Демографическая типология коренных малочисленных народов России: кластерный анализ возрастной структуры

Полный текст

Введение Изучение демографического развития коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока (КМНС) имеет особую актуальность, так как динамика их численности и структура населения служат индикаторами социально- демографической устойчивости регионов их проживания [1. C. 138]. Начиная с 2019 г. наблюдается рост внимания исследователей к данной тематике как на федеральном уровне, так и на уровне отдельных регионов [2. C. 165]. Анализируются как общие тенденции численности и воспроизводства этих народов, так и специфические особенности возрастной структуры, брачности, миграции и других показателей [3. C. 174]. По официальным данным Всероссийской переписи населения 2020 г., совокупная численность 40 официально признанных КМНС составила около 262,6 тыс. человек, что на 5 тыс. больше, чем в 2010 г. [4. C. 7]. Однако прирост распределился неравномерно: увеличение численности продемонстрировали лишь 14 из 40 этносов, главным образом относительно более крупные по численности группы, тогда как большинство более малочисленных народов за межпереписной период сократились [4. C. 8]. К 2020 г. доля городского населения среди КМНС оставалась сравнительно невысокой и для большинства групп преобладало расселение в сельской местности и местах традиционного проживания [2. C. 170]. Тем не менее отмечаются существенные межэтнические различия в демографической ситуации: одни народы все еще характеризуются относительно благополучным естественным приростом и молодым возрастным составом, тогда как у других наблюдается старение населения, связанное с многолетним спадом рождаемости и усиленной ассимиляцией молодежи [1. C. 143; 3. С. 180]. В научной литературе подчеркивается, что естественный прирост является основным фактором воспроизводства численности коренных малочисленных народов, поскольку миграционный приток практически отсутствует [1. C. 140]. Так, ряд северных этносов (например, ненцы, эвенки, долганы) сохраняют относительно высокие коэффициенты рождаемости и продолжающийся рост населения, чему во многом способствуют традиционный уклад жизни и поддержка на государственном уровне [3. C. 178]. Одновременно другие группы (например, вепсы, ижорцы, сету), проживающие в европейской части России и численно очень малые, напротив, испытывают естественную убыль и острое старение: среди них крайне низкая доля детей и молодежи, преобладают лица пенсионного возраста, что угрожает их дальнейшему существованию [2. C. 175]. Обобщение разрозненных демографических показателей в типологическом ключе представляет научный интерес и практическую значимость для выработки дифференцированных мер поддержки. Цель исследования - выявить типы возрастной (половозрастной) структуры среди коренных малочисленных народов России на основе данных переписи населения 2020 г. и проанализировать характеристики каждого типа с точки зрения демографической устойчивости. Материалы и методы исследования Анализ выполнен на основе данных Всероссийской переписи населения 2020 г. по распределению населения по национальности, полу и возрасту. В выборку включены все этносы, относимые официально к коренным малочисленным народам Севера, Сибири и Дальнего Востока РФ (в соответствии с законодательным перечнем), а также некоторые другие малочисленные этнические группы, близкие к ним по численности и образу жизни[75]. По каждому народу учитывались дан ные по всей России и основным регионам их проживания (для учета региональных различий). Всего рассмотрено 42 этноса и более 100 территориальных групп (этнос- регион). Для каждого этноса рассчитывались обобщающие демографические показатели: доля детей (0-14 лет), доля лиц старше трудоспособного возраста (60 лет и старше), медианный возраст, коэффициенты соотношения полов и др. В частности, индекс старения населения определялся по формуле AI PP65 100%, (1) 0 14 где P65+ - численность населения в возрасте 65 лет и старше; P0-14 - численность детей в возрасте 0-14 лет. Значение AI показывает, сколько пожилых людей приходится на 100 детей; превышение 100 % свидетельствует о преобладании старших возрастов над младшими. Кроме того, рассчитан коэффициент демографической нагрузки на трудоспособное население как отношение суммы численности детей и пожилых к численности населения трудоспособного возраста (принято 15-59 лет) на 1000 человек трудоспособного возраста. Этот показатель отражает степень нагрузки на экономически активную часть населения. Для выявления типологии применена процедура кластерного анализа. На первом этапе исходные показатели возрастной структуры (доли населения в пятилетних возрастных группах) стандартизировали и сведены методом главных компонент к двум интегральным факторам, отражающим общие вариации в возрастных профилях. Далее с использованием метода k- средних все наблюдения (этнические группы с учетом регионов) были сгруппированы в кластерные объединения по схожести их возрастной структуры. Оптимальное число кластеров определялось исходя из максимального различия между группами и интерпретируемости полученных сегментов. В результате выделено два устойчивых кластера, различающихся по характеру возрастной пирамиды и связанным демографическим параметрам. Результаты исследования Кластерный анализ разделил малочисленные народы на две четкие группы (условно именуемые кластер I и кластер II). Их демографические профили существенно различаются (рис.). Кластер I характеризуется молодой возрастной структурой, тогда как кластер II - стареющей (старой) структурой населения. В таблице приведены ключевые показатели для каждого кластера. Распределение населения по основным возрастным группам в кластерах I и II Источник: выполнено Д.В. Накисбаевым, А.М. Ситковским по данным Росстата[76] с помощью Python по описанной в статье методике. Таблица демонстрирует, что в среднем по кластеру I почти 28 % населения составляет молодежь 0-14 лет, тогда как пожилые (60 лет и старше) - лишь около 11 %. Напротив, в кластере II доля детей не превышает 16 %, а доля лиц старших возрастов достигает 26 %. Медианный возраст отличается более чем на 15 лет: около 30 лет для кластера I против ≈ 45 лет для кластера II. Индекс старения в кластере I имеет низкое значение (менее 50 %, т.е. пожилых в несколько раз меньше, чем детей), а в кластере II превышает 100 %, что указывает на численное преобладание пожилых над детьми. Коэффициент демографической нагрузки на трудоспособных в обоих кластерах находится в диапазоне 740-830 ‰, что отражает высокую иждивенческую нагрузку, однако структура нагрузки разная: в первом кластере большую часть нагрузки дают дети, во втором - пожилые. Основные демографические показатели по выделенным кластерам (средние значения)[77] Кластер Доля 0-14 лет, % Доля 15-59 лет, % Доля 60+ лет, % Медианный возраст, лет I молодой 28,4 60,8 10,8 30,5 II стареющий 15,7 57,8 26,4 44,8 Источник: составлена Д.В. Накисбаевым, А.М. Ситковским по данным Росстата4 с помощью Python по описанной в статье методике. К кластеру I (молодому) относятся преимущественно народы, сохра нившие относительно высокую рождаемость и естественный прирост. В эту группу вошли все крупнейшие по численности коренные малочисленные народы: ненцы, эвенки, эвены (ламуты), чукчи, долганы, нанайцы (основное ядро в Хабаровском крае) и др. - в основном этносы Севера Сибири и Дальнего Востока. Общим для них является то, что значительная часть населения проживает в традиционных сельских поселениях, где сохраняются многодетные семьи и более низкая средняя продолжительность жизни компенсируется высоким удельным весом молодых возрастов. Например, по данным переписи, численность эвенков в России продолжала расти и среди них доля детей значительно превышает долю пожилых [3. C. 181]. Для народов кластера I характерен медианный возраст около 30 лет и умеренный гендерный дисбаланс: соотношение полов близко к равновесному (90-95 мужчин на 100 женщин в среднем), что типично для относительно молодого населения. Кластер II (стареющий) объединяет группы с низкой рождаемостью, стагнацией или убылью численности и выраженным старением. Сюда попали прежде всего самые малочисленные и/или ассимилированные народы: такие как вепсы, ижорцы, сету, шапсуги, негидальцы, саамы, чулымцы, телеуты, тубалары, камчадалы и некоторые другие. Общий знаменатель - очень малая общая численность (нередко сотни или первые тысячи человек) и высокая доля пожилых за счет того, что молодое поколение либо малочисленно, либо уходит в более крупные этносы через межэтнические браки и миграцию. У народов кластера II медианный возраст превышает 40 лет, а соотношение полов смещено в сторону преобладания женщин, особенно в старших возрастах (что характерно для общей тенденции феминизации старшего населения). Например, по оценкам, среди вепсов и ижорцев доля лиц старше 60 лет составляет свыше четверти, тогда как детей - менее одной десятой (по данным переписей и исследований, см. [2. C. 172]). Эти группы оказались демографически уязвимыми: наблюдается естественная убыль населения (смертность превышает рождаемость), а небольшое число рождающихся детей не обеспечивает простого замещения поколений. Таким образом, кластерный подход четко разделил малочисленные этносы на «демографически благополучные» и «демографически неблагополучные». Следует отметить, что границы между кластерами в некоторой степени условны. Внутри каждого наблюдается вариативность: например, часть народов кластера I уже близки к состоянию переходной структуры (например, манси и ханты - их средний возраст растет из- за влияния урбанизации), а некоторые группы кластера II еще сохраняют очаги с более молодым населением (например, тофалары и нанайцы Приморья имеют несколько более высокий удельный вес молодежи по отдельным поселениям, несмотря на общее старение). Тем не менее, в целом разделение на два типа прослеживается явственно. Обсуждение Полученные результаты соответствуют имеющимся в литературе сведениям о дифференциации демографического развития коренных малочисленных народов. Ранее отмечалось, что среди этих народов есть группы, демонстрировавшие рост численности в постсоветский период (за счет сохранения высокой рождаемости и этнической реидентификации части населения), и есть группы, численность которых сокращается из переписи в перепись (в основном вследствие ассимиляционных процессов и отрицательного естественного прироста) [2. С. 169; 4. C. 8]. Наш анализ подтвердил это, предложив формализованное разделение на две категории. Кластер I включает этносы, которые, несмотря на социально- экономические изменения, сумели в целом сохранить традиционную модель воспроизводства. Для них характерны относительно высокие суммарные коэффициенты рождаемости (близкие к среднероссийским или выше), более низкий средний возраст матерей при рождении детей и большая средняя величина семьи [1. C. 142]. Например, у народов Крайнего Севера - ненцев, чукчей, эвенков - в 2010-х гг. наблюдался естественный прирост, а среднее число детей на одну женщину оставалось около 2 и более (что обеспечивает воспроизводство населения) [3. C. 181]. Кроме того, у многих из них отмечается приток молодежи в этническую категорию за счет возрождения интереса к родной культуре и самосознанию (случаи, когда потомки смешанных браков начинают идентифицировать себя с малочисленным народом). Все это способствует тому, что возрастная пирамида у данных народов пока близка к расширяющемуся типу (большая база молодых и сужающаяся вершина старших возрастов). В кластере II, напротив, проявляются последствия демографической модернизации и ассимиляции. Большинство этих народов еще в советский период перешло к узкому типу воспроизводства (низкая рождаемость, малая доля детей) на фоне массового оттока молодежи в города или в состав крупных народов (русских, якутов, татар и др.) через брак и изменение идентичности [2. C. 176]. Как результат, уже к началу 2000-х гг. у них сформировалась регрессивная возрастная структура - узкая основа пирамиды (мало детей) и широкая верхушка (много пожилых). Наши данные 2020 г. показывают дальнейшее усиление этого тренда. В подобных условиях даже относительно невысокая смертность (характерная для ассимилированного населения, проживающего в основном в районах с развитой инфраструктурой) не спасает от убылых тенденций - просто потому, что молодого пополнения недостаточно [5]. Примером может служить народ ижорцы в Ленинградской области: по переписи 2020 г. их всего около 200 человек, из них более половины - старше трудоспособного возраста; рождаемость в ижорских поселениях почти нулевая, что означает неизбежное исчезновение ижорцев как отдельной демографической категории в ближайшие десятилетия (по сути, останутся лишь потомки с частичной ижорской родословной, уже отнесенные к другим народам). Важно подчеркнуть, что географический фактор и степень сохра нения традиционного уклада играют большую роль. Народы кластера I в большинстве своем проживают в труднодоступных районах Севера и Сибири, где, несмотря на проблемы, сохраняется традиционное природопользование и полукочевой образ жизни (оленеводство, рыболовство, охота). Это способствует более высокому репродуктивному поведению (большее число детей в семьях) и несколько более низкой урбанизации. Напротив, группы кластера II зачастую проживают либо в относительно урбанизированных регионах (Северо- Запад, Урал), либо расселены мозаично среди крупных народов, что ускоряет их демографическое сжатие. Тем не менее, некоторые северные этносы также сталкиваются с угрозой старения - например, саамы Кольского полуострова (кластер II) испытывают отток молодежи и низкую рождаемость, хотя географически относятся к Крайнему Северу. Это говорит о том, что не только география, но и исторические условия (численность, контакты с внешним миром, политика) определяют демографический тип. В целом, выявленные типы соответствуют категориям «демографически благополучные» и «демографически проблемные» малочисленные народы. Подобная типология созвучна выводам других исследований, где выделяются группы с относительно стабильным ростом населения и группы с явной депопуляцией [4. C. 182]. Новизна нашего подхода - в применении кластерного анализа для формализации этих различий и в количественном подтверждении разрыва между типами. Заключение Коренные малочисленные народы России по состоянию на начало 2020-х гг. разделяются на два полярных демографических типа. Первый тип - народы со все еще молодой структурой населения и относительным естественным приростом (несмотря на небольшую численность, эти группы воспроизводят свое население благодаря высокой рождаемости и низкой средней продолжительности жизни, удерживающей долю пожилых невысокой). Второй тип - народы со стареющим и сокращающимся населением, для которых характерны низкая рождаемость, малая доля молодежи и преобладание пожилых, что ведет к депопуляции. Применение кластерного анализа позволило количественно подтвердить наличие этих типов и отнести конкретные этнические группы к тому или иному типу. Полученные результаты имеют практическую значимость: демографически «молодым» народам (тип I) необходима поддержка, ориентированная на закрепление достижений - обеспечение доступности образования, здравоохранения и рабочих мест для молодого населения в местах традиционного проживания, чтобы сохранить позитивные тенденции воспроизводства. В то же время для демографически «стареющих» народов (тип II) требуются экстренные меры, направленные на сохранение этноса: стимулирование рождаемости (например, программы поддержки молодых семей именно данной этнической принадлежности), развитие культурной автономии, фиксация и популяризация языкового и культурного наследия, привлечение внимания общественности к проблемам этих народов. Несмотря на малочисленность, каждый из этих этносов уникален и представляет ценность для культурного и этнического многообразия страны. Перспективы дальнейших исследований заключаются в углубленном анализе факторов, влияющих на демографические типы. В частности, интерес представляет роль уровня социально- экономического развития регионов, доступности инфраструктуры, миграционных процессов и степени сохранности традиционной культуры в формировании того или иного типа возрастной структуры. Также целесообразно провести мониторинг динамики: сравнение с данными предыдущих переписей (2002, 2010 гг.) и отслеживание изменений в будущем, что позволит выявить, сохраняется ли разделение на типы или происходит трансформация (например, переход некоторых народов из первого типа ко второму по мере старения). Безусловно, демографическое благополучие коренных малочисленных народов - важная составляющая их общего выживания и развития. Выявление проблемных зон (народов группы риска) должно сопровождаться адресными мерами государственной поддержки, включая улучшение медицинского обслуживания пожилых в малых поселениях, создание условий для повышения рождаемости и уменьшения оттока молодежи. Сохранение этих малочисленных народов - не только вопрос культурного наследия, но и показатель успешности национальной политики в сфере обеспечения устойчивого развития малых этносов в многонациональной стране.

Об авторах

Дмитрий Владимирович Накисбаев

Российский университет дружбы народов

Email: nakisbaev-dv@rudn.ru
ORCID iD: 0000-0002-0600-7639
SPIN-код: 3491-0783

кандидат политических наук, доцент, заведующий кафедрой государственного и муниципального управления

117198, Российская Федерация, Москва, ул. Миклухо-Маклая, д. 6

Арсений Михайлович Ситковский

Федеральный научно-исследовательский социологический центр Российской академии наук (ФНИСЦ РАН)

Автор, ответственный за переписку.
Email: omnistat@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0002-8725-6580
SPIN-код: 9559-1803

младший научный сотрудник Центра изучения рождаемости, брачности и семьи, Институт социальной демографии

Российская Федерация, 119333, Москва, ул. Фотиевой, д. 6 к. 1

Список литературы

Дополнительные файлы