторов) посты подразделяются на три большие группы — связанные с гордостью, служением и идентичностью. В категории «идентичность» чаще всего упоминаются заповедники, недра и городская среда (также просматривается паттерн общности и консолидации); категория «гордость» в наибольшей степени встроена в темы озеленения, рек, озер, недр (здесь заметен «эмоциональный паттерн», восхищение национальными парками и т.п.); тематика «служения» (городу, народу и т.п.) раскрывается через темы городской среды и озеленения, просветительских акций, экологических привычек, вопросы, связанные с отходами и утилизацией (в постах говорится о рутинизации практик — субботники, школьные экологические мероприятия и т.п.).

Таблица 3
Упоминания стейкхолдеров и лидирующие тематики

 Среди приоритетных проблем, которые затрагивают респондентов лично, вопросы, связанные с экологией и природными ресурсами (отсутствие чистой воды и санитарии, изменения климата), оказались в топ-5 вместе с неясным будущим страны, проблемами медицины и финансовой нестабильностью. В целом респонденты демонстрируют высокий уровень мотивации и вовлеченности: 29 % уже принимали или готовы принять участие (57 %) в решении социальных/экологических проблем, но лидирующую роль на себя брать скорее не готовы. Респонденты предпочитают вовлекаться в такие инициативы в пределах своего комфорта (45 %) или прикладывать дополнительные усилия, но не быть инициатором/руководителем (44 %); представителей крайних позиций крайне мало — 5 % предпочитают возглавить такую активность, 6 % говорят о своей невовлеченности в нее. Те, кто уже принимает участие в решении социальных и экологических проблем, делают это из искренних побуждений (28 % убеждены, что помощь другим — это норма жизни, зачастую воспринимают такую социальность как свою обязанность), что вообще не характерно для тех, кто пока не принимал участия в социальных и экологических акциях. В этом смысле драйвером участия может быть не только заинтересованность в экологических инициативах, но и готовность участия «по инерции» (со всеми, так принято и т.д.).

***

Природные ресурсы представляют собой материальную основу обеспечения жизнедеятельности общества, их значение выходит за рамки экономической сферы и имеет культурно-социологические аспекты. Одно из ключевых понятий в этом контексте — экологическая осознанность: эта категория общественного сознания отражает комплекс идей, понятий и привычек, формирующихся в процессе взаимодействия человека с природной средой. Согласно результатам исследования, участие в решении социальных задач и формирование экологической осознанности воздействует на самооценку людей, в том числе помогает им чувствовать себя счастливыми (34 %, чаще женщины) и видеть свой вклад в развитие общества (32 %). Какие-то практики социального и экологического активизма находят больший отклик, потому что шире освещаются в средствах массовой информации (например, респонденты чаще слышат о проектах по переработке пластика и сортировке отходов, чем о каких-то иных инициативах).

Причины вовлечения в социальную активность варьируют от осознанных потребностей до альтруистичной интенции всеобщей помощи. Одни люди избавляются от старых вещей, передавая их нуждающимся через группы в соцсетях; другие «соблюдают приличия», т.е. общепринятые нормы (сдают батарейки и пластик отдельно); третьи — принципиальные активисты, которые хотят быть причастны к групповой помощи нуждающимся и больным; четвертые подчеркивают стремление к общественной консолидации в решении социальных и экологических вопросов. Чувство национальной идентичности максимально проявляется в связи с гордостью за природные ресурсы и национальные объекты наследия и т.п., а не в связи с низовой мобилизацией, потому что сложно сказать, верят ли россияне в долгосрочный эффект предпринимаемых действий и усилий по сохранению природы и экологии. 60 % считают, что заботиться лучше о текущем моменте, решать проблемы, стоящие перед обществом здесь и сейчас и на которые можно повлиять; 40 % уверены, что важнее заботиться о будущем — совершать действия, которые принесут результат через длительный промежуток времени. Для обеих групп серьезный сдерживающий фактор не только слабая «визуализация» возможного успешного решения вопросов экологического и социального толка, но и нехватка времени и личной мотивации в ситуации наличия множество собственных проблем (примерно каждый четвертый), причем, участвуя в социальных акциях, почти каждый четвертый не верит в достижимость искомого результата и в свои возможности что-то изменить.

Об авторах

Татьяна Дмитриевна Соколова

Автор, ответственный за переписку.
Email: tdsokolova@hse.ru
кандидат педагогических наук, доцент школы коммуникаций факультета креативных индустрий М. Трехсвятительский пер., 8/2, стр. 1, Москва, 109028, Россия

Список литературы

Дополнительные файлы

В статье упоминается Стэнфордский университет, внесенный Министерством юстиции РФ в перечень организаций, деятельность которых признана нежелательной на территории РФ.