Турция и страны Африки южнее Сахары: состояние и перспективы многовекторного сотрудничества

Полный текст

Введение

Турция имеет давние традиции отношений со странами Африки благодаря длительному политическому, экономическому и военному присутствию Османской империи (Оттоманской Порты, 1299–1922 гг.) в различных регионах континента. В XVI–XIX вв. обширные территории Северной Африки, а также нынешних Судана, Эфиопии, Эритреи и Чада полностью или частично находились под контролем Порты. В начале этого периода османские султаны установили дипломатические контакты с могущественным средневековым государством Канем-Борну, охватывавшим районы современных Нигерии, Нигера и Чада. В 1894 г., например, Османская империя направила на территорию нынешней Северной Нигерии своего специального представителя. Кроме того, османы способствовали распространению ислама в странах Африки южнее Сахары (АЮС), в частности на юге Африки: в середине XIX в. группа имамов отправилась в Кейптаун для укрепления местной мусульманской общины (Rudincová, 2014).

После провозглашения Турецкой Республики в 1923 г. эта страна отказалась от ранее установленных отношений с африканскими территориями из-за доминирования на континенте европейских держав и в связи с необходимостью консолидации самой Турции. До Второй мировой войны, в годы президентства Мустафы Кемаля Ататюрка (1923–1938), отношения со странами АЮС сводились лишь к ограниченным дипломатическим контактам: в тот период Эфиопия была первым и единственным государством к югу от Сахары, в котором Турция имела посольство (с 1926 г.).

Участие Турции в создании Организации Объединенных Наций (ООН) в 1945 г. и вступление в Организацию Североатлантического договора (НАТО) в 1952 г. заметно повлияло на ее отношения с африканскими странами. Поддержка Турцией Великобритании в контексте кризиса 1956–1957 гг., вызванного национализацией Египтом Суэцкого канала, привела к дипломатической напряженности между Турцией и африканскими государствами — участниками Движения неприсоединения. Прозападная позиция, занятая Турцией на Бандунгской конференции 1955 г., в ходе которой, как считается, был создан единый антиколониальный фронт народов Азии и Африки, предопределила дальнейшее охлаждение в отношениях между сторонами^[1]. К тому же в ходе Генеральной Ассамблеи (ГА) ООН в 1956 г. Турция не поддержала идею предоставления независимости Алжиру (Ersoy, 2012). Тем не менее 1940–1950-е гг. ознаменовались и рядом позитивных событий: в 1948 г. Турция выступила за решение ГА ООН об оказании экономической помощи региону Сахеля (Ipek & Biltekin, 2013, p. 126).

До 1960-х гг. Анкара развивала отношения лишь с двумя — независимыми — государствами континента — Эфиопией и Либерией и поддерживала ограниченные контакты со странами Северной Африки, хотя и открыла в 1956 г. консульство в Лагосе (Нигерия), а в 1957 г. — аналогичное ведомство в Гане. Однако из-за обострившегося в 1963 г. Кипрского конфликта и возникновения в 1970-х гг. напряженности в отношениях с Западом Турции пришлось диверсифицировать свою внешнюю политику и начать активнее развивать контакты в том числе со странами Африки, хотя этому и препятствовало масштабное экономическое и политическое присутствие на континенте бывших колониальных держав и новых игроков — США, Китая, Индии и др., имевших здесь собственные интересы.

Заметное расширение турецко-африканских контактов началось с приходом к власти премьер-министра Тургута Озала (1983–1989) и реализацией им структурной перестройки экономики, причем Африканский континент с его ресурсами и почти миллиардным населением стал восприниматься Анкарой как «особо важный рынок». Поворотным в развитии контактов с Африкой стал 1998 г., когда был принят так называемый «План действий по открытию Африки», который, в частности, предусматривал учреждение новых посольств, заключение торговых соглашений, создание специального фонда сотрудничества, а также участие в военной подготовке африканцев и в миротворческих миссиях ООН (Алексанян, 2023). Однако реализация африканской политики Анкары в конце 1990-х гг. осложнялась серьезными внутренними проблемами: экономическими, курдским вопросом и др. Поэтому «План действий» оставался на бумаге до 2003 г.

Приход к власти в Турции 14 марта 2003 г. Реджепа Тайипа Эрдогана, лидера созданной им в 2001 г. и ныне правящей Партии справедливости и развития (ПСР), ознаменовал собой начало нового этапа развития экономических и политических контактов со странами Африки, сотрудничество с которыми оказалось весьма привлекательным в том числе из-за потенциальной поддержки африканцами позиции Турции по различным вопросам мировой политики. В 2003 г. была принята «Стратегия улучшения экономических отношений со странами Африки». В 2005 г. Анкара получила статус наблюдателя при Африканском союзе (АС), тот же год был объявлен в Турции «Годом Африки». В 2008 г. страна стала «стратегическим партнером» АС, и тогда же в Стамбуле состоялся саммит «Турция — Африка» с участием представителей 49 стран континента^[2]. В 2013 г. Турция стала «нерегиональным членом» Африканского банка развития^[3], и таким образом начался устойчивый процесс развития двустороннего и многостороннего сотрудничества.

В работах российских исследователей (Костелянец, 2012; 2016; Мосаки, 2013; Ягья, Колесникова, 2018; Озтюрк, Шишкина, 2020; Волков, Дейч, 2020; Сидорова, Поспелов, 2021; Евграфов, 2024) анализируется африканская политика Турции, однако они в основном фокусируются на отношениях Анкары с государствами Северной Африки. Между тем в фокусе политических и экономических интересов Анкары все чаще оказываются страны АЮС, и в данной статье анализируются различные аспекты сотрудничества Турции с государствами этого региона.

О возрастании интереса Анкары к углублению сотрудничества со странами Африки в целом и государствами АЮС в последние годы в частности свидетельствуют и труды турецких ученых, отмечающих среди прочего важность идеологического наполнения многовекторных связей Турции с Африканским континентом. Так, турецкие авторы подчеркивают, что Анкара умело использует антиимпериалистическую риторику для формирования альтернативной модели взаимодействия со странами АЮС (Siradag, 2022; Armutlu, 2025). Кроме того, по мнению турецких исследователей, трансформация незначительных исторических контактов во всеобъемлющее партнерство обусловлена стремлением Анкары к диверсификации своих внешнеполитических и внешнеэкономических связей, причем решение этой задачи, которую поставило перед собой турецкое руководство, отвечает потребностям и африканских государств (Demirtaş & Pirinççi, 2024).

Методологической основой данного исследования является системный подход, позволяющий рассматривать многовекторную политику Турции в Африке как целостную стратегию, в рамках которой экономическая экспансия, военно-техническое сотрудничество, религиозная дипломатия и официальная помощь в целях развития образуют единый комплекс. В работе применялся историко-ретроспективный метод для анализа трансформации африканского курса Анкары — от ограниченных контактов периода ранней Турецкой Республики до активной стратегии «открытия Африки» в 2000–2020-е гг. В целях объективной оценки динамики взаимодействия использовался статистический анализ данных, касающихся внешней торговли, объемов инвестиций и распределения гуманитарной помощи, взятых из отчетов профильных министерств Турции и международных организаций. Кроме того, для сопоставления турецкой модели партнерства с подходами к развитию сотрудничества с африканскими государствами стран Запада, Китая и других глобальных игроков использовался метод сравнительно-политического анализа.

Торгово-экономическое сотрудничество

Анкара предлагает африканским странам вариант партнерства, основанный на специально разработанной стратегии, обусловленной антинеоколониальной позицией правительства Р.Т. Эрдогана, который постоянно подчеркивает, что Турция находится на стороне «угнетенных наций»^[4]. Это часть широкой внешнеполитической доктрины, согласно которой существующий международный порядок нефункционален и нуждается в кардинальных трансформациях. Сотрудничество Анкары с Африкой преимущественно развивается в экономической, военно-технической, религиозной, образовательной сферах и в области предоставления официальной помощи в целях развития (ОПР). В настоящее время конкуренция между Турцией и ее региональными соперниками (Объединенными Арабскими Эмиратами (ОАЭ), Саудовской Аравией и др.) все больше перемещается на Африканский континент, что отчасти способствует распространению идеи возникновения новой «схватки за Африку» (Денисова, Костелянец, 2025). Неслучайно «медовый месяц» в турецко-африканских отношениях совпал с избранием Турции в 2008 г. на место непостоянного члена Совета Безопасности ООН на период 2009–2010 гг., и многие африканские государства поддержали Анкару в этом ее стремлении^[5].

Экономическое взаимодействие Турции и африканских государств можно разделить на три составляющие — торговое, инвестиционное сотрудничество и ОПР (Bagci & Erdurmaz, 2017, p. 40). Анкара подписала соглашения о торгово-экономическом сотрудничестве с 50 африканскими странами, а также соглашения о свободной торговле с пятью из них^[6].

Объем товарооборота между Турцией и АЮС вырос с 742 млн долл. США в 2000 г. (со всей Африкой в 2002 г. — 3 млрд долл. США^[7]) до 5,7 млрд долл. США в 2008 г.^[8] и до 12,4 млрд долл. США в 2023 г.^[9] (со всей Африкой в 2023 г. — 40,7 млрд долл. США ¹⁰, в 2024 г. — 36,5 млрд долл. США^[11]). Объем турецкого экспорта в Африку в  2024 г. достиг 19,4 млрд долл. США (на 1,7 % больше, чем в 2023 г.)^[12].

В структуре экспорта стран АЮС в Турцию заметное место занимают сельскохозяйственная продукция, сырье и топливо, причем соотношение этих товарных групп существенно различается по отдельным государствам. В свою очередь Турция ввозит в Африку химикаты и другую химическую продукцию (в 2024 г. на 3,1 млрд долл. США), зерновые, бобовые и масличные культуры (2,5 млрд долл. США), а также электронику, сталь, жемчуг, драгоценные камни и ювелирные изделия^[13].

Объем инвестиций в экономику континента к концу 2025 г. составил 15 млрд долл. США, а общая стоимость проектов (более 2000) в самых разнообразных сферах (промышленность, банковское дело, логистика, энергетика и строительство), реализованных турецкими подрядчиками в Африке, превысила 97 млрд долл. США ¹⁴, из которых на АЮС приходятся 5 млрд долл. США^[15]. Крупнейшими получателями турецких прямых иностранных инвестиций (ПИИ) стали Судан, Южно-Африканская Республика (ЮАР), Кения, Кот-д’Ивуар, Нигерия и Замбия. В ответ на рост экономик многих африканских стран Турция начала активно инвестировать в собственную транспортную инфраструктуру, в том числе в авиакомпанию Turkish Airlines, которая в настоящее время выполняет рейсы по 40 направлениям в 33 страны АЮС^[16]. Турецкие компании участвуют и в эксплуатации транспортной инфраструктуры африканских государств. В соответствии с соглашением 2014 г. Albayrak Group получила право на управление портом Могадишо в Сомали сроком на 20 лет^[17]. Компания Summa участвует в эксплуатации международных аэропортов имени Блеза Дианя в Сенегале, Диори Амани в Нигере и Фритауна в Сьерра-Леоне, а также в развитии международного аэропорта Освальдо Виейра в Гвинее-Бисау^[18].

Турецкие компании заметно представлены и в гражданском строительстве. Так, компания Summa построила Международный конференц-центр в Дакаре, открытый в 2014 г., а позднее участвовала в реализации других крупных инфраструктурных объектов в Сенегале, в том числе Dakar Arena. В 2024 г. на турецкие компании приходился 21 % строительных работ в Африке^[19].

Турция активно участвует в развитии систем энергоснабжения, поставляя плавучие электростанции: в 2014 г. в Гану, затем в Гвинею-Бисау, Мозамбик, Сенегал, Гамбию и Сьерра-Леоне (в двух последних странах плавучие электростанции обеспечивают 80 % всей электроэнергии)^[20]. В 2024 г. турецкая энергетическая компания Karpowership объявила о расширении своего присутствия еще в 15 африканских государствах, в том числе в Анголе, Камеруне, Габоне, Кении и Нигерии^[21].

Участие Турции в экономическом развитии Африки отчасти можно объяснить простыми деловыми расчетами: деятельность турецких строительных фирм нашла здесь спрос благодаря растущим потребностям континента в развитии инфраструктуры, в то время как турецкие авиалинии начали работать на не обслуживавшихся ранее маршрутах, что приносит практическую выгоду обеим сторонам.

В 2020-е гг. стало все более заметным стремление Анкары к освоению природных ресурсов Африки, прежде всего урана и золота^[22], а также нефти, например в Сомали, где она готова действовать даже в условиях конфликта^[23].

Официальная помощь в целях развития

ОПР направляется из Турции в Африку через Турецкое агентство по сотрудничеству и координации (Türk İşbirliği ve Koordinasyon Ajansı Başkanlığı, TİKA), которое, в частности, финансирует ряд проектов в Судане, Сенегале, Буркина-Фасо, Мавритании, Демократической Республике Конго и Гамбии и имеет на континенте 22 офиса^[24].

В 2005 г. общий объем турецкой ОПР составлял 11,8 млн долл. США (1,96 % всей ОПР, предоставлявшейся Африке); ею были охвачены 5 стран АЮС и Ливия (Ipek & Biltekin, 2013, p. 135). В 2022 г. объем турецкой ОПР Африке достиг 59,72 млн долл. США, в 2023 г. — 59,27 млн долл. США^[25], причем наибольшие ее доли получили Сомали (10,98 млн долл. США), Судан (7,89 млн долл. США), Ливия (6,39 млн долл. США), Гвинея-Бисау (5,97 млн долл. США), Сенегал (1,76 млн долл. США), Гвинея (1,42 млн долл. США) и Нигер (1,31 млн долл. США)^[26].

Динамика турецкой помощи африканским странам при этом оставалась неравномерной. После сокращения относительной доли африканского направления во второй половине 2010-х гг. в последние годы объемы ОПР вновь начали расти. В 2024 г. на страны АЮС пришлось 124,26 млн из 139,58 млн долл. США официальной помощи, направленной Турцией на Африканский континент в целом^[27]. Таким образом, именно АЮС в настоящее время аккумулирует основную часть турецкой ОПР в Африке.

Географическое распределение турецкой ОПР свидетельствует о том, что большую часть средств Анкара направляет в страны с мусульманским большинством, однако указанные государства относятся и к числу беднейших на континенте, то есть в своих действиях Турция сообразуется и с потребностями стран-получателей. Впрочем, расширение контактов между Анкарой и государствами Сахеля показывает, что геополитические соображения начинают играть все более значимую роль в турецко-африканских отношениях.

Объем турецкой ОПР Африке пока незначителен, но она оказывает влияние на повседневную жизнь африканцев, так как включает в себя, например, непосредственную раздачу продуктов питания, строительство школ и больниц в неблагополучных районах, причем большая часть помощи предоставляется напрямую, а не через международные организации^[28]. Так, в столице Нигерии Абудже действует больница «Низамие», строительство которой обошлось турецкой стороне в 30 млн долл. США и которая предлагает специализированные услуги, в том числе бесплатно^[29].

В настоящее время Турция имеет соглашения о сотрудничестве в области здравоохранения более чем с 20 африканскими странами. В рамках совместных проектов совершенствуется медицинская инфраструктура и проводится обучение местного персонала^[30]. Так, Анкара открыла центр профессиональной подготовки на Мадагаскаре, центры охраны здоровья матери и ребенка в Нигере и приюты для женщин в Камеруне. Турецкие врачи участвуют в кампаниях по диспансеризации^[31]. Во время пандемии COVID-19 Анкара отправляла в Африку — в ЮАР, Сомали, Судан, Уганду, Мозамбик, Ботсвану, Намибию, Руанду, Эсватини, Замбию, Анголу и Южный Судан — маски, швейные машины и ткани для их производства, а также аппараты искусственной вентиляции легких (ИВЛ) и другие медицинские принадлежности^[32].

Военно-техническое и политическое сотрудничество

В годы холодной войны Турция проводила прозападную внешнюю политику и дистанцировалась от Движения неприсоединения, что препятствовало ее сближению с африканскими странами. Однако как только отношения Анкары со странами Африки начали налаживаться, они обрели взаимовыгодный характер и сотрудничество стало развиваться быстрыми темпами.

Африканская политика Турции покоится на двух столпах: на исторических связях прежде всего между Северо-Восточной Африкой/Африканским Рогом и Османской империей в XVI–XIX вв. и антинеоколониальном дискурсе. Намеренно «забывая» о порабощении османами африканцев, Анкара постоянно подчеркивает, что не похожа на западных партнеров континента, имеющих в Африке «колониальное прошлое»^[33].

Все турецкие правительства, несмотря на различия в их внутренней и внешней политике, прилагали усилия по развитию национальной оборонной промышленности. В 1970-е гг. были созданы такие крупные государственные оборонные компании, как Turkish Aerospace (TAI, 1973 г.) и Military Electronic Industries (ASELSAN, 1975 г.), а к концу 1980-х — несколько частных предприятий военно-промышленного комплекса (ВПК) либо с участием уже действовавших турецких фирм, либо в партнерстве с международными синдикатами. Так, компания — производитель двигателей для аэрокосмической техники Tusaş Engine Industries была основана в 1985 г. как совместное предприятие (СП) с участием TAI, General Electric (США), Фонда Вооруженных сил Турции и Турецкой ассоциации аэронавтики. В свою очередь один из ведущих турецких производителей оборонной продукции — FNSS Defence Systems — был основан в 1988 г. как СП американской компании FMC Corporation (ныне — часть BAE Systems) и турецкой Nurol Holding; другая компания — Otokar — в 1987 г. начала производство по лицензии Land Rover тактических колесных транспортных средств, а в начале 1990-х гг. — бронированных автомобилей Akrep и Cobra^[34]. В 2011 г. ASELSAN приобрела южноафриканскую инжиниринговую фирму и создала  компанию ASELSAN South Africa, производящую электронно-оптические приборы для военной и аэрокосмической промышленности^[35].

Экономический бум, наблюдавшийся в Турции в середине 2000-х гг., позволил увеличить объем средств, выделявшихся на оборону в целом и на разработку новых моделей военной техники в частности. К 2020-м гг. все большее число малых и средних предприятий стало работать в оборонном секторе в качестве субподрядчиков: в начале 2000-х гг. в Турции насчитывалось 56 компаний такого типа, а к началу 2020-х гг. их число достигло 1500, чему в немалой степени способствовало государственное финансовое стимулирование их деятельности^[36].

В середине 2010-х гг. турецкие оборонные компании — в контексте диверсификации экспорта — обратили внимание на африканский рынок. Если ранее турецкая продукция военного назначения была в основном представлена стрелковым оружием и боеприпасами к нему, то позже к ним добавилась бронетехника, а в последнее время главное место в турецком экспорте вооружений заняли боевые и разведывательные БПЛА (Kurç, 2024), причем турецкие беспилотники считаются не менее эффективными, нежели западные, но при этом доступными для африканских стран из-за их дешевизны.

Что касается бронетехники, то достаточно большое число турецких бронетранспортеров (БТР) уже приобрели Марокко, Ливия, Эфиопия, Сомали, Нигер, Того и Буркина-Фасо. Тунис, куда идут 26 % турецкого оружия, является крупнейшим его импортером в Африке. За ним следуют Нигерия (18,3 %), Ливия (11,0 %), Египет (7,3 %), Руанда (7,3 %), Буркина-Фасо (5,5 %), Гана и Марокко (по 4,9 %), Уганда (3,7 %) и Сенегал (3,0 %)^[37]. В 2021 г. экспорт продукции оборонной и аэрокосмической промышленности Турции на континент достиг 460,6 млн долл. США против примерно 83 млн долл. годом ранее^[38]. Так, в 2021 г. турецкая компания Katmerciler приняла заказ от Сил обороны Кении на поставки 118 бронемашин с противоминной защитой, подписав контракт на 73 млн долл. США^[39]. Хотя по совокупному объему поставок Анкара продолжала уступать крупнейшим традиционным экспортерам вооружений в Африку, темпы роста и расширение номенклатуры продукции свидетельствовали о ее превращении в заметного поставщика (Kurç, 2024).

Параллельно с расширением экспорта вооружений Анкара развивала военно-консультативное, учебное и военно-техническое сотрудничество с африканскими государствами. Этот курс включал подготовку военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов, деятельность военных атташе и заключение соглашений о сотрудничестве в сфере безопасности и оборонной промышленности^[40]. Так, соглашения о партнерстве, предполагающем, в частности, передачу военных технологий и налаживание совместного производства электронно-оптических датчиков, систем наблюдений и радиоэлектронной борьбы, машин разминирования и легкого оружия, Анкарой подписаны более чем с 25 африканскими странами^[41]. При этом турецкие оборонные компании предлагают конкурентоспособные цены на свою военную технику без каких-либо политических условий, то есть Турция становится удобным для африканцев партнером с точки зрения соотношения цены и качества экспортируемого оружия. Кроме того, Турция осуществляет на континенте подготовку военных и полицейских и активизировала участие в контртеррористических инициативах африканских государств^[42].

Число африканских посольств в Анкаре выросло с 10 в 2008 г. до 44 в 2025 г.^[43], и, что интересно, многие африканские дипломатические миссии в Турции возглавляются действующими или отставными генералами^[44].

Среди стран АЮС Турция имеет соглашения (ратифицированные в основном в 2017–2018 гг.) в сфере безопасности с Бенином, Буркина-Фасо, Габоном, Гамбией, Ганой, Гвинеей, Гвинеей-Бисау, Джибути, ДРК, Кенией, Кот-д’Ивуаром, Мадагаскаром, Мали, Мавританией, Нигером, Нигерией, Республикой Конго, Руандой, Сенегалом, Танзанией и Угандой^[45]. Программы военной подготовки ориентированы на различные подразделения служб безопасности — армию, жандармерию, береговую охрану и полицию. Так, турецкие инструкторы уже обучили десятки кенийских полицейских методам борьбы с терроризмом и пресечения наркотрафика^[46]. В 2020 г. Турция подписала оборонные пакты с Нигером и Нигерией, в 2021 г. — с Того и Эфиопией, в 2022 г. — с ДРК и Сенегалом^[47].

В феврале 2025 г. Анкара заключила военное соглашение с Нджаменой (Чад) о взятии под турецкий контроль военной базы Абеше, которую французский гарнизон покинул в конце января того года. В свою очередь, турецкая Национальная разведывательная организация (Milli İstihbarat Teşkilatı, MİT) создала свой офис в Нигере^[48]. Эти сделки демонстрируют, во-первых, расширение на континенте турецкого военного присутствия, отчасти обусловленное завершением масштабных операций против Рабочей партии Курдистана на территориях Сирии и Ирака^[49] и высвобождением таким образом части подразделений спецназа для их переброски в Африку, прежде всего в зону Сахеля, а во-вторых, ее заинтересованность в восстановлении влияния Османской империи в Африке, и, наконец, преимущество Турции как надежного игрока на континенте по сравнению с Францией для африканских правительств.

Политическое измерение турецкого присутствия отчетливо проявилось и в Судане. При режиме Омара аль-Башира (1989–2019) Анкара сочетала экономическое и военно- политическое сотрудничество с контактами с исламистскими кругами. Смена власти в апреле 2019 г. заставила турецкое руководство изменить прежний курс: сохранение накопленных экономических и политических позиций стало важнее поддержки отдельных идеологических партнеров. К моменту свержения О. аль-Башира объем инвестиций турецких компаний в Судане оценивался примерно в 600 млн долл. США^[50].

Важным элементом турецко-суданского взаимодействия стал проект на острове Суакин. Договоренности 2017 г. предусматривали восстановление исторической портовой инфраструктуры и создание причала для обслуживания гражданских и военных судов^[51]. Еще одним заметным проектом стало открытие в 2014 г. построенного при содействии TİKA Судано-турецкого учебно-исследовательского госпиталя в Ньяле в Южном Дарфуре^[52].

Если присутствие Турции в Судане и на Африканском Роге вызывало беспокойство в Египте и странах Персидского залива, то растущее влияние Анкары на государства Сахеля стало предметом озабоченности Запада, прежде всего Франции, обвинившей турецкое правительство в разжигании в Африке антифранцузских настроений^[53]. Действительно, политика Турции в Сахеле носит многовекторный характер, но сотрудничество Анкары с государствами региона остается весьма ограниченным по сравнению с ее деятельностью, например, в Ливии, Сомали и Алжире, и сводится преимущественно к строительству мечетей, медресе и инфраструктурных объектов; ни одна страна Сахеля не входит в десятку наиболее крупных торговых партнеров Турции в Африке^[54]. Впрочем, в 2020-е гг. торговые и инвестиционные потоки из Турции в Мали, Нигер и Буркина-Фасо, где Анкара осуществляет проекты в сферах образования, здравоохранения и водоснабжения, расширились^[55].

С 2010-х гг. Турция начала вносить большой вклад в усилия ООН по обеспечению безопасности в Африке и увеличила поставки гуманитарной помощи в пострадавшие в ходе вооруженных конфликтов районы Нигерии, Нигера и других стран^[56]. Благодаря реализации программ подготовки малийских и нигерских военнослужащих на фоне сворачивания Францией контртеррористической деятельности в ее бывших колониях Турция расширила свое взаимодействие с государствами Сахеля. Кроме того, Анкара предоставила свой персонал для Миссии ООН в Южном Судане (МООНЮС), Миссии ООН по стабилизации в ДРК (МООНСДРК), Многопрофильной комплексной миссии ООН по стабилизации в Мали (МИНУСМА) и др.

Следует отметить, что на характер сотрудничества между Турцией и странами АЮС влияют — в контексте стремления Анкары стать членом Европейского союза (ЕС) — ее отношения с этим объединением. Когда в 2000-е гг. у Турции появился шанс войти в ЕС, Анкара использовала эту возможность в качестве внешнеполитического ресурса, позиционируя себя в том числе и на Африканском континенте как одного из глобальных центров силы. Например, в 2006–2007 гг. Турция была участником миссий ЕС в ДРК — EUFOR RD Congo и EUPOL Kinshasa^[57]. В то время африканская политика Анкары соответствовала африканской политике Евросоюза.

Однако когда процесс вступления Турции в ЕС начал заходить в тупик, согласованность действий между Анкарой и Брюсселем в сфере безопасности стала ослабевать, и в настоящее время Турция не участвует ни в одной из 10 миротворческих/военно-учебных миссий ЕС в Африке, хотя и вносит свой вклад в деятельность Евросоюза в рамках Общей политики безопасности и обороны ЕС (ОПБО) на основе рамочного соглашения, подписанного в 2006 г. В результате Анкара и Евросоюз осуществляют военную подготовку офицеров, например Сомалийской национальной армии, но без какой-либо координации между собой. При этом Анкара предоставляет более комплексные программы обучения, осуществляя связь с отдаленными гарнизонами^[58].

Религиозная дипломатия

С приходом ПСР к власти религиозные и связанные с ними неправительственные организации (НПО) стали играть более заметную роль в африканской политике Турции. Государственные структуры, фонды и НПО включились в реализацию образовательных, гуманитарных и культурных проектов, сформировав дополнительный канал турецкой «мягкой силы» на континенте (Guner, 2021; Haynes, 2022). Существенную роль на первом этапе играло движение Фетхуллаха Гюлена (1941–2024) «Хизмет» («Служение»), создававшее в африканских странах школы и другие образовательные учреждения. После попытки государственного переворота 2016 г. отношения между турецкими властями и движением окончательно перешли в открытую конфронтацию, а Анкара стала добиваться передачи связанных с ним образовательных учреждений другим турецким структурам, прежде всего Фонду «Маариф» (Guner, 2021).

В настоящее время религиозная дипломатия Турции направлена прежде всего на расширение влияния страны в Африке на фоне усиления многовекторного присутствия на континенте ОАЭ, Саудовской Аравии, Катара и Ирана^[59]. Анкара продвигает в АЮС так называемый турецкий ислам, позиционируя его более толерантным, нежели его альтернативные варианты, предлагаемые странами Ближнего Востока и Северной Африки. Параллельно Турция предоставляет гуманитарную помощь территориям, пострадавшим от войн и конфликтов (Чад, Южный Судан, Нигер, Мали, Центральноафриканская Республика (ЦАР) и др.), создает центры изучения ислама, уже опубликовала переводы Корана на девять африканских языков и начала реализацию проекта «города-побратимы»: так, район Чанкая в Анкаре стал городом-побратимом г. Джибути, район Мерзифон в Амасье — Дакара, а район Бука в Измире — Мапуту^[60].

Это направление турецкой политики заметно проявилось и в Эфиопии. В этой стране, где мусульмане составляют значительную часть населения, образовательное присутствие Турции также расширялось на фоне перестройки сети учреждений, ранее связанных с движением Ф. Гюлена. При этом религиозно-образовательные инструменты сочетались с политической дипломатией: в 2021 г. Анкара предложила посредничество в урегулировании пограничного спора между Эфиопией и Суданом, и суданская сторона публично согласилась с турецкой инициативой^[61].

В целом африканские кейсы показывают, что религиозный фактор используется Анкарой гибко и, как правило, подчиняется более широким политическим и экономическим задачам.

Вместо заключения: особенности турецкой модели взаимодействия со странами АЮС

Расширение сотрудничества в различных сферах между Турцией и странами АЮС стало результатом нескольких факторов: стремления Анкары к усилению своего влияния на международной арене и превращению в региональный центр силы в рамках соперничества с другими региональными и мировыми державами, роста потребностей в энергетических и прочих ресурсах, необходимости в освоении новых рынков сбыта своей продукции и т. д. Однако за этим, казалось бы, чистым прагматизмом скрывается более глубокая стратегия, представляющая собой не просто геополитический маневр, а попытку переосмыслить традиционные модели сотрудничества с Африкой. Турецкая дипломатия, которую нередко называют «Анкарским консенсусом», пытается предложить альтернативу не только западному, но и китайскому подходу, делая ставку не на патернализм, а на «партнерство равных», основанное на взаимной выгоде и уважении суверенитета. Впрочем, риторика равноправного партнерства и дистанцирования от западного колониального наследия характерна, в частности, и для китайской политики в Африке (Aydın & Liu, 2024). Поэтому специфика турецкой модели заключается скорее не в уникальности декларируемых принципов, а в сочетании различных инструментов и в способности Анкары относительно быстро связывать между собой дипломатические, коммерческие, транспортные, гуманитарные, образовательные и военно-технические каналы взаимодействия.

В качестве премьер-министра, а затем президента Р.Т. Эрдоган совершил 53 официальных визита в 31 африканское государство⁶², что, в частности, свидетельствует о том, что Анкара намерена установить в Африке долгосрочное присутствие. Однако дальнейшее расширение турецко-африканского сотрудничества будет зависеть и от внутренних ресурсных возможностей самой Турции, прежде всего от состояния ее экономики и способности поддерживать одновременно широкий круг внешнеполитических, инвестиционных, гуманитарных и военно- технических инициатив. Способность Турции маневрировать в отношениях с Западом, Россией и Китаем позволяет ей сохранять достаточно самостоятельную линию на африканском направлении. В среднесрочной перспективе устойчивость турецкого присутствия будет зависеть от того, насколько Анкара сможет поддерживать сложившееся сочетание экономических, политических, гуманитарных и военно-технических инструментов в условиях усиливающейся конкуренции внешних игроков.

 

 

^{1 Дух Бандунга // За рубежом. 19.06.2025. URL: https://zarubejom.ru/articles/indoneziya-i-mir-solidarnosti/ (дата обращения: 15.11.2025).}

^{2 Türkiye—Africa Relations // Republic of Türkiye. Ministry of Foreign Affairs. URL: https://www.mfa.gov.tr/turkiye-africa-relations.en.mfa (accessed: 18.08.2026).}

^{3 The Republic of Turkey Joins African Development Bank Group // African Development Bank Group. December 9, 2013. URL: https://www.afdb.org/en/news-and-events/the-republic- of-turkey-joins-african-development-bank-group-12660 (accessed: 18.08.2026).}

^{4 Idriss M. A. Turkey—Africa Partnership: A Development-Oriented Approach // Anadolu Agency. January 8, 2020. URL: https://www.aa.com.tr/en/africa/analysis-turkey-africa-partnership-a-development-oriented-approach/1696640 (accessed: 17.11.2025).}

^{5 The United Nations General Assembly Votes to Seat Turkey // Republic of Türkiye. Embassy in Washington, D.C. October 17, 2008. URL: https://washington-emb.mfa.gov.tr/Mission/ShowAnnouncement/115665 (accessed: 18.03.2026).}

^{6 Kenez L. Parliament Debate Exposes Financing and Trade Failures in Turkey’s Africa Policy // Nordic Monitor. December 9, 2025. URL: https://nordicmonitor.com/2025/12/parliament-debate-exposes-financing-and-trade-failures-in-turkeys-africa-policy (accessed: 11.12.2025).}

^{7 Кузнецов Ю. Африка: в чем секрет успеха Турции и что учесть России? О сильных и слабых сторонах политики наследников Блистательной Порты // Фонд стратегической культуры. 18.06.2024. URL: https://www.fondsk.ru/news/2024/06/18/afrika-v-chyom-sekret-uspekha-turcii-i- chto-uchest-rossii.html (дата обращения: 16.11.2025).}

^{8 Bilgic A., Nascimento D. Turkey’s New Focus on Africa: Causes and Challenges // Norwegian Peacebuilding Resource Centre. 2014. URL: https://www.files.ethz.ch/isn/183490/04208a7feeefed486e3be192c27f0f40.pdf (accessed: 26.11.2025).}

^{9 Beyaz Z. F. Cumhurbaşkanı Yardımcısı Yılmaz: Türkiye, Afrika kıtasının gelişmesine katkıda bulunmaya devam etmektedir // Anadolu Ajansı. 19.11.2024. URL: https://www.aa.com.tr/tr/politika/cumhurbaskani-yardimcisi-yilmaz-turkiye-afrika-kitasinin-gelismesine-katkida-bulunmaya-devam-etmektedir/3397706 (accessed: 18.06.2026).}

^{10 Гончаров В. О турецкой экспансии в Африке. Часть вторая: Основные направления и инструменты турецкой политики в Африке // New Eastern Outlook. 07.06.2024. URL: https://journal-neo.su/ru/2024/06/07/o-tureczkoj-ekspansii-v-afrike-chast-vtoraya-osnovnye-napravleniya-i-instrumenty-tureczkoj-politiki-v-afrike (дата обращения: 16.11.2025).}

^{11 Bilateral Relations: Türkiye—Africa Trade and Economic Relations // Republic of Türkiye. Ministry of Trade. URL: https://tabef.org/bilateral-relations.html (accessed: 17.11.2025).}

^{12 Tolmac S., Yildirim E. Türkiye’s Trade with Africa Grows on Back of ‘Win-Win’ Strategy // Anadolu. June 25, 2025. URL: https://www.aa.com.tr/en/turkiye/turkiye-s-trade-with-africa-grows-on-back-of-win-win-strategy/3612490 (accessed: 17.11.2025).}

^{13 Чукубаев А. Экспорт из Турции в Африку продолжает расти // Казинформ. 03.02.2025. https://www.inform.kz/ru/eksport-turtsii-v-afriku-prodolzhaet-rasti-957ba4 (дата обращения: 16.11.2025).}

^{14 Türkiye—Africa Ties Advancing to ‘Unimaginable Levels’: Erdoğan // Daily Sabah. October 17, 2025. https://www.dailysabah.com/business/economy/turkiye-africa-ties-advancing-to-unimaginable-levels-erdogan (accessed: 17.11.2025).}

^{15 Parlar Dal E., Dipama S. Assessing Turkey—Africa Engagements // Africa Policy Research Institute. April 27, 2023. URL: https://afripoli.org/assessing-turkey-africa-engagements (accessed: 04.01.2026).}

^{16 Flight Destinations and Current Flight Plan // Turkish Airlines. URL: https://www.turkishairlines.com/en-gr/flight-destinations/ (accessed: 18.03.2026).}

^{17 Mogadishu Alport // Albayrak Group. URL: https://www.albayrak.com.tr/en/sectors/logistics/mogadishu-alport-limani (accessed: 18.03.2026).}

^{18 Aviation // Summa. URL: https://www.summa.com.tr/en/activities/aviation.htm (accessed: 18.03.2026).}

^{19 Гончаров В. О турецкой экспансии в Африке. Часть вторая: Основные направления и инструменты турецкой политики в Африке // New Eastern Outlook. 07.06.2024. URL: https://journal-neo.su/ru/2024/06/07/o-tureczkoj-ekspansii-v-afrike-chast-vtoraya-osnovnye-napravleniya-i-instrumenty-tureczkoj-politiki-v-afrike (дата обращения: 16.11.2025).}

^{20 Там же.}

^{21 Там же.}

^{22 Turkey Eyes Niger Mining Projects amid Competition for Uranium // Mining.com. October 22, 2024. URL: https://www.mining.com/web/turkey-eyes-niger-mining-projects-amid-competition-for-uranium (accessed: 18.03.2026).}

^{23 Sezer C. Turkey Signs Energy Cooperation Deal with Somalia // Reuters. March 7, 2024. URL: https://www.reuters.com/business/energy/turkey-signs-energy-cooperation-deal-with-somalia-2024-03-07/ (accessed: 18.03.2026).}

^{24 TİKA Carried Out 1884 Projects in the Last 5 Years in Africa // Turkish Cooperation and Coordination Agency. May 31, 2022. URL: https://tika.gov.tr/en/detail-tika_carried_out_1884_projects_in_the_last_5_years_in_africa/ (accessed: 18.03.2026).}

^{25 Turkish Development Assistance Report 2023 // TIKA. 2025. P. 18. https://tika.gov.tr/wp-content/uploads/2025/05/TURKIYE-DEVELOPMENT-ASSISTANCE-REPORT-2023-ENG-final.pdf (accessed: 17.11.2025).}

^{26 Ibid. P. 19.}

^{27 Türkiye Kalkınma Yardımları Raporu 2024 // Türk İşbirliği ve Koordinasyon Ajansı Başkanlığı (TİKA). Ankara, 2025. P. 16–17. URL: https://tika.gov.tr/wp-content/uploads/2026/08/TKY-2024.pdf (accessed: 18.03.2026).}

^{28 Parlar Dal E., Dipama S. Assessing Turkey—Africa Engagements // Africa Policy Research Institute. April 27, 2023. URL: https://afripoli.org/assessing-turkey-africa-engagements (accessed: 04.01.2026).}

^{29 Barnett J. Between Islamism and Pragmatism: Interrogating Neo-Ottomanism in Turkey—Africa Relations // Journal of Middle East Politics and Policy. 2021. Р. 26. URL: https://s3.amazonaws.com/media.hudson.org/Barnett+Fall+ 2022.pdf (accessed: 26.11.2025).}

^{30 Bilateral Relations: Türkiye—Africa Trade and Economic Relations // Republic of Türkiye. Ministry of Trade. URL: https://tabef.org/bilateral-relations.html (accessed: 17.11.2025).}

^{31 Dahir A. H. Turkey’s Evolving Engagement in Africa // TRT World Research Centre. 2020. P. 12. URL: https://researchcentre.trtworld.com/wp-content/uploads/2020/11/Evolving-Turkey-Africa-Partnership.pdf (accessed: 20.11.2025).}

^{32 Orakçi S. The Rise of Turkey in Africa // Aljazeera Centre for Studies. 2022. P. 14. URL: https://studies.aljazeera.net/sites/default/files/articles/documents/2022-01/The%20Rise%20of%20Turkey%20in%20Africa.pdf (accessed: 22.11.2025).}

^{33 Barnett J. Between Islamism and Pragmatism: Interrogating Neo-Ottomanism in Turkey—Africa Relations // Journal of Middle East Politics and Policy. 2021. Р. 27. URL: https://s3.amazonaws.com/media.hudson.org/Barnett+Fall+2022.pdf (accessed: 26.11.2025).}

^{34 Tanrıverdi Yaşar N. Unpacking Turkey’s Security Footprint in Africa: Trends and Implications for the EU // SWP Comment. 2022. URL: https://www.swp-berlin.org/10.18449/2022C42/ (accessed: 04.01.2026).}

^{35 Dahir A. H. Turkey’s Evolving Engagement in Africa // TRT World Research Centre. 2020. P. 9. URL: https://researchcentre.trtworld.com/wp-content/uploads/2020/11/Evolving-Turkey-Africa-Partnership.pdf (accessed: 20.11.2025).}

^{36 Tanrıverdi Yaşar N. Unpacking Turkey’s Security Footprint in Africa: Trends and Implications for the EU // SWP Comment. 2022. URL: https://www.swp-berlin.org/10.18449/2022C42/ (accessed: 04.01.2026).}

^{37 Parlar Dal E., Dipama S. Assessing Turkey—Africa Engagements // Africa Policy Research Institute. April 27, 2023. URL: https://afripoli.org/assessing-turkey-africa-engagements (accessed: 04.01.2026).}

^{38 Tanrıverdi Yaşar N. Unpacking Turkey’s Security Footprint in Africa: Trends and Implications for the EU // SWP Comment. 2022. URL: https://www.swp-berlin.org/10.18449/2022C42/ (accessed: 04.01.2026).}

^{39 Hartung J. Kenya: Forging a Symbiotic Relationship with Turkey // International Institute for Strategic Studies. 2021. URL: https://horninstitute.org/kenya-forging-a-symbiotic-relationship-with-turkey (accessed: 18.11.2025).}

^{40 Tanrıverdi Yaşar N. Unpacking Turkey’s Security Footprint in Africa: Trends and Implications for the EU // SWP Comment. 2022. URL: https://www.swp-berlin.org/10.18449/2022C42/ (accessed: 04.01.2026).}

^{41 Ibid.}

^{42 Ibid.}

^{43 Türkiye—Africa Ties Advancing to ‘Unimaginable Levels’: Erdoğan // Daily Sabah. October 17, 2025. https://www.dailysabah.com/business/economy/turkiye-africa-ties-advancing-to-unimaginable-levels-erdogan (accessed: 17.11.2025).}

^{44 Tanrıverdi Yaşar N. Unpacking Turkey’s Security Footprint in Africa: Trends and Implications for the EU // SWP Comment. 2022. URL: https://www.swp-berlin.org/10.18449/2022C42/ (accessed: 04.01.2026).}

^{45 Ibid.}

^{46 Tanrıverdi Yaşar N. Unpacking Turkey’s Security Footprint in Africa: Trends and Implications for the EU // SWP Comment. 2022. URL: https://www.swp-berlin.org/10.18449/2022C42/ (accessed: 04.01.2026).}

^{47 Parlar Dal E., Dipama S. Assessing Turkey—Africa Engagements // Africa Policy Research Institute. April 27, 2023. URL: https://afripoli.org/assessing-turkey-africa-engagements (accessed: 04.01.2026).}

^{48 Parens R., Plichta M. Turkey’s Return to Africa // Foreign Policy Research Institute. March 10, 2025. URL: https://www.fpri.org/article/2025/03/turkeys-return-to-africa (accessed: 22.11.2025).}

^{49 Баширли Р. Турция отправляет войска в Африку // Haqqin.az. 24.09.2025. URL: https://haqqin.az/news/360977 (дата обращения: 16.11.2025).}

^{50 Alaranta T. Turkey in Africa: Chasing Markets and Power with a Neo-Ottomanist Approach // Finnish Institute of International Affairs. 2020. URL: https://fiia.fi/en/publication/turkey-in-africa (accessed: 18.08.2026).}

^{51 Kucukgocmen A., Abdelaziz K. Turkey to Restore Sudanese Red Sea Port and Build Naval Dock // Reuters. December 26, 2017. URL: https://www.reuters.com/article/world/turkey-to-restore-sudanese-red-sea-port-and-build-naval-dock-idUSKBN1EK0Z1/ (accessed: 18.08.2026).}

^{52 Nyala Sudan Turkish Training and Research Hospital Inaugurated // Turkish Cooperation and Coordination Agency. March 10, 2014. URL: https://tika.gov.tr/en/detail-nyala_sudan_turkish_training_and_research_hospital_inaugurated/ (accessed: 18.03.2026).}

^{53 Macron Blames Russia and Turkey for Bolstering anti-French Sentiment in Africa // France 24. November 20, 2020. https://www.france24.com/en/france/20201120-macron- blames-russia-and-turkey-for-bolstering-anti-french-sentiment-in-africa (accessed: 18.11.2025).}

^{54 Carbone G., Casola C. Sahel, 10 Years of Instability: Local, Regional and International Dynamics // ISPI. 2022. P. 126. URL: https://www.ispionline.it/sites/default/files/10_years_instability_sahel_report.ispi_.2022_0.pdf (accessed: 20.11.2025).}

^{55 Lebovich A. Unravelling Turkish Involvement in the Sahel: Geopolitics and Local Impact // Clingendael Institute. 2023. P. 5. URL: https://www.clingendael.org/sites/default/files/2023-07/Policy_brief_Unravelling_Turkish_involvement_in_the_Sahel.pdf (accessed: 21.11.2025).}

^{56 Tanrıverdi Yaşar N. Unpacking Turkey’s Security Footprint in Africa: Trends and Implications for the EU // SWP Comment. 2022. URL: https://www.swp-berlin.org/10.18449/2022C42/ (accessed: 04.01.2026).}

^{57 Tanrıverdi Yaşar N. Unpacking Turkey’s Security Footprint in Africa: Trends and Implications for the EU // SWP Comment. 2022. URL: https://www.swp-berlin.org/10.18449/2022C42/ (accessed: 04.01.2026).}

^{58 Parens R., Plichta M. Turkey’s Return to Africa // Foreign Policy Research Institute. March 10, 2025. URL: https://www.fpri.org/article/2025/03/turkeys-return-to-africa (accessed: 22.11.2025).}

^{59 Mahmood O. S. The Middle East’s Complicated Engagement in the Horn of Africa. Has the Involvement of Saudi Arabia, the UAE, Qatar and Turkey Helped or Hurt East Africa? // Small Wars Journal. February 2, 2020. URL: https://archive.smallwarsjournal.com/jrnl/art/middle-easts-complicated-engagement-horn-africa (accessed: 22.11.2025).}

^{60 Aidi H. Africa and the “Ankara Consensus” // Policy Center for the New South. March 2022. URL: https://www.policycenter.ma/sites/default/files/2022-03/PB_20-22_Aidi.pdf (accessed: 20.11.2025).}

^{61 Amin M. Sudan Accepts Turkey’s Mediation over Border Disputes with Ethiopia // Anadolu Agency. September 19, 2021. URL: https://www.aa.com.tr/en/africa/sudan-accepts-turkeys-mediation-over-border-disputes-with-ethiopia/2368525 (accessed: 18.03.2026).}

Об авторах

Татьяна Сергеевна Денисова

Институт Африки РАН

Автор, ответственный за переписку.
Email: tsden@hotmail.com
ORCID iD: 0000-0001-6321-3503
SPIN-код: 9099-3634

кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник, заведующая, Центр изучения стран Тропической Африки

Российская Федерация, 123001, г. Москва, ул. Спиридоновка, д. 30/1

Сергей Валерьянович Костелянец

Институт Африки РАН

Email: sergey.kostelyanyets@gmail.com
ORCID iD: 0000-0002-9983-9994
SPIN-код: 2391-3452

кандидат политических наук, ведущий научный сотрудник, заведующий, Центр социологических и политологических исследований

Российская Федерация, 123001, г. Москва, ул. Спиридоновка, д. 30/1

Список литературы

Дополнительные файлы