Social cohesion in the Russian society: Results of the empirical study

Full Text

По данным социологических опросов, в России уровень институционального доверия вырос в 2022 году [2] на фоне конфронтации со «странами Запада», которая обусловила консолидацию общества, под воздействием «эффекта объединения вокруг флага» (rally around the flag) [6]. В то же время продолжают возникать конфликты общенационального и регионального уровней, и уровень межличностного доверия, в отличие от институционального, остался практически неизменным [5]. Для объяснения этих противоречивых реалий российского общества следует обратиться к таким понятиям, как «социальная сплоченность» и «солидарность», характеризующих различные аспекты взаимодействия и объединения людей в обществе. В условиях глобализации важно понимать, как коллективная идентичность и взаимная поддержка влияют на устойчивость общества: сплоченность граждан — ключевой фактор социальной стабильности и способности общества к адаптации в условиях быстро меняющейся внешней и внутренней среды. В случае экономических кризисов и социальных изменений сплоченность определяет потенциал общества объединяться для решения общих задач и преодоления трудностей, а наличие сильных социальных связей и чувство общности способствуют развитию гражданской активности и повышению уровня политической сознательности.

В эмпирической социологии наблюдается растущий интерес к факторам, способствующим или препятствующим сплоченности, — культурным, экономическим, региональным и историческим аспектам, которые формируют идентичность различных групп. Понимание этих факторов и их воздействия на уровень сплоченности позволяет сформулировать рекомендации по укреплению общественного согласия и социального порядка, однако требует комплексного подхода и междисциплинарного анализа. Социологический дискурс о социальной сплоченности формируется работами как отечественных, так и зарубежных авторов. Исторически первым обращением к вопросам социальной солидарности считаются работы Э. Дюркгейма [1]: он полагал, что основы и уровень сплоченности изменяются по мере развития общества в зависимости от степени разделения общественного труда. Общества, характеризующиеся механическим типом солидарности, демонстрируют однородность и высокую степень сплоченности, важную роль в них играют коллективные ценности и эмоции. В обществах с органической солидарностью, где наблюдается специализация труда, сплоченность поддерживается на основе согласия [3]. Для Дюркгейма разделение труда — фундамент единства в современных обществах, а сплоченность — важнейшая характеристика социального организма, его единства и способности к сопротивлению, которые зависят от взаимодействия между его членами.

Значительно позже Т. Парсонс рассматривал процессы интеграции и поддержания стабильности в ходе дифференциации общества. По его мнению, система сталкивается с потребностью в обобщении разнообразных ценностных ориентаций коллективов, организаций и групп, и для легитимизации этого многообразия целей и функций должна формулировать общие ценностные образцы. Парсонс учитывал возможность конфликтов вследствие различий в ценностях, поэтому говорил о необходимости инноваций для интеграции элементов системы в целое. Такая интеграция предполагает объединение разнообразных компонентов системы в единую целостность. Соответственно, социальная сплоченность и развитие зависят от функциональных предпосылок системной интеграции, особенно от мотивации ее агентов в соответствии с ролевыми требованиями [12]. Таким образом, Парсонс рассматривает солидарность с точки зрения диспозиций социальных агентов, интернализации ими социальных норм и исполнения ролей. Социальная структура накладывает ограничения на ролевые ожидания, и ее нормативное регулирование пытается контролировать взаимоотношения акторов. Действия агентов системы обусловлены удовлетворением потребностей или системой потребностей-­диспозиций, где агенты нормативно реагируют на окружающую среду, действуя согласно своим потребностным диспозициям и интернализацированным культурным образцам.

Р. Мертон акцентировал внимание на том, как социальные структуры интегрируются и конфликтуют друг с другом [2. С. 91]. Социальные структуры развивают механизмы, которые накладывают обязательства и ценности и определяют социальный статус на основе распределения ролей. Особое значение имеет культурная структура и составляющие ее социальные практики: культура — это то, что навязывается людям извне, набор норм, регулирующих поведение социальной группы. Однако, хотя поведение людей рутинизировано, в нем возможны различные реакции: социальная дезорганизация может быть следствием конфликтующих ценностей, противоречивых интересов, статусов и ролей, недостатками социализации и коммуникации. Для преодоления и предотвращения социальной дезинтеграции необходима сильная культурная и институциональная структура, обеспечивающая социальный консенсус и оставляющая место для инакомыслия. Если же в ней происходят сбои, то потому, что обычные структуры оказываются перегружены несогласием. По Мертону, социальная сплоченность — это регулятивная способность общества, а конфликт — результат разрушения этой способности. Социальные структуры и культура оказывают давление на людей, и они могут проявить несоответствие или несогласие. Например, чрезмерное внимание к материальным целям или денежному успеху приводит к разрушению регулятивной способности общества, поскольку люди по-­разному «располагаются» в структуре возможностей и возникают разрывы между стремлениями и достижениями.

Дальнейшие исследования уточнили условия и механизмы групповой сплоченности (эмоциональная вовлеченность, сходство ориентаций и эмоциональных реакций и т.д.) [17; 22], неизменно подчеркивая важность доверия и общих ценностей для коллективной солидарности. В результате сегодня социальная сплоченность рассматривается как ключевая характеристика межличностных отношений, формирующихся в процессе совместной деятельности [10], которая как положительные аспекты (здоровые отношения между членами группы), так и негативные (излишнее сосредоточение на психологических характеристиках), поэтому в контексте межличностных отношений концепции сплоченности и солидарности оказываются взаимодополняемыми: «[необходимо учитывать развитие] не только материального и духовного производства, производительных сил и производственных отношений, базиса и надстройки, но и способа производства общественной жизни, т.е. производства самого человека, его социальной и духовной жизни, или говоря проще, производства людей, производства вещей и идей» [11. С. 12].

Современный этап в жизни экономически развитых стран и государств с модернизирующимися системами характеризуется высоким уровнем социальной, экономической и политической активности. Этот динамический процесс принимает турбулентный характер, что приводит к нестабильности, определяя необходимость разработки концептуальных оснований анализа недовольства как отдельных индивидов, так и социальных групп [13]. Как правило, социологи оценивают социальную сплоченность с помощью чувства единства: по данным ВЦИОМ, в 2024 году 61 % россиян были уверены в существовании единства в российском обществе [7] (31 % — в 2020 году, 56 % — в 202, 58 % — в 2022). По мнению 49 % россиян, в 2022 году единство общества упрочилось благодаря следующим причинам: отношение западных стран к России, СВО и мобилизация (по 28 %); мирное сосуществование множества наций (15 %); в трудные минуты Россия объединяется, высокий уровень патриотизма и поддержка национального лидера (по 9 %) [9]. Согласно результатам исследования компании ИНСОМАР, сегодня уровень социальной сплоченности в российском обществе самый высокий за всю новейшую историю: 54 % россиян считают, что российское общество в большей степени характеризуется сплоченностью (единство мнений в отношении значимых событий, сходство ценностных ориентаций), нежели разобщенностью (вследствие материального и властного неравенств) [4; 16], и по этому показателю входит в небольшое число стран с положительным уровнем социальной сплоченности [20], несмотря на достаточно высокий уровень социального недоверия на протяжении последних тридцати лет [19].

Определение Организации экономического сотрудничества и развития, которое использует компания Ipsos, характеризует сплоченное общество как то, что работает на благосостояние всех своих членов, борется с эксклюзией и маргинализацией, создает чувство принадлежности, способствующее доверию и обеспечивающее возможности восходящей социальной мобильности [20]. Соответственно, формирование отношений доверия и социальной интеграции рассматривается на трех уровнях: микроуровне (коллективы) — основная задача заключается в создании оптимального внутреннего климата, приоритет отдается развитию социально ориентированной корпоративной культуры; мезоуровне (местные сообщества) — акцент делается на разработке модели развития муниципальных образований в интересах достижения долгосрочных стратегических целей, обеспечения уважительного отношения к культурным традициям, развития человеческого потенциала и активного вовлечения населения в управленческие процессы; макроуровне (региональное и национальное общество) — система доверительных отношений между государственными структурами и институтами гражданского общества, участие граждан в обсуждении ключевых социально-­экономических вопросов, поддержка деятельности общественных организаций и развитие эффективных информационных каналов для обмена мнениями [14]. Кроме того, есть и группа особых индикаторов, отражающих проявления социальной сплоченности: региональные ритуалы и национальная идентичность, культурное разнообразие и социальная сплоченность, социальные институты и религиозная активность, онлайн-­сети и социальная поддержка [18].

Таким образом, исследования социальной сплоченности, как правило, концентрируются на разных группах факторов и разных уровнях социальной интеграции, поэтому наше исследование было проведено в два этапа: сначала был проведен экспертный опрос и фокус-­группы, затем всероссийский онлайн-­опрос. Экспертный опрос прошел в период с 1 по 14 июля 2023 года, его инструментарий состоял из пяти блоков преимущественно из открытых вопросов. При отборе экспертов применялись следующие критерии: активные участники «сплоченных сообществ», чья цель — объединение людей на принципах «человек–человек» (взаимопомощь, соблюдение общих идеалов и ценностей, вклад в общее дело); тип организаций — благотворительные фонды, НКО, государственные и частные социальные организации, молодежные объединения и волонтерские центры; стаж работы в такой структуре — от 3 лет; должность — управленческие позиции, включая исполнительных директоров, руководителей и заместителей руководителей фондов (анализ деятельности организации в сопоставлении с состоянием общества в целом).

В соответствии с этими критериями было отобрано 49 респондентов, еще 9, не отвечающих требованиям (менее 3 лет в НКО и/или волонтеры), были включены в анализ для выявления различий в оценке уровня сплоченности российского общества среди экспертов (по критерию должностной позиции и продолжительности работы в НКО, ориентированных на создание сплоченных сообществ). По результатам экспертного опроса участникам было предложено принять участие в онлайн-­фокус-группах для валидации выявленных индикаторов социальной сплоченности, уточнения последствий атомизации и пояснения проблем, с которыми сталкиваются «сплоченные сообщества» в своей деятельности. После проведения фокус-­групп в июле 2023 года была разработана анкета всероссийского опроса, проведенного на онлайн-­панели OMI (N=1095).

Итак, почти половина экспертов охарактеризовали российское общество как не сплоченное, треть — как сплоченное, а остальные затруднились с ответом; аналогичное распределение мнений наблюдалось среди руководителей сообществ. Отвечая на открытый вопрос, эксперты дали следующие определения сплоченности: общность ценностей, мнений и целей (31 %); решение проблем и достижение общих целей (22 %); помощь окружающим и взаимовыручка (19 %); единение (16 %). У экспертов сплоченность ассоциируется в первую очередь с ориентацией на окружающих, наличием общих мнений и целей. Для тех, кто охарактеризовал уровень сплоченности российского общества как высокий, важным ее аспектом выступает общее понимание истории (схожие взгляды на исторический путь страны); напротив, эксперты, считающие российское общество несплоченным, чаще акцентировали внимание на недостатке общности целей и мнений.

Эксперты считают сплоченность положительной характеристикой здорового общества, а ее отсутствие — неблагоприятным явлением, связанным с проявлениями трусости, апатии и пассивности: разобщенное общество становится «безголосым, не умеет формулировать собственные желания и требования… перестает существовать гражданское общество, оно становится населением». В то же время некоторые респонденты уточняли, что сплоченность необходима лишь тем, кто чувствует свою слабость (поэтому стремится объединиться), или тем, кто управляет обществом (для консолидации своей властью и усиления своего влияния): «Жизнь так устроена, что обычно слабые нуждаются в объединении. Сильному человеку не нужно объединение — он сам себя может устроить». Высказывались и мнения, что здоровому обществу сплоченность не так уж необходима — это защитная реакция на социальные проблемы, а в отсутствие задач, требующих коллективного решения, сплоченность почти не возникает. Респонденты признавали разделение сплоченности по уровням — на макро-, мезо- и микроуровень, полагая, что на уровне сообществ сплоченность вполне достижима, в рамках общества в целом скорее нет: «мы можем сплотиться среди своих знакомых, даже, может быть, знакомых знакомых, такие микро-­группы тех, кто рядом, но в более широком плане я думаю нет, мы не сплочены».

В ходе фокус-­групп респондентам предлагалось назвать факторы, которые влияют на сплоченность, и это оказались общие ценности и традиции; общая цель или проблема; общее дело; общий враг; ответственность, смелось, мотивация, личный интерес; лидеры или люди, готовые взять на себя ответственность, повлиять на других. По сути, были подтверждены факторы социальной сплоченности, выявленные в ходе первого этапа экспертного опроса. Прежде всего, общность целей и ценностей, наличие какой-­то общей глобальной проблемы: «Для нормальной консолидации нужны проблемы, когда общество слишком хорошо живет, оно, что называется по-­русски, “зажралось”, и уже не едино». Следует отметить, что «общий враг» — необязательно внешний агрессивный актор, это может быть общая трудность или проблема (борьба с пандемией, глобальное изменение климата и т.д.). Также информанты уточняли, что «общая цель» не подразумевает бизнес или экономические интересы — это коллективные задачи, которые вытекают из определенных ценностей и традиций и относятся в первую очередь к гуманитарной и духовной сферам. Напротив, «дух капитализма» подвергался критике как фактор, способствующий разобщенности вследствие формирования потребительского отношения к окружающим, недоверия и эгоизма.

Всероссийский онлайн-­опрос подтвердил высказывания экспертов: социальная сплоченность ассоциируется с готовностью помогать друг другу (42 %), общностью взглядов и установок (39 %). Респонденты старше 60 лет, в отличие от других возрастных групп, более склонны акцентировать значение общности взглядов и установок (47 %), а молодежь до 24 лет (каждый третий) — скорее совместного стремления решать общие проблемы. Работники сферы здравоохранения в 1,5 раза чаще отмечали общность взглядов и установок, чем готовность оказывать взаимопомощь. Понятие единства чаще всего упоминали социальные работники (53 %) и представители сферы образования и науки (51 %).

Поскольку по результатам анализа литературы и экспертного опроса были выделены три основных фактора социальной сплоченности — общность ценностей, взаимовыручка и ощущение безопасности, респондентам были предложены три группы суждений, которые отражали эти факторы. Большинство россиян предпочли «позитивные» утверждения, что может свидетельствовать о (декларативно) высоком уровне социальной сплоченности в российском общества: «В нашей стране люди всегда готовы прийти на помощь человеку в беде» — 70 % vs «В России люди вряд ли помогут человеку, попавшему в беду» — 30 %; «В России высокий уровень общественной безопасности, есть чувство спокойствия и защищенности» — 66 % vs «Уровень безопасности в российском обществе низкий, страшно выходить на улицу» — 34 %; «В российском обществе большинство людей едины, у них есть общие взгляды и ценности» — 60 % vs «Большинство людей в России не сходятся в одном мнении и не имеют общих взглядов и ценностей» — 40 %.

Уверенность в готовности людей оказывать помощь растет с возрастом: среди молодежи в возрасте от 18 до 24 лет так считают 56 %, среди людей старше 60 лет — 79 %. Самую высокую поддержку данному утверждению выражают социальные работники — 80 % согласных с ним. Видимо, эти данные — результат различий в личном и профессиональном опыте: у пожилых респондентов больше жизненных примеров, а у социальных работников — профессиональных. Ощущение безопасности коррелирует с финансовым положением: доля выбравших «позитивное» утверждение о безопасности увеличивается по мере роста уровня дохода. Наивысший уровень защищенности отмечают жители Сибири (76 %), наименьший — жители Северо-­Западного федерального округа, включая Санкт-­Петербург (40 %). Среди респондентов старше 45 лет 65 % согласны с утверждением, что для российского общества характерны общие взгляды и ценности. По данному показателю заметные различия наблюдаются по типам населенных пунктов: чем меньше численность населения, тем выше уровень согласия с «позитивным» утверждением об общности взглядов. Среди тех, кто не смотрит телевизор, 63 % уверены в отсутствии единства взглядов у большинства населения, тогда как «регулярные» телезрители (свыше 4 часов в день) склонны выражать противоположную точку зрения.

Респонденты, считающие российское общество солидарным, объясняют такое положение дел следующими причинами: «в трудные времена Россия объединяется» (74 %), «это часть нашего менталитетa, культуры, воспитания и истории» (55 %), «люди стремятся оказывать взаимопомощь» (34 %). Наиболее близка идея единства в трудные времена представителям старших поколений (старше 45 лет) — 83 %; женщины чаще упоминают взаимопомощь (39 % против 27 %), что может объясняться различиями в социально-­психологической ее трактовке. Главными причинами единения с другими гражданами респонденты считают, в первую очередь, общность территории и природы (69 %), русский язык (68 %), единое государство (62 %), общность культуры (обычаи, праздники) (56 %) и исторического прошлого (54 %). Ко всему перечисленному опрошенные не имеют прямого отношения, поскольку речь идет о прошлом, и в перечне нет аспектов, направленных в будущее и требующих активности респондентов.

Таким образом, эмпирическое исследование в значительной степени подтвердило выделенные в научной литературе трактовки социальной сплоченности: в российском обществе социальная солидарность имеет высокий уровень значимости и воспринимается как основанная на общих целях и ценностях, объединяющих людей в сообщества не только для решения совместных проблем. Россияне уверены, что сплоченность усиливается как при наличии общих ценностей и эмоций (внутренние факторы), так и в «трудные времена», перед общими вызовами (внешние факторы). Единственное принципиальное отличие экспертных оценок от массовых — уверенность представителей экспертного сообщества, что сплоченность — «качество» малых сообществ, обеспечиваемое комплексом слабых и сильных связей и единым действием, т.е., по сути, эксперты говорят о необходимости расширения поддержки НКО, благотворительных фондов, иных социальных объединений и сообществ, которые бы объединяли людей и способствовали их коллективным действиям.

About the authors

V. A. Tupikova

Author for correspondence.
Email: tupikova-va@rudn.ru
Miklukho-Maklaya St.,6, Moscow,117198, Russia

E. K. Misiautova

Email: emisiautova@gmail.com
Miklukho-Maklaya St.,6, Moscow,117198, Russia

L. E. Murzikov

Email: lev.murzikov@gmail.ru
Miklukho-Maklaya St.,6, Moscow,117198, Russia

References

Supplementary files