The youth’s ideas about personal development training (on the example of the RUDN students)

Full Text

С начала XXI века тренинги личностного роста начали набирать популярность в связи с развитием цифровых технологий и повышенным спросом на образовательные курсы, которые обещали своим участникам повысить уровень профессиональных и личностных компетенций. Однако зачастую под вывеской образовательного/психологического тренинга скрывается коммерческая организация, заинтересованная исключительно в прибыли (не имеющая необходимых условий для образовательной деятельности), или даже некая форма секты (психокульт), задача которой — не предоставление услуг по саморазвитию, а вовлечение индивида в сложную иерархическую структуру в целях финансового обогащения за его счет, что достигается, в первую очередь, посредством ослабления и разрыва родственных и иных межличностных связей жертвы за пределами психокульта. Молодежь — социально-­демографическая группа, наиболее подверженная влиянию подобных организаций по целому ряду причин: это и неустойчивый социально-­психологический профиль, и несформированная социально-­статусная позиция, и гипервовлеченность в социально-­сетевое пространство онлайн коммуникаций, и в целом более позитивное, чем у старших поколений, отношение к разнообразным негосударственным формам образовательной деятельности, включая тренинги личностного роста [1; 18; 19; 20; 27; 31].

Безусловно, нельзя рассматривать последние как синоним сект: первоначально под сектой понималась группа (религиозная, политическая, философская или иная), которая отделилась от основного направления и имеет своего основателя (как правило, харизматического лидера) и собственное учение [2. C. 2]. После церковного раскола в христианстве понятие «секта» стало выступать как синоним ереси, т.е. за ним закрепилась негативная с религиозно-­институциональной точки зрения коннотация. В частности, Э. Трельч [30] выделил такие черты сект, как опора исключительно на внутригрупповое взаимодействие и закрытый характер, что порождает и скрытые для общественности (непосвященных) ритуалы [25]. Активизация и распространение сект, в том числе нехристианского характера, как правило, приходится на периоды социально-­экономических и политических кризисов, например, в первые постсоветские десятилетия в России появились или возродили свою деятельность множество сект, выполняя функцию социальных интеграторов в условиях аномии [4], т.е. предлагая людям ответы на тревожащие их вопросы и давая обещания, гарантирующие понятное будущее в заданном социальном окружении. Расширение сферы деятельности и изменение идеологического фундамента сект породило их дифференциацию — появились группы, с религиозной точки зрения противопоставляющие себя основным культурообразующим религиозным общинам и институциям (как неким тоталитарным организациям или же, в случае неоязыческих движений, как отказавшимся от дохристианских славянских верований и традиций) [6; 39]. Как правило, секту отличает [2; 4; 9; 17] наличие харизматического лидера-­диктатора, идеология собственной уникальности как провозвестника будущих изменений человека и мира, радикальные духовные и телесные практики (не безопасные для физического и психологического благополучия человека) [8; 15], коммерческие интересы [25] и психологические манипуляции [35; 38].

Соответственно, психокульт можно рассматривать как разновидность секты, отталкиваясь от понятия «культ» [5; 12; 32; 36]. Это «разреженный, недолговечный и не стремящийся к самосохранению тип социальной структуры, принадлежность к которому определяется свободным решением индивида следовать определенным религиозным верованиям и практикам ее характеризующим» [40. C. 628]; «слабоструктурированная, недолговечная религиозная группа, не имеющая разработанного вероучения и постоянного членства» [35. C. 120, 121]. Если психокульты по определению деформируют, разрушают личность с целью материальной наживы владельцев/лидеров организации [10], то профессиональные тренинги личностного роста предполагают приобретение/улучшение их участниками по доброй воле и совершенно целерационально определенных личностных или профессиональных качеств для повышения своего эмоционального, человеческого, социального капитала. По сути, речь идет об образовательных курсах по саморазвитию и получению дополнительных профессиональных и прочих навыков при квалифицированной поддержке психолога. Однако это не исключает и махинаций: те, кто стремится к саморазвитию и личностному росту, по наивности или незнанию могут быть вовлечены в коммерционализованные и опасные психокульты, лишь притворяющиеся организованными формами предоставления образовательно-­развивающих услуг [10; 17; 34]. По своей коммерчески-­манипулятивной составляющей на психокульты похожи и столь популярные сегодня «марафоны желаний» — авторские циклы лекций, позиционируемые как образовательные тренинги по духовному развитию и наращиванию материального благосостояния, но схожие с психокультами такими элементами, как восходящая структура «ступеней», наставничество и ориентированность на коммерческую составляющую.

Молодежь — особая социально-­демографическая группа в том смысле, что наиболее уязвима для влияния сектантских образований и психокультов, скрывающихся под тренингами личностного роста. По данным ВЦИОМ [7; 24], 18–24-летние чаще других возрастных групп сталкивались с вовлечением близких в курсы саморазвития, чаще считают их полезными и чаще хотели бы пройти их в будущем. В нашем исследовании мы хотели уточнить представления студентов о тренингах личностного роста (для краткости далее они будут обозначены как ТЛР), их уровень осведомленности и вовлеченности в ТЛР и «марафоны желаний», исходя из предположения, что московская студенческая молодежь в целом заинтересована в ТЛР и «марафонах желаний» как инструменте повышения своего материального благополучия и расширения социальных связей.

Эмпирическое исследование было проведено с 5 сентября по 5 ноября 2023 года методом онлайн-­опроса квотной выборки, репрезентирующей совокупность студентов бакалавриата очного отделения РУДН (ошибка выборки — 4,3 %). Анкетированию предшествовали две фокус-­группы с представителями генеральной совокупности, осведомленными о ТЛР: оказалось, что одна часть участников не видела особой разницы между ТЛР и «марафонами желаний», а другая, напротив, категорически противопоставляла их, поэтому было решено включить в опросный инструментарий блок вопросов о «марафонах желаний». Анкета онлайн-­опроса состояла из 28 вопросов (включая вопросы-­фильтры), объединенных в три содержательных блока — о ТЛР (осведомленность, отношение, вовлеченность и т.д.), о «марафонах желаний» (аналогичные первому блоку вопросы, но обращенные только к тем, кто разделяет два понятия), о психокультах (общее представление и связь с ТЛР) — и «паспортички» (пол, направление подготовки и курс обучения).

Итак, большинство респондентов слышали о ТЛР (78 %) или марафонах желаний (71 %) (60 % — одновременно об обоих типах мероприятий) и имеют о них достаточно позитивное представление: ТЛР воспринимаются как курсы, которые помогают развить навыки (32 %) и личностные качества (личностный рост) (10 %), познать себя (8 %), обрести мотивацию (9 %), добиться успеха в жизни (5 %). Среди негативных оценок доминируют определения ТЛР как формы «инфоцыганства», развода на деньги, мошенничества (15 %) или же бесполезного мероприятия (4 %) (рисунок 1). Практически каждый десятый имеет опыт участия в ТЛР, что может объясняться как особенностями группы (московская студенческая молодежь активна, склонна к поискам нового и возможностей улучшить свое социальное положение и увеличить свой социальный капитал), так и неоднозначными трактовками ТЛР (как неких курсов дополнительного образования и повышения квалификации). «Марафоны желаний» проходили только 5 %, имеют опыт участия в них и ТЛР — 1 %.

Чтобы отследить различия в восприятии ТЛР и марафонов желаний, респонденты были разделены на две группы: те, кто отождествляет данные понятия, и те, кто их разделяет. Каждый третий (30 %) считает, что «марафоны желаний» и ТЛР — синонимы, каждый второй, напротив, убежден, что это принципиально разные форматы, поскольку «тренинги — реальная работа над собой, а “марафоны” — самовнушение» (19 %), «просто разные вещи» (17 %), «марафоны желаний — это мошенничество, обман» или же «они просто бесполезны» (по 14 %). Иными словами, у разделяющих данные понятия респондентов прослеживается либо нейтральное отношение к «марафонам» (иные методы и цели, чем у ТЛР), либо отрицательное (в отличие от ТЛР, это либо бесполезное самовнушение, либо мошенничество). Следует отметить, что в данной группе не оказалось тех, кто положительно относится к «марафонам», но отрицательно к ТЛР.

Рис. 1. Представления о тренингах личностного роста, %

Большинство опрошенных не заинтересованы в прохождении ТЛР (51 %) или «марафонов желаний» (88 %, в том числе 66 % — совершенно точно). Чаще всего студенты объясняют свое желание принять участие в ТЛР следующими причинами: «для саморазвития, получения новых навыков, знаний» (37 %), «это интересно» (20 %), «чтобы лучше себя узнать» (13 %), «для личностного роста» (8 %), «это полезно» (7 %), «чтобы стать увереннее» (5 %). Те же, кто не выразил желания участвовать в ТЛР, объясняет свою позицию так: «мне это просто не нужно» (30 %), «это мошенничество, инфоцыганство, выкачивание денег» или «бесполезное, бессмысленное занятие» (по 14 %), «тренинги не могут помочь в принципе, человек может развиться только сам» (10 %), «считаю, что уже достаточно развит» (6 %) «нет времени» или «не денег» (по 4 %). Респонденты, для которых ТЛР и «марафоны желаний» — разные вещи, не хотели бы пройти «марафоны желаний», потому что они «бесполезны, бессмысленны» (38 %), им это «не нужно, не интересно» (24 %), «это мошенничество, инфоцыганство, выкачивание денег» (18 %), «только сам человек может развиваться» (7 %).

Иными словами, в представлениях студенческой молодежи ТЛР и «марафоны желаний» слабо связаны с психокультами и различаются по критерию своей полезности: ТЛР считает полезными каждый второй (52 %; 12 % — «точно полезны», 40 % — «скорее полезны»), а «марафоны желаний» — только 13 % (соответственно, 3 % и 8 %); каждый пятый не смог высказаться по этому вопросу однозначно.

В качестве причин, почему люди принимают решение пройти ТЛР, студенты называют «саморазвитие» (68 %), «улучшение качества жизни» (51 %), «получение новых знаний» (50 %), «моду» на подобные мероприятия (47 %). В случае марафонов желаний распределение ответов иное: в первую очередь, «мода, популярность» (75 %), затем «желание улучшить качество жизни» (49 %), «скука» (31 %) и приглашение друзей/знакомых/родственников» (27 %). Видимо, в представлениях студентов участник марафонов желаний оказывается менее рациональным и разумным, чем участник ТЛР. Более того, те, кто хотели бы пройти ТЛР в будущем, приписывают их участникам более рациональные цели: «саморазвитие» (85 %), «улучшение качества жизни» (62 %), «получение новых знаний» (72 %), «знакомства с новыми людьми» (48 %); а те, кто исключает для себя подобную возможность, чаще воспринимают ТЛР как модное веяние (57 %), куда можно пойти за компанию со знакомыми (24 %) или от скуки (22 %).

Оценить отношение студентов к психокультам напрямую не представляется возможным: как показали фокус-­групповые дискуссии, сам термин опрошенным не знаком и ассоциируется с сектой или культом, оказывающим психологическое давление. Поэтому было решено заменить термин «психокульт» на понятие «секта» как наиболее близкое ему. Так, опрошенные считают, что деятельность сект направлена на выкачивание денег, пропаганду, манипулирование и властное подавление (по 25 %), вербовку людей для использования в своих целях (12 %), разрушение, вред и «промывку мозгов» (11 %) в формате религиозного сообщества (4 %), поэтому около половины респондентов полагают, что секты опасны для личности, ее здоровья (т.е. описание секты оказывается эквивалентом определения психокульта).

Было решено сопоставить понятия ТЛР, марафона желаний и секты (психокульта) не напрямую, а с помощью проективных формулировок — вопросов о характеристиках участников секты (психокульта), «марафона желаний» и ТЛР: близкими оказались образы вовлеченных в первые два формата. Так, участник секты видится студентам внушаемым/ведомым (65 %; марафона — 63 %), неуспешным (30 % и 36 %), одиноким (42 % и 22 %) (рисунок 2), т.е. в представлении респондентов скорее «марафоны желаний», а не ТЛР ассоциируются с психокультом, тогда как участник ТЛР, напротив, видится студентам как коммуникабельный, уверенный в себе человек, активно стремящийся к саморазвитию.

Рис. 2. Представления об участниках ТЛР, марафона желаний и секты, %

Те, кто хотел бы пройти ТЛР в будущем, склонны более позитивно описывать их предположительного участника (в некотором смысле свой автопортрет) — стремящийся к саморазвитию (82 %), уверенный в себе (57 %), коммуникабельный (55 %) и успешный (38 %), тогда как те, кто не хотел бы пройти ТЛР в будущем, чаще упоминают негативные черты — ведомый (51 %), неуспешный и застенчивый (по 27 %), одинокий (19 %) (рисунок 3).

Рис. 3. Представления об участниках ТЛР в зависимости от желания в них участвовать, %

Таким образом, не прослеживается четкая связь между ТЛР и психокультами (сектами), что подтверждается и ранее полученными данными о слабой отраженности и принципиальных различиях двух понятий в восприятии московского студенчества [16]: тренинг семантически положителен («жизнерадостный», «чистый»), а секта — негативна («чужая», «злая»). Московское студенчество определяет тренинги как позитивный способ наладить связи и познакомиться с новыми людьми в интересующей сфере, причем способ без потенциальных негативных последствий (для физического и психологического состояния), тогда как «марафоны желаний» ассоциируются с психокультами, вероятно, и потому что имеют четкую привязку к конкретным медийным персонам. С одной стороны, это определяет значительно большую заинтересованность студенческой молодежи в ТЛР (39 % в нашем опросе, 19 % молодежи во всероссийском опросе ВЦИОМ). С другой стороны, несмотря на негативную коннотированность понятия секты/психокульта (и близкого им «марафона желаний»), отмечен слишком высокий для такого восприятия уровень заинтересованности молодежи в подобных форматах группового взаимодействия, а, значит, риск вступления молодежи в деструктивные организации под видом образовательных тренингов и марафонов саморазвития весьма высок, что актуализирует дальнейшее изучение рассматриваемой проблематики.

About the authors

L. E. Murzikov

Author for correspondence.
Email: 1032210069@rudn.ru
Miklukho-Maklaya St., 6, Moscow, 117198, Russia

A. A. Komleva

Email: 1032216146@rudn.ru
Miklukho-Maklaya St., 6, Moscow, 117198, Russia

E. V. Nikolaeva

Email: 1032210735@rudn.ru
Miklukho-Maklaya St., 6, Moscow, 117198, Russia

References

Supplementary files