Проблема дома и семьи в творчестве Германа Мелвилла

Полный текст

Введение

Исследователи творчества Мелвилла не раз обращали внимание на преобладание в его прозе мужских характеров: говорилось, что его произведения находятся за рамками женских интересов, что описана точка зрения лишь одной половины человечества, а сам автор таким образом объявлялся женоненавистником (Schultz, Springer, 2006, p. 7). В своих произведениях Мелвилл нередко подчеркивал именно холостяцкий образ жизни, который ведут его герои. Так, холостяками являются матросы из романов «Белый бушлат» и «Израиль Поттер», а также пассажиры парохода «Фидель» из романа «Обманщик: его маскарад» (один из них даже зовется Missouri bachelor). В романе «Пьер, или Двусмысленности» бывшая церковь Святых Апостолов заселена холостяками; сам Пьер, благодаря своему двусмысленному положению, одновременно ведет и женатую, и холостяцкую жизнь (Bertolini, 1996, p. 722); основным отличием двух портретов его отца является то, что на первом тот изображен бодрым, еще не скованным брачными узами, молодым холостяком, в то время как на втором – это женатый мужчина средних лет. В романе «Моби Дик» «Пекод» встречает на своем пути нантакетский китобоец «Холостяк»; шхуна капитана Делано из новеллы «Бенито Серено» носит название «Холостяцкая услада» (Bachelor’s Delight). Наконец, у героев новелл «Рай для Холостяков и Ад для Девиц», «Писец Бартлби», «Джимми Роз», «Веранда» также нет ни жен, ни детей.

Холостяцкая свобода предоставляет героям Мелвилла возможность (само)познания и самореализации. Не обремененный семейной жизнью человек полон потенциальных возможностей: он может экспериментировать, намечать или раздвигать установленные границы – нравственные, культурные, географические. Не скованные супружескими обязательствами холостяки из морских романов Мелвилла задают веселые попойки в окружении местных красавиц и устраивают богатые пиры для друзей («Рай для Холостяков…», «Джимми Роз»). Они способны на сомнительные, рискованные предприятия: «пиратские» захваты вражеских кораблей («Израиль Поттер»), путешествие в «страну фей» («Веранда») или коммерческие операции, которые ведутся с «поистине княжеским размахом»^[1]. Свободные в передвижении холостяки могут путешествовать и тем самым расширять сферу своего влияния, что для предпринимателей означает приток новых клиентов и инвестиций («Обманщик…»), для промысловых судов – богатую добычу («Моби Дик»), военных – новые независимые территории («Израиль Поттер»). Наконец, для философов, «питающих отвращение к тягостным заботам сухопутной жизни», каковыми были Измаил и Белый Бушлат, путешествия – это способ познания мира («оставшись наедине с самим собой на такой высоте, где мысли рождались в изобилии»^[2]).

Под «холостяками» в настоящей работе подразумеваются неженатые герои романов, новелл и повестей: миссуриец («Обманщик: его маскарад»), Поль Джонс («Израиль Поттер»), Джек Чейс и Белый Бушлат («Белый бушлат»); юристы («Рай для Холостяков…»); Джимми Роз; рассказчик из новеллы «Веранда». С некоторыми оговорками к галерее мелвилловских холостяков мы считаем возможным присоединить Пьера («Пьер, или Двусмысленности»), капитана Ахава («Моби Дик»), а также рассказчика из новеллы «Я и мой камин»: несмотря на их семейное положение, все они ведут одинокий образ жизни, редко видятся с женами, не ощущают родства либо напрямую конфликтуют с ними («жена? жена? вернее, вдова при живом муже!» – восклицает Ахав»^[3]).

Дом

В своих произведениях Мелвилл указывает на амбивалентный характер холостяцких убежищ. С одной стороны, американцам, которые даже к середине XIX в. не смогли до конца освоить, покорить, приручить «дикое» пространство своей страны (о чем автор говорит, к примеру, в «Пьере…» и «Обманщике», описывая жестокую вражду белых и индейцев), свойственно создавать безопасные укрытия^[4]. Поэтому можно увидеть, как в холостяцких «братствах» царит доверие и взаимовыручка; как между членами команды, включая младших по званию и даже слуг и рабов, возникает тесная, практически семейная, связь; как «щедрое хлебосольство» (bounteous heart and board) объединяет родственные души («мы все были братьями»^[5]). В новелле «Рай для Холостяков» Мелвилл рисует идиллическую холостяцкую жизнь – безмятежность, свободу, безделье и довольство («Оставив позади весь мир с его заботами, стоите, свободный, под тихими аркадами Рая для Холостяков»; «наслаждайся, сколько влезет, бездельем в саду»^[6]). Изображенный Рай представляет собой своего рода убежище: отгороженное от остального города пространство, где «[все] прочно защищено от неумолчного гама старых улиц <…> все здесь содержится в самом педантичном, истинно холостяцком порядке»^[7]. Подобные убежища мы видим и в изображении холостяцкого дома (фамильного поместья или плантации), и в образе закрытых сообществ, или «орденов», «братств» (юридической конторы, военного, китобойного, пассажирского судна)^[8].

По своим функциям холостяцкое пространство сродни феодальному замку: оно обороняет, служит местом для отдыха и развлечений, обладает необходимыми запасами, то есть в нем есть все, что нужно для длительного проживания без соприкосновения с внешним миром. Ироническим образом такое стремление к обособленной и самодостаточной жизни на «своей» территории изображается Мелвиллом в новелле «Писец Бартлби»: переписчик оккупирует крохотное пространство за ширмой и превращает его в «холостую квартиру» (bachelor’s hall), куда складывает все свои личные вещи и даже оборудует обеденное и спальное место. В романе «Белый бушлат» рассказчик, не имея возможности обустроить собственное пространство на корабле, переделывает в подобие замка свой бушлат: «Я снабдил [бушлат] великим множеством карманов, шкафчиков, комодов и буфетов <…> Кроме этого, было несколько тайников, так что бушлат мой, наподобие древнего замка, был полон витых лестниц, замаскированных чуланов, крипт и каморок»^[9]. В своем «замке» холостяк выступает единоличным хозяином, закономерным образом тираном и самодуром, на что указывает причудливость в оформлении интерьера, нежелание что-либо менять даже под давлением здравого, практического смысла. Приумножая свои владения, индивид тем самым увеличивает собственную значимость, расширяет свое влияние, утверждает собственное «Я» (Я и мой камин; «Это моя королевская ложа, а этот горный амфитеатр – мой театр Сан Карло»)^[10]. Любая попытка посягательства на личную территорию пресекается, что мы видим на примере Джимми Роза, едва не застрелившего своего друга; драки между Пьером и его кузеном в «Апостолах» или непреклонном отказе Бартлби покинуть контору.

С другой стороны, стремление изолироваться, отгородиться от общей массы опасно: в романах и новеллах Мелвилл показывает, как легко можно свернуть с пути прогресса в сторону архаики, если чересчур отрешиться от всего «земного». Вспомним башню с колоколом, ставшую пристанищем для монструозного автомата; отгороженную от всего мира бумажную фабрику («Ад для Девиц»), где в котлах рассказчик увидел зарождение самой жизни; спрятанные за «удивительными древними дверьми» многочисленные тайные комнаты в «Белом бушлате», «Обманщике…», «Бенито Серено», «Моби Дике»^[11]. Помимо этого, обособление закономерным образом порождает иерархичность – саму по себе разрушительную, противоречащую демократическим (пуританским) ценностям американской жизни. В «Моби Дике», «Белом бушлате», «Бенито Серено», «Рае для холостяков» говорится о тяготах одиночества, на которое обрекает себя индивид, оказавшийся на самом верху социальной лестницы («чем выше стоит человек на иерархической лестнице, тем в большем одиночестве он оказывается»; «если кто увидит, как [холостяк] осушает одинокий, ни с кем не разделенный бокал, это будет истолковано как поступок нескромный, эгоистичный, небратский»^[12]. Наконец, еще одной опасностью замкнутого холостяцкого пространства становятся девиантные отношения между их «однородными» обитателями, что выражается либо в конфликтах – драках, доходящих до убийства (в «Билли Баде», вставной новелле «Повесть о „Таун-Хо“» романа «Моби Дик»), либо, напротив, в образовании противоестественных связей – инсцестуальных («Пьер…») либо однополых («Билли Бад», «Белый бушлат»).

Итак, жизненно важное стремление холостяков, обосновавшихся в изолированном пространстве, отгородиться от опасностей внешнего мира, со временем утрачивает свой практический смысл и трансформируется в аристократический образ жизни: беззаботный, отрешенный от «земных» дел. Родственный мелвилловским взглядам Г.Д. Торо (Franc, 2013, p. 162–166) критиковал подобную роскошь в своем «Уолдоне»: «Но уж если вы хотите построить себе дом, не мешает приложить к этому немного американского здравого смысла, а не то вы окажетесь в работном доме, в лабиринте без выхода, в музее, богадельне, тюрьме или пышной усыпальнице»^[13]. Сам Мелвилл уподобляет подобное существование теплой спальне, о которой размышляет Измаил – «одно[му] из роскошных неудобств, терпимых богачами. Ведь высшая степень наслаждения – не иметь между собою и своим теплом, с одной стороны, и холодом внешнего мира – с другой, ничего, кроме шерстяного одеяла»^[14].

Семья

Холостяцкое отношение к женщине Мелвилл описывает в традициях рыцарской этики и эстетики: для его героев – Поля Джонса, Пьера Глендиннинга, Джимми Роза, рассказчиков из «Веранды» и «Камина» – женщина – это объект преклонения и мифологизации, что отражается в образе прекрасной дамы (lady), напоенного благоуханием цветка (odoriferous flower), взывающего ангела (invoking angel), феи (fairy). И даже для женатого героя новеллы «Я и мой камин» супруга представляется существом мифическим (скорее монструозным, наделенным ведьмовской силой), которая посредством изощренной магии смогла присвоить себе «душу столь юношескую, исполненную весенней бодрости». По сути, холостяки и женщины пребывают в параллельных пространствах: они мало знают друг о друге, полны тайн по отношению друг к другу и не слишком стремятся их раскрыть (So Pierre renounced all thought of ever having Isabel’s dark lantern illuminated to him. Her light was lidded, and the lid was locked^[15]; “Enough. Launching my yawl no more for fairy-land, I stick to the piazza”; “When once I have got out of the Devil’s Dungeon, I shall feel [my cheeks] mending”^[16]). На непреодолимый разрыв между характерами указывает и существенная разница в возрасте между «женатыми холостяками» и их спутницами: Ахавом и его женой – «доброй безропотной юной женщиной»; кузнецом Пертом и молодой женой, «которая годилась ему в дочки»; приятелем Джимми Роза и женой, которая, по его же признанию, была слишком молода для него.

Нежелание создавать семью связано с вполне закономерным и естественным желанием холостяков вести свободную, независимую жизнь. Вместе с тем предоставленная холостякам свобода лишает их каких-либо ограничений, из-за чего они легко впадают в расточительность, не могут остановиться в своем стремлении увеличивать, расширять, приобретать – неслучайно лейтмотивом холостяцкого образа жизни является изобилие и избыточность. Вспомним в качестве примера встречный «Пекоду» китобоец «Холостяк», который был настолько успешен в своем промысле, что добытое китовое масло переливалось через край; камин – по сути, холостяцкое пространство внутри «семейного» дома (Bertolini, 1996, p. 723), который по своим характеристикам сопоставляется рассказчиком с размерами галактики; обои в доме Джимми Роза, которые «могли украшать только Версаль» и «вполне годились для будуара самой Марии Антуанетты». Всякая умеренность признается холостяками признаком слабости и малодушия, что мы видим в споре Поля Джонса с миролюбивым мудрецом Франклином («все будет потеряно из-за трусливого мямленья, которое выдают за благоразумие!»^[17]; или в диалоге вежливого и спокойного Обманщика и вспыльчивого миссурийца («Вы человек умеренных взглядов, бесценный подручный для подлых и злонамеренных людей. Вас можно использовать во зло, но вы бесполезны для справедливых дел»)^[18]. Женщины хоть и пытаются всячески пресечь «холостяцкую» тягу к безграничному приобретению (Gullestad, 2022, p. 170) – ограничить сферу влияния камина, оклеить стены более скромными обоями «благородного кремового оттенка» – встречают стойкое сопротивление («все это время я стою на страже моего старого, поросшего мхом камина, ибо мы с ним заключили договор о том, что никогда не признаем себя побежденными»^[19]). При этом в своем стремлении приобретать, совершенствовать и облагораживать какой-либо объект – камин, веранду, плантацию – холостяки не замечают, как во всех остальных сферах образуются пустоты. Стены дома зарастают мхом и плесенью («былая ослепительность павлинов на северной стене прискорбным образом поблекла из-за прохудившегося ската крыши, откуда дождевая влага постепенно проникла в дом, стекая струйками по стене прямо на пол»^[20]); в плюще, высаженном на веранде, заводятся черви; подвал под камином превращается в дебри первобытного леса; плантацию смывает рекой. В недрах кораблей – «Пекода», «Неверсинка», «Бедного Ричарда» – образуются опасные «зоны» с вредоносной атмосферой – люки, склады, переборки, которые незаметно разрушают пространство изнутри.

Другой причиной, по которой холостяки отказываются от брачных уз, является желание оставаться оригиналами, в то время как семейная жизнь, будучи союзом двух несхожих ни по возрасту, ни по телесным либо духовным качествам индивидов, предполагает обязательную трансформацию, подстраивание и приспосабливание одного под другого (Дулина, 2020, c. 114–131). Так, Мелвилл постоянно указывает на вынужденную метаморфозу – и телесную, и сознательную, которую переживает мужчина, оказавшийся в «женском» пространстве: на бумажной фабрике («Ад для Девиц»), в компании незнакомой девушки («Веранда») или сестры («Пьер…»). Всегда женщина наделена качествами, идущими вразрез с натурой холостяка – активной и деятельной: фабричные работницы напоминают бездушные автоматы; Марианна живет в мире безжизненных теней; Изабелл – своим таинственным прошлым, ослепляющей красотой, черными струящимися волосами и гипнотическим взглядом – напоминает то ли вампира, то ли суккуба. Наивысшей концентрацией отталкивающих «женских» качеств обладает Гонерилья – героиня вставной истории из романа «Обманщик…»: молодая, крепко сложенная, обладающая независимым мнением, она смогла развестись с мужем, отобрать у него ребенка, «получила жилье с денежной компенсацией при разводе, оставив несчастного мужчину без единого пенни в кармане… [и] хладнокровно уничтожила его личную репутацию»^[21]. Таким образом, для холостяков женщины представляют опасность аннигиляции, полной утраты своего «Я». Семейный союз – это не поддержка и усиление, а узы, ограничение свободы, «принесение себя в жертву у алтаря». Конструктивный элемент брака – сострадание, забота, любовь – рассматривается холостяком как собственное проявление слабости, утраты независимости, унизительное положение иждивенца. Как говорит миссурийский холостяк Обманщику: «Идите и ложитесь в могилу, если не можете удержаться на ногах. Этот мир жесток к тем, кто опирается на других»^[22]. И даже кроткий Джимми Роз с негодованием отвергает помощь сиделки, желающей облегчить его последние минуты («Зачем она принесла мне это унылое старье? Уж не принимает ли она меня за нищего?»^[23]).

Закономерностью в произведениях Мелвилла становится проблема наследования, буквально продолжения себя, своего рода и своего дела в другом. Поскольку холостяки не имеют собственных детей, они берут в качестве альтернативы детей-помощников, каковыми являются Имбирный Пряник («Писец Бартлби»), Пип («Моби Дик»), Купидон («Ад для Девиц»), мальчики, работавшие на плантации миссурийца, которые в будущем могли бы продолжить дело в качестве подчиненного или компаньона. Желание холостяка при воспитании «мальчика на побегушках» – ускоренное формирование необходимых для работы навыков («Расскажите, как запихнуть в парня требуемый набор хороших качеств, словно начинку в будущий пирог?»^[24]). При этом пропускается ключевой процесс роста, то есть постепенного развития с учетом психологических и физиологических особенностей ребенка. Так, Пипа, который по своим врожденным качествам был робким и неловким, панически боялся китов и выпрыгивал из вельбота, тем самым лишая команду прибыли, ускоренным и насильственным образом пытаются перевоспитать, переделать под нужный «формат» китолова, в результате чего мальчик теряет рассудок. Показателен в этом отношении спор Обманщика и вспыльчивого, нетерпеливого миссурийца, который в поисках идеального работника успел поменять тридцать пять мальчиков: «Если бы вы <…> были терпеливы и снисходительны <…>, культивировали хорошие качества и взращивали их, то вас ожидала бы щедрая награда, и в конце концов вы заполучили бы святого Августина в лице вашего конюха»^[25]. Такое «потребительское» отношение к ребенку-помощнику приносит соответствующие плоды: вместо ожидаемой помощи «мальчик» становится либо помехой, либо конкурентом.

Отказываясь создавать семью, холостяки лишаются преемственности, обрывают связь между прошлым, настоящим и последующим поколениями (Савинич, 2012, с. 19). Отказ от прошлого Мелвилл демонстрирует на примере образа Поля Джонса – шотландца по крови, американца лишь в первом поколении, который мечтает порвать все связи с родной для него Британией. Пьер Глендиннинг решает оторваться от семейных корней, уничтожив портрет отца, а также все реликвии и артефакты своего рода (Henceforth, cast-out Pierre hath no paternity, and no past; and since the Future is one blank to all^[26]). Рыцари-тамплиеры из «Рая…» своим холостяцким образом жизни обрекают орден на вымирание («[в церкви Темпла] увидите высокомерно застывшие тела, скрестившие руки на затихших сердцах, заснувшие навек и без сновидений. Как нет больше лет перед потопом, так нет и храбрых рыцарей-тамплиеров»^[27]). Утрату связи с настоящим и будущим Мелвилл показывает на примере не вписывающихся в свое время Джимми Роза с его «допотопными комплементами», а также хозяина камина (Bertolini, 1996, p. 723–724), который «более всего дорожит стариной, сторонится молодых людей, избегает «горячих булочек, новых книг и молодого картофеля <…> по-настоящему привязан к своему допотопному разлапистому креслу и престарелому косолапому священнику»^[28]. Таким образом, подобно готорновскому герою Уэйкфилду, мелвилловский холостяк «подвергает себя страшному риску навсегда потерять свое место в жизни [и] может оказаться, если позволено будет так выразиться, Отверженным Вселенной»^[29].

Заключение

Как замечает один из героев романа «Пьер, или Двусмысленности»: «Все великие умы были холостяками». Действительно, «холостяцкая» модель поведения позволяет Мелвиллу изобразить ключевые свойства американского национального характера – независимость, самодостаточность, свободу, предприимчивость. Вместе с тем подобный образ жизни имеет свои уязвимости: отсутствие каких-либо сдерживающих факторов, эгоцентричная зацикленность на собственном комфорте обращает достоинства в разрушительные недостатки, при которых независимость и самодостаточность обращается в одиночество и аннигиляцию; свобода – в неумеренность; предприимчивость – в нетерпеливость в достижении желаемой прибыли. Изолированные от внешнего мира холостяки-самодуры ведут аристократический образ жизни – непрактичный и отрешенный от «земных» забот. К подобным аристократам, или джентльменам, Мелвилл относится скептически: парадная сторона холостяка – изысканность, воспитанность, галантность. Это, как правило, маска, скрывающая в лучшем случае мошенника («вежливый плут»), а в худшем – самого дьявола («но разве есть возможность устоять против сатаны, когда он предстает в образе джентльмена, ведет себя независимо, благовоспитан и откровенен?»)^[30].

^{1 Мелвилл Г. Собрание сочинений : в трех томах. Т. 3. Повести. Рассказы. Стихотворения / пер. с англ. ; сост. и послесл. Ю. Ковалева, примеч. Е. Апенко, Н. Наказнюк. Л. : Худож. лит., 1988. С. 267.}

^{2 Мелвилл Г. Собрание сочинений : в трех томах. Т. 1. Моби Дик, или Белый Кит / пер. И. Бернштейн ; примеч. Е. Апенко, И. Бернштейн. Л. : Худож. лит., 1987. С. 202.}

^{3 Там же. С. 568.}

^{4 Подробнее об опасностях американского пространства см. (Максимов, 2025, с. 248–252), о его враждебности – (Баранова, Машошина, 2020, с. 36–43).}

^{5 Мелвилл Г. Т. 3. Повести. Рассказы. Стихотворения. С. 249.}

^{6 Там же. С. 243.}

^{7 Там же. С. 245.}

^{8 Исследователи Мелвилла обращали внимание на такие холостяцкие «братства», рассматривая их как своего рода новую, альтернативную форму семейной жизни: используя риторику домашнего уюта и кровного родства, холостяки не только воспроизводили структуру семьи, но и облагораживали отношения между ее членами. В подобных братствах дружеский альянс заменял родственную связь, а договор – кровное родство. См. (Bertolini, 1996, p. 727–728; Franc, 2013, p. 240).}

^{9 Мелвилл Г. Белый бушлат / пер. с англ. и примеч. И.А. Лихачева ; изд. подгот. И.А. Лихачев, Ю. В. Ковалев. Л. : Наука, 1973. С. 35.}

^{10 Мелвилл Г. Т. 3. Повести. Рассказы. Стихотворения. С. 20.}

^{11 О демоническом, дьявольском, сатанинском в «Моби Дике» и других «морских» романах Мелвилла см. (Осипова, 2020, с. 402–414).}

^{12 Мелвилл Г. Т. 3. Повести. Рассказы. Стихотворения. С. 243, 248.}

^{13 Торо Г.Д. Уолден, или Жизнь в лесу / пер. З. Александрова. СПб. : Азбука-классика, 2025. 352 с.}

^{14 Мелвилл Г. Белый бушлат. С. 101.}

^{15 Melville H. Pierre; or, The Ambiguities. New York : Harper&Brothers, 1852. P. 192.}

^{16 Melville H. Short Stories of Herman Melville. Sanbornville : Large Print Book Co., 2009. P. 18, 400. Выделения автора – Н.В.}

^{17 Мелвилл Г. Собрание сочинений : в трех томах. Т. 2. Тайпи. Израиль Поттер. Пятьдесят лет его изгнания : романы / пер. с англ. И. Бернштейн и И. Гуровой ; сост. и послесл. Ю. Ковалева. Л. : Худож. лит., 1987. С. 306.}

^{18 Мелвилл Г. Обманщик и его маскарад : роман, рассказы / пер. с англ. К.А. Савельев, М.Ф. Лорие. М. : Престиж Бук, 2023. С. 142.}

^{19 Мелвилл Г. Т. 3. Повести. Рассказы. Стихотворения. С. 307.}

^{20 Там же. С. 266.}

^{21 Мелвилл Г. Обманщик и его маскарад. С. 80. Исследователи рассматривают Гонерилью в качестве монструозного существа, обладающего мужской природой; ее желание поедать глину, наряду с другими странными увлечениями, превращает ее в чудовище, которое околдовывает, гипнотизирует либо пожирает окружающих людей, главным образом мужчин (Schultz, Springer, 2006, p. 199–211).}

^{22 Мелвилл Г. Обманщик и его маскарад. С. 140.}

^{23 Мелвилл Г. Т. 3. Повести. Рассказы. Стихотворения. С. 274.}

^{24 Мелвилл Г. Обманщик и его маскарад. С. 144.}

^{25 Мелвилл Г. Обманщик и его маскарад. С. 161.}

^{26 Melville H. Pierre; or, The Ambiguities. P. 304.}

^{27 Мелвилл Г. Т. 3. Повести. Рассказы. Стихотворения. С. 244.}

^{28 Там же. С. 287.}

^{29 Готорн Н. Избранные произведения : в двух томах / пер. с англ. ; сост. и коммент. А. Долинина. Т. 2. Л. : Худож. лит., 1982. С. 78.}

^{30 Мелвилл Г. Белый бушлат. С. 155.}

Об авторах

Наталья Владимировна Кузнецова

Автор, ответственный за переписку.
Email: nataly-journ@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0002-4119-7394
SPIN-код: 2373-1864

кандидат филологических наук, младший научный сотрудник кафедры зарубежной журналистики и литературы

Список литературы

Дополнительные файлы