Медиадискурс природной катастрофы в нарративных стратегиях радио и телевещания: землетрясение в Турции и Сирии

Полный текст

Введение

Современное общество функционирует в условиях непрерывного информационного потока, что детерминирует его тотальную ориентацию на медиа во всех сферах – от культурно-социальной и политической до бытовой и этической. Одним из ключевых последствий этой информационной избыточности становится возникновение информационных шумов (Ефанов, 2021), что затрудняет верификацию сообщений и усиливает эффект медийного манипулирования. Данный феномен, уходящий корнями в концепцию общества спектакля (Debord, 1969), исследуется в работах российских авторов (Дзялошинский, Пильгун, 2011; Кузнецова, 2012; Полудина, 2011 и др.). Это явление, как в эпоху до появления интернета, так и после, описывали зарубежные мыслители (Элвин Тоффлер, Нил Постман, Маршалл Маклюэн, Умберто Эко, Стивен Пинкер и др.), рассуждая об информационной перегрузке в различных контекстах. Воздействие информационных шумов особенно выражено в аудиовизуальных медиа (радио и телевидении), где вербальный компонент дополняется звуком и видеорядом, что существенно повышает уровень эмоционального давления на аудиторию, при этом у индивидов стираются способности к верификации сообщений СМИ.

Характеризуя современный медийный дискурс, ученые отмечают его одноплановый оценочный характер, который создается особой языковой тканью, сочетанием экспрессии и этической раскованности (Петрова, Рацибурская, 2022). Подобная нарративная стратегия ставит специфические вопросы при освещении кризисных и трагических событий, когда суггестивный потенциал новостного контента усиливается.

Актуальное повествование о катастрофах – это сложное направление в медиаисследованиях. С одной стороны, его изучение связано с вопросами информационной безопасности, социальной ответственности и этики журналиста (Панченко, 2012; Шайхутдинова, 2016; Шарков, 2015), значимость которой многократно возрастает при работе с драматическими темами, а с другой – с анализом конкретных практик подачи материала катастроф, где выделяются такие аспекты, как последствия (экономические, медицинские и экологические), фактология и драматизация. Основные нарративы, которые повторяются с течением времени, поделены медиаисследователями на пять классов: негативные прилагательные; «зрелище ярости природы»; акцент на технических аспектах; память о предыдущих событиях и события, описанные с «человеческими особенностями» (Antunes et al., 2022). Зарубежные эксперты (Lester, Hutchins, 2011; Wilke et al., 2012) подчеркивают значительную роль СМИ в формировании общественного восприятия кризисов.

В рамках данного исследования авторы рассмотрели некоторые отечественные работы по новостному вещанию (Быков, 2022; Волкова, 2019; Грабельников и др., 2008) и выделили в отдельную группу труды, посвященные проблематике репрезентации чрезвычайных происшествий (Королева, 2020; Мельникова, 2018; Сухарников, 2016 и др.). Особую сложность при освещении катастроф представляет психологический аспект, который включает две ключевые группы проблем. Во-первых, это реакция аудитории на шокирующие кадры, которая зависит от культурно-исторического контекста (Пронин, Пронина, 2013; Fahmy, Johnson, 2007), что требует от журналистов бережного отношения к чувствам зрителей и поиска жизнеутверждающих смыслов (Mogensen, 2008). Во-вторых, это состояние самих журналистов, работающих в зоне бедствия. Исследования показывают, что репортеры сталкиваются с внутренним конфликтом между профессиональным долгом и эмпатией, что приводит к посттравматическому стрессу (Backholm, Idås, 2020; Englund et al., 2023), а также с этическими дилеммами, логистическими трудностями и ограниченным доступом к информации (Dworznik-Hoak, 2020; Puente et al., 2013).

На фоне обозначенных вызовов, таких как информационные шумы, высокая суггестивность аудиовизуальных медиа, намеренная экспрессивность дискурса и сложный психологический контекст, критически возрастает ответственность журналистов как ключевых интерпретаторов событий для массовой аудитории. Это особенно справедливо для экстренных новостей о катастрофах с массовыми жертвами, к которым относится землетрясение в Турции и Сирии. Таким образом, актуальность данного исследования заключается в выявлении нарративных стратегий российских радио- и телеканалов в освещении землетрясения в Турции и Сирии на основе синтеза указанных научных подходов, что позволит выработать практические рекомендации для журналистов и редакторов.

Материалы и методы

Эмпирическую базу исследования составили новостные выпуски ведущих российских СМИ: радиостанции «Вести FM» и телеканалов «первой тройки» (Первый канал, «Россия 1», НТВ). Выборка включила более 100 сообщений, вышедших в эфир в период с 6 по 20 февраля 2023 г. и посвященных землетрясению в Турции и Сирии. Теоретико-методологическую основу исследования составили теория медиадискурса и концепция параинформационных приемов В.П. Конецкой^[1]. На их базе был применен комплекс методов, реализованный в два этапа.

Первый этап включал количественный контент-анализ, направленный на выявление объективных параметров подачи информации. Для радио: позиция новости в выпуске, хронометраж, частота упоминаний. Для телевидения: место и время сюжета в структуре выпуска, жанровое разнообразие репортажей (прямой эфир, синхрон, закадровый комментарий).

Второй этап состоял в качественном дискурс-анализе языковых и аудиовизуальных особенностей контента. Анализ текста: выявление ключевых тем, лексических единиц, оценочной лексики и композиционного построения сообщений. Анализ аудиоряда (радио): оценка интонации, темпа, логических ударений и пауз в речи дикторов и ведущих. Анализ видеоряда (телевидение): изучение визуальных образов (кадры разрушений, страданий, спасательных работ), использования графики и спецэффектов (дополненная реальность), а также параинформационных приемов, формирующих эмоциональный фон и оценочную рамку восприятия.

Результаты и обсуждение

Выявлены ключевые особенности и трансформации в освещении землетрясения в Турции и Сирии российскими информационными СМИ. Анализ проводился по двум основным направлениям: радиоэфир (станция «Вести FM») и телевизионные новостные выпуски («Первый канал», «Россия 1», НТВ).

Эмпирические данные демонстрируют четкую динамику в освещении темы землетрясения на радио «Вести FM» (табл. 1). В первый день катастрофы (6 февраля) тема была абсолютным приоритетом, открывая 100 % выпусков. Композиция новостей строилась на циклическом повторении нескольких ключевых сообщений с незначительными лексическими вариациями. Были идентифицированы три базовых информационных блока, которые формулировались в виде ключевых фраз: телефонный разговор В.В. Путина с Р.Т. Эрдоганом и выражение соболезнований; указание С.К. Шойгу об оказании помощи российской группировкой в Сирии; статистика по жертвам и разрушениям. Ровно в половине выпусков сюжеты начинались с первой базовой фразы, вторая половина – со второй. Это позволяет сделать вывод о тактическом смещении акцента с информирования о масштабах катастрофы на демонстрацию включенности российских властей в процесс ликвидации последствий. Все сообщения представляли собой рерайт новостных лент, что соответствует специфике производства новостного контента на радио (Современное радио в России, 2021), хотя в научной литературе подобная практика иногда рассматривается как источник информационного шума (Полунина, 2011). На следующий день (7 февраля) тема землетрясения зафиксирована под первым и вторым номером. Через две недели (20 февраля) выявлено включение новости на референтную тему последней: пятым из пяти сообщений выпуска.

Обнаружено, что субъективность информационного радиосообщения наиболее заметно проявилась в интонации, тембре голоса, темпе и использовании пауз дикторами и ведущими. К примеру, паузы после каждого слова в логически неделимых фразах повышали трагизм и вносили оценочность (российских военных медиков, черный густой дым, крупных мировых бедствий и др.). Субъективность проявилась в расстановке логических ударений, динамических акцентах. В информационных сообщениях выделены следующие слова и словосочетания: землетрясение, соболезнование, помощь, Турция, Сирия, жертвы, разрушения, пострадавшему, содействие, Эрдогану, Шойгу, быстро, огнем, Лавров, подтвердил, помочь, помощи, Башар Асад, спасателей, жертвами стихии, траур, Чуприян, людей, больница, повторные, сильный пожар, спецборт, многочисленными, госпиталь, закричала, репортаж, здание, зонах, превысило, сильные потери, туристов, мощных, самостоятельно, воздержаться, чрезвычайное положение, аварийными, запретить, буквально свалены в кучу. Данный список включает как нейтральную, так и экспрессивно-окрашенную лексику.

Таблица 1
Динамика организации материала по теме землетрясения на радиостанции «Вести FM»

Время выхода в эфир	Место в программе	Общий хронометраж на референтную тему, с	Доля в выпуске, %
06.02.2023 18:00	№ 1, 6 из шести сообщений	70	18
18:30	№ 1, 2 из пяти сообщений	72	38
19:00	№ 1, 2, 3 из семи сообщений	92	25
19:30	№ 1, 2 из пяти сообщений	82	36
20:00	№ 1 из четырех сообщений	65	18
20:30	№ 1 из четырех сообщений	68	29
21:00	№ 1 из пяти сообщений	100	30
21:30	№ 1, 2 из четырех сообщений	123	50
22:00	№ 1 из четырех сообщений	80	21
22:30	№ 1 из четырех сообщений	74	34
23:00	№ 1, 2 из пяти сообщений	83	20
23:30	№ 1 из четырех сообщений	65	34
07.02.2023 17:00	№ 1, 2 из пяти сообщений	85	26
19:00	№ 2 из пяти сообщений с коротком выступлением (синхрон представителя МЧС)	120	33
20.02.2023 20:00	№ 5 из пяти сообщений	43	12

Источник: составлено Г.Л. Арсентьевой, Р.В. Даутовой, Х.Ю.Д. Ашур.

Table 1
Dynamics of the organization of the earthquake material on the Vesti FM radio station

Airtime	Place in the program	Total timekeeping on the reference topic , sec.	Share in output, %
6/2/2023 six o'clock p.m.	No.1,6 of six messages	70	18
six thirty p.m.	No.1, 2 of five messages	72	38
seven o'clock p.m.	No.1, 2, 3 of seven messages	92	25
seven thirty p.m.	No.1, 2 of five messages	82	36
eight o'clock p.m.	No.1 of four messages	65	18
eight thirty p.m.	No.1 of four messages	68	29
nine o'clock p.m.	No.1 of five messages	100	30
nine thirty p.m.	No.1, 2 of four messages	123	50
ten o'clock p.m.	No.1 of four messages	80	21
ten thirty p.m.	No.1 of four messages	74	34
eleven o'clock p.m.	No.1, 2 of five messages	83	20
eleven thirty p.m.	No.1 of four messages	65	34
7/2/2023 five o'clock p.m.	No.1, 2 of five messages	85	26
seven o'clock p.m.	No.2 of five messages with a short speech (video of the representative of the Ministry of Emergency Situations)	120	33
20/2/2023 eight o'clock p.m.	No.5 of five messages	43	12

Source: completed by Galina L. Arsenteva, Rezida V. Dautova, Haya Yu.J. Ashour.

Телевизионное освещение характеризовалось более сложной жанровой палитрой и активным использованием параинформационных приемов для усиления эмоционального воздействия. Отметим, что телевидение либо усиливает катастрофичность последствий, либо способствует скорейшему их преодолению (Бервенова, 2007).

Анализ выпусков программ «Время» (Первый канал), «Вести» (Россия 1) и «Сегодня» (НТВ) показал высокую активность в первые дни трагедии (табл. 2, 3).

Таблица 2
Динамика организации материала по теме землетрясения в программе «Время» Первого канала

Дата	Общее количество сюжетов / общий хронометраж, мин	Количество сюжетов о землетрясении / хронометраж, мин	Место в выпуске, №	Доля от выпуска, %
07.02.2023	18/54,28	5/15,5	2, 3, 4, 5, 6	27
08.02.2023	17/54,39	4/19	2, 3, 4, 5, 6	35
09.02.2023	21/54,39	3/7	4, 5, 6	5
10.02.2023	16/35	2/2	8, 9	5,7
11.02.2023	12/34,08	1/5	2	14
12.02.2023 (воскресенье)	21/143	2/22	7, 8	15,38

Источник: составлено Г.Л. Арсентьевой, Р.В. Даутовой, Х.Ю.Д. Ашур.

Table 2
Dynamics of the organization of earthquake-related material in Channel One’s Vremya program

Date	Total number of plots / total timekeeping, min.	Number of earthquake stories / timing, min.	Place in the issue, No.	Share of output, %
7/2/2023	18/54.28	5/15.5	2, 3, 4, 5, 6	27
8/2/2023	17/54.39	4/19	2, 3, 4, 5, 6	35
9/2/2023	21/54.39	3/7	4, 5, 6	5
10/2/2023	16/35	2/2	8, 9	5.7
11/2/2023	12/34.08	1/5	2	14
12/2/2023 (Sunday)	21/143	2/22	7, 8	15.38

Source: completed by Galina L. Arsenteva, Rezida V. Dautova, Haya Yu.J. Ashour.

К концу исследуемого периода наблюдалась тенденция к сокращению эфирного времени. В субботних и воскресных аналитических выпусках отмечалась персонализация подачи. Например, в выпуске НТВ из 9 минут, посвященных трагедии, 3 минуты занимала эмоциональная подводка Ирады Зейналовой.

В телевизионном дискурсе можно выделить несколько устойчивых нарративных линий, которые часто сочетались, формируя гибридное содержание.

Трагический нарратив: акцент на человеческих страданиях через показ шокирующих кадров и использование эмоционально заряженной лексики (гигантский разлом, катастрофическое бедствие). Заголовки сюжетов выстраивали эмоциональные «качели»: от надежды в сюжете «Горе и надежда. Предел прочности» (Первый канал, 08.02.2023) до безысходности в материале «Надежда рухнула» (Первый канал, 10.02.2023) о гибели российских супругов.

Таблица 3
Динамика организации материала по теме землетрясения в программах «Вести» («Россия 1») и «Сегодня» (НТВ)

Дата	Общее количество сюжетов / общий хронометраж, мин		Количество сюжетов о землетрясении / хронометраж, мин		Место в выпуске, №		Доля от выпуска, %
	«Вести»	«Сегодня»	«Вести»	«Сегодня»	«Вести»	«Сегодня»	«Вести»	«Сегодня»
07.02.2023	14/83	13/48	2/9	1/5,38	2, 3	2	10,8	11,2
08.02.2023	16/86	12/48	5/4	1/4,64	5	2	4,6	9,6
09.02.2023	19/90	16/53,22	2/10	2/6,04	9, 10	12, 13	11	11,3
10.02.2023	22/88	16/46	3/6,92	1/1,13	3, 4, 5	14	7,8	2,4
11.02.2023	20/59,58	16/53,43	5/8,08	0	4, 5, 6, 7, 8	0	13,3	0
12.02.2023 (воскресный выпуск)	25/151 –«Вести недели с Д. Киселевым	12/73 – «Итоги недели с И. Зейналовой	2/12	1/9	4, 5	10	7,9	5,9

Источник: составлено Г.Л. Арсентьевой, Р.В. Даутовой, Х.Ю.Д. Ашур.

Table 3
The dynamics of the organization of earthquake-related material in the Vesti (Russia 1) and Segodnya (NTV) programs

Date	Total number of plots /  total timekeeping, min.		Number of earthquake stories / timing, min.		Place in the issue, No.		Share of output, %
	Vesti	Segodnya	Vesti	Segodnya	Vesti	Segodnya	Vesti	Segodnya
7/2/2023	14/83	13/48	2/9	1/5.38	2, 3	2	10.8	11.2
8/2/2023	16/86	12/48	5/4	1/4.64	5	2	4.6	9.6
9/2/2023	19/90	16/53.22	2/10	2/6.04	9, 10	12, 13	11	11.3
10/2/2023	22/88	16/46	3/6.92	1/1.13	3, 4, 5	14	7.8	2.4
11/2/2023	20/(59.58	16/53.43	5/8.08	0	4, 5, 6, 7, 8	0	13.3	0
12/2/2023 (Sunday Edition)	25/151 – Vesti nedeli with D. Kiselyov	12/73 – Itogi nedeli with I. Zeynalova	2/12	1/9	4, 5	10	7.9	5.9

Source: completed by Galina L. Arsenteva, Rezida V. Dautova, Haya Yu.J. Ashour.

Политизированный нарратив: включение темы в политический контекст. Например, «Россия 1» в выпуске от 06.02.2023 представила заголовок «Зеленский готов помочь Турции, но неясно, чем», а канал НТВ подчеркнул, что Сирия страдает от дефицита из-за западных санкций.

Таблоидный нарратив: характерен для НТВ, в вещании которого развлекательный контент и жизнь медиаперсон занимают особое место, – «Маша Распутина во время землетрясения в Турции от страха убежала в море» (13.02.2023); «Российская актриса в Турции: тут катастрофа, спать ложимся в одежде» (13.02.2023).

Нарратив помощи: центральный для всех каналов, фокусирующийся на гуманитарной миссии России и работе спасателей МЧС.

Для усиления воздействия активно использовались технологии дополненной реальности. В программе «Время» (07.02.2023) ведущий был виртуально помещен в эпицентр событий рядом со спасательной техникой и разрушениями. Эмоциональность достигалась за счет экспрессивной работы корреспондентов на месте и большого количества интервью с пострадавшими.

Проведенный анализ позволяет утверждать, что медиадискурс природной катастрофы в исследуемом российском информационном поле не является нейтральным. Его ключевой характеристикой становится гибридный нарратив, в котором трагедия служит материалом для решения концептуальных задач каждого медиа. На радио это проявилось в строгой ритуализации информации, подчиненной задаче демонстрации государственной вовлеченности. На телевидении гибридность выразилась в сложном сплаве трагизма, политики и таблоидности, что, с одной стороны, усиливало эмоциональное воздействие, а с другой – инструментализировало катастрофу для трансляции определенных идеологических посланий.

Заключение

Проведенное исследование позволяет сделать вывод о том, что освещение в российских электронных СМИ масштабной природной катастрофы подчиняется общей логике новостного производства, но обладает при этом ярко выраженной спецификой, обусловленной форматом и политической повесткой вещания. На уровне организации контента подтверждена универсальная новостная модель: пик внимания к событию приходится на первые 48 часов (двое суток), что выражается в приоритетной позиции в выпуске и максимальном хронометраже. По мере снижения актуальности новость постепенно смещается в конец выпуска и редуцируется по времени. Это характерно как для радио, так и для телевидения.

На уровне текстового и аудиального воплощения на радио выявлена тенденция к активному рерайтингу ограниченного числа официальных сообщений, что порождает эффект информационного шума. Субъективность и оценочность проявляются не в содержании, а в интонационной подаче: за счет логических ударений, пауз и темпа речи дикторы и ведущие акцентируют трагизм, масштаб разрушений и роль России в оказании помощи. Ключевое различие между радио и телевидением лежит в области аудиовизуального нарратива. Телевизионный дискурс катастрофы характеризуется активным использованием параинформационных приемов, которые переносят акценты на формирование отношения к событию (драматизация, персонализация, политизация). В визуальном ряду доминируют кадры разрушений и человеческих страданий, что эмоционально вовлекает аудиторию через эффект шока. При этом характерна персонализация: смещение фокуса с общего на частное (истории спасенных детей, россиян, животных), что способствует драматизации. Трагедия встроена в актуальный политический контекст (критика Запада, санкций, подчеркивание ведущей роли России), особенно в аналитических выпусках с авторитетным ведущим (Д. Киселев, И. Зейналова).

Таким образом, нарративные стратегии российских телеканалов направлены на создание мощного эмоционального воздействия и формирование оценочной интерпретации события в рамках заданной концепции. Это приводит к эффекту опосредования опыта, когда реальная трагедия подменяется набором управляемых медиаобразов, что в долгосрочной перспективе снижает способность аудитории к критической верификации информации.

 

_{¹ См.: Конецкая В.П. Социология коммуникаций : учебник. М. : Международный университет бизнеса и управления, 1997. 304 с.}

Об авторах

Галина Леонидовна Арсентьева

Казанский федеральный университет

Email: leo2411@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-0783-6674
SPIN-код: 5251-8798

кандидат филологических наук, доцент кафедры телепроизводства и цифровых коммуникаций

Российская Федерация, Республика Татарстан, 420111, Казань, ул. Кремлевская, д. 35

Резида Вагизовна Даутова

Казанский федеральный университет

Автор, ответственный за переписку.
Email: RVagiz@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0003-0125-8727
SPIN-код: 6181-0859

доктор исторических наук, доцент, профессор кафедры телепроизводства и цифровых коммуникаций

Российская Федерация, Республика Татарстан, 420111, Казань, ул. Кремлевская, д. 35

Хая Юсеф Джамиль Ашур

Американский университет в Эмиратах

Email: haya.ashour@aue.ae
ORCID iD: 0000-0002-5532-5924
SPIN-код: 3809-2897

кандидат филологических наук, доцент, Колледж медиа и массовых коммуникаций

Объединенные Арабские Эмираты, 503000, Дубай, Международный академический городок Дубая

Список литературы

Дополнительные файлы