Массмедиа и цифровизация в традиционалистской критике глобализма и информационной политики

Полный текст

Введение Современные условия стремительной цифровизации и глобализации массмедиа приобретают статус ключевого инструмента формирования общественного сознания, легитимации власти и мобилизации социальных групп. Информационные потоки становятся не только средством коммуникации, но и фактором трансформации политического порядка. Данное обстоятельство делает медиапространство одним из важнейших объектов анализа как для государственных стратегий информационной политики, так и для альтернативных идеологических течений. Особый интерес в данном контексте представляет традиционализм - направление, сформировавшееся как реакция на кризис модерна и постмодерна. Традиционалисты рассматривают массмедиа и цифровую среду одновременно как угрозу сакральным основам общества и как необходимый инструмент в борьбе за политическое влияние. Цель исследования заключается в анализе традиционалистской критики массмедиа и цифровизации в контексте глобализма, а также в выявлении ее значения для оценки современных стратегий государственной информационной политики. Материалы и методы Рост исследований коммуникативной сферы обозначился во второй половине XX в. под воздействием технологий, развития массовой культуры и изменений в гуманитарном знании. Стоит упомянуть работы М. Маклюэна, М. Кастельса, Ф. Киттлера и др. [1-3]. Теоретические основы исследования медиа начали формироваться благодаря таким мыслителям, как й. Хёйзинга, П. Бурдье, М. Фуко, Ж. Бодрийяр и др. [4-7]. Эта область знаний с самого начала стремилась стать междисциплинарной, черпая вдохновение из политологии, социологии и философии. К концу XX в. стали видны изменения, предсказанные Маклюэном еще в 1960-х гг. [1]. В начале XXI в. на фоне развития кибернетики, структурного анализа развивается теория электронных медиа Ф. Киттлера [3]. Важный предмет научной дискуссии - понятие «цифровые массмедиа». Ряд исследователей идентифицируют их как онлайн-СМИ и считают частью «новых медиа» [8]. Этот термин ввел в научный оборот Р. Нойман, подразумевая под ними «новый формат существования средств массовой информации, постоянно доступных на цифровых устройствах и подразумевающих активное участие пользователей в создании и распространении контента» [9. P. 35]. В научном поле на сегодняшний день нет единства взглядов на цифровые медиа. Так, Я. Ляо считает, что цифровые медийные СМИ в гуманитарных науках были рассмотрены в контексте формирования культурного опыта, социокультурной практики и информационно- символического пространства, которое определяется социальными сетями, чатами, форумами и другими медийными проектами [10]. Фактически, коммуникативные функции медийных СМИ формируют новую информацию, общество же начинает перекладывать свой обыденный повседневный опыт в онлайн- контенты. По мнению А.А. Лисенковой и А.Ю. Мельникова, в обновленном информационном мире появляется современный медиа человек, мотивы которого могут формироваться в диапазоне от игровой деятельности до создания нового, необходимого ему общества, состоящего из конкретных личностей [11]. Дунас Д.В. считает, что для современного изучения медиа характерна «свобода в теоретизировании» [12. С. 262]. Методология исследования включает дискурс- анализ произведений традиционалистов, сравнительный анализ их подходов к медиа и цифровизации, а также институциональный подход, позволяющий рассмотреть массмедиа как элемент глобального и национального государственного управления. Результаты исследования Массмедиа в современном обществе выполняют функции, выходящие далеко за пределы информационного обмена. Они формируют общественное мнение, задают рамки политического дискурса и выступают инструментом институционализации власти. Уже в первой половине XX в. К. Шмитт отмечал, что средства массовой информации становятся «неотъемлемой частью современного государственного аппарата» [13], поскольку именно через них осуществляется воздействие на общественное сознание. Влияние медиа на политику проявляется не только в их способности транслировать идеи, но и в их структурной роли как элемента управления. Эти идеи получили развитие в работах М. Маклюэна, для которого медиа были не просто каналом передачи сообщений, а «продолжением власти» и фактором, изменяющим саму природу политического господства, «медиа транслируют самих себя» [1], навязывая определенный тип восприятия и образ реальности, что делает их важнейшим ресурсом для политических акторов. В конце XX - начале XXI в. медиапространство становится полем борьбы за контроль над информацией. По мнению, А.Г. Дугина, концепция «сетевой войны», разработанная Артуром К. Сербовски, показала, что доминирование в глобальной сети и контроль над «сетевым кодом» формируют новые механизмы власти [14. С. 167]. В таких условиях массмедиа превращаются в оружие, способное не только мобилизовать, но и дестабилизировать политические системы. Примеры грузинских событий 2008 г. или украинских событий 2014 г. демонстрируют, что медиаресурсы играют ключевую роль в навязывании определенных установок и целей, формировании протестных настроений и создании альтернативных легитимационных нарративов. С точки зрения государственного управления, медиапространство становится критически важным элементом информационной политики. Это стратегический ресурс для обеспечения стабильности политического порядка и защиты от внешних воздействий. Амбивалентность массмедиа заключается в том, что они способны выполнять как функции интеграции общества, так и его фрагментации. Для традиционалистского дискурса именно эта двойственность делает медиа центральным объектом критики: с одной стороны, они рассматриваются как проводник глобалистских ценностей и инструмент культурной унификации; с другой - как ресурс, который может быть использован в политической борьбе против современного порядка. Традиционалистская мысль рассматривает массмедиа как ключевой инструмент глобалистской экспансии, как механизмом навязывания универсалистских ценностей, размывающих культурные различия и подрывающих национальный суверенитет. Уже во второй половине XX в. традиционалисты подчеркивали связь между развитием массмедиа и процессами культурной унификации. Так, А. де Бенуа отмечал, что в условиях однополярного мира медиапространство служит инструментом американской гегемонии, продвигая стандартизированные модели поведения и потребления. Современная капиталистическая экономика создает не только товары и услуги, но и «образы, сновидения, мечты и символы», которые транслируются всему миру через телевидение, кино и популярную культуру [15. С. 145]. Отдельным предметом научного дискурса традиционалистов является «Массовая культура и утрата сакрального». В середине XX в. Ю. Эвола резко критиковал массовую культуру и распространенные в тот отрезок времени средства коммуникации. По его словам, «технологическое общество уже осознало необходимость систематической организации „свободного времени“, предложив человеку стандартный набор тупых развлечений» [16. С. 59]. Для традиционалистов это означало не просто изменение досуга, но фундаментальную трансформацию общества: разрушение сакрального измерения культуры, подмену духовности потребительскими симулякрами. В этом контексте массмедиа воспринимаются как инструмент нивелирования иерархий и замещения трансцендентных ценностей массовыми, что напрямую связано с кризисом легитимности политической власти в условиях модерна и постмодерна. Особое внимание традиционалисты уделяют либеральной рыночной идеологии. Ален де Бенуа в полемике с Ф. Хайеком указывал, что рыночный универсализм подрывает социальную справедливость и лишает демократию глубинного содержания, сводя ее к формальной процедуре. «Традиция в глазах Хайека не имеет никакой иной ценности, кроме как указывать путь к неперсональному и абстрактному порядку, воплощенному в рынке» [15. С. 96]. Если этот нарратив спроецировать на государственное управление, то медиаполитика, основанная исключительно на рыночных принципах, ведет к угрозам для ее суверенитета и зависимости от транснациональных корпораций. Доминик Веннер акцентировал внимание на том, что медиа активно транслируют идеологию потребления, способствуя разрушению природных ресурсов и культурной устойчивости Европы [17]. Бесконечный экономический рост и медиатизированная культура потребления ставят под угрозу само выживание западной цивилизации. В этом смысле медиапространство становится важнейшим фактором цивилизационного кризиса. Традиционалистская критика массмедиа носит комплексный характер. Для анализа государственной информационной политики это позволяет выявить слабые стороны либерально- глобалистской медиапарадигмы, обратив внимание на необходимость сохранения культурного и информационного суверенитета. Современный этап развития цифровизации формирует особую социальную реальность, которую традиционалисты трактуют как радикальный разрыв с прежними формами существования. Например, А. Дугин рассматривает цифровизацию как проявление постмодернистской эпохи, в которой реальность заменяется симулякрами. В его интерпретации цифровая среда создает «новое пост- общество», лишенное устойчивых оснований и традиционных связей. «Нет больше в постмодерне и общества. Есть пост- общество… Возникает пространство „компьютерных зарослей“ с экзотическим полуприродным, полумеханическим антуражем» [18]. Такое понимание подчеркивает искусственность цифровых связей, их произвольный и временный характер, что резко контрастирует с традиционалистской идеей иерархии и сакрального порядка. Цифровизация, с точки зрения традиционалистов, приводит к превращению человека в пассивного потребителя контента, лишенного реальной связи с сакральными и культурными основаниями. Социальные сети воспринимаются не только как пространство развлечения, но и как инструмент манипуляции, позволяющий политическим акторам навязывать обществу выгодные смыслы. Данное прочтение актуально с позиций информационного суверенитета. Поскольку цифровые платформы, глобальные по своей природе, часто выходят из- под контроля национальных государств, это открывает возможности для транснационального влияния и идеологической экспансии. Вместе с тем, несмотря на резкую критику цифровизации, традиционалисты вынуждены использовать цифровые ресурсы для распространения собственных идей. Создание альтернативных СМИ, активность в социальных сетях и телеграм- каналах демонстрируют, что цифровая среда становится ареной политической борьбы, в которой даже идеологические оппоненты глобализма используют его инструменты. В этом проявляется амбивалентность отношения традиционалистов к цифровизации. С одной стороны, они отрицают ее ценностные основания, с другой - признают ее эффективность как инструмента политической мобилизации. Обсуждение Ключевое противоречие традиционализма проявляется в использовании цифровых ресурсов. Они рассматриваются как символ постмодернистской симулякративной реальности и орудие глобализации, но, именно цифровые медиа становятся основным каналом политической активности традиционалистов. Они одновременно критикуют и инструментализируют медиапространство, что свидетельствует о гибкости их стратегий и прагматичном подходе к цифровым технологиям. Для государственной информационной политики медиаактивность традиционалистов создает ряд вызовов: • угроза распространения радикальных идей через цифровые каналы, которые слабо поддаются регулированию; • рост альтернативных сетевых сообществ, конкурирующих с официальным политическим дискурсом; • подрыв информационного суверенитета, обусловленный нахождением ключевых цифровых платформ под контролем транснациональных корпораций. Система государственного управления должна реагировать на эти вызовы с помощью мер по регулированию интернет- пространства, развитию собственных медиаплатформ и разработки стратегий противодействия радикальным идеологиям. Заключение Проведенный анализ показал, что традиционалистский дискурс формирует двойственное отношение к массмедиа и цифровизации. Глубинное противоречие традиционализма заключается в том, что, критикуя современные медиа как проводников либерально- глобалистской парадигмы, он одновременно оказывается встроен в медиапространство, где ведется борьба за интерпретацию политической и культурной реальности. Для анализа государственной информационной политики такая критика представляет интерес тем, что выявляет уязвимости современных стратегий: утрату контроля над национальными медиасредами, зависимость от глобальных цифровых платформ, а также угрозы распространения радикальных идеологий в сетевом пространстве. Таким образом, традиционалистская перспектива, несмотря на свою маргинальность, позволяет по- новому рассматривать феномен массмедиа и цифровизации как фактор кризиса информационного суверенитета государств и как вызов национальным стратегиям управления в условиях глобальных трансформаций.

Об авторах

Ирина Валентиновна Гончарова

Государственный университет управления

Email: 79208195393@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0002-7532-8751
SPIN-код: 4314-5422

доктор исторических наук, главный научный сотрудник НИИ государственной политики и отраслевого управления экономикой

Российская Федерация, 109542, Москва, Рязанский пр-кт, д. 99

Виктор Михайлович Черепов

Государственный университет управления

Email: vm_cherepov@guu.ru
ORCID iD: 0000-0001-5372-7375
SPIN-код: 6881-6365

доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой управления в здравоохранении и индустрии спорта

Российская Федерация, 109542, Москва, Рязанский пр-кт, д. 99

Татьяна Владимировна Растимешина

Российский государственный социальный университет

Автор, ответственный за переписку.
Email: rast-v2012@yandex.ru
ORCID iD: 0009-0003-9186-2393
SPIN-код: 6991-7190

доктор политических наук, доцент, заведующая кафедрой политологии и прикладной политической работы

Российская Федерация, 129226, Москва, ул. В. Пика, д. 4

Список литературы

Дополнительные файлы